Если ты способен чувствовать «Волю» и манипулировать ею, значит ли это, что ты можешь изменять её форму по своему желанию?

«Вполне».

Рагна уже испытывал это на себе и даже успешно применял. То молочно-белое свечение, окутавшее его клинок, было не чем иным, как феноменом концентрации и направленной передачи «Воли».

Если это работает с мечом, значит, сработает и с собственным телом. Собрать остатки «Воли», сжать до предела, а затем подорвать.

Именно так Рагна нанёс четыре удара Пенной.

***

В этот момент Рагна находился чуть впереди и слева от Энкрида.

Учитывая, что Де Мюллер тоже стоял в стороне от своих приспешников, со стороны казалось, что на поле боя образовались две отдельные группы: Энкрид против Де Мюллера и Рагна против мага и химеры.

До того как Рагна бросился в атаку, Энкрид лихорадочно перебирал в уме возможные варианты действий.

Тактическое фехтование Руагарне не строится на слепой вере в интуицию.

Умение полагаться на инстинкты — это уникальная, личная черта самого Энкрида.

Фундаментом же стиля Руагарне всегда оставался расчёт вероятностей.

«Как нам выжить?»

Или, точнее:

«Какой ход принесёт нам победу?»

Внешне Энкрид казался спокойным и даже расслабленным, но его мозг работал на запредельных оборотах. Уравнение было слишком сложным — на этом поле боя существовало слишком много переменных.

И одна из этих переменных сейчас приковала к себе всё внимание Энкрида.

Он сидел прямо на мокрой, грязной земле, экономя силы даже на том, чтобы просто стоять, и оттуда наблюдал за смертельной опасностью, нависшей над Рагной.

Трёхглазый старик взмахнул руками, и с неба сорвались зигзаги молний.

А прямо перед Рагной стоял мутировавший Скейлер с рогом во лбу. Тварь вытянула руки, пустив в ход мощнейший телекинез.

Струи дождя, повинуясь её магии, сплелись в две гигантские водяные лапы, которые начали смыкаться вокруг Рагны. Этот телекинез был настолько мощным, что мог управлять даже каплями штормового ливня. Сила, превосходящая всё, что Энкрид видел у других Скейлеров.

И это было ещё не всё. Удерживая водяные тиски, химера вскинула левую руку и бросилась на Рагну. Тварь сорвалась с места с такой скоростью, которая делала бы честь любому рыцарю, владеющему «Стальными ногами».

В глазах Энкрида рука химеры, обрушившаяся на Рагну, двигалась в замедленном темпе.

Воздух вокруг её когтей исказился от чудовищного давления. В тот момент, когда удар казался мучительно медленным, рука твари вдруг резко ускорилась.

Энкрид не мог тратить концентрацию на расчёты.

Во-первых, его отвлекла эта атака. Во-вторых, в его нынешнем состоянии вести два мыслительных процесса одновременно было практически невозможно.

Но главной причиной была интуиция.

Безмолвный внутренний голос подсказывал: этот момент он обязан увидеть собственными глазами. И Энкрид подчинился этому голосу.

За долю секунды до того, как ослепительная молния ударила в Рагну, всё внимание Энкрида сфокусировалось на его клинке.

Меч Рагны вспыхнул. Казалось, этот свет рассекал даже капли дождя, разбрасывая их в стороны.

Это был момент, когда сжатая до предела «Воля» обрела видимое, физическое воплощение. И Рагна ударил.

Первый взмах пришёлся влево. Пенна прочертила светящуюся дугу, и молния, словно примагниченная этим светом, изменила траекторию, с треском ударив в землю в стороне от Рагны.

Но клинок не остановился — он уже летел вперёд, встречая атаку химеры.

Рагна пронзил опускающуюся руку твари, пробив её насквозь, а затем лезвие с хрустом вошло прямо в рогатую голову монстра.

БАХ!

Гром от ударившей в землю молнии заглушил звук ломающихся костей. Обе атаки произошли практически синхронно.

Настолько быстр был меч Рагны. Влево. И прямо.

Два удара слились воедино так идеально, словно два Рагны ударили одновременно. Зазора между взмахами просто не существовало.

Но и на этом Рагна не остановился.

Выдернув клинок из головы твари, он рванул к трёхглазому старику.

В ту же секунду вокруг мага вспыхнули десятки защитных чар: невидимые барьеры, охранные заклинания, артефакты — всё активировалось одновременно, пытаясь спасти жизнь хозяину. Третий глаз на его лбу засветился зловещим красным светом.

Но все эти ухищрения не смогли остановить летящий клинок.

Старик не успел произнести ни звука. Меч Рагны прочертил на его горле тонкую, кровавую линию.

Три удара. И Рагна, словно сжатая пружина, оттолкнулся от земли в четвёртый раз.

Его тело снова преодолело предел человеческих возможностей. Со стороны это выглядело как магическая телепортация.

Не оставив даже остаточного изображения, Рагна мгновенно сократил дистанцию и обрушил свой последний, четвёртый удар прямо на голову Де Мюллера.

Увы, этому удару не суждено было достичь цели.

ДЗЯНГ! КРР-Р-Р-АК!

Барьер.

Случайность? Неудача? Вовсе нет.

«Маги всегда себе на уме».

Энкрид вспомнил наставления Эстер.

Воздух вокруг Де Мюллера пошёл трещинами. Казалось, в пустоте разбилось невидимое стекло, и осколки с хрустальным звоном осыпались на землю.

Это был защитный барьер, оберегавший тело Де Мюллера на протяжении сорока лет. И Рагна разбил его одним ударом.

— Поразительно, — сухо произнёс Де Мюллер и небрежно взмахнул рукой.

Мощнейший телекинетический удар обрушился на грудь Рагны.

БАМ!

Вложив все силы в эти четыре удара, Рагна остался абсолютно беззащитен. Его отшвырнуло в сторону, словно сломанную куклу. На этот раз он не смог сгруппироваться и мешком повалился в грязь.

Шмяк. Хлюп.

Сейчас он не справился бы даже с обычным гулем. Но, несмотря на это, его рука всё так же намертво сжимала рукоять Пенны.

Упавший Рагна схаркнул сгусток крови. Опираясь на клинок, он попытался подняться. Его шатало.

После кувырков в жидкой грязи его лицо и волосы превратились в сплошное месиво.

Дождевая вода смешалась с грязью и только что выплюнутой кровью, стекая по подбородку мутными, тёмно-багровыми каплями.

— Я посадил в твоё тело семя чумы. Можешь даже не напрягаться. Тебе всё равно суждено сдохнуть, даже если ты этого не хочешь.

Рагна не мог вымолвить ни слова. Кровь продолжала струиться изо рта и носа. По его расфокусированному взгляду было ясно — то, что он до сих пор не потерял сознание, уже само по себе было чудом. Либо же он держался исключительно за счёт того, что не выпускал из рук меч.

Но он продолжал опираться на клинок, готовясь к новому рывку.

Энкрид, глядя на эту сцену, не выдержал:

— Видели? Вы говорили: «всего лишь мечник». А он вон что вытворяет.

Его слова звучали как откровенная издёвка.

«Ты привёл сюда двоих, и оба мертвы. И кто в итоге остался? Ты один».

Скрытый смысл читался легко.

— Воистину, вы все тут — сборище сумасшедших, — ответил Де Мюллер.

Он явно был раздражён, но в его голосе не было и тени паники.

Почему? Да потому что потеря этих двоих не имела для него никакого значения.

Главным было его собственное божественное перерождение. Его пришествие в этот мир.

— Раз так, то давай, нападай. У меня ещё остались силы.

Энкрид усмехнулся. Этот пацан, Рагна, держится из последних сил. Смотреть на это было... как-то тепло, что ли. В груди разливалось странное чувство.

«Разве ты не собирался зарубить этот гниющий труп? Отлично. Так и сделаем».

Энкрид потянулся к рукояти Самчхоля, но в этот момент тишину разорвал хриплый голос Рагны.

— Нападай... давай... Я... я тебя...

Пытаться понять, что он там бормочет в полубреду, не было смысла. Достаточно было услышать несгибаемую волю, звенящую в этих обрывках фраз.

Яростную волю человека, стоящего на краю гибели.

Энкрид крепко стиснул зубы.

Может, это из-за того, что его тело было истощено, но он даже не почувствовал, как кто-то подошёл.

— Достаточно. Сын.

Кто-то огромный заслонил Рагну от проливного дождя. Это был Темпест Заун.

Отец Рагны.

Он подошёл вплотную и положил тяжёлую руку на плечо сына.

— Теперь всё закончится.

В голосе Главы семьи не было эмоций. Только непреложный факт и абсолютная искренность.

Позади него, прихрамывая и морщась, словно старик, у которого прихватило поясницу, подошёл Райнокс.

Энкрид хотел было спросить: «Почему так быстро? Вы же собирались прийти только к утру?».

Переменная, которую он учёл в своих расчётах, прибыла с большим опозданием.

Но слова застряли у него в горле.

Они оба выглядели не лучшим образом. Особенно Райнокс.

Он лишился левой руки.

Встретившись взглядом с Энкридом, старый мастер меча криво усмехнулся:

— Видимо, теперь мне придётся привыкать сражаться тремя мечами.

Он использовал шесть клинков, орудуя обеими руками. Теперь у него осталась только одна.

И даже в таком состоянии он находил силы шутить.

Можно ли было отрастить руку заново? Если только та девчонка-Святая, Сейки, которая сбежала от своей божественной силы, не заключит сделку с богами, это вряд ли было возможно.

— Я... я сам...

Рагна, видимо, даже не осознавал, кто положил руку ему на плечо, и продолжал упрямо повторять одно и то же.

Впрочем, все и так видели, что он совершил.

Трёхглазый маг лишился головы. А химера, отрастившая рог, валялась с дырой в черепе размером с кулак.

Учитывая, что Рагна пробил ей голову Пенной, а затем резко провернул запястье, края раны выглядели омерзительно — словно их вырвали тупым ножом.

Да, они были мертвы.

Оставался только Де Мюллер, но Рагне просто не хватило на него сил.

Де Мюллер знал о приближении Темпеста и Райнокса, но ему было всё равно.

— Надо же, вы ещё живы. Удивительно. Просто удивительно. Это Хескаль оказался таким никчёмным, или вы сумели превзойти мои ожидания?

Вместо паники в голосе Де Мюллера звучало восхищение. Подумать только, какой потенциал! А ведь результаты налицо.

Всё, что он так тщательно готовил, теперь валялось мёртвым грузом на мокрой земле. Да, у него были припасены для них гробы, но он и представить не мог, что всё закончится именно так. Это было действительно непредсказуемо.

И именно поэтому он чувствовал лёгкое возбуждение.

Ведь это будет последняя забава перед тем, как он обретёт истинную божественность.

Де Мюллер обвёл всех взглядом свысока.

Пока он говорил, его тело успело незаметно вырасти, и теперь возвышался над Энкридом на две головы. По всему гниющему телу проступили чёрные кости, что подпирали его, словно опорные балки.

Куски плоти с выпирающими венами заполнили пустоты между костями, усиливая эту жуткую конструкцию.

— Все вы родитесь заново. Я дарую вам частицу своей божественности, и вы узрите новый мир.

Звучало так, словно они стояли в очереди, умоляя его об этой милости.

— Так это ты.

Что бы там ни нёс Де Мюллер, Глава семьи уверенным шагом направился прямо к нему. Его совершенно не впечатляло то, что противник увеличился в размерах. Казалось, он вообще не замечал этих метаморфоз.

Тело Темпеста тоже было покрыто глубокими ранами. Из некоторых даже не шла кровь — их края почернели. Верный признак отравления ядом.

Топ, топ.

Глава остановился. Ещё один рывок, один взмах огромного меча — и он снесёт ему голову. До врага оставалось меньше десяти шагов.

Тем временем шея Де Мюллера неестественно удлинилась, и он, задрав подбородок, высокомерно посмотрел на Главу сверху вниз.

Глава, не меняя интонации, добавил:

— В жизни ты оказался ещё уродливее, чем я себе представлял.

Райнокс, стоявший позади, одобрительно закивал:

— В точку.

Де Мюллер перевёл взгляд на стоящих перед ним людей. Точнее, посмотрел на них как на грязь под ногами.

— Вы продержались только благодаря той девчонке. Я должен был убить её в самом начале.

Никто из присутствующих не понимал, ни что он несёт, ни почему он так себя ведёт. Да и сам Де Мюллер не нуждался в их понимании.

Бог не просит понимания у своих творений.

И он продолжил:

— Почему вы, ничтожные букашки, застрявшие в своей грязи, так отчаянно сопротивляетесь?

Ему не нужно было их понимание, но он просто обязан был рассказать им, насколько он велик, насколько уникален и какой тернистый путь он прошёл.

Это должно было стать основой его будущего вероучения.

— Однажды Смерть подошла ко мне вплотную и начала шептать на ухо. Да, это было очень, очень давно. И тогда я создал уникальный эликсир. Эликсир, позволяющий мне жить в ином времени, нежели все остальные. Слушайте внимательно: каково это, когда один твой день длится вдвое дольше, чем у обычных людей?

Де Мюллер всегда был гениален, но ему хотелось подняться ещё выше.

Он посвятил себя алхимии и в конце концов постиг тайны магии.

Ради этого он спускался в Скверны, скитался по Империи и выведал множество секретов этого континента.

И только тогда он осознал своё истинное предназначение.

Он должен стать богом. Вот чего он жаждал.

— Этот эликсир стал побочным продуктом моих исследований бессмертия.

Сгнившие губы скривились в подобии улыбки, и кусок мёртвой плоти шлёпнулся на землю. Зрелище было омерзительным.

Теперь его кожа стала гладкой и твёрдой, как драгоценный камень.

Правда, она не была прозрачной — скорее напоминала кристалл, заполненный нечистотами.

— Внемлите! Это первое доказательство моего величия, которое я произношу на пороге обретения божественности!

Голос Де Мюллера начал двоиться и резонировать. Энкрид почувствовал то же самое, что и при встрече с Высшим демоном.

Острое, режущее чувство инаковости, исходящее от существа, чьи цели и сам взгляд на жизнь кардинально отличались от человеческих.

Давящая аура накрыла пространство. Она заставляла забыть даже о падающих каплях дождя. Это была абсолютная власть, подчиняющая себе всё вокруг.

Или, скорее, магнетизм, приковывающий к себе всё внимание.

Подавив окружение своей мощью, Де Мюллер произнёс первый постулат своего нового культа:

— В то время как для вас проходил один день, для меня пролетало десять. И я прожил более сотни таких дней. Вот как обычный человек может превзойти гения! Это начало пути того, кто, родившись человеком, превзошёл демонов и стал богом!

Его многоголосый рёв заставлял сердца биться чаще. Даже сам воздух, казалось, склонился перед его мощью, признавая его власть.

Но в этот самый момент Энкрид, не сдержавшись, выдал то, что думал на самом деле:

— Всего-то?

Его шёпот был тихим, но в наступившей тишине его услышали все.