«Кентавры».

Полулюди-полукони: нижняя часть тела лошадиная, а торс — человеческий.

«Но глаза угольно-чёрные, как и положено монстрам, а шкура, пусть и не стальная броня, но на удивление прочная».

Энкрид уже сражался с ними. Кажется, они тогда захватили равнину перед южным лесом Бордергарда.

Воспоминания слегка подёрнулись дымкой. Ещё бы, сколько воды утекло с тех пор, сколько безумных событий произошло. Какой бы цепкой ни была память, некоторые детали неизбежно стираются. Но всё же кое-что осталось. Энкрид мысленно потянулся к прошлому.

«Тогда там была Колония с вожаком генеральского типа».

В памяти всплыли движения того монстра, ловко орудующего глефой. И то, как этот вожак руководил стадом, применяя вполне осмысленную тактику.

Это называлось «Построением Трёх Волн».

Первая волна отвлекает внимание, вторая наносит удар, а третья сминает строй окончательно. Примитивно, но при подавляющем превосходстве в силе — чертовски эффективно.

«Тогда мне ещё пришлось продираться сквозь жажду крови, которую они излучали».

Удушающую агрессию монстров, сродни Давлению рыцаря, он отбил своей первой Волей — Отторжением.

Разрозненные обрывки прошлого собирались воедино, проясняясь. Да, Энкрид мог забыть имя человека, которого встретил в тот день, но саму битву и извлечённые из неё уроки он не забывал никогда.

— Теперь они действуют иначе, — произнёс Энкрид.

Никакой первобытной жажды крови. Никакой ярости напролом. Если прошлая Колония пёрла напролом, как тяжёлая колесница, то нынешний враг вёл себя как юркая, коварная лёгкая пехота.

— Терпеть не могу этих ублюдков. Аж трясёт, как вижу, — проворчала Дунбакел.

В тот раз она вызвалась стать приманкой для стада кентавров и утащила их за собой в чащу, чудом оставшись в живых.

— Самое время вернуть им должок, Хранительница немытого душка, — тут же подколол её Рем.

Кентавры мчались вдалеке, осыпая их костяными стрелами, но никто в отряде даже не дрогнул. Здесь не было слабаков, которых можно было напугать таким жалким обстрелом.

Рагна, чьи глаза слипались от сонливости, лениво забрался обратно в седло:

— Как же они раздражают.

И на этом всё. Пытаться догнать их — пустая трата нервов. В сущности, кентавры уже превратились в крошечные точки на горизонте, удалившись настолько далеко, что их не различал даже рыцарский взгляд.

Парочка лошадей тревожно всхрапнула и забила копытами, но стоило Разноглазому пару раз негромко фыркнуть: «И-го-го», как табун мгновенно успокоился.

— Будем преследовать? — поинтересовался Рофорд.

Верхом на их тягловых лошадях кентавров было не догнать. Но если хоть немного сократить дистанцию, рыцари могли бы спешиться и ударить в пешем строю. Скорости бы хватило.

Впрочем, Рофорд задал этот вопрос, отлично зная, что в погоню никто не бросится. Просто такова была его негласная должность в Ордене — задавать очевидные вопросы и брать на себя всякие мелочи, до которых остальным не было дела.

— Дохлый номер, — отозвался Энкрид, прикидывая скорость удаляющегося стада.

Рыцарь в рывке на короткую дистанцию легко обгоняет любую лошадь. Но даже с учётом этого кентавры были слишком быстры. Догонят ли они их, если бросятся вдогонку прямо сейчас? Без шансов.

— Да, вы правы, — кивнул Рофорд, соглашаясь.

Он и сам это понимал. Просто хотел, чтобы факт невозможности погони зафиксировали вслух для всего отряда.

— Обязательно было пасть открывать? И без твоих соплей всё ясно, книжный червь, — тут же окрысился Пел.

— Я уже сотню раз говорил: чтобы отряд работал как единый механизм, проговаривать очевидные вещи жизненно необходимо, — парировал Рофорд. — Именно поэтому за тобой люди и не идут. Ну, а вторая причина — у тебя рожа кривая.

Клац.

Большой палец Пела с щелчком сдвинул гарду, высвобождая клинок из ножен.

«Может, пришла пора нарисовать этому умнику пару новых шрамов на лице?»

Глаза Рофорда тоже опасно сузились. В конце концов, если прирезать одного задиру и оставить его валяться на обочине, большой беды от этого не случится.

— Эй, щенки, мы вообще-то заняты. Хотите поубивать друг друга — валите в сторонку, — оборвал их Рем.

Хотя Рем решал проблемы далеко не методами Энкрида, его слова подействовали мгновенно. Оба дуэлянта убрали руки от оружия.

Когда лохматый варвар сверлит тебя взглядом, всем своим видом обещая прорубить топором просеку в твоей голове, желание ссориться как-то само собой улетучивается.

Отряд снова тронулся в путь.

Кентавры практиковали тактику «ударил-сбежал», и на первый взгляд казалось, что на этом их хитрости заканчиваются.

Многие в отряде, включая Энкрида, думали просто проигнорировать этот комариный укус и ехать дальше, но тут слово взяла Руагарне:

— За такими стадами удобнее всего гоняться большой толпой. Стоило бы выслать часть регулярной армии Бордергарда, взять их в полукольцо и загнать в угол.

Элитному, но малочисленному отряду бегать за ними по равнине было откровенно лень. Конечно, если упереться, они бы их перебили, но это была нерациональная трата времени.

Однако Энкрид уловил в этом обстреле чёткий замысел.

Яд, дистанция, стрелы.

Сложив эти три элемента воедино, он начал смутно догадываться об истинной цели врага. Как раз в этот момент, когда отряд уже собирался продолжить путь, на горизонте снова замаячили кентавры.

— Вы только гляньте на это, — скривился Рем. Ситуация начинала его откровенно бесить.

— Хо-хо. Видимо, Господу угодно позабавиться войной, — добродушно прогудел Аудин.

Если Господь заберёт души этих кентавров на небеса, то, несомненно, разорвёт их пополам просто смеха ради. Аудин искренне верил, что всё в мире вершится по божьему промыслу. И сейчас эти монстры были лишь новыми игрушками в руках Создателя.

— Сестра Тереза, приготовимся.

— Да, брат.

Оба «медведя-зверолюда» натянули поводья, останавливая своих тяжеловозов. Остальные последовали их примеру.

Они замерли, ожидая новой атаки. Стоит этим тварям хоть немного сократить дистанцию — и Безумцы раздавят их в кровавую кашу.

Орден замер в едином порыве.

Шух-шух-шух-шух.

Полетели костяные стрелы. Стреляли с большого расстояния. Как только они подойдут чуть ближе — рванём в погоню. Так думал Энкрид.

Но кентавры, словно издеваясь над их планами, просто пронеслись мимо на предельной скорости, выпустили залп, круто заложили вираж и снова умчались прочь.

Враг уже набрал ход. Догнать их сейчас не представлялось возможным.

«Не достанем».

Слишком быстро. Бегут в три-четыре раза быстрее любого армейского жеребца, даже самого породистого.

Если бы они хоть на миг вошли в зону поражения, большая часть Ордена успела бы достать их своим оружием, но…

«Они не дадут нам сократить дистанцию».

Энкрид трезво оценил ситуацию.

Так прошло три дня.

Рем плевался от злости, заявляя, что эти твари просто ждут, пока отряд выдохнется. А Руагарне, задумчиво вращая выпуклыми глазами, погрузилась в расчёты.

Монстры появлялись строго по расписанию: утром, в полдень и на закате. Давали залп и исчезали. Скорость продвижения Ордена упала до черепашьей.

«Монстры, выжившие в Скверне, достигают точки невозврата».

Энкрид уже усвоил этот урок в Саузенд-Брике, переименованном в Оару. Гуль Джерикс эволюционировал, изучая человеческие техники боя.

«В свою очередь, люди научились Давлению, скопировав жажду крови монстров».

Давление зародилось из попыток воспроизвести убийственную ауру чудовищ. А сама концепция «Воли» развилась из наблюдения за тем, как колоссальные туши монстров выдают физически невозможную мощь.

Об этом Энкриду рассказывал Бальмунг, имперский рыцарь. Тогда Бальмунг добавил ещё одну мысль:

«Раз люди воруют техники у монстров, пришло время и монстрам перенимать тактику людей. Обычный взаимный обмен».

Так что же, эти обстреливающие их издалека кентавры тоже переняли тактику и стратегию у разумных рас?

— Так и есть, — кивнула Руагарне, когда Энкрид поделился своими мыслями.

— Если так пойдёт и дальше, мы до Юга доберёмся лет через двадцать пять, когда там уже война закончится. Я пойду и прикончу их, — заявил Рем.

Как прирождённый охотник, он взял след и скрылся в ночи.

Но на следующее утро Рем вернулся ни с чем.

— Эти ублюдки расставляют дозорных за версту.

Условия играли против них. Будь это лес, подобраться незаметно не составило бы труда. Но здесь раскинулась голая равнина. Подкрасться к десяткам монстров, постоянно оглядывающих всё вокруг, было физически невозможно.

— Надо было всё-таки захватить с собой хитрющего кошака, — буркнул Рем, вспоминая мастера скрытности Заксена.

— Зато у вас есть я. Дунбакел!

На Востоке охота была смыслом её жизни. Особенно долгие игры в кошки-мышки с хитрыми тварями.

— Я пойду.

Останавливать её не стали.

Вот только Дунбакел вернулась, не пробыв в поиске и полдня.

— Они стреляют и удирают ещё до того, как к ним приблизишься.

— Командир, сдаётся мне, после Востока она стала ещё тупее, — покачал головой Рем.

У Дунбакел был непревзойдённый нюх — лучший среди всех зверолюдов, кого знал Энкрид. Вот только на голой равнине, где враг и так виден за несколько миль, обонянию попросту нечего было делать. Оно превосходно годилось для того, чтобы выследить затаившуюся или удирающую дичь в чаще, но скрытно подобраться на открытой местности — это уже не про нюх.

Враг не прятался. Он просто держал дистанцию и осыпал их стрелами.

Конечно, у Дунбакел был план.

«Могла бы использовать вторую фазу звериного превращения».

На Востоке она смогла эволюционировать. Если бы она перекинулась в боевую форму и рванула на пределе сил…

«Может, и достала бы».

Вот только кентавры даже не давали ей подобраться на дистанцию рывка. Чуть что — и снова туча стрел.

Шух-шух-шух! Клац-клац-клац!

Рем, привязав к рукояти метательного топора длинную верёвку, раскрутил его над головой с гудящим свистом. Вращающееся лезвие превратилось в стальной купол, накрывший весь отряд и отбивающий летящие стрелы.

Парочка стрел всё же проскользнула в зазоры, но их тут же сбила хлыстом Руагарне.

Угроза жизни? Никакой. Но продвижение встало намертво.

Даже если стрелы не ранят всадников, они пропитаны ядом. Если хоть одна царапнет лошадь, та станет обузой. Придётся взваливать на себя всё походное снаряжение и идти пешком. А путь до Юга неблизкий. Пешком, конечно, дойти можно, но это отнимет критически важное время.

Бросить припасы и идти налегке?

Энкрид нахмурился.

— На твоём месте я бы разделила отряд, — подала прагматичный совет Руагарне.

Ситуация складывалась до абсурдного глупо. Стоит им только сойтись в ближнем бою — и от этих кентавров останется лишь мокрое место. Но дотянуться до них не получалось.

Руагарне была права: если разделиться и начать загонную охоту на широком фронте, прижав их к границе равнины, шанс есть.

«Потребуется разделить отряд минимум на три группы».

Но стоит ли игра свеч? Намерения противника читались слишком легко. Монстры освоили тактику изматывания, их цель — задержать Орден любой ценой. Разделяться и тратить на них время — значит играть по их правилам.

«Просто проигнорировать и идти дальше?»

Придётся бросить лошадей.

Тьфу.

Пока Энкрид размышлял, Разноглазый вдруг толкнул его мордой в плечо.

Энкрид обернулся. Жеребец смотрел на него. И взгляд этот был воистину пугающим.

Его глаза буквально сочились кровожадностью и тяжёлым Давлением.

Что делал этот дикий конь всё то время, пока Энкрид раз за разом умирал и учился убивать Балрога в Лабиринте?

И-го-го.

Энкрид не знал. Но этот конь явно не щипал мирно травку на лугу. Разноглазый был не из таких.

— Чего тебе, Несокрушимый? Сказать что-то хочешь? — Энкрид впервые за долгое время назвал коня тем именем, которое дал ему при встрече.

Жеребец поморщился. У коня мимика оказалась не хуже человеческой. На его морде явственно читалось: «Ты чего несёшь вообще?».

Энкрид проигнорировал этот взгляд и прикинулся дурачком. Этому блефу он научился ещё в бытность рядовым наёмником.

Как там звали командира, который его этому научил? Том? Или как-то подлиннее?

Слишком много времени прошло, имя стёрлось из памяти.

— Ну, так что?

Фр-р-р.

Энкрид прекрасно понимал своего коня. Но выстроить детализированный план или обсудить стратегию они, разумеется, не могли. Как бы ни был умён Разноглазый, говорить он всё же не умел.

Но в их отряде был тот, кто читал сердца людей, гигантов, эльфов, ведьм и даже зверей. Для драконида язык был лишь несущественной формальностью.

— Он просит тебя сесть ему на спину, — перевёл Темарес.

— Хм?

— Говорит, что сам догонит и порвёт их.

Драконид с нескрываемым интересом рассматривал дикого коня, последовавшего за Энкридом. От этого животного исходила неистовая, обжигающая решимость. Чем было заполнено его сознание?

Темарес заглянул в разум жеребца чуть глубже.

«Кто-то быстрее меня?»

Дикий конь, выживавший в суровых пустошах, перепрыгивавший расщелины, топтавший скалы и пробивавший путь сквозь грязь и буреломы, на дух не переносил тех, кто смел бегать быстрее него.

Фр-р-р!

Разноглазый яростно взрыл землю копытом.

Его воля пылала ярче солнца. И Энкрид безошибочно считал эту волю даже без перевода.

На спине Разноглазого не было никаких баулов и седельных сумок. Жеребец с самого начала не позволил нагружать себя ничем лишним. Он терпел на своей спине лишь одного седока.

Энкрид снял с плеч тяжёлый походный рюкзак и перебросил его Пелу.

— Подержи.

А затем легко запрыгнул на спину Разноглазого.

Стоило ему коснуться лошади, как он ощутил обжигающий жар. Багровые гематомы на спине коня налились тёмной кровью, всё его тело гудело от переполняющей его первобытной энергии.

— Значит, нет никого быстрее тебя, да? — с улыбкой спросил Энкрид.

Вместо ответа Разноглазый вздыбился, взмахнув передними копытами, и издал громогласное ржание:

И-И-ГО-ГО-ГО!

— Подтверждаю, — сухо прокомментировал драконид.

Вдалеке кентавры снова начали натягивать луки. Отравленные костяные стрелы. Монстры, перенявшие тактику и строй людей.

Но навстречу им уже рванул дикий зверь с разноцветными глазами — конь, переборовший кровь чудовища.

А на его спине сидел Сразивший Балрога.