Это началось ещё во времена прадедов — задолго до того, как этих людей стали называть «одержимыми».

Если спросить, почему они поклоняются Демоническому Богу, ответ будет прост: когда их предки впервые поселились здесь, Демонический Бог помог им выжить. Этого было достаточно, чтобы начать ему служить.

Демонический Бог принимал подношения и требовал жертв, но теперь они уже не могли остановиться, если хотели жить.

«О, Великий Демонический Бог».

Эти люди даже не знали имени того, кому поклоняются. Они сделали его символ изваянием и молились ему, не зная, действительно ли это его облик.

На длинном шесте был закреплён круглый кусок дерева, обожжённый до черноты. Чёрное солнце.

Им говорили, что этот знак предназначен богу, который однажды погасит свет мира и воцарится на этой земле.

Об этом им рассказал некто, кого звали Жрецом. Именно он научил их жить так, как они живут сейчас.

— Поклоняйтесь.

Так велел Жрец, и они повиновались.

Ведь неповиновение означало смерть. На этой земле не было никого, кто мог бы их защитить.

С их нынешним обликом вернуться к человеческим поселениям было уже невозможно.

Без покровителя их ждала бы лишь гибель.

Даже если кто-то из их соседей, родных или друзей бесследно пропадал в Скверне.

Даже если Жрец забирал часть новорождённых детей.

Им приходилось терпеть.

Однажды отказавшись от права думать самостоятельно и смирившись с тем, что главное — просто выжить, они переложили все решения, выборы и суждения на плечи иной сущности.

И избавиться от этой укоренившейся зависимости по щелчку пальцев было невозможно.

Сказать по правде, это было практически невыполнимо.

Они стали людьми, не способными жить, не полагаясь на кого-то другого.

Рыба не выживет вне воды.

Жизнь, к которой они привыкли за десятки лет, нельзя изменить в один день.

Деревня одержимых была полным антиподом той деревни отшельников, что они встретили в горах Пен-Ханил.

***

В прошлом находились люди, которые во имя справедливости пытались покарать эту деревню. Но все они были мертвы.

Монстры, которых посылал Жрец, неизменно вершили суд над такими праведниками.

***

Как далеко простирается защита Демонического Бога? Нападёт ли он, если монстры нарушат границы? Или просто наблюдает со стороны?

Правда оказалась иной.

— Здесь зарыт артефакт.

Ещё до того, как Заксен произнёс это вслух, Энкрид и сам почувствовал неладное. А Синар всё это время жаловалась на головную боль.

— Голова болит. Жених, дай мне на тебя опереться.

Впрочем, поддержка ей на самом деле не требовалась.

Не добившись своего, Синар не расстроилась. Чутьё Синар и её умение обращаться с природной энергией позволяли понять природу того, что было зарыто под землёй. Его чутья оказалось недостаточно, чтобы сразу распознать суть зарытой вещи. Но Синар могла это сделать.

Тем более что она сама когда-то была невестой демона и провела бок о бок с ним немало времени.

Её смело можно было звать лучшим определителем демонов среди эльфов.

— Это демон.

Сказано было твёрдо и безапелляционно. Она имела в виду не то, что артефакт сам является демоном, а то, что он был создан им.

— Согласен, — кивнул Заксен.

Когда к месту позвали Аудина, его тело само собой окуталось белым светом. Святая сила отозвалась, точно рефлекс.

— Здесь всё пропитано мерзкой силой.

В подробности Аудин не вдавался, но было ясно: это место ему совсем не по душе.

Только ли ему? Куда там. Остальные чувствовали то же самое.

Просто все здесь знали цену уважению и умели терпеть.

«Хотя, глядя на то, как они машут друг на друга клинками по любому поводу, терпение у них, похоже, приберегается строго для особых случаев».

Энкрид прогуливался по окрестностям деревни, внимательно изучая местность. И пришёл к выводу, что Руагарне была права.

«Это место идеально подходит в качестве базы для охоты на бродячих монстров и зачистки мелких Скверн».

Деревня стояла на равнине, обзор был отличным. Позади темнел лес, а вдали виднелись зубчатые вершины красно-чёрных гор.

А главное — местные монстры и демонические звери не смели сюда приближаться.

Зарытый артефакт работал как моча дикого пса или медвежий помёт — мощная метка территории.

План действий был очевиден, прост и понятен.

— Думаю, ходить всем вместе нет нужды? — спросил Энкрид.

Разумеется, он обращался не в пустоту. Слева от него шла Синар, справа — Руагарне.

Такая вот компания для прогулок.

Рем обнаружил в окрестностях немало интересного для шаманских практик и потому деловито рыскал неподалёку. Аудин и Тереза решили, что в таком месте молитва не должна прекращаться ни на миг, и занялись своим служением.

— Верно, — кивнула Руагарне.

За эти несколько дней они успели собрать информацию о близлежащих Сквернах. Деревенские знали на удивление много.

Если точнее, все места, которые они помечали как «опасные», представляли собой либо стоянки крупных колоний монстров, либо мелкие локальные Скверны.

Каким бы покровительством ни пользовались эти люди, незнание опасных зон вело к исчезновениям. Эти знания так и копились годами.

Энкрид понял, что это место уже пришло к определённому равновесию.

Здесь многие монстры и демонические звери жили, не вторгаясь во владения друг друга.

«Монстры, мигрирующие с юга».

С подобным можно было столкнуться по всему континенту.

Именно поэтому виконт Харрисон, чьи земли находились на юге Науриллии, всю жизнь отбивал волны мигрирующих монстров, которые для него были настоящим стихийным бедствием.

И немалая часть этого бедствия зарождалась и приходила именно отсюда.

Как бы там ни было, боевая мощь их отряда равнялась целому рыцарскому ордену, так что держаться всем вместе не имело смысла.

— Рофорд и Рагна в одной группе. Руагарне, Тереза и Пел — в другой.

Это было сказано не после долгих расчётов, а скорее по наитию.

Энкрид привык считывать намерения противника на передовой, полагаясь лишь на своё чутьё.

С годами и опытом этот навык обострился настолько, что срабатывал даже в таких бытовых ситуациях.

Распределение вышло произвольным, но удачным.

— Отлично, — согласилась Руагарне.

Дальше всё шло по знакомому сценарию, с одним отличием: дело двигалось куда быстрее.

Даже если бы это оказалось непросто, они всё равно отыскали бы цели и выступили. Орден Безумцев тут же принялся зачищать окружающие Скверны.

Уходили на рассвете, а до заката бой уже был окончен.

— Там была стая Скейлеров. Никакими особыми способностями они не владели, но чешуя у них оказалась необычайно твёрдой, — доложил Рофорд.

Они расправились с одной Скверной меньше чем за полдня. «Восход» Рагны разворотил всю болотистую местность: жёг, обугливал и рубил.

— Думаю, сэр Крайс был бы счастлив, если бы мы собрали чешую убитых Скейлеров, но, увы, — добавил Рофорд, на что Энкрид лишь молча кивнул.

Тащить на себе такой объём было невозможно. Вот если бы у них был способ транспортировать туши монстров, это сильно помогло бы.

Из этой чешуи можно было бы наделать отличных доспехов для регулярной армии Бордергарда.

Судя по одежде местных жителей, это было более чем реально. Неизвестно, как именно они обрабатывали кожу и чешую монстров, но одежда у них была на удивление прочной и качественной.

— Встретили занятную тварюшку. Змея с крылышками. Голова треугольная, плевалась ядовитыми иглами, — поделилась Руагарне после своего рейда.

Говорили, Тереза закрылась щитом от яда, подошла вплотную, схватила её за шею и просто оторвала голову.

— Она сделала ставку на грубую силу, а не на технику, но вышло превосходно, — добавила Руагарне.

Одно это говорило о том, что мастерство Терезы шагнуло далеко вперёд. Если её козырь — невероятная физическая мощь, глупо его не использовать. В этом бою она выжала из своей богатырской силы максимум.

Аудин действовал в паре с Заксеном. Они отправились на поиски бродячих монстров и, на свою удачу, выследили цель всего за два дня.

Это была гигантская многоножка. Говорили, она владела телекинезом, но против этих двоих он ничего не значил.

— Проблемы были?

— Никак нет, брат, — ответил Аудин, покачав головой, а Заксен лишь пожал плечами. Энкриду этого было достаточно.

Жители деревни были потрясены.

Глядя на то, что творит эта группа, не удивляться было сложно.

Они в буквальном смысле разрывали на куски окружающие Скверны и их обитателей.

Среди убитых ими тварей была и нечисть, менявшая облик, чтобы заманивать людей. Одних только мелких Скверн, где заправляли гули, они уничтожили больше пяти.

А уж сколько было уничтожено бесформенных монстров — злых духов — и не сосчитать. Сумеречная Ведьма, державшая при себе Чумных Дев, была самым именитым монстром южных Скверн.

Эта тварь была настолько жуткой, что поговаривали, не станет ли она со временем новым Высшим демоном.

Она была настолько опасна, что даже Орден Красного Плаща держал её в числе целей для охоты.

И вот, здоровенные мужчина и женщина, а с ними ещё трое мужчин с суровыми лицами, ушли утром и вскоре прикончили её, будто это ничего не стоило.

Забавно, но самой безобидной из всей компании выглядела фрогг. Впрочем, местные всё равно не могли оценить разницу в их силах.

Им оставалось лишь недоумевать: да что вообще происходит?

Наблюдая за всем этим, Энкрид в очередной раз осознал, насколько суровы южные Скверны.

«Земля, непригодная для жизни».

И всё же, люди здесь жили.

Из этого парадокса и родилась деревня одержимых.

«Какой выбор ты сделаешь?» — раз за разом спрашивал Лодочник в его иллюзиях.

Вслед за жестокими фантазиями настало время жестокого выбора.

Стоит ли защищать этих людей?

Или это те, кого следует зарубить?

Или же просто развернуться и уйти?

Какой бы путь он ни выбрал, останется ли его рыцарская Клятва нерушимой?

Клятва и убеждения в конечном счёте опираются на внутреннюю правоту.

Стоит сделать неверный шаг, допустить малейшее сомнение — и его Воля даст трещину. Энкрид знал это инстинктивно и по опыту.

Имперский рыцарь Балфир Бальмунг много чего ему порассказал, но чаще всего он говорил о разнице между имперскими рыцарями и «тепличными».

— На континенте полно «тепличных» рыцарей, которые относятся к своим Клятвам как к пустой формальности, так ведь? Те, кто привык идти на компромиссы? Таким никогда не подняться на вершину.

Так говорил Бальмунг, и история Империи доказывала его правоту.

Если ты не можешь сдержать Клятву, твоя ценность как рыцаря падает. А значит — Воля даёт трещину.

Так что ответ на вопрос Лодочника нужно было найти в любом случае.

Жители деревни были напуганы, но не пытались прогнать Энкрида и его людей. В этом просто не было нужды.

Потому что случилось то, чего деревенские и ждали.

Артефакт Демонического Бога следил за деревней — и послал чистильщика.

М-му-у-у-у-у!

На окраину деревни, где даже частокол стоял кое-как, через поля вошёл бык-великан. Испуганные овцы шарахнулись в сторону. Собаки, поскуливая, попрятались кто куда.

— Минотавр?

Первым его заметил Заксен. Ему в нос ударил странный, едкий животный запах, а затем появился и сам монстр.

Тварь возвестила о себе рёвом. Смысл этого рёва был слишком ясен: «Сразимся».

Игнорировать этот оглушительный зов было невозможно.

Начинало темнеть. Закат был тусклым и мрачным. Влажный воздух разорвал рёв, а длинная тень монстра прочертила землю. Огромная туша, на которую приходилось смотреть, задрав голову, в косых лучах заходящего солнца казалась ещё массивнее.

Как и та первобытная ярость, что исходила от всего его тела.

— Знаете, когда в голове каша, нет ничего лучше, чем размяться, — произнёс Энкрид, шагая вперёд. Это означало: «Он мой, а вы стойте и смотрите».

— Ну вот, всё самое вкусное опять в одну харю трескать собрался, — недовольно пробурчал Рем, но перечить Энкриду не стал.

Позади заходящего солнца на небе украдкой выглянули две луны.

Пока остальные наблюдали за происходящим, минотавр упёр руки в бока, вытянул шею и вскинул морду.

М-му-у-у-у-у!

Рёв, от которого у любого подкосились бы ноги.

В основе этого рёва лежали чистая жажда крови и первобытная дикость.

Энкрид даже не напрягся: самопроизвольно вспыхнувшая Воля отторжения позволила ему проигнорировать рёв быка. Следом он выпустил собственное Давление.

Овеществлённое Давление стало стеной перед ним — непробиваемой железной стеной, созданной для защиты.

— Вы только посмотрите на него, — пробормотал Рем. И было чему удивиться.

На поясе у быка висели два широких клинка.

Тесаки, похожие на лезвия глефы, только с короткими рукоятями. Оружие явно модифицированное.

И где он только такое раздобыл?

Взяв в руки оба клинка, минотавр принял стойку.

Может ли животная ярость сочетаться с фехтованием? Обычно нет. Но этот монстр был исключением из правил.

Если существуют Скейлеры с необычайно твёрдой чешуёй и твари, владеющие телекинезом, то почему бы не быть и монстру с такими способностями?

Или подобные диковины можно встретить только в Скверне?

Монстр, владеющий мечом.

Говорили, что телом минотавр сильнее огра, а как угроза — сопоставим с Медузой. И эта тварь ещё и взялась за клинки.

Широко расставленные ноги, разный уровень клинков в правой и левой руке.

Всё кричало о том, что этот бык знает, с какой стороны браться за меч.

Энкрид поднял Даскфордж и направил его на врага.

Минотавр-фехтовальщик. Понятно. Ну и что с того?

Сейчас Энкрида интересовало лишь одно: предсмертный вопль этого быка тоже будет звучать как «м-му-у»?

Помимо стойки, оружие в руках монстра тоже было непростым. Настоящий артефакт. Если точнее — артефакт, пропитанный демонической энергией. Иными словами, демонический клинок.

Стоя напротив быка, Энкрид задышал медленно и глубоко.

Даскфордж задрожал. Казалось, меч просил поскорее разрубить быка-монстра.

Энкрид решил исполнить желание своего Именного оружия.

Он беззвучно оттолкнулся от земли. Расстояние сократилось в одно мгновение; мышцы на руках минотавра вздулись, и клинки рассекли воздух.

Ба-бах!

Взрывной грохот ударил по ушам с запозданием. К тому времени человек и монстр уже обменялись ударами.