Сайпрес запрокинул голову к небу и с досадой потёр ладонью колючую, небритую челюсть.

— Это нечестно.

Ситуация откровенно выводила его из себя.

Пронзительный клёкот монстра прорезал воздух, обрушившись с небес на землю.

Порыв ветра рванул красный плащ рыцаря и взъерошил светло-каштановые волосы, тронутые ранней сединой.

Только-только Ингис получил звание полноправного рыцаря, и Сайпрес понадеялся, что теперь они смогут хоть немного перевести дух. Но Юг выкинул на стол совершенно немыслимый козырь.

Наездники на грифонах.

Ублюдки оседлали монстров и теперь кружили на недосягаемой для обычных стрел высоте, сбрасывая на головы солдат модифицированные магические свитки и камни.

Для рыцарского ордена это не было смертельной угрозой. Любой боец, достигший ранга сквайра, не настолько глуп, чтобы позволить какому-то булыжнику или куску града проломить себе череп.

Но для регулярной армии Южного гарнизона это стало катастрофой.

Чтобы хоть как-то прикрыть пехоту, рыцарям приходилось не спать ночами, беспрерывно метая копья и стреляя из луков в небо.

«Чтобы достать их на такой высоте, нужен композитный лук, который не сломается от рыцарской силы, и минимум три месяца подготовки».

Только так можно было сбивать тварей с орлиным торсом и львиным крупом, а заодно и их наездников.

Сайпрес холодно оценивал ситуацию. Если они не найдут решения в ближайшее время, Южный фронт рухнет. Оборона уже пошла трещинами, и часть монстров прорвалась через границу.

А ведь это были монстры, которым южане намеренно открыли путь.

«И у нас нет сил, чтобы заткнуть все дыры».

Как это часто бывало в прошлом, с прорвавшимися тварями придётся разбираться лордам на местах. Но даже так — дело пахло разгромом.

Наездники на грифонах. Воистину, ход, которого никто не мог предвидеть.

— Ингис.

— Да, Мастер.

Если бы не Ингис, недавно ставший рыцарем, и не он сам — носитель титула «Сражающийся рыцарь», прикрывающий этот участок фронта…

«Нас бы давно смяли».

Потенциал Южного фронта превосходил все его худшие опасения. Но значит ли это, что нужно отступить?

Если бы они умели отступать, они бы вообще не ввязывались в эту войну.

— Надо придумать способ добраться до неба.

— …Понял.

Ответ Ингиса прозвучал с лёгкой задержкой. Сайпрес был героем, превращающим невозможное в возможное. Его титул гласил: «Рыцарь, который может всё». Разумеется, он не собирался буквально отращивать крылья и лететь. Но нестандартное решение было жизненно необходимо.

«Если не придумаем — мы трупы».

Ингис прекрасно понимал задумку южных генералов. В сущности, все полководцы хотят одного и того же, так что прочесть их мотивы не составляло труда.

«Свести потери своих к минимуму и победить малой кровью».

Ради этой нехитрой, но труднодостижимой цели генералы и городят сложные стратегии.

Южане бросали грифонов в атаку непрерывно. На рассвете, днём, вечером, глубокой ночью. Без остановки.

А отбиваться от них могли только рыцари. Приходилось сбивать связки магических свитков прямо в воздухе и метать копья, чтобы не дать грифонам снизиться.

Обычным солдатам такая высота была не по зубам. В итоге рыцарский орден лишился сна.

«Если так пойдёт ещё полмесяца, нам придётся выходить против рыцарей Юга, валясь с ног от усталости».

Смотря правде в глаза: они выйдут на бой со связанными за спиной руками.

«Одни только грифоны втоптали боевой дух армии в грязь».

А рыцарям нельзя отдыхать. Что будет, когда в бой вступит Гардиан?

«Гардиан» — таков титул одного из рыцарей Лихенштеттена. Он гордо называл себя живым щитом своей страны. А ещё это был наглухо отбитый фанатик, свято веривший, что всё всегда идёт по его плану.

Наездники на грифонах стали сюрпризом, к которому никто не был готов.

На Юге водились укротители монстров, но кто в здравом уме мог предположить, что они подчинят себе высокоранговых грифонов?

Да ещё и усадят на них людей, чтобы те сбрасывали огненные бомбы?!

«Выхода нет, придётся выкручиваться».

Его Мастер всю жизнь только этим и занимался.

Как бы там ни было, Ингис понимал: Южный фронт переживает величайший кризис на его памяти.

***

— Пожалуй, мне там делать нечего. Возьмите с собой тех, кто от скуки и бездействия уже на стенку лезет и воет, как ошалелый зверь.

Только Заксен мог выдать подобное и остаться в стороне. Разумеется, его слова тут же спровоцировали грандиозную перепалку.

— Эй, кто тут зверь?! В этом отряде есть только один зверь — зверолюд!

— Охо-хо, братец, вы сейчас камень в мой огород кинули?

— Ты чё, слово «зверолюд» как ругательство используешь? Подраться решил?!

Рем, Аудин и Дунбакел мгновенно вцепились в слова Заксена мёртвой хваткой.

— Раз уж мы выдвигаемся, чур я в авангарде, — лениво брякнул Рагна.

— Исключено, — тут же осадил его Рофорд. — Мы едем верхом. Конечно, было бы надёжнее запереть сэра Рагну в карете, но это привлечёт слишком много внимания. Так что просто посадим вас на самую смирную лошадь.

— Война с Югом? Отлично. Пора показать, на что способны мои кулаки, которые я всё это время от скуки полировал! — глаза Пела-работяги горели предвкушением.

Драконид, фрогг и эльфийка в подобные балаганы не ввязывались по определению. Эта троица просто молча приклеилась к Энкриду.

А если добавить к этому фоновое мычание Терезы, исполняющей какой-то святой мотивчик…

— Ну типичный Орден Безумцев, — как и говорил Крайс. Идеальное название для этого сборища маньяков.

И только Энкрид в эпицентре этого дурдома сохранял монументальное спокойствие. Ребята сказали, что хотят пойти следом? Он просто кивнул. И вот во что это вылилось.

— Выступаем.

Энкрид ехал во главе колонны. Учитывая, что к ним присоединился и Разноглазый жеребец, отряд вышел внушительным.

В Бордергарде остались только Эстер и Заксен. Остальные были в седле.

Рем расслабленно дудел в травинку, почёсывая своего коня за ушами, а Рагна откровенно клевал носом в седле.

Энкрид покосился на спину Разноглазого — она всё ещё бугрилась синяками и отёками. Он ласково похлопал коня по крупу:

— Не похоже, чтобы тебя кто-то тут избивал.

Умный зверь, прекрасно понимающий человеческую речь, мотнул головой.

И-го-го.

Фырканье явно означало: «Конечно нет».

— Тогда откуда синяки?

Конь дёрнул спинной мышцей, показывая, что ему больно, когда там трогают.

И-го-го.

На этот раз звук переводился как: «Сам не знаю».

— Ты общаешься с лошадью. Ты тоже владеешь моим даром? — поинтересовался драконид. То, что он умел читать мысли, вовсе не означало, что он видел людей насквозь в прямом смысле слова.

— Нет.

— И всё же вы понимаете друг друга.

В их диалог вмешалась Синар, ехавшая между ними:

— Это то же самое, что читать всё по одному лишь взгляду, драконид. Точно так же, как мы с моим женихом связали наши судьбы одним лишь взором.

Серо-жёлтые глаза с вертикальными зрачками медленно моргнули.

— Я слышал, эльфы не умеют лгать. Видимо, мир сильно изменился, — сухо констатировал Темарес.

Бровь Синар чуть заметно дёрнулась. Выражение неприязни? Энкрид расценил это именно так.

— В чём же тут ложь?

Да, эльфы не умеют лгать. Но они гениально искажают истину.

Для Синар их помолвка не была ложью — она просто считала её событием, которое неизбежно произойдёт в будущем. А значит, статус «жениха» — это уже почти свершившийся факт.

— Помолвка и жених, — отрезал драконид, напрочь отвергая её логику.

— Нет, ну ты посмотри на этого демона! — Синар всё-таки не выдержала и выплюнула ругательство. Для эльфа назвать кого-то «демоном» было оскорблением пострашнее, чем сравнить с гнилым картофельным ростком.

— Я драконид.

— Это художественное преувеличение, а не ложь!

Руагарне мысленно махнула рукой, окончательно отчаявшись понять логику их диалогов. Энкриду, к слову, тоже было глубоко плевать.

Весь отряд передвигался верхом. Найти коня, способного выдержать медвежью тушу Аудина, оказалось задачей не из лёгких, но конюх гарнизона Зелёной Жемчужины расстарался. Он вывел с просторных пастбищ могучего жеребца с лохматыми щётками на копытах и пегой буро-серой мастью. Идеальная порода.

Само собой, Терезе досталась лошадь той же стати.

— Нарекаю тебя Пиовом, — торжественно объявил Аудин своему скакуну.

Пиов — имя мученика из Писания, который молча сносил немыслимые страдания, таская на спине каменные глыбы для постройки храма.[1]

— Э-э, сэр, но это же кобыла… — робко подал голос конюх.

Но Аудин и не подумал менять имя:

— Пол не имеет значения, брат мой. Важен лишь глубокий смысл, заложенный в имени. Отныне этого коня зовут Пиов.

Когда перед тобой стоит гора мышц с пудовыми кулаками, да ещё и так лучезарно улыбается — спорить как-то не тянет. Конюх тоже не стал:

— Да-да, Пиов! Отличное имя!

Он торопливо закивал, усердно проверяя подковы.

Раз уж Аудин задал тон, остальные тоже решили назвать своих скакунов.

— Проводник, — коротко бросил Рагна.

— Чёрный глаз, — Рем не стал мудрствовать лукаво, глядя на угольные очи своего жеребца.

Фрогг, из-за скользкой кожи вынужденная подкладывать высокие валики спереди и сзади седла, обозвала свою конструкцию «Повозкой». Назвала и забыла.

А Темарес, вслушавшись в мысли своего коня, выдал:

— Этот друг считает, что его зовут «Седьмой сын отца».

— Чё, правда? Дракониды умеют врать? — загоготал Рем.

Темарес медленно кивнул:

— Если того требует ситуация. Но пока такой нужды не возникало.

С одной стороны, в этих словах сквозило ледяное высокомерие, а с другой — титул «Одиноко бредущий» подходил ему как нельзя лучше.

А вот имя «Седьмой сын отца» означало, что конь именно так осознаёт своё эго. Рем, осознав абсурдность ситуации, заржал в голос.

Рофорд, Пел и Тереза назвали своих лошадей «Крем», «Пятнашка» и «Пания» соответственно.

Первые двое — из-за масти, а Пания — в честь святой паломницы из Писания.

Дунбакел назвала своего коня просто «Конь».

Орден Безумцев. Тринадцать бойцов. А если считать Разноглазого — все четырнадцать. Их марш-бросок на южный фронт больше смахивал на увеселительную прогулку.

На небе ни облачка, ласково пригревало солнце, то и дело набегал свежий прохладный ветерок.

«Чудесный день».

Энкрид наслаждался погодой. Пока они ехали по Безопасному тракту на юг от Бордергарда, им то и дело отдавали салют патрульные гарнизона.

Спина Разноглазого, конечно, была подозрительно бугристой спереди, но если сесть чуть ближе к крупу — проблема решалась.

По ровным участкам они шли рысью, а когда лошади начинали мылиться, переходили на шаг. Тяжеловозы Аудина и Терезы при всей своей мощи не годились для галопа. К тому же они тащили на себе кучу походного снаряжения и припасов.

Отряд изначально делал ставку не на скорость, а на выносливость, выбирая самых крепких тягловых лошадей.

Миновав пару лесных массивов, они вышли на бескрайнюю равнину. Воздух здесь был кристально чистым, а обзор — идеальным.

«Эдин Мольсен».

Вместо раздумий о фехтовании Энкрид вдруг вспомнил человека, которого оставил в городе.

«На поле боя от Эдина нет никакого толку».

Его истинная ценность раскрывалась в тиши кабинетов и в умении управлять городом. И разве он один такой?

«Фермеры, ремесленники, художники, поэты, музыканты, живописцы, мастера-ремесленники».

До сих пор им отводилось слишком мало места в этом мире.

«Континентом правит грубая сила».

А символом этой силы были рыцари — элита из элит.

Но почему та маленькая западная страна, о которой рассказывал Эдин, до сих пор не стёрта с лица земли?

Всё дело в одном-единственном старом рыцаре, посвятившем жизнь её защите. Да, рыцарская Воля продлевает молодость и силы, но махать мечом в восемьдесят или девяносто лет — явление феноменальное.

«Но именно благодаря ему эта страна всё ещё дышит».

Южный Торговый Город выживал за счёт виртуозного лавирования между империями, но его фундаментом служили отряды наёмников уровня младших рыцарей. И пусть они торговали клинками за золото, никто не смел сомневаться в их надёжности: они не перебегали к врагу, если им просто предлагали больше монет.

«Мир, в котором люди смогут воплощать свои мечты без оглядки на грубую силу».

Эта мысль давно переросла банальное желание просто остановить войну и пустила в разуме Энкрида глубокие корни.

Защищать спины — значит защищать именно таких людей.

Но есть ли такие люди там, на Юге, куда они сейчас направляются?

Мысль мелькнула и пропала.

Разноглазый резко вкопался в землю. Взгляд Энкрида устремился вдаль.

Зрачки рыцаря сузились, мгновенно сфокусировавшись на крошечном объекте у самого горизонта. Глаз рыцаря способен различать детали на расстояниях, недоступных простым смертным.

Энкрид увидел точку, стремительно приближающуюся к ним.

Вокруг расстилалась бескрайняя равнина — глазом можно было окинуть всё вплоть до самого горизонта. По плану, им оставалось лишь спуститься по ней, передохнуть во владениях виконта Харрисона и двигаться дальше.

Точка приближалась именно с юга, со стороны виконтства.

Она неслась по открытой равнине с невероятной скоростью. На таком расстоянии уловить движение было почти невозможно, но точка росла на глазах.

«Ещё секунда — и просвистят мимо».

Когда дистанция сократилась, в небо по параболе взмыл град стрел. Выбеленные костяные древки.

Не сговариваясь, отряд отреагировал мгновенно. Энкриду даже не пришлось отдавать приказ: каждый прикрыл своего коня и выхватил оружие.

Разноглазый увернулся сам.

Шух-шух-шух! Клац-клац-клац!

Раздался лишь сухой стук дерева о сталь. Отбитые стрелы дождём осыпались на пыльную дорогу.

«С кислинкой».

Энкрид, отбивая стрелы, уловил странный запах. Кисловатый, с неприятной металлической нотой.

— Яд, — безошибочно определил Рем.

Дремавший в седле Рагна мгновенно спрыгнул на землю. На коротких дистанциях рыцарь быстрее любой лошади. Оценить обстановку и нанести удар — в этом Рагне не было равных.

Но противник оказался быстрее.

— Гляньте-ка на этих ублюдков, — процедил сквозь зубы Пел.

Ударили и сбежали. Причём на такой скорости, что за ними было не угнаться. Тени, что секунду назад топтали землю вдалеке, уже растворялись за горизонтом.

— Мерзкое ощущение, — поморщился Рофорд, чьё шестое чувство царапнуло тупое, липкое предчувствие беды. Угрозы для жизни не было, но инстинкты вопили от раздражения.

И-го-го.

Несколько лошадей вскинули головы, но быстро успокоились. Разноглазый давно признал себя вожаком этого импровизированного табуна. Одно то, что он невозмутимо шагал между рядами, действовало на остальных коней как успокоительное.

Стук, бесцеремонно нарушивший мирный покой.

— Кентавры, — констатировал Энкрид.

Он уже сталкивался с ними, когда те разрослись до размеров целой Колонии. Вот только на этот раз их повадки были иными.

Спустя три дня их тактика стала предельно ясна.

— Решили взять нас измором, твари? — недобро прищурился Рем, в котором проснулся прирождённый охотник.

---

Примечание:

[1] Здесь корейская отсылка к Иову(Айюбу).