Два дня подряд монстры и демонические звери всех мастей лезли напролом. Сбежавшиеся твари, брызжа слюной, жаждали свежего мяса и крови.

Хоть этих людей и называли «одержимыми», в их жилах по-прежнему текла красная кровь.

Серьёзно никто не пострадал, но один ребёнок, в испуге споткнувшись, рассёк колено, и по нему потекла кровь.

Упав, ребёнок прошептал: «Роковой рыцарь».

Для Энкрида эти слова прозвучали как мольба: «Спаси».

А уж насколько манящим оказался запах этой крови для монстров, и объяснять не нужно. Их нахлынуло видимо-невидимо.

Если выделить среди них самого хлопотного противника, то им оказался магический голем, целиком закованный в сталь.

Айрон Голем, гигантская железная кукла.

Тело из прочной стали играючи отбивало большинство атак, делая его крайне неприятным врагом.

Если ты не рыцарь, то в лучшем случае оставишь пару царапин, пока не выбьешься из сил.

Воистину, грозный противник.

Ни стрелы, ни клинки его не берут: разбить дробящим оружием и добраться до ядра — вот самая логичная тактика, причём даже для рыцарей.

То, что ты способен разрубить сталь, ещё не значит, что ты можешь кромсать этот кусок железа, как редиску или сноп соломы.

Но всё это лишь оговорки. Для настоящего рыцаря Голем — не угроза. Просто требуется чуть больше времени, чтобы пустить в ход силу, технику и тактику.

Но вот вопрос: неужели этот магический конструкт тоже пришёл сюда из-за чувства голода? Или им движет лишь первобытная жажда разрушения?

Размышления Энкрида прервал грохот шагов.

ТУМ!

От каждого шага Голема содрогалась земля. Весил он в несколько раз больше тех носорогов-мутантов.

Земля под ним проседала. Каждый шаг излучал мощь. Возникающее Давление тяжёлым прессом ложилось на округу.

«Почти как у того быка с мечами».

Таков был вердикт Энкрида.

Этот Голем был в два раза опаснее своих обычных сородичей.

Поскольку рта у него не было, монстр не ревел. Зато в его руке была зажата огромная железная дубина, которая заменяла ему боевой клич.

БААХ!

Дубина напоминала исполинскую кувалду со сплющенным концом.

Когда этот кусок металла врезался в землю, раздался оглушительный грохот, а по ногам ударила дрожь.

Говорили, что старые Айрон Големы, прожившие достаточно долго, перековывают часть своего тела в оружие. По сути, это нечто сродни Именному оружию рыцаря.

В байках менестрелей Големы часто предстают как тупые и неповоротливые стражи древних руин, но в реальном бою это далеко не так.

И всё же, кто-то должен был его остановить. Ближе всех оказался Рагна.

Он стоял перед Големом, наполовину прикрыв глаза. Чтобы оглядеть этого колосса, ему пришлось высоко задрать голову. Разница в габаритах была такой, что один взгляд на него ломал чувство перспективы.

«Здоровенный».

Он был на три головы выше их медведя-фанатика.

Кажется, когда-то в странствиях он слышал, отчего на этой земле рождаются магические куклы, но сейчас Рагна никак не мог этого вспомнить.

Его мысли, как всегда, были простыми. От того, что враг здоровенный, суть не меняется. От того, что он не помнит истории происхождения Големов, тоже.

Скр-р-р-р.

Железная кувалда с мерзким скрежетом прочертила по земле.

Рагна смотрел на неё сквозь полуприкрытые веки и думал.

Сейчас он это сможет. Что именно? Сделать шаг на новую ступень фехтования.

Пример Энкрида вдохновил и подстегнул его, и в ответ он нашёл собственное решение.

«Трансформация Воли».

Если в Зауне упор делали на абсолютный контроль Воли, то Рагна сосредоточился на её изменении. Высвободить Волю, придать ей форму и закрепить эту форму.

Он вылепил из своего намерения клинок. Сплетал, перековывал, наполнял его своим желанием.

Желанием разрубить всё, что встанет у него на пути. И эту чистую, непреклонную решимость он влил в овеществлённую Волю.

«В форму лезвия».

Поверх «Восхода», излучающего жар, наслоился бледно-красный клинок из чистой энергии.

«Окутать весь меч пока слишком сложно».

Заметив, что посередине клинка Воля обрывается, Рагна закрепил форму. В итоге лишь одна сторона его лезвия окрасилась красным.

Казалось, он вылепил клинок из самого пламени.

Когда Голем взмахнул своей железной дубиной, Рагна нанёс косой удар снизу вверх.

Никакой особой техники, никакой сверхъестественной силы. Легкий шаг, умеренная скорость.

Он не напрягал мышцы до предела, его удар выглядел скорее как лёгкий, почти отмахивающийся взмах. Но результат оказался совершенно иным.

Сш-ш-ш, ФУУХ!

Фамильный меч «Восход» прошёл сквозь стальную махину, как нож сквозь тофу. А по следу от удара вспыхнуло пламя.

Огромная кувалда развалилась надвое, а на торсе Айрон Голема остался глубокий огненный шрам по диагонали.

Рагна мгновенно выровнял клинок и нанёс вертикальный рубящий удар, разрубив голову и туловище Голема.

Все эти движения выглядели до пугающего легко.

Может ли рыцарь убить Голема? Да, конечно. Но никто не делает это так.

Обычно они наносят множество ударов, накапливают урон, пробивают броню и только потом добираются до ядра. Но разрубить его пополам двумя лёгкими взмахами? Такого не бывает.

Добить Голема с обнажённым ядром — дело техники. Рагна просто пронзил кончиком меча пульсирующую сферу, похожую на человеческое сердце, спрятанную в развороченной груди монстра.

Хрусть.

Ядро треснуло, и из него потекла чёрная, но поблёскивающая жидкость.

Голем с грохотом рухнул на землю, рассыпаясь на куски искореженного металла, между которыми лужами растекалась та самая чёрная жидкость.

Даже в разгар других сражений все смотрели только на него. Никто не мог скрыть потрясения.

Как только битва немного стихла, Рем тут же выпалил:

— Ты чё сейчас сделал?

Рагна, даже не повернув головы, выдал предельно лаконичный ответ:

— Мечом взмахнул.

Ждать от него развёрнутых объяснений было бессмысленно.

— Охренеть, вот это объяснение, — огрызнулся Рем, но Рагна лишь пропустил это мимо ушей.

Энкрид тоже видел этот удар. И реакция у него была вполне предсказуемой: «Как и ожидалось».

Эти чёртовы гении творят нечто невообразимое.

Слепить лезвие из чистой Воли? Вот же безумный ублюдок.

С ходу даже не понять, как именно он это провернул.

Как он это сделал?

Овеществил Волю, обернул её вокруг лезвия и рубанул. Этот меч теперь мог разрезать абсолютно всё.

— Огненный меч? — прошептала Тереза.

Она вспомнила строчки из Священного Писания, где говорилось, что Бог Войны карает врагов огненным мечом, разрубающим любую преграду.

— Нет, сестра, — поправил её Аудин.

Это не святая сила, а чистейшая техника. Искусство управлять Волей на таком микроскопическом уровне, чтобы придавать ей совершенно новые формы.

Аудин прекрасно умел укрывать себя святой силой для защиты.

Увидев технику Рагны, его мысли закрутились, выстраивая логическую цепочку:

«А если собрать "Броню Святого Света" и придать ей форму лезвия… сработает ли?»

Процесс будет долгим и мучительным, но это вполне реально.

«Можно создать не только лезвие, но и другие формы. Отец Небесный, это Твой дар? Ты послал этого ленивого брата, чтобы указать мне путь?»

Лишь увидев это, Аудин понял, как можно развить свои навыки. Увидел — значит, сможет повторить. В конце концов, среди всех Апостолов Бога Войны Аудин считался величайшим гением.

Губы Рема беззвучно открывались и закрывались. Энкрид знал это выражение: Рем хотел разразиться трёхэтажным матом, но не находил слов.

— Что, чувствуешь себя проигравшим?

— Заткнись. Я тоже так могу.

Рем вспылил исключительно потому, что удар Рагны задел его за живое. Энкрид всё понимал.

Рагна и сам осознавал, что только что совершил. Он открыл новый путь, новый мир, новый метод, до которого прежде не додумался никто.

Впервые за долгое время он ощутил сладкое чувство абсолютного превосходства и всемогущества.

Он высокомерно задрал подбородок и обвёл взглядом присутствующих.

Сборище бойцов, убивающих монстров и демонических зверей. Орден Безумцев.

И в самом центре — их Командир. Рагна решил, что в такой момент имеет право сказать лишь одно:

— Значит, Заместителем Командира буду я.

Эта фраза мгновенно вызвала шквал ответного огня. И секунды не прошло.

— Какую же чушь ты несёшь.

— Эта должность требует жизненного опыта. Куда тебе.

— Брат мой ленивый, вы не ударились головой?

— Если ты собираешься вести себя так же, как этот варвар, вам лучше играть вдвоём в своей песочнице.

Рем, Синар, Аудин и Заксен. Их голоса слились в один сплошной поток возмущения.

Особенно больно резанули слова Заксена. Они были острыми, как бритва.

Заксен напомнил о том моменте, когда Рем впервые применил свою шаманскую технику «Остаток», разнёс пулей комнату Аудина и одержал верх над Энкридом в спарринге. Слова Заксена означали: «Ты сейчас ведёшь себя в точности как этот хвастливый варвар тогда».

— Хочешь проверить на себе? Мой Огненный меч?

Рагна, услышав бормотание Терезы, с ходу придумал название своей технике. И бросил этот вызов Заксену.

— Если не попадёшь — толку-то от него? — парировал Заксен.

Между ними повисло ощутимое напряжение.

Казалось, два хищника скалят друг на друга клыки. В открытую они не рычали, но для стороннего наблюдателя эта сцена выглядела жутковато.

— Всё в порядке. Они не будут драться насмерть, — Рофорд попытался успокоить робко выглядывающих из укрытий жителей деревни.

Пел, вытаращив глаза, бормотал про себя: «Это ещё что за хрень?». Он снова и снова повторял, что талант ничего не решает. Главное — упорство. Только тренировки приведут к цели. Пел сжал кулаки, вновь обретая решимость.

— Если не сдашься — обязательно достигнешь. Разве живое доказательство этому не стоит вон там? — произнесла Руагарне, услышав бормотание Пела.

Энкрид, казалось, даже не слышал её слов. На титул «Заместителя Командира» он тоже никак не отреагировал.

Неужели шаг, сделанный гением, поверг его в шок?

— С ума сойти можно, — пробормотал Энкрид.

Угадать эмоции, скрытые за этими словами, было несложно. Энкрид ведь не эльф.

Обычно его эмоции напоминали круги на воде от брошенного камня. Но сейчас это был не камень. Это был грёбаный валун. Эмоции били фонтаном, расходясь широкими, мощными волнами.

Эта аура была густой и опьяняющей, словно свежий лесной воздух, пропитанный концентрированной энергией жизни.

Если попытаться подобрать слово к тому, что он сейчас чувствовал… это был экстаз. Чистый восторг.

Уголки его губ поползли вверх, обнажая широкую улыбку. Увидев это, Синар тут же выдала:

— Может, детей у нас будет трое?

С какого-то момента её шутки начали переходить все границы. Но Энкрид, похоже, даже этого не услышал.

— Да, я тоже заново влюбилась.

Руагарне полностью разделяла её чувства. Как можно не влюбиться, глядя на такое?

И речь не о банальном влечении между мужчиной и женщиной. Это была харизма, магнетизм самой личности.

А вот одержимые жители, наблюдая за этой картиной, впадали во всё большую панику.

Почему эти люди, играючи вырезая монстров, вдруг начинают болтать между собой? Почему тот, кто стоит в центре, вдруг так жутко улыбается? Почему эльфийка вдруг говорит о рождении детей, а фрогг признаётся в любви?

Даже Балрог, демон, который живёт лишь ради битвы от рассвета до заката, вряд ли получает от убийства столько удовольствия.

Пусть они и служили Демоническому Богу, они всё же оставались людьми.

К тому же из-за изоляции они жили в своём маленьком замкнутом мирке, точно фрогги на дне колодца.

То, что происходило на их глазах, не укладывалось ни в какие рамки. Их ужас был вполне оправдан.

Они один за другим падали на колени и вжимали лбы в землю, молясь Энкриду.

Чтобы навести порядок и убрать горы трупов, потребовалось ещё два дня.

И хотя вонь стояла невыносимая, новые монстры и демонические звери сюда больше не совались.

Оно и понятно.

Помимо Айрон Голема и гарпий, они уничтожили ещё немало особых тварей.

Например, гремлина, который двигался быстрее выпущенной стрелы, или бронированного медведя — монстра с шерстью, прочной как сталь.

Гремлина убил Заксен, а бронированному медведю Тереза проломила череп краем щита.

Увидев всё это, жители окончательно съёжились от страха. Многие до сих пор дрожали.

Энкрид не обращал на их состояние никакого внимания.

Даже если он начнёт сдувать с них пылинки, изменится ли что-то? Вряд ли.

Но вопрос оставался открытым.

— Что он теперь делать будет, спрашиваешь? Да нет у него никаких мыслей. На него порой находит — делает что в голову взбредёт.

Похоже, Роман только что спросил Рема, как быть дальше: тот был для него самым знакомым лицом в этом дурдоме.

— Вообще-то, у меня есть план, — ответил Энкрид, услышав их разговор.

Рагна не проявил к этому ни малейшего интереса, а Аудин вежливо уточнил, не было ли это божественным откровением.

Руагарне же лишь захлопала своими огромными глазами и переспросила:

— Какой?