Смятение, тревога, хаос.

Всё смешалось воедино. У некоторых жителей начались галлюцинации.

— Я сам приду за вами.

Это был зов Демонического Бога.

Кто-то должен был плакать, кто-то — отчаиваться. Настало такое время.

Но они, в конце концов, были людьми, а потому поддались общей атмосфере.

Испокон веков говорят: выдающийся человек способен изменить настрой целой толпы. Так делает герой, пробуждающий боевой дух на передовой, или оратор, убеждающий массы своей пламенной речью.

Сейчас именно невозмутимость этого безумца сделала своё дело. Атмосфера вовсе не казалась безнадёжной. Будущее рисовалось в самых мрачных тонах, но паники не было.

Почему? Да потому что жители смотрели на абсолютное спокойствие этих чужаков.

Ошеломлённые и растерянные, они так и не решились на какие-либо действия, превратившись в простых зрителей.

Среди них несколько детей тихо напевали песню.

Древнюю, передаваемую из уст в уста песню, в словах которой звучали «конец света» и «конец войны».

***

— Нужна тренировка. Срочно нужна тренировка.

Бормоча это, Пел размахивал мечом. Безумец, который вечно бредил одними тренировками и на какое-то время впал в спячку, наконец-то проснулся.

— У-о-о-о!

Он даже издал боевой клич в одиночку. Выглядело это, конечно, не совсем нормально, но зато он был абсолютно невозмутим.

Психология Пела была простой и понятной: монстры — враги, эти люди — те, кого нужно защищать. Этого ему было достаточно.

С горящими глазами Пел принялся в сторонке выплясывать с Убийцей Идолов.

— Раскричался тут. Вас ведь Роман зовут? Подойдите-ка сюда на минутку.

Глядя на меч Энкрида и на то безумие, что он только что сотворил, Рофорд на мгновение усомнился в собственных силах. Объективно оценивать своё состояние и наблюдать со стороны — в этом заключался его главный талант.

Признав свою слабость, Рофорд нашёл решение.

«Сейчас мне нужен опыт побед».

Можно, конечно, пойти и поубивать монстров в округе, но есть и другой путь — провести спарринг с этим Романом. Тоже отличный способ получить нужный опыт.

На самом деле, больше, чем опыт побед, ему хотелось почувствовать, что он тоже может быть кому-то полезен.

— Как вы планируете выстроить базу для того, чтобы вкладывать всю силу в один удар? — спросил Рофорд, аккуратно закидывая удочку. Роман поморгал и подошёл к нему.

«Предлагаешь просто махать железками в такой ситуации?»

Именно это читалось на лице Романа, но он тоже поддался общей атмосфере.

Рофорд упростил свои мысли. Всё, что натворил Энкрид, — это проблемы Энкрида, и он сам найдёт решение. А Рофорд займётся тем, что в его силах.

«Нужно поддерживать себя в лучшей форме».

И физически, и морально.

Встав напротив Романа, Рофорд сузил фокус своих мыслей.

Он столько раз спарринговал с Пелом, что прекрасно знал все его сильные и слабые стороны. Знал он и общие черты всех, кто ставит всё на один сокрушительный удар.

К тому же, тренируя личную гвардию Энкрида, он накопил немало секретов и хитростей.

Достаточно просто пустить всё это в дело.

Чтобы вложить всё в один удар, нужно уметь выстраивать для этого соответствующую базу.

Как говорил Энкрид, Роману сейчас нужен именно долгий, изнурительный процесс.

«Проще говоря, ему нужно помучиться так, чтобы жизнь висела на волоске».

И Рофорд был готов обеспечить ему этот опыт сполна.

Увидев, как Энкрид разрубил символ, многие жители опешили, но никто не упал в обморок от ужаса. Те из них, у кого котелок ещё варил, быстро осознали, что правила игры изменились. Переобулись они просто молниеносно.

А с другой стороны, выбор-то у них был невелик. Что ещё остаётся, кроме как пасть ниц?

Чистильщик Демонического Бога мёртв, до лап самого демона далеко, а этот мечник — вот он, стоит прямо перед ними. Одно движение руки — и их всех пустят в расход.

Осознав эту простую истину, они поддались инстинкту самосохранения: тут же склонили головы, признав власть Энкрида.

— О-о…

Конечно, могли быть и другие, сугубо личные причины для такой покорности.

Увидев это, Рем хмыкнул и протянул:

— Переобуваются быстрее, чем изголодавшийся белоптер бросается на крысу.

Белоптеры сходят с ума по крысиному мясу, поэтому на Западе крыс днём с огнём не сыщешь.

Отчасти это и заслуга монстров вроде копикэтов, которые там обитают. Ведь кошки крыс ловят играючи. Хотя вернее сказать — крыс там уже так мало, что и ловить нечего.

— Спарринг?

Рагна подошёл к Энкриду, который только-только закончил бой. Увидев это, Рем нахмурился.

Что этот ленивый придурок несёт?

— Ты совсем рехнулся?

Такой уровень ярости Рем демонстрировал крайне редко. Словно Рагна оскорбил его родителей или детей.

Люди Запада особенно остро реагируют на оскорбления кровных родственников.

Рем без колебаний выхватил топор, готовясь высказать всё, что думает.

Энкрид уж было решил, что Рагна, пока подходил, успел как-то обматерить Рема, но оказалось — нет.

— Первый в очереди — я.

…И из-за этого стоило так беситься?

— Брат, Господь не велел нам терпеть несправедливость. Почему вы всегда лезете первыми?

Тут встрял Аудин.

— Я его невеста. Естественно, я первая.

Синар тоже не осталась в стороне.

Вот только Синар не могла сражаться здесь в полную силу. В местах, обделённых природной энергией, эльфы теряют часть своего могущества. Из-за этого всё время их пребывания здесь она не отходила от Энкрида, отшучиваясь, что у неё кружится голова, и если он подержит её в объятиях хоть одну ночь, ей станет легче.

Эта шутка была прямым следствием её ослабленного состояния.

— А Волю-то вытягивать умеете?

Вопрос Рагны был адресован всем сразу. Способны ли они наполнить клинки Волей? Могут ли заставить их светиться? Если нет, то о каком спарринге речь?

Грубо говоря, Рагна прямым текстом заявил: «Дальше пойдут спарринги высшего уровня, так что слабакам тут делать нечего».

— Ах ты… Ты сейчас плюнул в лицо всему шаманскому искусству Запада.

Рем продолжал кипеть от ярости. Его гнев обрёл форму — он использовал Давление на свой, особый манер.

Тень Рема, игнорируя лунный свет, начала угрожающе разрастаться. Затем она и вовсе попыталась приподняться.

Казалось, начнись бой — и эта тень тоже взмахнёт топором.

— Как сказано в Писании, нет ничего невозможного для святой силы…

Пока Аудин тоже вклинивался в спор, Энкрид уловил угрозу удара в спину.

Если попытаться описать это ощущение: кто-то шагах в пяти от него слегка покачал ивовой веточкой. И всё же его шестое чувство это засекло.

Недавний бой обострил все его чувства до предела. Тело Энкрида среагировало само по себе.

Дзынь!

Развернувшись, он выставил Даскфордж, и в него тут же упёрлось остриё вытянутого кинжала. Это был выпад Заксена.

Едва посыпались искры, Заксен тут же отскочил на три шага и пристально посмотрел на Энкрида.

Если говорить только о скорости ударов и отступлений, он был даже быстрее Рема.

— Ах ты, хитрющий кошак! — взорвался Рем, но Заксен проигнорировал его и спокойно произнёс:

— Я пас.

Этим коротким ударом он проверил скорость реакции и бдительность Энкрида. Заксену этого было достаточно.

«Теперь зайти ему за спину вряд ли получится».

Обычной скрытностью тут не обойдёшься. Это точно.

«Тогда что?»

Вжух.

Заксен уклонился от прилетевшего ручного топора и привёл мысли в порядок.

«Придётся выкладывать все козыри».

Только так он сможет с ним сразиться. И желательно — предварительно заняв выгодную позицию.

Иначе его не убить.

Это была оценка самого главы «Кинжала Георга», легендарной гильдии убийц на континенте. Выходит, убить его исподтишка теперь практически невозможно.

— Хватит.

Впервые за долгое время Энкрид принялся их усмирять и первым вызвал Рема. По сути, предложил просто размяться. Обычный спарринг.

— То-то же.

Рем довольно кивнул и достал топор. Оружие окутал неестественно густой, клубящийся чёрный дым.

Хотя Энкрид только что потратил изрядную долю Воли, убив мечника-минотавра, его неиссякаемый запас и тело, закалённое Техникой Изоляции, даже не подавали признаков усталости.

— Истинная красота кроется в мышцах, — заметил Аудин, насквозь видевший суть происходящего.

Тереза молча впитывала всю эту сцену. А заодно и тех, кто стоял рядом.

«Это что, называется "с размахом"?»

Или, может, «бесстрашием»?

Стоило Терезе взглянуть на жителей, которых впору звать одержимыми, как на тыльной стороне её ладоней вздулись вены. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

Хотелось немедленно выхватить двуручник и всё тут крушить и ломать.

Тревожно и мерзко. Такое чувство, будто по телу ползают тысячи муравьёв.

Она чувствовала острую необходимость разорвать их на куски и очистить эту землю.

Тереза слышала зов Бога Войны. Но в этот момент чья-то большая, тёплая рука мягко легла на её предплечье. Рука, готовая по первому желанию вспыхнуть белым светом.

— Если Господь скажет убить — убьёте всех? Воля Господа непогрешима, но мы, её исполнители, несовершенны.

Аудин и раньше учил её этому, и сейчас просто напомнил. Полукровка-гигантка сделала три долгих, неглубоких вдоха и выдоха, а затем кивнула.

Возможно, отправить их к Богу — это лучший способ даровать им покой. Но ведь у них могут быть и свои желания.

В любом случае, Тереза для себя всё решила. Точнее — решила прежде.

«Их не спасти».

Спасения нет. Раз нет способа — значит, так тому и быть.

— Восхитительно! Просто дух захватывает!

То и дело восклицала Руагарне, стоявшая неподалёку.

Воистину, этот безумец иного масштаба смотрел на мир совершенно под другим углом. У него была иная логика.

Тереза видела, как Энкрид разрубил символ, а Аудин уничтожил зарытый артефакт.

«Он защитит их во что бы то ни стало».

И спасёт — любой ценой.

«Возможно, титул "Спаситель" подходит ему больше, чем "Железная стена"».

Ещё недавно мысль о том, чтобы оставить этих людей в живых, казалась ей нарушением Божьих заповедей. Но сейчас всё изменилось.

Бог Войны, которому она служила, даровал её сердцу покой.

«О, Господи».

Тереза склонила голову в молитве. На самом деле, её совершенно не касалось, как именно Энкрид собирается защищать это место.

Тот, кто заварил кашу, пусть сам её и расхлёбывает.

Может, он призовёт сюда Крайса?

Но потащится ли этот «Большеглазый» в Скверну по первому зову?

Даже ради Энкрида он вряд ли сунется в такое место.

Тогда как?

Все эти вопросы пронеслись в голове Терезы, но, в конце концов, это было не её дело.

Она была не единственной, кто осознал суровую реальность.

Рем тоже видел проблему, понимал всю сложность её решения, но предпочёл закрыть на это глаза.

Ведь после уничтожения символа он уже чувствовал присутствие монстров в округе.

И это было вполне логично.

«Каким же лакомым куском казалось им это место всё это время?»

Всё равно что бросить перед белоптером свежепойманную крысу и запретить есть. Конечно, хорошо выдрессированный белоптер стерпит. Будет истекать слюной, но не тронет.

Но что, если хозяин вдруг скажет: «Можно»?

«Если не набросится — это уже не белоптер».

Обычные инстинкты.

Думая об этом, Рем убрал топор. Они спарринговали. Перегни они палку, и кто-то из них получит серьёзную рану.

Чёрный дым, окутывавший его топор, побледнел, поднялся вверх и рассеялся, как туман.

— Что это было? — спросил Энкрид.

Это было похоже на Волю, но в то же время кардинально отличалось от неё. Это был не тот путь, когда Воля уплотняется и пропитывает клинок.

Это было нечто, рождённое не из боевых искусств, а исключительно из таланта к шаманизму.

— Призыв Духа.

Без Тотемного оружия о таком приёме нечего было и думать. Суть заключалась в том, чтобы заставить шаманскую силу задержаться в топоре и проявиться физически.

Сделать это непросто. Чтобы достичь такого уровня, нужно преодолеть не один десяток барьеров.

Рем молча посмотрел на Энкрида. Спрашивать было не о чем. Тот трюк с уплотнением Воли? Энкриду он был ни к чему. Да и всё остальное он уже увидел и понял сам. Спрашивать бессмысленно.

«Оружейное мастерство и шаманизм — вещи разные».

Чтобы стать тем, кого здесь называют рыцарем, а на Западе — героем, нужно владеть и тем, и другим. Тренировка тела и развитие шаманских сил — пути разные, но они переплетаются.

А каков шанс преуспеть и в том, и в другом?

«Мизерный. Ничтожно малый».

Поэтому без таланта о таких высотах можно даже не мечтать.

«Зато теперь я знаю, как это преподавать».

Он просто перенял систему, которую шаг за шагом выстроил Энкрид, и адаптировал её под себя.

— В общем… хороший был урок, — неохотно выдавил Рем.

Энкрид пару раз моргнул и спросил:

— Где Рем? Ты что ещё за злой дух?

— …Да твою ж.

Почему этот придурок так реагирует на обычное «спасибо»?

— Требуется очищение? — тут же отозвался Аудин. Видимо, настал час применить святую силу.

— Вы подверглись атаке злого духа? — вставила своё слово Тереза, а Заксен уже вытащил кинжал, готовый метнуть его в любую секунду.

— Восход сжигает что угодно, — добавил Рагна, отчего Рем не выдержал и расхохотался.

— Ах вы, су…

Но ругательство так и осталось незаконченным.

— Пора работать, Рем, — оборвал его Энкрид. Поиздевались — и хватит.

Двери отличного склада с продовольствием, до этого защищённого крепким забором, теперь были настежь распахнуты. Настало время, когда со всех сторон должны были хлынуть монстры и демонические звери.

И теперь их можно было не только увидеть, но и услышать.