Стать рыцарем.

Защитить тех, кто за спиной.

Уничтожить Скверну.

Если проследить за этими желаниями до самого конца, станет ясно, чего Энкрид хотел на самом деле.

«Обычной жизни».

Обычной жизни, в которой есть место миру и улыбкам.

Торговец фруктами с улыбкой здоровается, а старуха печёт картошку на костре и отдаёт голодному ребёнку.

Ловкая служанка ворчит, отвешивает легкие подзатыльники, но всё равно заботится о детях.

Те, кто уходил далеко, возвращаются и привозят гостинцы.

Пусть иногда и случаются слёзы, но люди с улыбкой встречают каждый новый день.

Да, именно такого «сегодня» Энкрид желал больше всего на свете.

Идеальный день, о котором он мечтал всю жизнь.

Можно ли сказать, что теперь он этот день обрёл?

Отчасти — да.

А если так, не достаточно ли просто оберегать то, что уже есть? Разве не прекрасно было бы, если бы эти дни повторялись вечно?

Да. Это так.

Есть ли смысл расширять границы своей заботы?

Нет.

Энкрид прислушался к ответу, который поднимался из самых глубин его души. В этих мыслях не было ни грамма фальши.

— Да, именно этого ты и желал.

В словах Лодочника звучала непоколебимая уверенность. Констатация факта. Но вместе с тем он дал Энкриду отсрочку.

— Какое-то время это «сейчас» будет продолжаться. Так что ты волен сделать выбор в любой момент.

Пока что — просто расслабься и наслаждайся.

Проснувшись, Энкрид прожил обычный день. Лодочник был прав. То самое «сегодня», о котором он мечтал, продолжалось. Тренировки приносили радость, восторг от собственного роста никуда не исчез.

— Твои тренировки продолжатся. Разве это будет не весело? — спросил Лодочник, явившись следующей ночью. И это тоже было правдой.

В повторяющемся «сегодня» не всё возвращается к исходной точке. Навыки и опыт, обретённые в бою, даже после смерти остаются в его теле и памяти.

Был ли это тоже подарок Лодочника?

«Довольствуйся этим»?

Его цель — не блуждание по опасным горным тропам, а уютный дом и спокойный день.

— Все заняты? — спросил Энкрид на следующий день у проходящего мимо Аудина.

— В последнее время все, включая Рагну, работают не покладая рук, — ответил Аудин.

Рем с головой ушёл в тренировку своих бойцов, а Рагна, собрав вокруг себя свой десяток мечников, без устали махал клинком.

Стоявший неподалёку Пел вклинился в разговор:

— А что? Собрать всех?

Пел был адъютантом Энкрида, а Рофорд — Рагны.

Даже став рыцарями, они не изменили своим привычкам.

Впрочем, без Рофорда Рагне было бы просто не справиться со своими подчинёнными, а Пел оставался адъютантом просто потому, что ему нравилось торчать рядом с Энкридом.

— Давай ближе к вечеру.

Энкрида был главой Ордена Безумцев и его вполне можно было назвать фактическим правителем Бордергарда.

Некоторые особо мнительные аристократы даже косились на него с подозрением, шепчась, не собирается ли он основать здесь новое королевство.

Самому Энкриду до этих слухов дела не было, но за всё это время он редко отдавал приказы собраться всем вместе.

Одно дело — рявкнуть команду в горячке боя, и совсем другое — вот так, спокойно попросить собрать людей. Такого ещё не бывало.

Так повелось ещё с тех времён, когда он был обычным десятником.

Услышав Энкрида, Пел почувствовал, как волоски на теле встали дыбом.

«С чего бы это?»

Тон Энкрида был спокоен, поза расслаблена. Никаких видимых причин для тревоги.

Взгляд Пела скользнул по Аудину. Тот стоял с улыбкой на губах и молился:

— Отец наш небесный, неужто длань моя потребовалась Тебе? И устами этого человека Ты призываешь меня?

О чём это он вообще?

Пел решил проигнорировать бормотание святоши и отправился собирать людей. Рема он оставил напоследок.

— Понял.

Проигнорировав зловещий холодок, скользнувший по спине, Пел зашагал прочь.

Рагна уже несколько дней подряд, с утра до ночи, упражнялся с «Восходом».

Он не отрабатывал какие-то невероятные техники или секретные стили, да и в спаррингах участия не принимал.

Словно читая учебник по Тяжёлому стилю Севера, он методично повторял базовые элементы: нисходящий удар, укол, диагональный разрез, снова укол одной рукой, блок с отводом, уклонение с переходом в атаку.

Сам Пел изо дня в день делал то же самое.

«Только на прочном фундаменте можно построить что-то великое».

Так учил Энкрид. И Пел незаметно для себя многое у него перенял.

Впрочем, как и все остальные.

«Ступени развития рыцаря?»

Насытить технику «Волей» — это начальный уровень.

Вложить в технику собственную индивидуальность — средний.

Высший уровень — когда ты уже не скован рамками самой техники.

«Он сказал, что есть и уровень выше высшего?»

Это как? Достичь абсолютной изменчивости?

Быть кругом, когда нужно, и мгновенно становиться иглой, когда потребуется?

Пел уже успел испытать опьяняющее чувство всемогущества.

Ощущение, будто нет ничего невозможного, переполняло его от кончиков пальцев до макушки.

Казалось, протяни руку — и дотронешься до солнца, а одним взмахом меча снесёшь далёкий горный хребет.

Поддавшись этому чувству, он выплеснул всю свою «Волю» без остатка и познал, что такое полное истощение.

На самом деле, горой для него был не хребет Пен-Ханил, а солнце светило вовсе не с неба.

«Командир».

Солнце, гора и Энкрид стали для него синонимами.

Потому он и попёрся к Энкриду, и закономерно огрёб.

Кого-то другого это могло бы сломать, повергнуть в отчаяние.

Услышав, что после начального и среднего уровней есть ещё и высший, кто-то мог бы с отвращением отмахнуться.

Мол, только-только стал рыцарем, а надо карабкаться ещё выше?

Некоторые из имперских рыцарей, тех, кого называли «тепличными», возможно, так бы и поступили.

Но Пел был не из таких.

Впрочем, как и весь Орден Безумцев.

«Я могу стать ещё сильнее».

Осознание того, что есть куда расти, только раззадоривало.

Если бы это оказался предел, он бы разочаровался.

И теперь он понял, почему так беззаботно предавался этим мыслям.

Аура Рагны, в одиночестве машущего мечом, была подобна неприступной стене.

«С чего это он такой свирепый?»

Такое чувство, будто он набрёл на свежий след огромной стаи ликантропов, выслеживающих овцу.

Драки ещё нет, но все понимают, что впереди тяжёлый бой, и потому яростно точат копья.

«А-а».

Тут-то до Пела и дошло.

Они все к чему-то готовились.

Вжух!

Следом за взмахом меча Рагны порыв ветра обжёг жаром. Если напитать этот жар «Волей», сможет ли он обрести физическую форму?

Звучит как бред, но Рагна, похоже, был способен и на такое.

— А ты чего тут забыл?

Подошёл Рофорд, тренировавшийся неподалёку.

— Нужно кое-что передать.

Пел чувствовал, что аура Рагны стала по-настоящему убийственной. Он не просто убивал время, он оттачивал и закалял свой клинок.

Ради чего?

Ответ напрашивался сам собой.

В Бордергарде и в Ордене Безумцев был только один человек, способный задавать такой настрой.

— Велено собраться к вечеру.

— Ясно.

Рофорд тоже всё понимал без лишних слов. Он даже не спросил, кто зовёт. Позвать Рагну мог только Командир.

Затем Пел разыскал Заксена. Тот обнаружился в лавке, торговавшей чаем и сладостями.

Его встретила ослепительная блондинка.

«Каждый раз, когда захожу сюда, становится как-то не по себе».

То, что раньше было лишь смутным чувством, теперь обрело пугающую ясность.

«Двое на крыше».

Один под стойкой.

Люди прятались везде.

— Их тут гораздо больше, чем ты думаешь, так что без глупостей.

Заксен появился словно из-под земли. Ни единого звука, ни тени присутствия, а он уже за спиной.

Пел резко обернулся и встретился с прищуренным взглядом Заксена. В тот же миг, как их глаза пересеклись, Пел почувствовал на себе десятки пристальных взглядов со всех сторон.

«Дёрнусь — прирежут на месте».

Конечно, убивать его никто не собирался. Просто возникло чёткое ощущение, что он угодил в искусно сплетённую паутину.

— Давно не работал в полную силу, вот и переборщил немного с контролем. Зачем пришёл?

Стоило Заксену заговорить, как давящее чувство мгновенно исчезло.

Что это было? Похоже на Давление, но всё же не оно.

Расширение чувств за счёт «Воли». Способность не просто видеть, слышать и осязать, но и транслировать своё восприятие на всю окружающую территорию.

Именно с этим Пел только что и столкнулся.

Заксен и раньше использовал это искусство на поле боя с Азпеном, выслеживая и убивая врагов.

Но теперь он шагнул ещё дальше.

— Велено собраться к вечеру.

Заксен кивнул. Пугающее чувство, исходившее от него, бесследно растворилось.

Теперь он выглядел как обычно. Блондинка на прощание улыбнулась Пелу:

— До встречи, милый пастушок.

Пел лишь неловко кивнул, вышел из лавки и, не сделав и пары шагов, замер.

«Я её впервые вижу».

Откуда она знает, что он из пастырей?

Он ведь даже не представлялся.

То, что она возлюбленная Заксена, он знал. Неужто этот скрытный молчун по ночам трещит без умолку, выкладывая ей все секреты? Чтоб Заксен — и болтал? Верилось с трудом.

Разумеется, дело было не в этом. Гильдия «Кинжал Георга» занималась не только заказными убийствами, но и сбором информации.

Было бы странно, если бы они не знали в лицо выдающихся бойцов, находящихся на их территории.

Да и без «Кинжала Георга» Орден Безумцев уже успел прославиться на весь континент.

Слишком много громких дел числилось за ними.

Начав с подавления мятежа, их Командир прославился как Истребитель демонов.

А многие в Науриллии шептались, что стоит Ордену Безумцев присоединиться к южному фронту, как затяжная война закончится их безоговорочной победой.

Впрочем, это были лишь домыслы.

Судьба войны не решается болтовней в кабинетах.

Рем в это время прочёсывал горы, выслеживая и уничтожая монстров. Когда Пел его нашёл, тот как раз разбирался с пятью троллями.

«Взяли в кольцо».

Пятеро троллей, слаженно работая руками и ногами, выстроились в круг.

Окружение. Монстры порой бывают куда коварнее, чем кажется. Особенно тролли.

Они прекрасно умеют использовать свою способность к регенерации в бою. Пусть они и не так хитры, как фрогги, но взять человека в кольцо ума им хватало.

Каждый из пятерых сжимал в лапах тяжёлую дубину.

Где они их раздобыли — загадка, но сейчас это было неважно.

Рем, оказавшись в центре этого кольца, криво усмехнулся. Его улыбку было видно даже из-за туши одного из троллей.

Затем в дело пошёл топор. Ни разу не столкнувшись с дубинами троллей, топор Рема двигался с неумолимостью лосося, идущего на нерест против течения.

Несколько взмахов — и головы пяти троллей взлетели в воздух. Ни один монстр не способен выжить без головы.

Пробираясь сквозь тела монстров, из которых хлестала чёрная кровь, Рем сплюнул:

— Думаете, раз окружили, то деваться некуда? Хрена с два, брешь всегда найдётся. А если сдашься — вот тогда тебе и конец, тупорылые твари.

Его методы дрессировки подчинённых были притчей во языцех.

Бойцы его отряда, суровые и грубые мужики, хором рявкнули:

— Ха!

Они даже вместо ответов выкрикивали боевой клич.

— Ладно, извиняй, что напоил тебя такой паршивой кровью, — проворчал Рем, обращаясь к своему топору, и перевёл взгляд на Пела.

— Велено собраться к вечеру.

В этот раз он тоже не уточнил, кто именно зовёт, но все и так прекрасно поняли.

— Давно пора было, — осклабился Рем. От этой улыбки Пела передёрнуло.

Аура Рема изменилась, и его давящее присутствие всей своей тяжестью обрушилось на округу.

— Нам всем конец! Командир! — завопил кто-то из бойцов. Рем, не переставая улыбаться, бросил:

— Терпите. От такого ещё никто не подыхал.

Если уж Пелу было не по себе, каково приходилось обычным солдатам?

Впрочем, это не его забота. Лезть в дела чужого отряда он не собирался.

Тем более, что личная гвардия Энкрида сейчас тоже проходила через весьма суровые тренировки.

— Бывай.

Попрощавшись, Пел отправился назад. Летом дни долгие. Они развели костёр только тогда, когда небо уже начало окрашиваться в цвета позднего заката.

Над огнём жарилось мясо, а рядом были разложены фрукты и вяленина. Всё это притащил Крайс. А вместе с ним пришёл и Абнайер.

Эльфийка и ведьма тоже были здесь. Этим двоим Пел ничего не передавал, они пришли сами.

Энкрид, как ни в чём не бывало, тем же ровным голосом, что и всегда, обратился к собравшимся:

— Мы идём убивать Балрога.

Вот только смысл этих слов был отнюдь не будничным.

И никто даже не попытался его отговорить. Никто не выказал и тени удивления.

Фрогг первой кивнула:

— Я долго этого ждала.

Пел испытывал схожие чувства. Сила переполняла его руки. Сказать, что ему не хотелось пустить её в дело — значило бы солгать.

Ему не терпелось испытать свои пределы. И если уж ему этого хотелось, то остальные наверняка чувствовали то же самое.

— Давно пора, — усмехнулся Рем, а Рагна, молча собирая свои мечи, поднялся на ноги.

— Куда это вы собрались, брат? — спросил Аудин, глядя на него. Рагна невозмутимо посмотрел на Энкрида:

— Так за Балрогом. Мы разве не прямо сейчас идём?

Отправиться в ночь, даже не зная, где искать врага?

— Дорогу я покажу, — с непоколебимой уверенностью заявил Рагна.

— Ты хоть знаешь, где он? — скептически хмыкнул Рем.

— Пойдём — и дорога сама нас выведет.

Энкрид прервал уверенную тираду Рагны:

— Не сейчас.

Слова о том, что они идут убивать Балрога, были сказаны всерьёз, но время для этого ещё не пришло. Он лишь озвучил свою решимость.

Решимость не оставаться в плену этого уютного и спокойного «сегодня».