— У вас ещё есть шанс. Примкните ко мне. И я дарую вам всё, чего вы желаете.

Голос алхимика Де Мюллера, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда, врезаясь прямо в уши каждого присутствующего. Вместе с его словами в воздухе разлился едва уловимый, приторно-сладкий аромат магии, который, впрочем, уловил только Энкрид.

— Сдавайся, Темпе. Как и сказал Де Мюллер: что могут изменить пара лишних мечников и какая-то девчонка? — произнёс Хескаль, медленно поднимая левую руку.

В ответ на его жест из тумана вынырнула ещё одна орда монстров.

Затем Хескаль поднял правую руку, и ряды тварей пополнились новыми силами.

«Он разделил их по родам войск».

Взгляд Энкрида стремительно скользил по флангам противника.

То, что монстры выстроились правильными рядами, как регулярная армия, само по себе впечатляло, но то, что они были разделены по типу войск, поражало ещё больше.

Те, что появились после взмаха левой руки Хескаля, оказались Скейлерами верхом на гигантских ездовых ящерах.

Ящеры то и дело угрожающе высовывали раздвоенные языки. Косые струи дождя стекали по их мордам, собираясь в ручейки в глубоких впадинах между выпуклыми надбровными дугами.

Сквозь серую пелену бури было трудно различить цвета, но чешуя ящеров явно не была абсолютно чёрной, как у самих Скейлеров, хотя в полутьме казалась именно такой.

Их было не меньше трёхсот.

Всадники-Скейлеры сидели на спинах ящеров без всяких сёдел и поводий. И всё же не было похоже, что они слетят и свернут себе шеи, как только ящеры перейдут на галоп.

Во-первых, черепа у Скейлеров были не из хрупких. А во-вторых, какой смысл сажать их верхом, если они не смогут сражаться на скаку?

Хескаль предал Заун, но это не значило, что он лишился рассудка. Он отнюдь не был идиотом.

«Их слишком много».

Численность вражеской армии уже приближалась к двум тысячам.

И из тумана на пологий склон всё ещё продолжали выползать новые тёмные силуэты. Монстрам не было конца. Чтобы понять это, не требовалась рыцарская проницательность.

Энкрид перевёл взгляд на правый фланг. Там, пригнувшись к земле, замерли ещё около трёхсот Скейлеров и Совомедведей. Тоже немало.

«А он мастерски их прятал».

То, что до сих пор никто не замечал эту армию, наверняка было заслугой Хескаля. Информационная блокада и маскировка всегда были его сильной стороной.

Присмотревшись к силуэтам, выстраивающимся на правом фланге, Энкрид сквозь стену дождя различил на их спинах нечто, напоминающее перепончатые крылья летучих мышей.

«Они могут летать? Скорее всего, да».

Вряд ли им пришили крылья просто для красоты. А если они могут летать, значит, их тела должны быть достаточно лёгкими.

Возможно, их кости были полыми, как у птиц, чтобы облегчить вес?

Продолжая сканировать ряды противника, Энкрид одновременно оценивал позиции союзников, прикидывая расстояние до врага и сравнивая боевой потенциал.

Его мозг работал как идеальный механизм, собирая, анализируя и синтезируя все данные, необходимые для предстоящей битвы.

— Поле боя — это живой организм. Даже если ты вымуштруешь своих солдат до состояния элитной армии, невозможно предсказать все переменные, которые возникнут в пылу сражения. Да, есть те, кто пытается просчитать абсолютно всё. Как тот же Большеглазый, например. Но даже Крайс не в состоянии предугадать каждую мелочь в реальном бою.

Так говорила Руагарне, обучая его тактике.

А затем добавляла:

— Но если я сама нахожусь на поле боя, я могу контролировать этот хаос.

И с нескрываемой гордостью заявляла:

— Именно поэтому я могу убивать тех, кто сильнее меня.

Обязательно ли побеждать только за счёт чистой силы и мастерства? Разве это главное, если твоя цель — выжить и победить?

— Вовсе нет, — тихо пробормотал Энкрид.

В его голове непрерывно шли тактические расчёты.

Энкрид признавал, что тактический гений Руагарне — огромная редкость на всём континенте. И чем больше он у неё учился, тем яснее это понимал.

— Я — фрогг, бросивший вызов собственным пределам.

Эта фраза Руагарне навсегда врезалась ему в память.

Её метод ведения боя начинался с тактики. А основа любой тактики — обман противника.

Хескаль делал именно это. Он скрывал свои истинные силы. То, что за ним стоял Де Мюллер, Глава мог предвидеть. Но всё остальное...

Например, эту армию мутировавших монстров — такого точно никто не ожидал.

Предстояла масштабная битва: стенка на стенку.

И в этой ситуации разрозненным и индивидуалистичным мечникам Зауна больше всего нужна была направляющая воля — единый стержень, который объединит их хаотичную мощь.

— Почувствуй ритм боя, Энки. У тебя всё получится. Разве ты уже не командовал полем боя, полагаясь лишь на свои инстинкты?

Да, это было правдой. Когда он остановил армию Азпена, воздвигнув невидимую Стену Давления, им двигали именно инстинкты. И сейчас он собирался сделать то же самое.

КРА-А-А-АХ!

Разгневанные небеса вновь разразились оглушительным громом.

БА-БАХ!

Молния с треском ударила в землю где-то вдалеке, словно божественный палец указал на цель. Шторм разыгрался с новой силой.

Для Энкрида время замедлилось. Каждая капля дождя казалась отдельной, застывшей в полёте жемчужиной.

Его сознание разделилось надвое: одна половина сканировала и воспринимала окружающую обстановку, вторая — непрерывно проводила тактические расчёты. Это была эволюция его стиля «Волнорез».

А затем включилась интуиция, превосходящая все пять чувств, отточенная тренировками с Заксеном. Эта обострённая интуиция прошивала его мозг насквозь, мгновенно выдавая готовые решения.

Она диктовала ему, что нужно делать и как направить ход боя.

«Как нам победить?»

Враг целенаправленно уничтожил ветеранов с военным опытом, чтобы лишить Заун возможности выстроить грамотную оборону. Значит, сейчас им как воздух нужен был несокрушимый строй. Монолитная линия фронта.

Энкрид глубоко вдохнул, наполняя лёгкие до отказа. Сжав мышцы живота, он с силой вытолкнул воздух. Мощный поток вырвался из горла, превращаясь в звук, наполненный смыслом. И, разумеется, в этот крик была вложена его «Воля».

— ГЛАВА-А-А! ВОЗДВИГНИТЕ СТЕНУ! ПРЯМО ТАМ!

Коротко и ясно. Поймёт ли Глава? Обязательно.

А если нет — переспросит.

Глава даже не обернулся. Энкрид видел лишь его широкую спину. И ответ пришёл в виде действия.

ВЖУХ!

Глава вонзил свой двуручник в раскисшую землю и с силой прочертил перед собой глубокую борозду.

— Дождь льёт как из ведра. Ров сам наполнится водой, — бросил он.

Редкий случай — Глава пошутил.

Если он — непреодолимая стена, то борозда, оставленная его мечом — это ров перед крепостью.

И он не позволит ни одной твари перешагнуть эту черту.

Спина Главы красноречиво говорила именно об этом.

— Мы!

— ЗАУН!

— Идущие путём Меча!

— Искатели истины!

Райли Заун выкрикнул начало девиза, кто-то из толпы подхватил, затем крикнул Като, и девятнадцатилетняя девушка — будущий гений Зауна — завершила фразу.

Что бы ни задумал враг, они больше не колебались.

Стена, воздвигнутая Главой, стала тем самым стержнем, в котором они так нуждались. Он сделал даже больше, чем просил Энкрид.

Но этого было недостаточно. Один человек, даже такой могучий, как Глава, не сможет остановить целую волну монстров. Он был лишь центральной осью.

Энкрид приложил правую руку ко рту, усиливая звук, и крикнул:

— Александра, десять шагов вправо от Главы! Райнокс, насколько хорошо вы сейчас можете драться?!

— Ты что, сопляк, спрашиваешь МЕНЯ, насколько хорошо я умею драться?! Захлопни пасть! Я держал меч в руках ещё до того, как ты на свет появился!

— Опыт — не гарантия мастерства!

Энкрид успевал ещё и огрызаться. Зачем он перекидывался шутками, хотя жилы на его шее вздулись от напряжения?

Затем же, зачем Глава отпустил свою шутку про ров.

Услышав их перепалку, напряжённые плечи мечников Зауна, глядевших на армию монстров, слегка расслабились.

«Поднять боевой дух союзников».

Это была осознанная тактика.

«И одновременно читать намерения врага».

Направить этот поток в нужное русло, подчинив поле боя своей воле.

Обострённая интуиция пульсировала в висках. Казалось, тысячи крошечных молний бьют прямо в мозг.

— Анахера, можешь спустить себя с поводка!

По этой команде Энкрида оковы, сдерживающие инстинкты расы Красных Монстров, с лязгом рухнули.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

В обычной жизни Анахера постоянно подавляла свою агрессию. Не сделай она этого, на её счету уже были бы десятки трупов.

Но здесь, на поле боя, кишащем врагами, сдерживать первобытные инстинкты было незачем.

БУМ! БУМ! БУМ!

Огромная гигантша сорвалась с места, мощными рывками вздымая тучи грязных брызг. Вода разлеталась от её сапог веером, и не успели брызги коснуться земли, как Анахера врезалась в передовые ряды противника.

Прямо в строй ящериной кавалерии.

Со стороны это выглядело так, словно обезумевшая гигантша в одиночку бросилась в пасть к вражеской армии.

— Сбейте её! — заорал кто-то из вражеских рядов. Это был один из перебежчиков, вставших на сторону Хескаля.

В Анахеру полетел град стрел. Около дюжины. Они были выпущены не навесом, а прямой наводкой, в упор, из-за спин монстров.

Вжик, дзынь, тук.

Некоторые стрелы просто отскочили от её толстой кожи. Одна попала прямо в голову, но со звоном срикошетила от стального шлема.

Лишь одна стрела умудрилась воткнуться ей в предплечье, но Анахера даже не замедлилась — от резких движений древко просто вывалилось на землю.

Наконечник едва пробил верхний слой кожи.

Кожа гигантов славится своей невероятной толщиной и прочностью. Обычной стрелой её не пробить.

Казалось бы, те, кто прожил с ней бок о бок столько лет, должны были помнить об этом.

Энкрид знал, что предатели из Деревни Охотников — первоклассные стрелки.

Но разве меткость означает, что стрела способна пробить шкуру гиганта?

Охотники-предатели в панике опустили луки. В рядах врага пробежала волна смятения.

А в следующее мгновение Анахера столкнулась с первым Скейлером на ездовом ящере.

Ящер разинул усеянную пилообразными зубами пасть, а Скейлер, сидящий на его спине, с силой вонзил короткое копьё с зазубренным наконечником, держа его обратным хватом.

Энкрид не мог видеть её лица, но был уверен: Анахера сейчас широко, безумно улыбалась.

Она была гигантом, упоённым первобытными инстинктами, но при этом она оставалась мечником семьи Заун. И никогда об этом не забывала.

Поэтому удар, который она нанесла, был безупречной техникой Зауна.

ХРЯСЬ.

Её левая нога с силой впечаталась в землю, утонув в грязи по самую щиколотку. Энергия, переданная от земли, взметнулась вверх и влилась в вертикальный рубящий удар её меча.

Это был приём Тяжёлого стиля — «Удар полумесяца», усиленный щедрой порцией «Воли».

БДЫЩ!

Чудовищная физическая мощь гиганта в сочетании с разрушительной силой «Воли» разрубила ящера и всадника-Скейлера ровно пополам.

ХЛЮП!

Чёрная кровь фонтаном брызнула ей на шлем, но проливной дождь тут же смыл её, не оставив и следа.

— СДОХНИТЕ ВСЕ-Е-Е-Е! — взревела гигантша, запрокинув голову к небесам.

Всё ли шло по плану Энкрида?

Нет. Он просто доверился своей интуиции.

— Като, прикрой Анахеру со спины!

Голова Энкрида постоянно поворачивалась, оценивая меняющуюся обстановку. Вражеский строй уже дрогнул, но часть монстров всё равно неслась прямо на Главу семьи.

«Будь я на месте Хескаля, я бы тоже бросил монстров на убой, чтобы измотать противника».

Для человеческой армии такая тактика была бы неприемлема.

«Но это армия тварей, лишённых страха смерти. Глупо было бы этим не воспользоваться».

Монстрам неведом страх. Значит, использовать их как пушечное мясо — самый выгодный размен.

Энкрид не предвидел этого заранее. Он инстинктивно крикнул Главе воздвигнуть стену, чтобы минимизировать потери среди союзников.

Кавалерия Скейлеров, летучие твари с красной чешуёй, закованные в броню Совомедведи и крылатые мутанты — все они шли в атаку плотным строем.

И на их пути стояли Глава, Александра и Райнокс.

Всего трое? Нет, ЦЕЛЫХ трое.

Один рыцарь — это стихийное бедствие, способное в одиночку вырезать тысячу.

Эти трое справятся.

Анахера сеет хаос в рядах врага, Като прикрывает её. Их Энкрид решил не трогать. Эти двое вообще не были созданы для работы в команде.

Оба обладали ярко выраженными, специфическими талантами. Строевой бой — это не их стихия.

Анахера была машиной разрушения, которая не разбирала своих и чужих. Ей нужно было дать волю инстинктам, чтобы она проявила себя на все сто процентов.

«А Като обвешан скрытыми клинками с ног до головы».

Для него идеальная среда — это бой в окружении врагов. Скитаясь по деревням, он оттачивал свои навыки именно в боях с толпой. Это и сформировало его нынешний стиль.

Среди мечников Зауна были те, чьи техники лучше раскрывались в реальной мясорубке, нежели в тепличных условиях спарринга. И Като был ярким тому примером.

Поэтому Энкрид и отправил этих двоих в авангард.

Если ударить первыми до того, как враг перейдёт в наступление, их строй неизбежно рухнет. И неважно, монстры это или армия самого бога.

Первые ряды противника увязнут в хаосе ближнего боя.

Расчёт Энкрида сработал: Хескаль был вынужден отвести часть сил, не втянутых в мясорубку, перегруппировать их и направить в обход.

«А он действительно умён».

Энкрид не мог не признать тактический гений Хескаля.

Правда, Хескаль сражался разумом, а Энкрид полагался на обострённые инстинкты.

Поэтому Энкрид не испытывал паники. Враг разгадал его манёвр? Бывает. Значит, нужно просто ответить на следующий ход Хескаля. А его намерения были прозрачны.

«Заставить нас драться поодиночке, в то время как его монстры будут держать единый строй».

Заун потерял всех командиров с военным опытом.

Но на их место встал человек, прошедший мясорубку Бордергарда. Обычный солдат, пробившийся с самых низов до командира и впитавший в себя тактический гений фрогга по имени Руагарне.