Некоторые люди, когда тревога берёт за горло, натягивают одеяло на голову и мучаются в постели. Крайс был из другой породы.

Когда ему было страшно, он начинал действовать. Вставал на пару часов раньше и брал на себя в два раза больше работы.

— Реконструкция канализации и водопровода почти завершена. Количество колодцев в городе выросло до шести, — доложила облачённая в доспехи Нурат, стоявшая рядом.

До рассвета было ещё далеко. Пока добрая половина горожан видела десятый сон, Крайс уже сидел за рабочим столом, одетый с иголочки.

— Отлично. Передай Эдину… то есть, его сестре, пусть она проконтролирует финальный этап. Как, бишь, её имя?

— Розалинд. [1]

Имя «Розалинд» было взято из континентальной истории. Так звали великую женщину-учёного, посвятившую жизнь изучению экосистемы Скверны.

— Неужто граф Мольсен так сильно любил дочь, что назвал в честь исторической личности? Сомневаюсь, что она сама себе его выбрала.

Одно время среди аристократов было модно называть детей в честь великих людей, призывая на них благословение судьбы.

— Кто знает, — пожала плечами Нурат.

Это была пустая болтовня. Для Крайса имело значение лишь то, что у него появился толковый администратор. С этими мыслями он перелистнул страницу книги.

Одни говорят, что книги хранят мёртвые знания. Другие утверждают, что в книгах можно найти ответы на все вопросы. Крайс же придерживался золотой середины.

«Что-то полезно, а что-то — полный мусор».

Ценность книги определяется не текстом, а тем, как читатель умеет извлекать из неё пользу.

«Прямо как Командир, который умеет слушать и впитывать только то, что ему действительно нужно».

Нужное — перенять, бесполезное — безжалостно отбросить. Таков был подход Крайса к чтению.

Встреча с Энкридом сильно изменила его взгляды на жизнь. Мечты Крайса стали куда масштабнее, а их вектор немного сместился.

Теперь он хотел не просто открыть сеть дорогих Салонов для скучающей знати, а создать истинные центры культуры и искусства.

«Но для этого нужно, чтобы исчезла война, разве нет?» — мысленно спросил себя Крайс, перелистывая трактат по экологии Скверны.

По иронии судьбы, эту книгу написала та самая историческая Розалинд. Но внутри лежали и рукописные заметки — всё, что успела повидать, изучить и систематизировать на своём пути Розалинд нынешняя, дочь мятежника.

«Это подарок. В знак благодарности за то, что вы приняли моего брата».

Она ничем не походила на заносчивых столичных дам или крикливых рыночных торговок.

В ней чувствовалась порода, но без капли аристократической спеси. Она просто делала своё дело, осторожно, но уверенно протягивая руку к тому, чего желала достичь.

Действовала аккуратно, но мыслила смело. Глубокий ум и чёткое понимание своего места.

— Привлекательная девушка, правда? — внезапно спросила Нурат.

Охваченный тревогой, Крайс совершил фатальную ошибку:

— О да, весьма.

Он вспомнил, как на неё заглядывались мужчины в гарнизоне. И внешность, и аура у неё были выдающимися.

Удивительно, как отец не выдал её замуж ради политической выгоды. Слишком юна? Да бросьте, в дворянском обществе возраст никогда не был помехой.

Нурат медленно опустила руку на бедро. Пальцы мягко легли на рукоять меча.

— Кожа белая-белая, да?

— Ещё какая белая.

Крайс вспоминал Розалинд Мольсен. Девушка хлебнула горя, но кожа осталась нежной. По сравнению с темнокожей Нурат она казалась… стоп.

Мысли Крайса резко затормозили.

Клац.

Его слух уловил тихий, металлический щелчок — большой палец Нурат сдвинул гарду, высвобождая клинок из ножен.

— Красивая? — вкрадчиво повторила вопрос Нурат.

Ошибёшься сейчас — и ты труп. Тебя убьют не монстры Скверны, не Высший демон и не вражеские рыцари, а клинок собственной возлюбленной.

Блестящий ум Крайса заработал на запредельных оборотах. Он не позволил себе расслабиться в эту последнюю, критическую секунду.

— …Но, разумеется, не такая красивая, как ты.

Опоздал, но всё же успел спасти свою шею. Крайс буквально почувствовал, как по коже пробежал холодок. Нурат убрала руку с рукояти.

Меч с тихим щелчком вернулся в ножны.

«Пронесло».

На самом деле она бы его не убила. Обычная шутка влюблённых. Но эта короткая, смертельно опасная игра заставила натянутые нервы Крайса хоть немного расслабиться.

С искренней благодарностью в голосе он спросил:

— Я правильно ответил?

— Ошибся бы — уже лежал бы мёртвым, — фыркнула Нурат.

Слушая её привычные колкости, Крайс вернулся к чтению, выуживая из книги нужные крупицы знаний.

«Монстры из Скверны регулярно ломают все наши устоявшиеся представления о них».

Изучать их экологию — неблагодарный труд. Каждый раз, когда кажется, что ты всё понял, Скверна выплёвывает тварь, которую никто никогда не видел.

«Определить чёткие правила практически невозможно».

Для всех разумных рас континента Скверна оставалась непознанной бездной. Прошлый опыт здесь не работал.

Крайс помассировал виски большими пальцами. Тяжесть в голове немного отступила.

Сейчас Эдин, должно быть, уже сидит за столом переговоров с мэром Южного Торгового Города, а Абнайер перекраивает структуру регулярной армии.

— С ними ведь всё будет в порядке? Мы проложили отличную дорогу до самого Юга.

Крупнейшим инфраструктурным проектом Бордергарда в последнее время стала прокладка мощёных трактов.

Это требовало уймы времени, золота и рабочих рук. В сезон дождей стройка и вовсе вставала намертво.

«Но когда Каменный Тракт — Стон-Роуд — будет полностью завершён…»

Это станет революцией в торговле и логистике. Пока что они успели связать лишь четыре точки: Рокфрид, Мартай, Зелёную Жемчужину и Бордергард, но…

«Когда закончится война с Югом…»

Крайс наконец-то научился не позволять тревоге сжирать себя изнутри. Он рисовал в уме будущее. Великое, сияющее будущее.

«Мы проложим дорогу прямо в Лихенштеттен».

Земли виконта Харрисона славились первосортным зерном и мастерами-винокурами. Их вино стало бы шикарным экспортным товаром.

Связать столицу, юг и запад единой кровеносной торговой системой — вот его следующая цель.

Но для того чтобы всё это сбылось…

— Вы должны победить и вернуться, Командир, — тихо произнёс вслух Крайс.

Они должны размазать Юг и вернуться с триумфом.

Нурат ободряюще положила руку ему на плечо:

— Только не пытайся перевести тему.

— Э-э, да я вроде и не пытался…

***

Некоторые монстры, обитающие в Скверне, умеют мыслить. Это право даровалось лишь тем, кто смог подняться над примитивными инстинктами и не стать их безвольным рабом.

Вожак кентавров, ведущий сейчас за собой Колонию, был именно из таких. В постоянных стычках с людьми на границах Скверны он научился думать.

Скверна — жестокое место. Там монстры пожирают друг друга с не меньшим энтузиазмом, чем людей. Территории поделены на зоны: где-то границы чёткие, где-то размытые.

Вожак кентавров всю жизнь балансировал на этих границах.

Он бродил по периметру Скверны и не раз совался вглубь, на земли Высших демонов, лишь для того, чтобы вовремя унести оттуда ноги.

Скорость и ум — вот что позволило ему выжить. Так жил вожак Колонии.

Но недавно могущественные твари, основавшие новые владения в Скверне, начали выживать его. Они смотрели на него как на дичь, словно то, что он до сих пор жив — лишь досадное недоразумение.

Обретение разума не означало, что вожак предал свои инстинкты. Наоборот. Инстинкт вопил об опасности, а разум хладнокровно вычислял маршрут отступления.

Он увёл стадо из Скверны, зная, что за её пределами лежат куда более сытные земли, где охота будет лёгкой.

Конечно, на деле это было следствием тонких манипуляций Высших демонов, но откуда рядовому монстру было знать о высокой политике Скверны?

«Там полно лёгкой добычи».

Эта мысль стучала в мозгу вожака. Ему нужно было лишь загнать жертву в угол.

«Опасный враг».

Перейдя границу человеческих земель, вожак не стал штурмовать каменные стены крепостей. Он искал добычу в чистом поле. И наткнулся на отряд Энкрида.

Вожак кентавров отличался от своих собратьев одним важным качеством: он привык охотиться на тех, кто сильнее его.

«Даже самый сильный враг слаб, если он медленный».

Какой прок от чудовищной мощи, если ты не можешь дотянуться до цели? Монстр усвоил это правило намертво. Держи дистанцию — и ты победишь. Так было всегда. И он собирался следовать этой стратегии до конца.

***

Могла ли Колония из Скверны случайно наткнуться на отряд Энкрида посреди бескрайней равнины? Было ли это кем-то подстроено?

Нет. Это была чистая случайность. Демоны, конечно, плели свои интриги, выживая стада из Скверны, но никто не натравливал кентавров конкретно на Безумцев.

Однако для тех, кто готов, любая случайность становится судьбоносной закономерностью.

«Импульс и стимул».

Энкрид вспомнил день, когда он возвёл свою внутреннюю Башню и стал рыцарем. Тогда он смотрел на закат, упивался моментом, а в голове бурлили мысли.

Он понял, что всё то время, пока его разум скитался по Лабиринтам и кошмарам, Разноглазый не щипал травку.

«Воля непоколебима, а решимость высока».

Даже без перевода драконида Энкрид слышал сердце своего коня. Не в виде слов, разумеется, а в виде накатывающих волн чистой решимости.

Разноглазый мчался вперёд, а Энкрид припал к его шее, слившись с ним в одно целое.

Идеальная стойка, не создающая ни малейшего сопротивления ветру. Тело само вспомнило, как нужно двигаться.

Тук. С первого же шага Разноглазого воздух ударил в лицо с такой силой, словно собирался содрать кожу. Второй шаг, третий — и ветер превратился в ревущий ураган, с которым приходилось бороться.

Ву-у-у-у-х!

Гул ветра напоминал рёв морского прибоя, но вскоре пропал и он. Жеребец перешёл на галоп. И скорость эта была такова, что даже обострённые чувства рыцаря начали сдавать.

«Где же ты пропадал и что творил, пока меня не было?» — мысленно усмехнулся Энкрид, прижимаясь к коню ещё плотнее.

Жёсткая грива Разноглазого впивалась в лицо, словно стальные иглы. Энкрид был без шлема, и ему казалось, что ветер вот-вот снимет с него скальп.

А что, если на такой скорости провести классический рыцарский таран копьём?

Ощущения подсказывали: они пробьют любую крепостную стену.

Правда, после такого тарана всадника, скорее всего, придётся соскребать с обломков лопатой.

«Разве что надеть полный латный доспех…»

И покрыть себя Железной бронёй из Воли. Тогда, возможно, удастся выжить.

Звание рыцаря не превращает твои кости в чугун, а кровь — в расплавленную сталь. Тренировки и Воля лишь создают иллюзию такой прочности.

Скорость Разноглазого была поистине пугающей. Дозорные кентавры, выстроившиеся в подобие армейской цепи, возникли перед глазами в мгновение ока.

Сначала это были расплывчатые точки. Контуры дрожали и смазывались. Даже динамическое зрение рыцаря едва справлялось с такой сменой кадров. Увидев всадника, кентавры тут же рванули с места. Точнее, они и так постоянно находились в движении. Заметив Разноглазого, они просто резко прибавили ходу.

Энкрид сжал рукоять Даскфорджа и влил в глаза Волю, разгоняя собственное восприятие. Мысли тоже ускорились. Но даже в состоянии гиперконцентрации мир вокруг проносился слишком быстро, чтобы выстроить сложную тактику.

Монстры скакали во весь опор. В этом лишённом звуков, стремительном мире их мышцы перекатывались с поразительной чёткостью. Взгляд Энкрида машинально скользнул по фигурам врагов.

«Мощные ноги».

Вся мышечная масса была сконцентрирована в лошадином крупе, тогда как человеческий торс казался неестественно щуплым. Копыта выглядели прочными, как литой чугун. Тела, доведённые эволюцией до абсолютного идеала для бега.

Вот почему они бегали в несколько раз быстрее обычных монстров.

«Адаптировались».

Энкрид лежал на шее коня, едва приподняв голову. Кентавры неслись на пределе сил, но дистанция между ними и Разноглазым стремительно сокращалась.

При этом на ходу они умудрялись оборачиваться и вести прицельный огонь из луков. Глядя на эту акробатику, оставалось лишь признать, что слово «чудовищная ловкость» подходило им как нельзя лучше.

«Они в доспехах».

Сразу было видно, что эти твари многому научились у людей. Они вырезали из костей пластины и прикрыли ими уязвимые человеческие торсы.

Костяные луки, тетивы из сухожилий чудовищ и костяные же стрелы.

«У них тут полноценная военизированная Колония?»

Энкрид покрепче сжал рукоять Даскфорджа. Орудовать мечом, распластавшись на спине скакуна — задача не из лёгких.

Но если надо — он это сделает. Раз Разноглазый так старается.

Кентавры на ходу развернули корпуса назад. Идеальное разделение труда: лошадиные ноги бегут, человеческие руки натягивают тетиву.

«А Разноглазый у меня особенный», — с теплотой подумал Энкрид.

Лошади по природе своей пугливы. Но этот конь даже ухом не повёл, когда в него полетели стрелы.

Их тягловые лошади не проходили военной дрессуры, но вели себя тише воды, ниже травы — и всё это исключительно благодаря ауре вожака, исходившей от Разноглазого.

И самое главное.

«Этот конь топчет копытами и рвёт зубами монстров, от которых обычные лошади падают в обморок».

Врождённый дар или результат жестоких тренировок?

Кентавры спустили тетивы. Десятки отравленных костяных стрел роем понеслись навстречу Разноглазому.

Энкрид видел каждую из них.

Не меняя прижатого к коню положения, он рывком извлёк Даскфордж из ножен. Крепко сжав бока жеребца бёдрами, Энкрид перехватил меч нестандартным хватом: правая рука легла на рукоять, а левая — прямо на середину лезвия.

Получилась короткая стальная дубинка.

«Если махать мечом в полную длину, сопротивление ветра вырвет его из рук».

Отражать стрелы нужно было предельно скупыми, короткими движениями. К счастью, кучность стрельбы кентавров на таком ходу оставляла желать лучшего. Главную угрозу представляло количество стрел и яд, а не точность.

Лазурный клинок замелькал в воздухе, со звоном отбивая все летящие в них снаряды.

— Давай, Разноглазый! С неба я прикрою, а ты — беги! Беги так, как хочешь сам! — крикнул Энкрид.

На такой скорости встречный ветер едва не заставил его откусить собственный язык, но он всё равно это выкрикнул.

Он знал, что конь не разберёт слов за рёвом воздуха. Но слова были и не нужны. Энкрид кричал, чтобы передать свою Волю. Это было всё, что от него требовалось.

Стали ли эти слова искрой? Или конь ждал именно этого?

Энкрид не мог этого видеть, но из разноцветных глаз жеребца хлынул ослепительный свет.

Его переполняла абсолютная, ничем не сдерживаемая Воля.

ХРЯСЬ!

Спина Разноглазого с мерзким хрустом разорвалась. Из окровавленной плоти с влажным чавканьем вырвалось нечто массивное.

Вода из испаряющегося конского пота смешалась с алой кровью, окутав их красным туманом.

Это были крылья.

Два могучих кожистых крыла вырвались из спины и боков Разноглазого, распахнувшись в стороны.

Кровь брызнула назад. Крылья легли горизонтально, словно клинки, прорезая воздушный поток и сводя сопротивление ветра к нулю.

ВЖ-Ж-Ж-ИХ!

Энкриду почудилось, будто гигантский невидимый меч рассёк само пространство.

В ту же долю секунды Разноглазый рванул вперёд, словно каменная глыба, выпущенная из пращи. Энкрид почувствовал, как его внутренности буквально размазало по позвоночнику.

Тело рыцаря давно перешагнуло человеческие пределы, но даже для него эта перегрузка стала шоком. Ощущение, будто внутренности остались позади, а тело улетело вперёд.

Угольно-чёрные глаза кентавра внезапно оказались прямо перед лицом Энкрида. Дистанция сократилась до удара клинком.

Инстинкты. Интуиция. Муштра. Опыт тысяч смертей.

Всё это слилось воедино, когда рука Энкрида пришла в движение.

Горизонтальный взмах Даскфорджа объединился с колоссальным ускорением Разноглазого.

БАМ!

Звук разрываемой плоти запоздал, отстав от самого удара. Ещё до того, как прогремел взрыв, клинок Энкрида прошил тело кентавра насквозь.

Он нанёс идеальный, чистый рубящий удар мечом из истинного серебра. Но тело монстра просто лопнуло, разлетевшись ошмётками мяса. Чудовищная скорость помножилась на инерцию, превратив разрез в сокрушительный взрыв.

Колонии наступили на хвост. Энкрид упивался сумасшедшей скоростью, а в рядах кентавров поселился липкий, парализующий ужас.

---

Примечание:

[1] В имени дочери графа Молсена целых две отсылки:

1. Научная отсылка (Розалинд Франклин):

В реальном мире Розалинд Франклин — выдающийся английский биофизик и учёный, чьи рентгенограммы сыграли решающую роль в открытии структуры ДНК и природы вирусов (то есть самого «фундамента жизни и мутаций»).

2. Литературная отсылка (Шекспир, «Как вам это понравится»):

Главная героиня знаменитой пьесы Шекспира — Розалинда, дочь изгнанного герцога. Спасаясь бегством от тирана, она переодевается в мужское платье и скрывается в диком Арденнском лесу.