Хескаль. Хескаль был поистине умён. Уходя, он не только убил и ранил нескольких человек, но и посеял глубокий раскол в рядах клана.

«Половина из них своими глазами видела, как Хескаль убивает своих».

Естественно, их глаза налились кровью, а от предательства сводило скулы.

— Я видел это собственными глазами, Райли! — крикнул один из них, готовый хоть сейчас выхватить меч. — Проклятье, если бы не отец, ты бы сдох ещё в прошлом году!

Другая же половина убийств не видела. Они знали Хескаля как человека, который всю свою жизнь посвятил служению Зауну.

Он спасал людей, заботился о них, любил их и воспитывал детей.

И один из этих воспитанников сейчас стоял во главе этой группы. Парень, который хромал на одну ногу, но владел мечом так же виртуозно, как гигантша Анахера. Его звали Райли Заун.

Говорили, что Хескаль лично разработал для него стиль фехтования, адаптированный под его хромоту.

Энкриду доводилось с ним спарринговаться. Ритм его ударов был настолько своеобразным, что драться с ним было сплошным удовольствием.

Если уж классифицировать его, то это был ярко выраженный боец типа «Уничтожение» — с упором на один смертоносный выпад.

«Хотя нормальным его стиль не назовёшь».

И дело было вовсе не в хромоте.

Почти каждый житель Зауна обладал потенциалом, достаточным, чтобы при должной доле удачи стать рыцарем. Иначе они бы здесь не оказались.

«Система, созданная для гениев». Они получали знания, подходящие их талантам, сохраняли жажду самосовершенствования и шли вперёд, шаг за шагом.

Таково было базовое условие выживания в Зауне.

«А как выжить тем, у кого таланта нет?»

Энкрид невольно примерил эту ситуацию на себя, но ответа не нашёл. Здесь не было системы для обычных людей.

Чтобы не потерять мотивацию, нужен кто-то, кто будет тебя наставлять и поддерживать. Но в Зауне никто не станет возиться с тобой только потому, что ты будешь умолять об этом.

У каждого мастера свой подход к обучению, но никто не станет тратить силы на ученика, который не способен усвоить материал.

«Даже за кроны».

Мастерам доставляло удовольствие наблюдать, как сияет истинный талант.

А значит, посредственности и бездарности просто лишались шанса чему-либо научиться.

Жестоко, но именно благодаря этому подходу Заун стал тем, чем он есть сейчас.

Но неужели все люди одинаковы? Неужели в Зауне рождаются только те, кто помешан на мечах?

Среди фроггов встречаются ювелиры, а среди гномов — те, кто пропил свою гордость мастера. В Бордергарде был даже гигант, чьей мечтой было стать купцом.

«Все люди разные».

Эту истину Энкрид усвоил на собственном опыте.

В этом смысле воспитанник Хескаля, Райли, был уникален. Никто не считал его гением фехтования.

Но благодаря человеку, который терпеливо обучал его и заботился о нём, Райли стал тем, кем он был сейчас. И вряд ли стоило лишний раз напоминать, что звали этого человека Хескалем.

ШУУУУУХ.

Обострённые чувства Энкрида подсказали ему, что ливень стал чуть слабее. Впрочем, это было логично. Если бы дождь такой силы продолжался и дальше, весь континент ушёл бы под воду.

Земля Зауна, расположенная в низине на горном плато, не просто промокла, она превратилась в непролазную трясину. Брызги грязной жижи пачкали сапоги и штаны.

Глава семьи, Темпест Заун, заявил, что сейчас их главная задача — найти врага и вступить в бой.

«Но при таком раскладе враг сам к нам придёт».

Они ударят в тот момент и в том месте, которые выберут сами. Инициатива начала боя полностью перешла к противнику.

Враг скрывался в тени, а Зауны были как на ладони. Это было неизбежно.

Битва — дело будущего.

Но Энкрид видел, что куда более насущная проблема — это внутренний раскол. Он молча наблюдал за Главой, ожидая, как тот поступит.

Подошедший Рагна, вкратце выслушав от Райнокса суть произошедшего, доложил Энкриду:

— Там был ублюдок с лицом Одинкара.

Кто-то намеренно изменил свою внешность. Скрытый смысл слов Рагны был очевиден: он сомневался, действительно ли это Хескаль устроил резню.

Рагна видел Хескаля лишь в детстве, да пару раз после возвращения, но даже ему с трудом верилось в предательство этого человека.

Вот насколько Хескаль умел внушать доверие.

— Это Хескаль, — безапелляционно отрезал Глава, пресекая любые сомнения. Он прекрасно понял подтекст слов Рагны, и в его ответе не было ни капли колебаний.

Энкрид этого не знал, но Глава тоже догадался о нападении на отряд Рагны и уже проанализировал ситуацию в обратном порядке.

Нападение произошло не в самом поместье, но совсем рядом с ним.

Одурачить всех дозорных, патрулирующих периметр?

Даже Глава на такое не был способен. Вывод: у врага был пособник внутри.

Но кто именно, как глубоко пустила корни измена и каковы истинные мотивы предателей — Глава пока не знал.

«Что я должен сделать сейчас?»

Глава задал себе этот вопрос и сам же на него ответил. Что делать мечнику, когда он теряет свой путь?

«Ждать, пока путь не станет виден».

В фехтовании и в жизни он руководствовался одним правилом.

С каждым годом его недуг прогрессировал, но Глава демонстрировал чудеса выдержки.

Эмоциональный спектр Темпеста был гораздо уже, чем у обычных людей. Ему было сложно сопереживать окружающим. Из-за этого переменчивость и капризность были ему абсолютно чужды. Можно сказать, он обладал едва ли не самым колоссальным терпением на всём континенте. И это стало возможным именно благодаря его эмоциональной неполноценности.

Впрочем, стоило добавить, что о чувствах он вспоминал лишь тогда, когда скрещивал с кем-то клинки.

Меч компенсировал его изъяны. Можно сказать, он был идеальным мечником, рождённым в духе философии Зауна.

Он ждал. Когда он понял, что так называемое «проклятие» клана — это болезнь, когда число заболевших резко возросло, а симптомы стали непредсказуемыми, он терпел.

Но затем ситуация ухудшилась.

Болезнь начала разрушать его тело быстрее, чем он рассчитывал.

Больше половины дня он не чувствовал в себе сил. Лёгкие словно ссохлись, дыхание сбивалось. Порой его тело сводило судорогой.

Да, рыцари — те ещё монстры, но они всё же остаются людьми. Обычные хвори им нипочём, но эта болезнь создавалась и совершенствовалась годами. И она медленно пожирала его изнутри.

И всё же он держался. И делал то, что было в его силах.

— Одинкар, отправляйся на поиски Гриды и Рагны. Приведи их.

Отослав Одинкара, он вывел его из-под подозрений и уберёг от опасности. И тот, хоть и неохотно, подчинился.

— Глава, в Бордергарде появился настоящий монстр.

Судя по тому, что рассказывал Одинкар, вернувшись весь в пыли, его путешествие нельзя было назвать скучным.

Глава отбросил эти мысли и шагнул к конфликтующим группам.

— Я не могу в это поверить, — упрямо произнёс Райли Заун. Он был приёмным сыном Хескаля. И хотя в их жилах не текла общая кровь, все в клане считали их родными.

И тот факт, что Хескаль не забрал Райли с собой, только усложнял ситуацию.

Естественно, все начали подозревать Райли.

Обыватель рассудил бы так: Хескаль просто обязан был забрать своего сына.

Глава посмотрел на людей с налитыми кровью глазами, стоявших напротив группы Райли.

— Я как раз возвращался после того, как перевязал Гриду. Она чудом осталась жива, — бросил один из них. Судя по всему, он был свидетелем ранения Гриды. — Это точно был Хескаль. Кто ещё на такое способен? Его стиль, его повадки — всё совпадало!

Голос мужчины был спокоен, но в нём клокотала ярость. Пламя, которое не смог бы затушить даже этот проливной дождь.

Глава окинул взглядом обе группы.

Не было ни одного человека, который бы не промок до нитки.

Глаза Райли лихорадочно бегали. Глядя на молчащего Главу, он был на грани нервного срыва.

«Он меня бросил?» Эта мысль, острая как кинжал, наверняка вонзалась в его сердце раз за разом.

Он всю жизнь страдал от одиночества, и если его не признавали, легко впадал в самобичевание. И этот мальчишка тоже носил фамилию Заун.

— Райли.

— …Да.

— Иди и спроси. Когда Хескаль покажется, задай ему все вопросы, что терзают твоё сердце. А до тех пор — терпи.

Главе не нужны были его оправдания. Он не приказывал Райли обнажить меч и броситься в бой. Он велел ему спросить. А значит, Райли должен был дождаться этого момента.

Толпа разделилась надвое, но группа Райли была в явном меньшинстве. Если бы сейчас началась резня, без вмешательства божественной молнии люди Райли были бы обречены.

— Мы примем бой. А до тех пор — берегите силы. Это приказ.

Слово Главы было законом. Он никогда не отдавал приказов, если только дело не касалось выживания самого клана. И все присутствующие это понимали.

Они не были регулярной армией, поэтому обошлись без громких выкриков «Есть!».

ШУУУУУУХ.

Сквозь немного поредевшую пелену дождя снова ударила белая молния.

КРА-А-А-АХ!

Боги словно протянули палец, чтобы покарать ничтожных смертных, но промахнулись. Молния ударила где-то за пределами долины, вырвав кусок земли.

Ударь она здесь, парочку точно бы убило.

Молния проигнорировала высокий громоотвод, установленный на краю долины, и просто ударила в пустоту.

— Всё, во что мы можем верить, — это наши клинки. Помните об этом, — произнёс Глава и первым развернулся, чтобы уйти.

Энкрид, наблюдавший за этой сценой от начала до конца, мысленно кивнул.

«Гасить конфликт не имеет смысла».

Доверять тем, кто стоит у тебя за спиной, тоже необязательно.

Всё, во что ты должен верить, — это меч в твоей руке.

Впрочем, у Райнокса их было целых шесть.

Вместо долгих напыщенных речей Глава честно предложил всем дождаться развязки. За это время Рагна успел рассказать Энкриду, что произошло в особняке. Выслушав его, Энкрид кивнул:

— Понятно.

— Они нацелились на Энн.

— Значит, мы отобьём у них всякое желание к ней приближаться.

Короткий обмен репликами, но их решимость была абсолютной. Это была готовность разорвать в клочья любого, кто осмелится посягнуть на жизнь Энн.

Дождь вроде бы пошёл на убыль, но прекращаться явно не собирался. Шквальный ветер бил с такой силой, что, казалось, стоит немного расслабиться, и тебя просто сдует.

— Паршиво. Очень паршиво. Проклятье, у меня опять начинается приступ, — пробормотал Райнокс, подходя к ним с мрачным лицом.

— Что за приступ?

— Руки слабеют. Я держался на лекарствах, которые давала Милестия, но…

— Какой ещё, к чёрту, приступ! — раздался голос Энн.

Очередной порыв ветра чуть не сбил её с ног, и Энн пришлось буквально вжаться в Рагну. Набрав в грудь воздуха, она яростно закричала:

— Это не болезнь! Кто-то намеренно распространил эту заразу!

Райнокс прекрасно понимал всю тяжесть ситуации. И именно поэтому у него не было времени удивляться предательству Хескаля.

В Зауне было полно людей, чьё состояние ухудшалось из-за обострения болезни.

И если враг нападёт именно сейчас? Да, ситуация вырисовывалась просто отвратительная.

Так думал Райнокс, пока Энн не выкрикнула свои слова.

— Что ты имеешь в виду?

— Всем немедленно зайти внутрь! Здесь мы ничего не сможем обсудить!

Погода была омерзительной. Энн казалось, что если она простоит под этим дождём ещё немного, её насквозь продырявит каплями.

Рагна снял свой плащ, накинул его на голову Энн, а затем просто подхватил её на руки.

И они быстрым шагом направились в особняк Главы.

— Глава! — Райнокс попытался подать условный сигнал, но вовремя понял, что в такой пелене его никто не увидит. Приблизившись к Темпесту, он передал ему слова Энн.

— Сделаем, как она говорит, — решил Глава, и все потянулись за Энн в укрытие.

Войдя внутрь, Энн наскоро вытерла голову и тело полотенцем, а затем поднялась на лестницу, ведущую на второй этаж.

Первый этаж залило так, что стоять там было невозможно.

— А где Грида? — спросила Энн, отряхивая волосы.

— Приведите её, — немедленно распорядился Глава. Несколько человек, включая Анахеру, тут же сорвались с места. Анахера обмолвилась, что Грида — её лучшая подруга.

Даже гиганты знают, что такое дружба и преданность.

А вот человек — тот, кто клялся в любви к Зауну и принёс рыцарский обет защищать клан до конца своих дней, — просто взял и всадил им нож в спину.

Да так глубоко и с таким размахом, что весь Заун погрузился в хаос.

Энн смотрела на собравшихся с высоты ступеней, которые сейчас служили ей трибуной.

Всё это время, бродя по поместью, она собирала симптомы заболевших.

В её голове хранились сотни рецептов от самых разных хворей. Чему-то её научил её злобный наставник, до чего-то она дошла сама, а что-то получила, потратив кроны, которые выбила из Крайса в Бордергарде.

— Выстроитесь в очередь, расскажите мне свои симптомы ещё раз, и я скажу, какие травы мне нужны. Справитесь?

— Справимся.

Ответ, как ни странно, прозвучал от Главы.

Энкрид знал, что Глава лишён способности выражать эмоции, поэтому легко мог прочесть его скрытые чувства.

«Нетерпение».

Он не мог выразить это интонацией, поэтому выражал действиями.

«А ещё… кажется, он немного взволнован».

Конечно, внешне его лицо оставалось всё такой же непроницаемой маской.

— Тогда начнём, — скомандовала Энн.

Рагна, чтобы навести порядок в этой толпе, рявкнул так, чтобы слышали все:

— Встали в очередь!

Организованность — залог эффективности. И как только Рагна закончил, первым в эту очередь встал сам Глава семьи.

— Сейчас, — произнёс Глава.

Видимо, это был его ответ на то самое «не сейчас», сказанное им ранее.

Энн окинула его возмущённым взглядом:

— Болезнь Главы не вылечить по щелчку пальцев. Прямо сейчас полностью исцелить вас невозможно.

— …Тогда мне нужно зелье, которое замедлит симптомы. И чтобы оно подействовало мгновенно, прямо в бою.

— Требования у вас, однако, весьма специфические.

— Невозможно?

Энн даже не пришлось задумываться.

— Возможно.

Работы было непочатый край. Враг мог напасть в любую секунду, так что её задача — сделать так, чтобы эти мечники могли сражаться в полную силу.

Времени на панику не было, её мозг уже работал на предельных оборотах.

— Центелла есть?

— …А что это?

За Главой в очереди стоял Райнокс. Энн обратилась к нему, а он лишь недоумённо переспросил.

— Зелёная, вот такой формы. Несите, — Энн попыталась изобразить форму листьев руками, но её жесты были малопонятны.

— Идите в лабораторию Милестии и тащите сюда все травы, какие найдёте. И чтобы ни капли дождя на них не попало! — немедленно распорядился Глава. Он тоже понимал, что каждая секунда на счету.

Приказ принести травы сквозь такой шторм и не намочить их звучал как издёвка, но те из Заунов, кто ещё мог держаться на ногах, молча сорвались с места.