Рем сократил дистанцию и ударил Романа в челюсть. Рука с топором била и отдёргивалась так быстро, что оставляла за собой лишь смазанный след. Челюсть — уязвимое место.

При хорошем попадании мозг сотрясается, и противник должен рухнуть, но Роман устоял. Он полностью проигнорировал шок от удара.

И не просто устоял. Повернувшись вполоборота, он с размаху ударил Рема локтем руки, сжимавшей двуручный клинок.

Тук.

Рем не запаниковал, так как повода для этого не было.

Он просто вскинул руку, блокируя удар, и пнул Романа по ногам. Роман пошатнулся и завалился набок.

— А он крепкий. Точно ногу рубить не будем? — снова уточнил Рем.

— Если потом сможешь пришить обратно — руби, — отрезал Энкрид и задумался.

«Но какого чёрта Роман делает здесь?»

Да ещё и один?

Что-то случилось в городе Оара? Нет, там всё спокойно. Он регулярно получал оттуда сводки.

К тому же, если бы городу было трудно справиться с остатками Скверны, известной как Серый Лес, Энкрид сам пошёл бы им на выручку.

Он постоянно загружал Крайса, поручая ему разузнать и об этом, из-за чего тот жаловался:

— Мне что, разорваться?

Если вкратце, город Оара изменился. Конечно, до города, окружённого безопасными трактами, ему ещё далеко, но…

«Они давно переросли уровень обычного поселения переселенцев».

Город был наследием рыцаря Оары, поэтому Кранг лично уделял ему особое внимание.

«Так почему он здесь?»

У Энкрида были догадки, но искать точный ответ не имело смысла, когда этот самый ответ валялся прямо перед ним.

— А он в отключку не собирается уходить, — равнодушно констатировал Рем.

Энкрид ничего не знал о монстрах-паразитах. Но, опираясь на то, что видел, мог сделать логичный вывод.

«Коричневый ком у него на голове».

Вероятно, это и есть сам монстр. А судя по закатившимся глазам Романа, он сейчас не в себе и действует как марионетка.

— Если оторвать эту штуку, он придёт в норму? — пробормотал Энкрид, скорее размышляя вслух. Рофорд тут же отозвался:

— Пятьдесят на пятьдесят, полагаю?

Если бы Энкрид узнал о смерти Романа при других обстоятельствах, принял бы он это как должное? Или опечалился бы?

Одно можно сказать наверняка: подобные вещи Энкрида не сломают.

«Можешь спасти — спасай».

Делай всё, что в твоих силах.

Это был ответ, выстраданный им в тех иллюзиях, что насылал на него Лодочник в прошлые дни.

Лодочник навязывал ему жестокие фантазии. Он убеждал оставаться в настоящем, в этом самом «сейчас», а не думать о сегодняшнем дне, которому предстояло закончиться худшим исходом.

Он был дирижёром, играющим на струнах тревоги.

Его симфония начиналась с увертюры «Утраты», проходила через часть «Упрёков» и должна была взорваться кульминацией «Отчаяния».

«Будешь сожалеть, только когда все вокруг умрут? Тогда и приползёшь на коленях, умоляя вернуть тебя в прошлое?»

На протяжении всего пути Лодочник демонстрировал невиданную доселе настойчивость. И как отреагировал Энкрид?

— Этот приём называется «Вихрь». Что скажете?

Он с головой ушёл в фехтование. Умудрялся тренироваться даже во сне. Так что ни о каком смятении не могло быть и речи. Наоборот, всё, что показывал Лодочник, делало его только твёрже.

Со стороны могло показаться, будто Лодочник его испытывает.

Естественно, Энкрид тоже это чувствовал, но на этом всё и заканчивалось.

Знать — не значит спорить или предпринимать что-то ещё.

Он просто сделал свои выводы, продолжая тренироваться.

«Делай всё, что в твоих силах».

Это было лишь смутное чувство, но Энкриду казалось, что к этому выводу он пришёл не без помощи Лодочника. Словно тот подтолкнул его в спину.

Разумеется, вслух он этого не произносил.

Размышления были краткими. Энкрид тут же отдал приказ:

— Заксен, Аудин.

Подлинный смысл «Традиционного стиля Энкрида», заново созданного на основе тактического фехтования Руагарне, — идти лучшим из доступных путей в каждой конкретной ситуации.

Этот раз не стал исключением.

«Нужно отделить паразита».

Заксен владел настолько тонкой техникой реза, что мог срезать слой кожи, не задев плоть. А Аудин был единственным в Ордене обладателем святой силы.

— Рем, держи его.

Топор варвара, который ещё секунду назад был готов дробить кости и бить по уязвимым местам, резко сменил траекторию. Вместо смертоносного удара он изогнулся, словно хлыст, подцепил двуручный меч Романа и дёрнул его к земле.

Бам.

Впечатав меч в землю, Рем тут же придавил его ногой.

Дальше дело было за малым. Заксен незаметно приблизился, срезал паразита и отделил его от Романа.

— Да пребудет с тобой милость Господня.

Аудин приложил ладонь к голове Романа. Из полутора десятка отверстий, оставшихся после паразита, хлестала кровь, но белое сияние мгновенно остановило кровотечение. На этом всё.

Тело Романа обмякло, словно марионетка с обрезанными нитями. Аудин одной рукой подхватил его за шею.

Вроде бы жест помощи, но со стороны казалось, что, вздумай Роман дурить, Аудин тут же свернёт ему шею.

— Специально оставил в живых, чтобы потом придушить? — хмыкнул Рем.

Аудин с улыбкой ответил:

— Это секретная техника. Позволяет одновременно поддерживать и контролировать цель.

— Секретная техника, как же, — фыркнул Рем, а Рагна, стоявший рядом, зевнул так широко, что чуть челюсть не вывихнул. Никакого чувства опасности.

— А с этими что делать? — спросил Пел, бросив взгляд в сторону.

Из Коричневого Леса вывалилась бесформенная масса, похожая на ту тварь, что контролировала Романа. Похоже, всё, что казалось Коричневым Лесом, на деле было их телами.

Бурые комья медленно ползли по земле. Это напоминало ожившую грязь.

— Чего глупые вопросы задаёшь?

Рофорд одёрнул Пела. Магических тварей надо убивать. Разве не за этим они здесь?

— Жених, меня от них тошнит.

Синар, изображая хрупкую девицу, спряталась за спину Энкрида, Рем хотел было выматериться, но сдержался. Энкрид заметил это.

— Растёшь, Рем.

На этот комплимент Рем лишь свирепо вытаращил глаза:

— Блин. Просто заткнись уже. Вечно тебе надо что-нибудь сказать.

Рему ли было это говорить, но Энкрид был лидером этой группы. Он проявил снисходительность и промолчал, лишь выразительно посмотрев на Рема:

«И это ты мне говоришь?»

Рем сделал вид, что не заметил.

Пел и Рофорд встали плечом к плечу, готовясь встретить орду монстров.

Одно неосторожное движение — и станешь носителем паразита. Твари были крайне опасными, но…

— Интересно, они загорятся?

— Поджечь?

— Ага.

Для этих двоих они не представляли угрозы.

— С огнём нужно быть осторожными, — отозвалась Синар.

Травмы, затронувшие разум, не исчезают по щелчку пальцев. Для неё огонь всё ещё оставался пугающей стихией.

Но она была не из обычных эльфов, и потому постепенно преодолевала этот страх.

— Действуйте с умом, — добавила она.

Грязная волна паразитов хлынула на них, но Пел и Рофорд методично рубили их на куски, а затем подожгли сам Коричневый Лес — их логово.

Хоть это и называлось лесом, площадь он занимал небольшую. Стоило спалить часть, как остальные деревья начали с шорохом осыпаться и падать.

В какой-то момент появился глава колонии, господствовавшей в этой Скверне. Он имел форму дождевого червя. Пел обрушил на него удар, похожий на «Вихрь» Энкрида.

Вкладывать всю мощь в один сокрушительный удар было коронным приёмом Пела. Хоть до уровня Энкрида ему было ещё далеко.

Голова червя разлетелась надвое, но он всё равно выжил. В конце концов, огонь оказался надёжнее.

— Я закончу.

Руагарне вышла вперёд и добила тварь ударами огненного хлыста.

Они зачистили целую Скверну, и на это ушло меньше полудня.

Отчасти потому, что Скверна была небольшой, но главной причиной была их чудовищная, выходящая за все рамки мощь.

Разобравшись с монстрами, Аудин взвалил Романа на плечо, и отряд двинулся дальше. На поиски следующей Скверны.

Если идти на юг, можно найти немало так называемых «малых Скверн». Если сжечь и уничтожить их все, это послужит отличным сигнальным костром для Балрога.

Они разбили лагерь, и вскоре Роман пришёл в себя. Поморгав, он спросил:

— Ты тоже умер?

Вопрос адресовался Энкриду. Пришлось потратить некоторое время, чтобы объяснить ему ситуацию.

— Ах.

Роман замялся, а затем начал рассказывать о своей глупости.

Обычный случай, когда человек сходит с пути. Отчаянная попытка найти дорогу к рыцарству.

— Мои навыки больше не росли. Я топтался на месте, а время шло. Я не мог больше ждать.

Это был экстремальный выбор. Перебив почти всех монстров и тварей, оставшихся в Сером Лесу, Роман уткнулся в невидимую стену.

Что делать дальше? Ему нужны были перемены. И чтобы двигаться вперёд, он отправился в путь один.

Так он узнал, что даже на ничейных землях, не принадлежащих ни одному государству, живут люди.

До этого места он добрался наполовину благодаря удаче. Попадись ему тот циклоп, которого убил Энкрид, Роману пришлось бы туго.

Так он сражался ради этих людей?

— Нет, всё из-за моих собственных амбиций. Я тешил себя пустой надеждой, что если буду биться насмерть в Скверне, то смогу увидеть путь наверх.

Опыт выживания в Сером Лесу в какой-то мере стал толчком для его роста, и он решил повторить этот сценарий.

Но если идти в неверном направлении и не смотреть под ноги, можно легко свалиться в пропасть.

Путь к рыцарству — это не вымощенная брусчаткой дорога.

К счастью для Романа, оказавшись на дне пропасти, он встретил тех, кто вытащил его наверх.

Это был глупый поступок, но здесь не нашлось бы человека, который не понял бы Романа.

Особенно Энкрид, который слишком хорошо понимал эти чувства, чтобы читать ему нотации.

Мало кто отважился бы в такой момент ляпнуть что-нибудь бестактное.

— Ну и идиот, — бросил Рем.

— Это точно, — поддакнул Рагна.

Заксен вообще не обратил на него внимания. Он сидел в сторонке, собирая камешки и запихивая их в карман.

— Вы верите в Господа? Если бы верили, Он бы указал вам путь, — вставил и Аудин.

М-да.

За свою глупость Роман получил сполна. И не от Энкрида, а от всех его товарищей.

— Мне кажется, вам просто не хватило тренировок, — выдал Пел, демонстрируя свою натуру фанатика тренировок.

— Рисковать — это, конечно, похвально, но какой смысл переться в Скверну в одиночку? — Рофорд ткнул его носом в суровую реальность.

Роман ошарашенно обвёл их взглядом.

— А эти ублюдки кто такие?

— Рыцарский орден.

Услышав ответ Энкрида, Роман всё понял. Знакомые лица среди них были, так что догадаться было несложно.

Орден Безумцев.

Роман понимал, что свалял дурака. Понимал и то, что они спасли ему жизнь. Поэтому хотел промолчать, но поток слов не иссякал.

— Жених, а если я вдруг окажусь одна в Скверне, ты ведь придёшь меня спасать?

— А зачем вам вообще снова лезть в Скверну в одиночку?

— Как зачем? Чтобы снова пережить то счастье! Когда меня тогда удерживал демон, я каждый день мечтала о том, что ты за мной придёшь.

— Но вы же тогда, едва увидев меня, сами с порога велели мне уходить?

— Женские слова надо уметь понимать наоборот! Да шучу я. Ты что, принимаешь меня за картошку без ростков?

«Картошка без ростков» — это эльфийское выражение, которое в переводе на общий означало «придурок», «болван» или «дегенерат».

Роман этого не знал, но любезный Рофорд охотно ему пояснил.

— Я не горел желанием это знать.

— Ах, вот как?

И Рем туда же... В общем, все они болтали без умолку. Слушая, как они перемывают ему кости, Роман почувствовал, как глубоко внутри закипает глухое раздражение.

— Для начала, если ты попался этому паразиту, значит, кишка у тебя тонка.

— Хлипкий и телом, и духом.

— Для такой туши вам явно не хватает внутренних тренировок.

— Баран он и есть баран.

Рем с его серой башкой, блондин-мечник, здоровяк, навязывающий религию, и мужчина, молча перебирающий камешки.

Тут к нему подошла полукровка-гигантка. Кажется, её звали Тереза.

— У вас был какой-то план?

Наверняка это был искренний вопрос из чистого любопытства, но…

— Да вы издеваетесь.

Ярость захлестнула Романа. Он и сам знал, что сглупил. Но неужели никто не может понять, что он при этом чувствовал? А? До чего ему нужно было дойти, чтобы в отчаянии решиться на такое?

К тому же, там тоже живут люди. Пусть их и можно назвать людьми лишь наполовину, но всё же они люди! Неужели этого никто не понимает?

Но кричать было неловко в его положении. В конце концов, он лишь тяжело вздохнул и сказал:

— Да что вообще талантливые ублюдки могут знать о том, что у меня на душе?

И тут он поднял голову и встретился взглядом с Энкридом.

Человек, будто отдавший весь свой талант какому-то псу с человеческим лицом и добравшийся до нынешнего положения одной лишь волей и трудом. Теперь он рыцарь. Роман знал это по слухам.

Но Роман не знал, что Энкрид — не просто рыцарь.

Как бы там ни было, Энкрид смотрел на беснующегося Романа и подумал, что и это может быть одним из условий, необходимых для того, чтобы стать рыцарем.

«Одного звания имперского рыцаря недостаточно, чтобы обучить и поднять до рыцарского уровня любого человека».

На деле должны совпасть характеры и множество других условий.

Но Энкрид был другим. Он мог указать Роману путь. Он видел этот путь.

Конечно, по щелчку пальцев Роман рыцарем не станет, но поставить для него ориентиры и проложить дорогу — это Энкриду по силам.

«Я могу это сделать».

В этом заключалась уникальность Энкрида. Путь, который он прошёл, кардинально отличался от всех остальных.

Он начал с самого дна, строил ступени там, где их не было, и карабкался вверх, цепляясь за отвесные скалы.

Увидев, как странно блеснули глаза Энкрида, Роман смутился и пробормотал:

— В Скверне тоже живут люди. Ты ведь этого не знал?