Эти слова вырвались у него сами собой. Энкрид просто не мог промолчать.

Он был пленником проклятия, заставившего его раз за разом проживать одно и то же «сегодня». Иногда количество повторений переваливало за несколько сотен.

Если сложить все эти дни, счёт шёл бы не на сотни, а на тысячи.

Так что для Энкрида слово «всего-то» было вполне закономерной реакцией. Если бы Лодочник, знающий правду о его проклятии, услышал это, он бы лишь понимающе кивнул.

«Ну да, логично».

Но для всех остальных, кто не имел ни малейшего понятия о петле времени, эти слова прозвучали совершенно иначе.

«Он что, издевается над ним прямо сейчас?!»

Примерно так это выглядело со стороны.

Для Энкрида это «всего-то» было констатацией факта, но для остальных его фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Буквально секунду назад многоголосый, потусторонний голос Де Мюллера заставил саму бурю благоговейно затихнуть. В нём чувствовалась мощь существа из иного мира.

Величие, к которому невозможно было даже прикоснуться.

Но стоило Энкриду бросить это небрежное «всего-то», как Де Мюллер в глазах присутствующих мгновенно низвергся с пьедестала.

Он снова стал тем, кем и был: уродливой душой, прикованной к гниющему трупу, жалким монстром, продлевающим своё существование с помощью зелий и заклинаний.

А то, как болезненно Де Мюллер отреагировал на эту насмешку, лишь подтвердило его истинную, мелочную натуру.

— ...Признаю, выводить из себя ты умеешь. Ничтожное создание, — процедил сквозь зубы Де Мюллер.

— Я всего лишь мечник, — ответил Энкрид, медленно поднимая Самчхоль. Лезвие указало прямо на алхимика. — И вместе мы — «всего лишь два мечника».

ШУУУУУХ.

Под аккомпанемент дождя и ветра никто не проронил ни слова.

Обладать настолько стальными нервами, чтобы продолжать издеваться над врагом в такой ситуации — это требовало поистине неординарного склада ума.

КРА-А-АХ!

Словно восхитившись наглостью Энкрида, небеса разразились ударом молнии. Ослепительно-белый свет на миг выхватил фигуры из мрака и тут же погас.

Тень Энкрида метнулась в четыре стороны и снова слилась с наступившей темнотой.

На протяжении всего этого действа Энкрид даже не шелохнулся. Его стойка была безупречной.

— Недаром тебя прозвали безумцем, — с искренним восхищением произнёс Райнокс.

Энкрид предпочёл бы оспорить это заявление, но решил промолчать. Не принимать же критику от человека, который, потеряв руку, отшучивался, что теперь придётся сражаться всего тремя мечами.

Но Глава семьи опередил Энкрида.

— Теперь моя очередь. Энкрид из Бордергарда.

Глава семьи стоял перед монстром, чья кожа благодаря уникальной «косметической процедуре» стала чёрной, как камень. Всё тело Темпеста было в ранах, но исходящее от него Давление оставалось всё таким же сокрушительным. Он казался живым воплощением двуручного меча.

Давление вокруг него уплотнилось, словно заточенный клинок, жаждущий крови. И не было нужды спрашивать, на кого нацелен этот клинок.

— Не переживай. У тебя тут есть отличный мясной щит по имени Райнокс, — добавил Райнокс, вставая рядом.

— Так вы сказали, что ваш день длился как десять наших? — не унимался Энкрид. Не дожидаясь ответа, он задал следующий вопрос, нанося контрольный удар: — Так вот почему вы так сильно состарились?

Ради того, чтобы вывести противника из себя, он был готов рискнуть жизнью.

Его тон был возвышенным, словно он декламировал эпическую поэму, но слова были полны яда. Искусство троллинга, достойное искреннего восхищения.

— А я вот молодо выгляжу.

С каждой фразой Энкрида Райнокс всё больше поражался его наглости.

— Воистину, я разорву тебя на куски, — прохрипел Де Мюллер. В его голосе клокотала чистая, неприкрытая ярость.

За десятилетия его жизни наверняка находились те, кто смотрел на него свысока. Но слушать подобные оскорбления в лицо... такое, пожалуй, происходило нечасто.

А точнее — впервые.

Конечно, он не стал бы распинаться о своей трудной судьбе, но факт оставался фактом: последние несколько десятков лет он провёл в анабиозе.

И до сна, и после пробуждения его окружали исключительно те, кто смотрел на него снизу вверх, преклоняя колени.

— О, мой Бог!

— Славься, Владыка Скверны!

Единственным человеком, который не испытывал перед ним благоговейного ужаса, был Хескаль. Но и Хескаль пришёл к нему не из наглости, а в поисках выгоды.

Да и сам Хескаль не планировал оставаться с ним, а хотел отколоться и создать свой собственный, новый Заун.

Осознание всего этого приводило Де Мюллера в бешенство.

Тот факт, что он мечтал стать богом, вовсе не означал, что он обладал божественным великодушием. Де Мюллер был невероятно мстительным и мелочным. Он никогда не оставлял в живых тех, кто смел ему перечить.

Даже Хескалю он не доверял до конца, наложив на его сердце ограничивающее заклятие. Но в конце Хескаль всё равно сделал непостижимый выбор.

Доверие и преданность — этих понятий просто не существовало в лексиконе Де Мюллера.

Вся его жизнь была построена на паранойе и узколобом эгоизме.

А теперь этот эгоизм мутировал в нечто ещё более чудовищное.

— Я убью тебя. Обязательно, — процедил Де Мюллер, указывая на Энкрида костлявым пальцем. Гнилая плоть местами перемежалась с участками окаменевшей чёрной кожи. Зрелище было омерзительным.

— Я-то тут при чём? — невозмутимо пожал плечами Энкрид, словно действительно не понимал причины такой агрессии.

Конечно, к тому, что враги смотрели на него с убийственной яростью, ему было не привыкать. Так что его невинный тон был лишь наполовину притворным.

Но именно эта подчёркнутая будничность бесила больше всего.

— Надеюсь, мы с тобой никогда не станем врагами, — с искренним уважением пробормотал Райнокс.

Глава семьи, не обращая внимания на этот цирк, молча поднял меч.

Он не собирался позволять Зауну гнить изнутри все эти двадцать лет. Ему приходилось подозревать своих людей, изгонять их, устраивать проверки.

Всё это приводило Главу в ярость. И теперь тот, кто заставил его семью расколоться, стоял прямо перед ним.

Истинным корнем всех бед был не Хескаль, а этот монстр.

И Глава прекрасно это понимал.

— Мне следовало найти и убить тебя давным-давно, — тихо произнёс Глава.

Услышав это, Де Мюллер перевёл взгляд на него.

— Какая самонадеянность.

Они искали виновника эпидемии более десяти лет, но встретились только сейчас.

Активная деятельность Де Мюллера была весьма недолгой. В остальное время его работу выполняли ученики.

Если бы не помощь Хескаля, Де Мюллер, возможно, так и остался бы спать в своём тайном убежище.

«Я проснулся на добрую сотню лет раньше срока».

Впрочем, это не имело значения. Подумаешь, проснулся немного раньше.

Его нынешней силы было более чем достаточно, чтобы претендовать на божественность.

Эти рыбки, плещущиеся в своей крошечной луже под названием Заун, просто не могли быть ему ровней.

Именно поэтому он и начал всю эту игру, даже зная, что его план ещё не идеален.

Слова больше не нужны. Настало время наказания.

Вслед за взмахом руки Де Мюллера в небо взвился чёрный дым, а земля под ногами закишела мелкими тварями.

Сотни насекомых размером с ладонь поползли к ним. И укус такой твари явно не обошёлся бы простым зудом.

Энкрид крепче сжал меч. Райнокс встал рядом, орудуя своей единственной здоровой рукой. В этот момент за их спинами послышались шаги.

Им даже не нужно было оборачиваться. Звук шагов не принадлежал монстрам, и вскоре раздался знакомый голос:

— Анахера здесь.

Первая красавица гигантов подошла, хромая и без шлема.

— Для таких вот случаев я и училась махать мечом. Я тоже помогу.

Следом за ней из темноты вынырнул хромой мечник — Райли.

— Это он? — спросил Райли.

— Значит, Хескаль мёртв?

— Рагна что, погиб? Эй, ему рано помирать! Он должен был дождаться, пока я его превзойду! — воскликнул кто-то из мечников Зауна.

Один за другим выжившие бойцы клана собирались вместе.

— Если вы проиграете, я займу ваше место.

Подошла и Александра, тяжело опираясь на плечо Одинкара.

— Не волнуйтесь, Алекс. Я прикрою, — серьёзно произнёс Одинкар, чья обычная импульсивность сменилась холодной яростью.

Даже за этот короткий срок он успел повзрослеть.

Раньше, в спаррингах, он часто терял контроль и переходил черту, но тренировки в Бордергарде выбили из него эту дурную привычку.

Мечи Зауна собрались воедино. Они пришли, чтобы защитить свой дом.

Такая сплочённость явно не входила в планы Де Мюллера.

Даже если шаманский змей и Медуза уничтожены, он никак не ожидал, что Зауны выживут и встанут перед ним единым фронтом.

Но Де Мюллер был уверен, что это ничего не изменит. Какая разница, что он остался один?

Хескаль, ученики — все они были лишь расходным материалом.

Он станет богом и откроет здесь новую Великую Скверну.

Тогда весь континент и Империя падут перед ним на колени. Он станет богом и перепишет законы этого мира.

— Защищайте Главу, — скомандовал Энкрид, повинуясь интуиции, и тут же добавил: — Анахера, заходи с фланга! Каль, прикрывай тыл! Райли, бери командование остальными! Уничтожьте насекомых!

Повинуясь жестам Де Мюллера, с неба сыпались ядовитые твари, а из земли поднимались големы, сотканные из чёрной грязи.

Кулаки этих големов были размером с человеческую голову.

Неужели их ждёт ещё одна изматывающая битва на истощение?

Нет. Этого не будет.

Глава достал небольшой флакон, вылил содержимое в рот и проглотил. Затем он опустил меч и выровнял дыхание.

«Он принимает лекарство только сейчас?»

Это было обезболивающее, которое дала Энн. Оно действовало недолго, но эффективно снимало боль.

И Глава принял его именно сейчас.

Значит, всё это время он сражался, превозмогая адскую боль в своём изувеченном теле.

Ради чего?

«Ради этого момента».

Ради одного-единственного удара.

Глава, обладавший гениальным тактическим умом, ждал идеального момента. И этот момент настал.

Хотя Энкрид понял это умом, он также ощутил, как от Главы исходит совершенно иная, пугающая аура.

Тем временем Де Мюллер продолжал призывать духов, големов и распылять чёрный туман.

Туман сам по себе был смертельным ядом и болезнью. Вдохнёшь его — и твои лёгкие покроются опухолями, а глаза ослепнут.

Мечники Зауна начали тактически отступать, растягивая бой.

Уклонялись от тумана, рубили насекомых.

Големам отрубали ноги, лишая их подвижности, а когда те регенерировали — рубили снова.

Так началась финальная стадия боя. Глава, стоявший неподвижно, словно статуя, медленно поднял опущенный меч, прижав рукоять к лицу.

Заметив это, Де Мюллер взмахнул обеими руками, швырнув в него сгусток чёрной жидкости. Размером он был с человеческую голову. Страшно даже представить, что случится, если эта дрянь взорвётся.

— Прикрой меня, — произнёс Глава.

Энкрид не знал, понимает ли Глава всю суть происходящего, но он молча подчинился приказу.

Энкрид умел ощущать форму заклинаний. Именно так он смог разрубить Шагающий Огонь. Позже, тренируясь с Эстер, он ещё больше отточил это чувство.

«Заклинание».

Он видел энергетическую структуру этой магии. Энкрид шагнул вперёд и взмахнул мечом. Сместив левую ногу, он нанёс резкий удар Самчхолем. Клинок с хрустом рассёк сгусток чёрной жидкости надвое.

ЧВАК!

Две половины сгустка упали на землю и мгновенно впитались в грязь, не оставив и следа.

Это была разрушительная сила, заимствованная у Повелителя Серы, способная растворить что угодно.

Но сейчас она была бесполезна. Энкрид разрубил саму суть заклинания — ядро, преобразующее ману.

— Ты разрубил моё заклинание?! — опешил Де Мюллер.

Это действительно было поразительно. Магическая связь была перерезана. Как простой мечник мог сделать такое?

— Как ты смеешь?!

Взбешённый Де Мюллер метнул ещё пять таких же сгустков, а затем выпустил из-за спины чёрные дымовые цепи, которые веером разлетелись во все стороны.

Цепи скользили по земле, извиваясь, словно беззвучные змеи, и метнулись к лодыжкам Энкрида.

Энкрид методично, один за другим, разрубил все пять сгустков. Если отбросить магическую природу, физически отбить их было несложно.

Они не летели с запредельной скоростью и не меняли траекторию в полёте. Орехи, которые Рем метал голыми руками, отбивать было в разы сложнее.

То же самое касалось и цепей.

Энкрид чётко видел точки концентрации маны и просто рубил по ним.

Он отскакивал, отбивал цепи пинками, выигрывая время, а затем горизонтальным взмахом Самчхоля, едва не задевая землю, перерубал звенья.

Всё его тело ныло от усталости, а голова раскалывалась от боли, но...

«Действуй мягче. Тоньше».

Испытав на себе мощь «Взрыва», Энкрид научился контролировать «Волю» ещё эффективнее. Теперь он мог вытягивать её тонкими нитями, благодаря «Сдержанности». Управлять «Волей» стало вдвое проще, чем раньше.

Увидев, как это делает Рагна, он захотел попробовать сам, но сейчас главным было просто махать мечом и отбивать атаки.

— Ха! — Де Мюллер свирепо уставился на Энкрида. Этот ублюдок рушил все его планы.

Энкрид шевельнул губами. Он явно собирался что-то сказать. Неужели он выдохся? Просит пощады?

Судя по ручьям крови, текущим из его носа, состояние у него было критическим.

Де Мюллер, не прекращая атаковать, впился взглядом в лицо Энкрида.

Энкрид сглотнул подступившую к горлу кровь и произнёс фразу. Говорящий должен убедиться, что его слова достигнут цели. И в этом искусстве Энкрид был непревзойдённым мастером.

Он выбрал идеальную громкость и тон, чтобы Де Мюллер услышал каждое слово.

— Ну и как вам то, что сделали «всего лишь два мечника и какая-то девчонка»?

Сказать такое в разгар смертельной битвы?

— КИ-И-И-А-А-А-АХ! — истошно завизжал Де Мюллер.

Его ярость пробила все мыслимые пределы.

Количество и разнообразие заклинаний, обрушившихся на Энкрида, мгновенно возросло.

Чёрные сгустки, цепи, внезапно вырывающиеся из-под земли теневые руки.

Вдобавок часть дождевых капель почернела и превратилась в подобие гончих. Между ними проскакивали разряды молний. Энкрид уворачивался, отбивался и срубал всё, что могло представлять угрозу для Главы.

В процессе он несколько раз перекатился по земле, с ног до головы измазавшись в грязи. От резких движений хрупкие остатки эльфийской нательной брони осыпались с него трухой.

Он промок насквозь, был вывалян в грязи и выглядел как побитый уличный пёс, но его синие глаза во тьме горели всё тем же неугасимым светом.

И когда казалось, что Энкрид достиг своего предела, Глава семьи рванул вперёд, прямо на Де Мюллера.

На что в этот момент надеялся алхимик? На свои магические щиты?

Но одна из главных истин этого мира гласит: любая вера может быть предана.

Об этом писали даже в священных текстах.

Среди сотен преданных учеников всегда найдётся тот, кто продаст своего учителя.

Притчи о предательстве наставников есть в любом писании. И в народных сказаниях тоже.

— А...

Рагна, к которому наконец вернулось сознание, издал хриплый стон.

Энкрид тоже неотрывно смотрел вперёд. У него не было сил сделать даже шаг, и он стоял, опираясь на Самчхоль.

Дождевая вода заливала глаза, но он не смел даже моргнуть.

Глава, Темпест Заун, бежал вперёд. А затем взмахнул мечом.

Это был один-единственный удар.

Глава вложил в него абсолютно всё. Свой прошлый опыт, часы изнурительных тренировок, всю свою будущую жизнь.

Его меч вспыхнул. И это не было похоже ни на святое сияние Аудина, ни на обычную визуализацию «Воли».

Свет, окутавший лезвие, исказился, словно отрезая этот кусок пространства от остального мира.

Меч, способный разрубить всё сущее. Это было понятно с первого взгляда.

Меч Главы семьи сокрушил магические барьеры, охранные заклинания и всё, что стояло на его пути, вонзился в плечо Де Мюллера и вышел по диагонали, разрубив его туловище пополам.

Со стороны казалось, что это просто луч света рассёк уродливого монстра надвое.

Но Энкрид чувствовал колоссальную мощь «Воли», которая бушевала и взрывалась внутри Главы на протяжении всего этого удара.

И дело было не в его сверхчувствительности. Наверное, эту мощь ощутил бы любой, кто достиг хотя бы уровня младшего рыцаря.

Обычно «Воля» невидима, но её можно почувствовать. А сейчас она была видна даже невооружённым глазом.

И даже если бы она оставалась невидимой, её присутствие было бы столь же неоспоримо, как ветер, треплющий волосы.

«Взрыв».

Глава тоже использовал подрыв «Воли».

Но его метод кардинально отличался от техники Александры.

Опираясь на свой опыт, интуицию и теории, выведенные из бесконечных тренировок, Энкрид чётко понял суть этого удара.

«Точечный взрыв».

Александра растягивала взрыв во времени, распределяя его на дистанцию рывка. Это был «линейный взрыв». Глава же сконцентрировал всю свою мощь в одном-единственном мгновении. В одной точке.

Это было фехтование, созданное ради одного, идеального удара.

Именно эта секретная техника и положила конец древнему кошмару Зауна.

Чёрная кровь пропитала землю. Ливень постепенно слабел, стихал и ветер.

Де Мюллер опустил глаза на своё разрубленное надвое тело. Полусгнившие внутренности с мерзким звуком вывалились на землю.

— Почему? — вырвалось у него.

В этом вопросе не было ничего от бога, которым он себя возомнил. Только жалкий, изуродованный человек, отказывающийся верить в собственную смерть.

Энкрид, вновь и вновь прокручивая в голове удар Главы, почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь.

Честно говоря, до этого момента он полагал, что в бою насмерть у него были бы шансы.

Не сможет.

Нет, не сможет. При одной только мысли о том, чтобы принять этот удар на себя, по затылку хлестнуло холодом.

Но вместо страха или зависти внутри поднялось совершенно иное чувство. Энкрид посмотрел на «Волю» Главы, на этот клинок, разрубивший саму суть их застарелого кошмара, — и улыбнулся. Широко, искренне, почти по-мальчишески.

Мир необъятен.

В нём ещё есть техники, которые он не постиг. Мастера, которые способны удивить его до дрожи. И именно поэтому жить так чертовски весело.

Де Мюллер, случайно скосив угасающий взгляд на Энкрида, увидел эту улыбку. И тогда в его душе, уже распадающейся на части, вспыхнула последняя, самая жгучая ненависть.