— Рыцарь — это ещё не предел.

Услышав слова Энкрида, Пел поднял голову. На щеке наливался синяк, обе руки безвольными плетьми висели вдоль тела.

Плечи и локти после пропущенных ударов сводило судорогой, поэтому поднять руки он просто не мог.

Итог поединка тренировочного меча против «Убийцы Идолов» оказался закономерным.

«Уклоняйся и бей».

Базовый принцип фехтования. И Пел прекрасно знал, что для этого нужно активно работать ногами.

Он знал теорию, но, испытав всё на собственной шкуре, усомнился во всём, что знал до этого.

Энкрид почти не переступал с ноги на ногу, но раз за разом разгадывал его атаки, отбивал их и бил в ответ с невероятной скоростью и сокрушительной мощью.

Как всё пришло к этому?

В его голове пышным цветом распустился букет вопросов. И как ответ на них, слова Энкрида ударили в самую точку.

Рыцарство — это не финал, а лишь начало.

Среди Пастырей Пустоши он теперь считался бы одним из лучших бойцов, но только не здесь.

Энкрид и по сей день машет мечом, как одержимый. Все, на кого он повлиял, тренируются до седьмого пота. Пел наблюдал это изо дня в день.

После одного-единственного спарринга чувство всемогущества испарилось, опустившись до приемлемого уровня, и Пел чётко осознал границу между тем, на что он способен, а на что — нет.

— А что там этот Рофорд?

По крайней мере, он был уверен, что уж Рофорда-то сейчас одолеть сможет.

Пел принялся искать соперника, но Рофорд появился на тренировочной площадке ордена лишь на следующий день. Естественно, он тоже пришёл, разрушив свою стену.

Разница между ними заключалась лишь в том, что Пел опьянел от чувства всемогущества, а Рофорд этот этап проскочил.

«Слишком много монстров вокруг».

Все рыцари Ордена Безумцев, включая Энкрида — отличные ориентиры и недостижимые цели.

Рофорд внимательно наблюдал за ними, оценивая их деяния, поэтому иллюзиям о собственном величии не поддался.

Это была разница не в мастерстве, а в характерах.

Строго говоря, Рофорд тоже пока не до конца понимал пределы своих новых возможностей.

Как бы то ни было, и Пел, и Рофорд теперь могли свободно использовать «Волю», но при этом по-прежнему считали друг друга главными соперниками.

— Еле-еле поспеваешь за мной, да? — свирепо ухмыльнулся Пел.

— Кто за кем?

— Ты за мной?

— А я за кем?

— Ой, тебе полегчает, если будешь всё отрицать?

— Кому это мне?

Их перепалки звучали привычно и как-то по-родственному тепло. Наблюдать за тем, как они скрещивают клинки, тоже было по-своему приятно.

Правда, заглянувший с письмом солдат слегка опешил, увидев их бой, но для тех, кто вхож на плац ордена, такое вряд ли могло стать сюрпризом.

Насмотревшись на драки Рема с Рагной, Рема с Аудином и Рема с Заксеном, к такому волей-неволей вырабатывался иммунитет.

Письмо было от короля первопроходцев Востока.

«Дунбакел, не мывшаяся целый месяц, пробила свою стену».

Что это за новости такие?

Восточные хроники пестрели разными событиями, но главной героиней письма оказалась именно Дунбакел.

Ану писал, что на Востоке её теперь прозвали «Золотоглазой львицей».

И что он её не отдаст, так что, если захотят забрать, придётся попотеть.

Ну и всё в таком духе.

«Мы её вообще-то и не держали».

Если Дунбакел решила остаться на Востоке — это её выбор, и Энкрид его уважал. Если Ану не удерживает её силой, то и ехать за ней нет нужды.

Спросить, конечно, при случае стоит, но не более.

— Занят?

Стоило ему дочитать письмо, как появилась Синар.

— Если не занят, пойдём погуляем.

Слово «погуляем» означало отнюдь не прогулку. Это была фирменная эльфийская манера искажать истину.

Его ждали в городе эльфов. С намёком, что для него кое-что приготовили.

Перед уходом Энкрид посмотрел на Пела и Рофорда, которые устроили умеренный спарринг, прощупывая силы друг друга.

С обретением рыцарства их индивидуальные стили стали проявляться ещё ярче.

«Значит, насмерть не поубивают».

К тому же, это тренировочная площадка. Даже если он сам уйдёт, найдутся руки, способные остановить их в критический момент.

— Идём.

— До чего ж ты забавным человеком стал, женишок мой.

Увидев, как он легко согласился, Синар прищурилась, и в её глазах заплясали весёлые искорки. Чему она радовалась, было неясно, но эльфийская улыбка крала людские сердца не хуже заправского вора.

Впрочем, Энкрид смотрел на это совершенно спокойно.

Рыцарство выводит силу духа на новый уровень.

Дрогнет сердце — дрогнет и тело.

Познав эту истину, привычка держать разум в узде въедается намертво.

Синар провела его в эльфийский город, и первым их встретил Вудгард Брэн.

Пых-х.

Изо рта Брэна вырвалось облачко белого дыма. В зубах он сжимал тлеющую ветку.

— Всё ещё дымите?

— Коварная штука. Стоит только начать, и бросить уже невозможно.

Миновав древесного эльфа, охраняющего вход и дымящего как паровоз, они прошли дальше. Один из представителей клана, владеющего огнём, кивнул им в знак приветствия и пошёл следом на почтительном расстоянии.

И он был не единственным. Казалось, за ними следят все глаза города.

Энкрид был героем, спасшим эльфийский город, их кумиром.

Считай, все сбежались просто посмотреть на его лицо.

— У всех глаза на месте, — произнесла Синар, обведя их взглядом. Показалось ли Энкриду, или в её голосе действительно прозвучала гордость?

— Им что, заняться нечем?

Эльфы, шурша листвой, следовали за ними по пятам, прячась в кустах и за деревьями, и просто молча таращились.

Кого-то другого это могло бы напрячь, но Энкрид не обращал внимания.

Уж лучше так, чем как на королевском балу, когда тебя со всех сторон зажимает толпа леди.

По крайней мере, эти держали дистанцию.

Вскоре вперёд вышел представитель эльфийского народа.

Энкрид в очередной раз забыл имя этого эльфа средних лет.

Кажется, нечто подобное уже случалось, когда он очнулся после победы над Ванкиллером.

Покопавшись в памяти, он неуверенно спросил:

— Эрмен?

— В этот раз угадал.

Эльф удовлетворённо улыбнулся и кивнул.

— Неужели ты и моё имя так часто забываешь?

Бросила Синар, стоявшая рядом. При её словах Энкрид вспомнил, как всё было раньше.

Эта эльфийка и тогда, и сейчас любила язвить, но сам он изменился, и теперь мог воспринимать такие выпады совершенно спокойно.

«Много воды утекло с тех пор».

Тех, кого нужно было защищать, стало больше, но и спасённых прибавилось. Глупо отрицать, что это грело душу.

— Разве тебя звали не Занар?

— А вот это был удар ниже пояса.

Услышав его шутку, Синар улыбнулась. Она стала улыбаться гораздо чаще, чем раньше.

— Держи.

Эрмен позвал его именно для того, чтобы вручить подарок. Глава клана протянул ему аккуратно сложенную ткань.

Стоило Энкриду развернуть её, как ткань затрепетала на ветру. Это был тёмно-зелёный плащ.

«Жизненная энергия?»

Энкрид почувствовал исходящую от плаща пульсирующую силу, ту самую, что исходит от деревьев и свежих листьев.

— Как только мы обосновались здесь, дриады несколько месяцев пряли нити, вкладывая в них всю свою душу.

Тёмно-зелёная ткань слабо светилась, словно впитав в себя лучи солнца. Энкрид накинул плащ на плечи.

Подол, который поначалу доставал лишь до середины бедра, сам собой удлинился, опустившись до щиколоток.

«Зачарованный плащ».

Он не только менял длину, но и источал свежий, бодрящий аромат зелени.

Достаточно было просто надеть его, чтобы почувствовать себя так, словно гуляешь по лесу.

Обычно плащи не используют как оружие, но для рыцарей они становились весьма полезным инструментом.

Взять хотя бы Орден Красного Плаща, где их применяли для блокирования заклинаний.

Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: в эту вещь вложили сердце и душу.

Это странным образом напомнило Энкриду сапожника, подарившего ему ботинки.

Тот мастер тоже вложил в работу всё своё умение.

Как сейчас эльфы.

— Отлично смотрится. Особенно цвет.

Вот так символика ордена сменилась с тёмно-синего плаща на тёмно-зелёный.

Уж неясно, было ли это задумано, но на ткани уже красовался ступенчатый герб Бордергарда.

— Ого, решили сменить цвет плаща? — спросил проходивший мимо Крайс на обратном пути, и Энкрид кивнул:

— Как видишь.

А в это время Синар, следовавшая за ним в трёх шагах позади, смотрела на него глазами, полными предвкушения.

— Зелёный — цвет любви.

Её голос лучился довольством. Видимо, то, что он надел символ её народа, доставило ей огромное удовольствие.

Получив столь ценный подарок, Энкрид согласился на редкое предложение Эстер прогуляться по рынку во второй половине дня.

Для него это было в диковинку, но он кивнул, и они вдвоём неспешно прошлись по торговым рядам.

— Лица людей светятся улыбками. Удивительное зрелище.

Эстер с интересом наблюдала за горожанами. То, чего она, живя в лесу, не понимала и упускала из виду, теперь предстало перед ней во всей красе.

На её взгляд, этот город можно было назвать поистине процветающим.

— Эй, налетай, покупай!

Они увидели гиганта, разложившего свой товар прямо на земле.

— А ты-то тут откуда?

И Сейки, торгующую какими-то целебными травами.

Девочка, обладающая божественной силой уровня Святой Девы, собирала и продавала травы. Впрочем, учитывая её прошлое горного рейнджера, сбор целебных кореньев был для неё делом привычным.

— Не могу же я вечно сидеть у вас на шее, будучи в полном здравии. Человек должен трудиться.

Конечно, бездельничать, тренировать святую силу и любоваться звёздами в горах — дело приятное, но нельзя поддаваться лени, нужно помнить о трудолюбии.

Такая позиция выдавала её глубокомыслие и понимание жизни.

— О? Дядя?

А чуть позже Энкрид встретил своего потерянного «дядюшку».

— Ик.

Имени он не помнил. Да и выглядел этот человек иначе, чем раньше: аккуратно подстриженная борода, короткие волосы, да и в весе, похоже, сбросил.

Но это выражение лица Энкрид забыть не мог. Расширившиеся зрачки, отвисшая челюсть.

Тот самый торговец, который когда-то хвастался перед главой торговой компании Леоной Рокфрид, что он — дядюшка Рыцаря Железной Стены. Тот самый, что пытался нажиться на отряде Энри и в итоге поплатился за это.

Забавно, что имя Эрмена Энкрид забывал постоянно, а вот какого-то там Мартона запомнил накрепко. Что поделать, если память устроена именно так.

— Рыцарь Железной Стены, — пробормотал торговец, и Энкрид кивнул.

— Рад видеть. Ты сильно изменился. Как насчёт карманных денег для племянника? — с иронией спросил Энкрид.

Жизнь Мартона круто переменилась. От того ядовитого, жадного торговца, готового удавиться за медяк, не осталось и следа.

— Да, конечно. Если нужно, дам сколько угодно.

Мартон ответил, и в его глазах появилось осмысленное выражение.

«И правда изменился».

Энкрид узнал его и понимающе кивнул. Люди меняются. Такое бывает.

Оказалось, что теперь он служит главным приказчиком в торговой компании Рокфрид. И именно разъездная торговля по дальним селениям стала его коньком.

— Я тоже недавно побывал в той деревне, — произнёс Мартон.

Он поделился новостями из деревни отшельников, куда Энкрид заезжал не так давно.

— Они просили передать, что их двери всегда открыты для вас. И что они не забыли вашей доброты.

Сложно сказать, обрадовала ли его эта новость, но на душе у Энкрида стало как-то теплее.

От Дунбакел до деревни отшельников.

Сегодня был день, полный светлых вестей со всех концов света.

— Свежий, горячий яблочный пирог! Не желаете отведать?

Проходя мимо, он перебросился парой слов с трактирщиком Алленом.

Ванесса, у которой прибавилось морщин, сидела на стуле перед таверной и помахала ему рукой.

Торговцы фруктами радостно приветствовали его.

А сапожник, увидев его впервые за долгое время, широко улыбнулся.

Когда-то он мечтал именно о таком дне.

Торговец яблоками, вырезающий гнилые куски и отдающий остатки за бесценок.

Старая служанка, пекшая картошку на костре.

Сгорбленная, вечно ругающаяся старуха, когда-то продававшая своё тело.

Наёмник, бегущий от войн и сражений, мечтающий лишь о спокойной жизни.

День, когда в мирной гавани, где все они могут улыбаться, Энкрид будет просто идти по улице, здороваться со знакомыми и наслаждаться покоем.

Сегодня и меч в руке лежал как-то по-особенному легко, и шутки с Синар казались смешнее обычного.

Эстер, впервые увидевшая мир глазами мага, а не пантеры, без умолку болтала о своих впечатлениях. Можно ли назвать это болтовнёй? По крайней мере, сегодня она говорила гораздо больше обычного.

— Сегодня выдался на редкость спокойный день. Так что, та-дам! Взгляните. Это план развития Салона.

Крайс, похоже, был в шаге от воплощения своей грандиозной мечты.

Он утверждал, что когда в Бордергарде соберётся аристократия, им понадобится место для светских бесед.

Встретил он и Леону.

— Мы привезли из той новой деревни один… Впрочем, нет. Позже расскажу.

Рядом с ней была Кин Вайсар.

— Леди, которые так мечтали заполучить вас, теперь, кажется, могут лишь тяжело вздыхать.

Во время прогулки с Эстер Энкрид ловил на себе немало пристальных взглядов, и Кин, вероятно, имела в виду именно их.

Солнце светило ярко, облаков почти не было, небо радовало глаз безупречной синевой.

Вернувшись на тренировочную площадку Бордергарда, он застал Рагну, обучающего свой Отряд десяти мечников.

Энкрид передал ему систему подготовки рыцарей, и Рагна уже начал применять её на практике.

— Хватит пытаться прочитать меня, давайте лучше по-настоящему скрестим клинки!

Предвечерний спарринг с Ремом тоже удался на славу. Он вдоволь пропотел, а внезапные тактические находки Рема каждый раз ломали все расчёты Энкрида.

Впрочем, даже этот слом планов он теперь воспринимал как часть тактики.

— Именно так.

Восхитилась Руагарне, и после спарринга ему пришлось провести несколько часов в долгих дискуссиях с ней.

Город, полный того, что нужно защищать. Люди, которые стоят плечом к плечу.

День, о котором он так долго мечтал.

И вот во сне появился Лодочник. И сделал предложение.

— Впереди тебя ждут не утрата, упрёки и отчаяние, а лишь удовлетворённость и радость «сегодня». Тебе нужно лишь одно: перед сном перерезать себе глотку. Вот и всё.

Да, предложение Лодочника прозвучало на редкость разумно. Даже для Энкрида.