Каким должен быть шаг при уколе, если держишь древко широким хватом?

Брюнхильда знала ответ, хотя её никто не спрашивал.

— Зачем изменила постановку ног?

Энкрид задавал подобные вопросы раз за разом. И каждый раз Брюнхильда, оперевшись на древко как на посох, погружалась в раздумья.

Со стороны это, наверное, выглядело забавно.

Один просто махал копьём как придётся, а другой стоял рядом и допытывался: «Почему ты так делаешь?».

Разве это похоже на обучение?

Но для неё такой метод работал.

«Схватывает на лету».

И что немаловажно — никакой лени. Это тоже своего рода талант.

Талант, отдельный от того, чем она наделена. Умение получать удовольствие даже от изнурительного труда.

Брюнхильда раз за разом повторяла монотонные движения, но глаза её всё так же блестели.

— А сколько раз это нужно повторить?

— По сто раз в день.

Ей велели просто отрабатывать базовые уколы и хваты, а она смеётся, будто ей подарок сделали.

Энкрид был мечником, но в своё время ему доводилось держать в руках и копьё. Поэтому он просто задавал ей направление для отработки базы, а сам сосредоточился на том, чтобы через вопросы и ответы передать ей «сноровку» — понимание сути движений.

«Главное — научиться правильно вкладывать силу».

И неважно, какое оружие у тебя в руках.

«А базовые движения она и сама отточит».

Значит, всё, что ей нужно сейчас — это именно сноровка. Грубо говоря, Энкрид просто расставлял ориентиры на том пути, по которому Брюнхильде предстояло идти дальше.

Энкрид провёл полдня так. Обломав ветки с подобранной палки, сделал себе импровизированный деревянный меч и пару раз взмахнул им. Брюнхильда с восторгом принялась повторять за ним, размахивая своим копьём.

«Но чего-то всё равно не хватает».

Брюнхильда обладала выдающимся талантом, но именно из-за этого она часто перескакивала через промежуточные этапы обучения. Сейчас это не казалось проблемой, но…

«Лучше, чтобы она понимала, как всё работает».

Над этим стоило поразмыслить. Он же не мог сесть и написать для неё полноценный трактат по боевым искусствам прямо здесь и сейчас. Если бы он сел писать трактат, пришлось бы остаться в деревне как минимум на полгода.

«А это вряд ли получится».

Его изначальный план заключался лишь в устранении угрозы. Как бы демонические звери ни свирепствовали — если появятся, убить их не составит труда. Он просто ждал их нападения.

«Достаточно просто проредить их численность — и хватит».

Вот на такое рыцарем и стоит замахнуться. Стоит им только показаться — можно потратить пару бессонных ночей, гоняясь за ними и вырубая под корень.

Да, сейчас их следов не видно, но если задаться целью и прочесать лес — он их найдёт. На это не уйдёт много времени.

Энкрид не был выдающимся следопытом, но и слепцом его назвать было нельзя.

В горах легко заблудиться, но если не отходить слишком далеко, используя деревню как чёткий ориентир, то потеряться невозможно.

«В конце концов, я же не Рагна».

Так что проблема с монстрами, не дающая Харквенту спать по ночам, для Энкрида была сущим пустяком.

Солнце начало медленно клониться к закату. В горах день короче. Это было естественно для тех, кто не жил на высокогорном плато вроде Зауна.

Окружающие пики быстро заслонили солнце, бросив на деревню длинные тени. Тень Брюнхильды вытянулась по земле.

— Хех.

Солнце садилось, а девочка, продолжая махать копьём, всё так же улыбалась. Оранжевые лучи заката скользнули по ней, коснулись Энкрида и мягко погладили всю деревню, прежде чем угаснуть.

В этом свете было что-то сентиментальное: тёплое и ласковое.

Словно закат ободряюще гладил по голове тех, кто сумел пережить ещё один день и дотянуть до этого самого мгновения.

И в этих лучах перед ним возникли призраки прошлого. Лица тех, кого он не смог спасти и кто умер на его глазах.

Тени, которые не исчезали, сколько бы раз он ни повторял своё «сегодня».

Некоторые пятна невозможно вывести никакими средствами. Некоторые шрамы могут побледнеть, но их очертания навсегда останутся чёткими.

— Помогите.

Услышав это, он рискнул жизнью, но потерпел неудачу. Энкрид тогда не смог никого спасти.

— Кто угодно — хоть незнакомец — спасите нас! Так же нельзя. Это же нечестно.

Кто-то назвал это место деревней преступников. Здесь был отец, ставший беглецом после неудачного покушения на лорда, отнявшего у него дочь.

Были и те, кто лишился всего имущества, не заплатив городской регистрационный налог.

В свете оранжевого заката хаотичные воспоминания разрывали ему разум.

Сколько раз он это представлял на протяжении бесчисленных дней? Что было бы, если бы в тот момент кто-то пришёл им на помощь? Изменилось бы всё?

«Тот самый кто-то».

Его грудь не переполняла удовлетворённость, но волоски на теле встали дыбом, а по спине пробежала лёгкая дрожь.

Энкрид стал тем самым кем-то, о ком он столько раз думал.

Сквозь призрачные силуэты к нему шагнула женщина в фартуке, с аккуратно заплетёнными волосами.

— Да разве мы тебя виним? Кроме тебя, никто и не вышел. Отпусти. Опусти уже эту ношу. Тебе можно. Ты сделал всё, что мог.

Щемящее чувство в груди выплеснулось наружу, ударило в сердце и подступило к горлу. Не было смысла сдерживаться, и по щекам Энкрида потекли слёзы.

В этом не было никакого великого смысла. Просто накопившиеся эмоции нашли выход.

— Хэй!

Совсем рядом юная гениальная копьеносица с силой вонзила древко в воздух.

Глядя на неё, Энкрид подумал, что если она вырастет, то однажды тоже сможет стать «тем самым» для кого-то другого.

* * *

Из-за нападений демонических псов Харквент совсем потерял сон. Под глазами залегли тени до черноты. Тревога и страх медленно сжирали его изнутри.

«Если мы сейчас пойдём в город…»

Им придётся осесть в трущобах.

Будет ли это правильным решением?

«Уж лучше так, чем всем здесь сдохнуть».

Но какой путь верный?

Харквент знал, что в жизни нет однозначных ответов. Это он усвоил за сорок с лишним лет.

«Но разве такую жизнь можно назвать правильной?»

Жить пятьдесят лет как раб?

Или прожить всего пять лет, но как свободный человек?

Если они останутся защищать деревню и погибнут, то умрут хотя бы с надеждой.

«Но если мы спустимся в город ради выживания…»

Они будут жить в отчаянии.

Это мало чем отличалось бы от возвращения в рабство.

Да и переход через горы — задача не из лёгких.

Смогут ли они спасти хотя бы половину людей?

— Буэ-э…

От нервного напряжения желудок сжался, вызвав приступ тошноты. Но желудок был пуст, поэтому изо рта вылилась лишь кислая жижа.

Горло горело. Глаза, уши, нос — всё пылало.

Будто он кусок мяса, брошенный в горячий котёл под крышку.

— Ху-у.

Сделав глубокий вдох, Харквент взял себя в руки, поднял голову и увидел закат.

Глядя на заходящее солнце, он вспомнил внешность того самого чужака с чёрными волосами, лицо которого невозможно было забыть, увидев хотя бы раз.

Того, кто в мгновение ока вырезал стаю демонических псов. Был ли этот мечник спасителем их деревни?

А если нет, то чего он хочет? Что, если в обмен на уничтожение монстров он потребует плату? Смогут ли они её дать?

«А что, если он потребует отдать ему мою дочь?»

Должен ли он согласиться? Стоит ли пожертвовать одной ради спасения всех остальных?

Эта мысль сводила с ума. Умом он понимал, что, возможно, придётся, но сердце отказывалось это принять.

Нет, всё не так. Харквент постиг одну из непреложных истин этого мира.

Спасти себя можно только самому. Никто не может спасти другого вместо тебя самого.

— Харвен, не взваливай всё только на свои плечи.

К нему подошёл старик лет шестидесяти. Спина у него была сгорблена, а глаза затянуты бельмом.

— Каждый сам выбирает свою судьбу и принимает решения. Разве мы не так жили всё это время?

— …Я знаю.

— И если этот мечник потребует чего-то немыслимого, мы будем драться до последнего вздоха.

Старик прочитал его страхи как открытую книгу.

— Но сначала нам нужно отбиться от демонических зверей.

Да, это первоочередная задача. Порядок действий именно таков. Закат угас, и небо почернело. Словно бросая вызов этой беспросветной тьме, на небе ярко вспыхнули две луны и россыпи звёзд.

Но для Харквента эта красота осталась незамеченной — его душа была слишком истерзана тревогой.

Голова была полна тревоги из-за нежданной беды.

И тут тишину разорвал звук, ударивший в колокол его тревоги. Естественно, это был далеко не приятный звон.

БУУУУМ! ХРЯСЬ!

Деревня Харквента располагалась в небольшой низине, окружённой кольцом старых, мощных деревьев.

Если посмотреть сверху, это выглядело как идеально ровный круг, искусно спрятанный в горах.

И звук ломающегося векового ствола — их естественной защиты — прогремел как раскат грома.

— Медведь!

Закричал кто-то. Харквент сразу узнал голос Джерри — парня с острым зрением и слухом, умелого мастера по изготовлению луков и стрел.

В последнее время, заметив подозрительную активность монстров, они расставили на окраинах ловушки и установили дежурство. Из-за бессонницы Джерри был одним из тех, кто вызвался дежурить.

Схватив копьё, прислонённое к полуземлянке, Харквент рванул на крик.

— Если это демонический медведь, ты там сдохнешь! Всем в укрытия! — взвизгнул старик с силой, удивительной для его возраста.

Прятаться — это не выход.

Харквент понял это инстинктивно.

Добежав до места, он увидел источник этого оглушительного грохота.

Медведь, вставший на задние лапы, выглядел пугающе величественно. Когда говорят «размером с дом», обычно преувеличивают, но в этом случае сравнение было пугающе точным. Эта туша была раза в три выше человека.

И сейчас эта туша разбрызгивала вокруг чёрную кровь.

Если быть точным, Харквент увидел монстра, который, несмотря на наполовину отрубленную шею, продолжал свирепо орудовать когтями.

А прямо перед ним стоял тот самый мужчина, голыми руками отбивающий удары медвежьих лап.

Может, протереть глаза? Мне это не мерещится?

Задаться такими вопросами было бы вполне логично.

Харквент никогда в жизни не видел рыцарей. И для многих людей это было обычным делом.

Конечно, из-за изменения обстановки на континенте и появления военизированных группировок те, кто прошёл через войну, всё чаще сталкивались с рыцарями. Но здесь была глухая деревня отшельников, и большинство её жителей даже не подозревало о том, что происходит в мире.

Поэтому они и вообразить себе не могли ничего подобного.

То, как он вырезал демонических псов, двигаясь с неуловимой для глаз скоростью, уже поражало воображение.

Но с псами они и сами могли бы как-то справиться.

А демонический медведь? Да ещё и размером с дом?

Ещё до того, как кто-то крикнул «Медведь!», и до того, как рухнуло дерево.

Как только интуиция забила тревогу, Энкрид резко сел на кровати и бесшумно спрыгнул на пол. Из одежды на нём были только штаны. Он даже не успел натянуть тканевые наручи.

Схватив один лишь Самчхоль, Энкрид выскочил наружу.

Он с силой откинул шкуру монстра, заменявшую дверь, и в нос тут же ударил слабый, но отчётливый мускусный запах.

Уловив запах, определить направление было делом привычки. Обострив чувства, он услышал треск и хруст ломающихся веток.

Что-то массивное двигалось прямо на деревню.

Его присутствие было подавляющим. Пока Энкрид бежал на звук, раздался грохот падающего дерева, и кто-то, разглядев тварь в свете луны, закричал про медведя.

Внезапное появление огромной туши из кромешной тьмы заставило бы задрожать от страха кого угодно.

По крайней мере, обычного человека.

Энкрид рванул вперёд. Оказавшись прямо за спиной остолбеневшего дозорного, он схватил парня за шиворот и швырнул назад, оторвав от земли.

Парень шлёпнулся на задницу как раз в тот момент, когда демонический медведь обрушил на Энкрида свои когти.

Хищники — это хищники, но когда они дорастают до демонического зверя, одного их взгляда достаточно, чтобы парализовать человека.

В этом кроется основа Давления, которым владеют монстры. Страх жертвы сковывает тело.

«С чего начинается Воля Отторжения?»

С преодоления этого самого страха.

Эти мысли пронеслись в голове Энкрида на бегу. Посторонние мысли в бою не мешали. Хоть он и выскочил в спешке, оказавшись на месте, он действовал абсолютно хладнокровно.

И эта холодная голова была результатом того, что он не поленился и выскочил сразу.

Несмотря на свои гигантские размеры, тварь была невероятно быстрой. И, судя по тому, как медведь изменил направление удара, изначально предназначавшегося парню, перенацелив его на Энкрида, соображал он тоже неплохо.

Энкрид выставил меч под углом, принимая удар.

Лезвие Самчхоля казалось тонкой детской ручкой, пытающейся остановить топор гиганта. Но эта «ручка» с лёгкостью отбила удар.

КЛАНГ!

«Когти толстые».

Свет луны был ярким. Этого не хватало, чтобы видеть как днём, но вполне достаточно, чтобы чётко рассмотреть выскочившего из тьмы зверя.

«Одного глаза нет».

Шрам над пустым глазом был старым, а на груди отчётливо выделялось пятно шерсти другого цвета в форме полумесяца.

«Мутировав в демонического зверя, он стал сильнее, а когти затвердели, как сталь».

Ещё несколько характерных особенностей твари промелькнули в голове, но Энкрид тут же отбросил их как лишний мусор.

Он всё ещё привыкал к тактическому фехтованию Руагарне, которое заставляло его фиксировать всё как полезную информацию. Но умение фильтровать ненужное было не менее важно. Иначе мозг перегреется.

Поэтому Энкрид действовал избирательно — просто проигнорировал лишнее.

Отразив удар когтей тупой стороной Самчхоля, он тут же полоснул зверя по горлу. Клинок прочертил в воздухе две идеальные дуги: первая — чтобы отбить, вторая — чтобы перерезать шею.

ХРЯСЬ!

Чёрная кровь брызнула во все стороны, и тварь издала оглушительный визг:

ГР-Р-РАУ!

Хотя, скорее, это был не рёв, а визг боли.

И даже в таком состоянии медведь замахнулся второй лапой.

«А вот это полезно знать».

Демонические звери отличаются поразительной живучестью. В разорванном горле тут же начали пульсировать кровеносные сосуды, сплетаясь друг с другом и запуская процесс регенерации.

И даже корчась от боли, тварь оставалась достаточно агрессивной, чтобы продолжать атаковать.

Взмах второй лапы Энкрид намеренно заблокировал голой левой рукой. Это дало ему возможность свободно действовать Самчхолем в правой.

Демонический медведь сопротивлялся до последнего. Широко раскрыв пасть, не обращая внимания на болтающуюся наполовину перерезанную шею, он попытался откусить Энкриду голову.

Такая свирепость выходила за пределы его проницательности.

«А вот это сюрприз».

В долю секунды Энкрид задействовал Меч Случая, и его последующие действия выглядели так, словно были спланированы заранее.

Самчхоль пошёл было вертикально, но выгнулся кривой, вошёл медведю в щёку поперёк — и остановил его.

ВЖИК! КРАК!

Медведь с хрустом вгрызся в Самчхоль, а Энкрид, отдёрнув левую руку, которой только что отбил когти, резко выставил вперёд правую ногу.

В одно мгновение он перешёл в левостороннюю стойку.

И в этой новой стойке он с силой потянул на себя застрявший в пасти меч правой рукой, одновременно нанося удар левым кулаком.

В тот самый момент, когда морда твари с застрявшим клинком оказалась в идеальной позиции для удара, лодыжка и поясница Энкрида скрутились в едином мощном движении.

Его левый кулак — удар по принципу рукопашного боя Валафа, дополненный Тяжёлым стилем, который он перенял у Рагны — врезался в череп медведя.

БАМ!

Голова зверя разлетелась на куски, разбрызгивая мозги и кровь в одну сторону. Энкрид стряхнул с руки налипшие осколки.

Поскольку он выбежал без наручей, чёрная кровь забилась даже под ногти.

Энкрид не отрывал взгляда от тьмы впереди. Медведь был мёртв, но едкий запах звериного мускуса всё ещё бил в нос.

Там, во мраке, на него смотрели две пары глаз — демонические леопарды. Добежать — расстояние вполне позволяло.

Желание атаковать мгновенно передалось телу. Сердце дрогнуло — тело откликнулось.

Бух!

Земля вырвалась из-под сапог.

Самчхоль, поймав отблеск луны, прочертил длинную сияющую линию, устремившись прямо к двум демоническим леопардам.