Энкрид внимательно оглядывал людей: и тех, кто вышел их встречать, и тех, кто с любопытством наблюдал издали. Их отличительной чертой была кожа с лёгким фиолетовым отливом и светло-карие, почти ясные глаза. В остальном — обычные люди.

— Меня зовут Зораслав. Прошу за мной.

Мужчина повёл их к зданию с круглой крышей в самом центре деревни. По пути Энкрид замечал, как из-за углов и заборов высовываются головы. Люди смотрели на них кто с опаской, словно пугливые бурундуки, кто с любопытством, как кошки, тут же прячась, стоило перехватить их взгляд. Обычная реакция жителей любой глухой деревушки на появление чужаков.

Другими словами — вполне человеческая реакция.

Мужчина подвёл их к просторному зданию, выстроенному из кирпича и обмазанному штукатуркой. Судя по всему, это было нечто среднее между общинным домом и храмом — единственное место в деревне, способное вместить больше десятка человек.

— Мы хотели бы предложить вам угощение, но не уверены, придётся ли оно вам по вкусу.

Из-за спины Зораслава вышла женщина.

— Добро пожаловать. Кажется, мы впервые принимаем стольких гостей разом.

Её без преувеличения можно было назвать красавицей. Она провела их в просторную комнату, служащую и гостиной, и трапезной. В центре стоял большой стол, сколоченный из тёмного дерева, а вокруг — грубоватые, но крепкие стулья, явно сделанные вручную.

Никакой угрозы или скрытой опасности не ощущалось. К такому же выводу, вероятно, пришли и остальные.

Вскоре им подали еду в обычных деревянных и глиняных мисках.

Заксен, принюхавшись и попробовав крошечный кусочек, кивнул: яда нет. Синар и Руагарне к человеческой еде не притронулись — у них был свой рацион, а вот остальные принялись за трапезу.

Это было густое рагу из мяса и чего-то похожего на картофель, к которому подали жестковатый, но ароматный хлеб.

Они пообедали и, пробыв там полдня, сидели за столом. Рем, окинув взглядом улицу, хмыкнул:

— Как-то не по себе.

Все прекрасно поняли, что он имел в виду.

Вроде бы эти люди поклоняются Демоническому Богу, но ведут себя как самые обычные крестьяне, так что пускать в ход топор было как-то… не с руки. Вот что скрывалось за его ворчанием.

Синар едва заметно нахмурилась.

Когда входишь в Скверну, воздух меняется. В этом поселении ощущалось нечто подобное.

Энкрид тоже это чувствовал.

«Не так сильно, как в настоящей Скверне, но…»

В воздухе витало что-то недоброе.

Для Синар это был запах её худших кошмаров — воспоминаний о времени, проведённом в логове демона.

Неудивительно, что ей было неприятно находиться здесь. Но, будучи эльфийкой исключительной выдержки, она не подавала виду.

Она лишь сказала:

— Жених, не отходи от меня ни на шаг.

Энкрид, понимая её состояние, кивнул и старался держаться поближе.

Роман неловко почесал затылок, глядя на притихший отряд.

— Я же говорил, что место тут специфическое. Немного шокирует, да? Я сам опешил.

Энкрид кивнул. Реакция остальных была схожей.

Если подытожить впечатления за эти полдня, вывод напрашивался один:

«Обыденность».

Конечно, странности были, но в главном — они ели, пили, спали, работали в поле и проживали свои дни так же, как и любые другие крестьяне на континенте.

На грядках в глубине деревни росла какая-то зелень, а с деревьев, высаженных ровными рядами, собирали синие плоды. Ясно, что это не обычные овощи и фрукты, да и выглядели они странно.

«Но в пищу годятся».

Главной же странностью было то, что трижды в день все жители собирались на молитву. И молились они, как ясно указывал символ в центре деревни, Демоническому Богу.

— Помолимся.

На закате, глядя на изваяние Демонического Бога, каждый житель — неважно, где он находился и на какой земле стоял — опускался на колени и касался лбом земли.

Те, кто был в домах, выходили на улицу и делали то же самое. Впрочем, старики и больные, надрывно кашляющие в сторонке, могли и пропустить ритуал, оставаясь сидеть.

Никакого принуждения. Никакого фанатизма. Незачем было даже спрашивать, почему они служат Демоническому Богу.

Судя по их скучающим лицам, они не вкладывали в эту молитву душу.

Просто делали то, что положено. Рутина.

— Странное место, — заметила Руагарне, слегка дёрнув щеками.

Назвать это пограничьем Скверны язык не поворачивался. Скорее, это был её парадный двор.

А это значило лишь одно.

Выжить здесь, спрятавшись за хлипким деревянным частоколом, было физически невозможно.

Монстры и демонические звери должны были наведываться сюда, как в собственную кладовую.

К тому же, по слухам, в этих краях бродило несколько опасных бродячих монстров, известных тем, что их непросто убить.

— Покровительство Демонического Бога, — тихо произнёс Энкрид.

Это всё объясняло.

Они использовали имя тёмного божества как щит. Эта деревня — убежище тех, кто отдал часть себя Демоническому Богу взамен на защиту от монстров.

Отсюда и этот фиолетовый оттенок кожи.

Рофорд, оглядывая деревню, задумчиво произнёс:

— Если зверь, пропитанный демонической энергией — это демонический зверь, то этих людей, выходит, впору называть демоническими людьми.

Этот термин, как нельзя лучше подходил жителям, добровольно впустившим в себя демоническую энергию.[1]

***

И что теперь? Что им делать с этой деревней? Они же просто… живут.

— Оставьте их в покое. Они просто пытаются выжить.

Поклоняться Демоническому Богу — значит состоять в демоническом культе. И всё же Аудин первым сказал: оставьте их.

— Хо-хо. Скажи мне это кто-нибудь в былые времена, я бы разразился праведным гневом и заявил, что мы обязаны выжечь ересь святым светом. Но теперь я другой. Я научился уважать чужой выбор.

Глаза Аудина засветились мягким белым светом — святая сила откликнулась на его слова сама собой. Энкрид посмотрел ему прямо в глаза и кивнул.

— Так и поступим.

Как можно судить тех, кто просто цепляется за жизнь? Тех, кто стал служить демону лишь для того, чтобы увидеть завтрашний день?

Зораслав иногда подходил к ним, рассказывая о быте деревни.

— Всё верно. Мы под его защитой. Но если вы спросите, искренне ли мы в своей вере… боюсь, ответ вас разочарует.

Разве это фанатизм?

Нет. И близко не стояло.

Тогда зачем всё это?

— Чтобы жить.

Они служили божеству ради прагматичной цели. Зораслав добавил:

— Нам нравится наша жизнь. Пусть это и жизнь на самой границе Скверны, в тени её божества.

Эта маленькая община была едина в своём выборе. Никаких разногласий. Несогласные же были изгнаны, принесены в жертву или попросту мертвы.

Так значит, их всех нужно пустить под нож? Нет, это было бы неправильно.

Раз они выбрали такой путь, пусть так и будет.

Энкрид хорошо знал себя: он не оратор — он мечник.

А потому, раз он не собирался рубить всех подряд, оставалось одно: не делать ничего и отойти в сторону.

Зораслав, гостеприимно встретивший их, задал прямой вопрос:

— Позвольте спросить. Вы пришли сюда, чтобы покарать нас как злодеев?

Для Зораслава прибытие такого отряда было колоссальной угрозой.

Толпа первоклассных мечников, фрогг и эльфийка. Как они посмотрят на поселение людей, заражённых скверной?

Этот вопрос читался между строк.

Энкрид задал этот вопрос самому себе.

«Они — зло?»

Никто бы не осмелился дать однозначный ответ.

Энкрид лучше других понимал, что мир не делится на чёрное и белое. То, что для одного — добро, для другого оборачивается злом. Человек, которого одни считают спасителем, для других может стать стражем несправедливости.

И это не значит, что он просто отмахнулся от проблемы из нежелания марать руки.

Он не хотел терять уважения к их выбору.

Они сами выбрали этот путь, и Энкрид принял их выбор.

— Нет, мы здесь не за этим.

Услышав этот отрицательный ответ, Зораслав облегчённо улыбнулся.

Энкрид смотрел на людей, отдавших часть своей человечности Демоническому Богу.

Он уважал их право на жизнь, но стоило задуматься: действительно ли они мечтали о такой судьбе?

Но что он мог сделать для них прямо сейчас? Это был сложный вопрос.

Зораслав предоставил отряду место для отдыха.

На следующий день Рагна заявил, что ему душно и он пойдёт проветрится. Рофорд увязался следом.

— Вам нельзя идти одному.

— Почему? — невозмутимо переспросил Рагна, и из-за спины ответил Рем:

— Ты серьёзно не понимаешь?

— Если бы понимал — не спрашивал. Это здравый смысл, варвар.

Энкрид молча наблюдал за этой перепалкой. Рем повернул голову к Энкриду.

— …Мне вот правда интересно: а нельзя его где-нибудь закопать и пойти дальше? Каждый раз его разыскивать — та ещё морока.

Рем говорил это наполовину всерьёз. К вечеру Рагна и Рофорд вернулись. За время своей «прогулки» они успели зачистить целую локальную Скверну.

Там обитали раздувшиеся от воды монстры-утопцы и гули, а заправляла всем сгорбленная тварь, владеющая магией.

— О! Они обосновались здесь ещё в прошлом году и попили нам немало крови! Стоило нам хоть немного выйти за границы деревни, как они тут же пытались утащить наших людей!

Зораслав был вне себя от радости.

По словам Рофорда, та тварь метала молнии из рук, но меч Рагны вдруг ослепительно вспыхнул и просто испепелил чудовище.

— Просто начал к нему привыкать, — небрежно бросил Рагна.

Рыцарь, да ещё и абсолютный гений, сжился не просто с Именным оружием, а с фамильной реликвией, передаваемой из поколения в поколение, и пустил её в ход.

Результат был предсказуем, хотя назвать его обыденным язык не поворачивался.

— Нам нечем вас отблагодарить, но…

Зораслав забил овцу. Оказалось, жители разводили скот. Причём в немалых количествах.

И это был настоящий, нормальный скот, а не мутировавшие твари. Вечером отряд наелся жареной баранины до отвала.

— А что, если сделать эту деревню нашей базой? — предложила Руагарне, оценив местную географию.

Какова была их изначальная цель? Зачищать мелкие Скверны и охотиться на бродячих монстров.

Поскольку Балрог тоже относился к бродячим монстрам, точного места его обитания никто не знал. Приходилось шуметь, чтобы спеть ему ту самую «серенаду», призывающую на бой.

И эта деревня, расположенная прямо у границ Скверны, идеально подходила на роль перевалочного пункта.

Энкрид кивнул в знак согласия и пошёл прогуляться по деревне. Все эти дни у него из головы не шёл сон, который он видел два дня подряд.

…Шум накатывающих волн. Энкрид увидел, как деревянная лодка начала стремительно расширяться.

Шурх-шурх.

Под ногами захрустела галька. Волны мягко накатывали на импровизированный берег.

Это всё ещё была Лодка, но ощущалось так, словно он гуляет по речному берегу.

— Давай пройдёмся, — будничным тоном предложил Лодочник, держа в руке лампу. Энкрид пошёл рядом. Между ними было ровно три с половиной шага. Голос Лодочника звучал мягче и тоньше, чем обычно.

— Итак, что скажешь о деревне?

Это походило на неспешную философскую беседу во время прогулки. На следующий день разговор продолжился в том же духе.

— Ты внимательно наблюдал за теми, кто поклоняется Демоническому Богу? Видел следы жертвоприношений? — снова спросил Лодочник.

Понять скрытый смысл этих вопросов было несложно.

Лодочник не пытался завуалировать свои намерения, а Энкрид всегда славился сообразительностью.

Они оба это понимали, поэтому Лодочник перешёл к сути раньше, чем планировал.

— Эти люди — они тоже за твоей спиной?

Достойны ли они защиты? Или их нужно истребить?

Где проходит граница между добром и злом? Куда ведёт путь, который ты выбрал?

Можно ли назвать абсолютным злом всех, кто поклоняется демону?

Вслед за жестокими фантазиями настало время жестокого выбора.

Лодочник не мог предвидеть будущее, но он видел множество возможных вариантов развития событий.

Он вытащил один из вариантов будущего Энкрида и развернул его перед ним.

Первый вариант: Энкрид вырезает всю деревню.

«Это были просто люди».

Роман осуждает Энкрида за эту резню. И Энкрид тоже ломается под тяжестью содеянного.

Правильный ли это путь?

Второй вариант: Энкрид оставляет всё как есть.

Проходят годы. Эти люди, отравленные скверной, мутируют. И чтобы выжить, им придётся питаться человеческой плотью и кровью. Финал был очевиден.

Они пожертвовали своим будущим ради выживания сегодня. Такое доступно каждому.

Продать завтрашний день ради сегодняшнего — подумаешь.

Стоя на распутье между этими двумя вариантами, Лодочник задал свой вопрос:

— Так каков путь, которого ты желаешь? Существует ли вообще в этом мире такое понятие, как «правильный путь»?

Энкрид осознал, что экзамен Лодочника всё ещё продолжается.

— О чём задумался?

Вопрос Синар вырвал его из раздумий. Энкрид моргнул и посмотрел на эльфийку с её неземной красотой.

«Может, и Лодочник был женщиной?» — глядя на Синар, почему-то подумалось ему. А следом он задал вопрос, который логично вытекал из его размышлений:

— Вы переехали, ваше место обитания изменилось. Уклад жизни тоже стал другим. Вы ни о чём не жалеете?

Город эльфов начал торговать с людьми и обмениваться технологиями.

На этот вопрос, который Энкрид никогда раньше не задавал, Синар ответила той самой редкой, искренней улыбкой.

Уголки её глаз цвета тёмной зелени изогнулись. Золотистые волосы разметались на ветру.

— Там, где живут эльфы, — там и есть Город Эльфов.

И ведь верно.

Энкрид мысленно вернулся к вопросу Лодочника.

«Каков путь, которого желаю я?»

---

Примечание:

[1] Здесь строится логическая цепочка на китайских корнях (ханче):

Ма-ги (마기 / 魔氣) = Демоническая энергия.

Ма-су (마수 / 魔獸) = Зверь (су), пропитанный ма-ги.

Ма-ин (마인 / 魔人) = Человек (ин), пропитанный ма-ги.

В лоре этого романа 마인 (Маины) — это не просто "демонические люди". Это существа, обитающие в Великих Сквернах, обладающие интеллектом, силой и часто человекоподобной формой (например, Балрог, Ванкиллер). В переводе для них используется термин Высшие демоны. Рофорд, по сути, называет жителей деревни тем же словом, что и высших тварей Скверны.