Опьяняющее чувство скорости захлёстывало с головой. Кровь стучала в висках, наполняя разум чистым, звенящим восторгом. В этот миг всё постороннее просто перестало существовать.

«Как же это весело».

Разрубив первого кентавра, Разноглазый с поразительной лёгкостью выполнил манёвр, о котором обычный строевой конь не мог даже помыслить.

Ударив левым крылом по встречному потоку воздуха, жеребец использовал силу ветра, чтобы резко изменить угол падения и заложить крутой вираж вправо, одновременно с силой оттолкнувшись левым задним копытом от земли.

Всё это было проделано с такой же хищной грацией, с какой Рем метал свой топор.

Энкрид плавно сместил центр тяжести, подстраиваясь под ритм Разноглазого. Их движения совпадали до миллиметра. Разве не в этом кроется истинное мастерство всадника — помогать своему скакуну, сливаясь с ним в единое целое?

В этот миг они действительно мыслили и двигались как один организм. Если первый удар был лишь краешком клинка, скользнувшим по флангу, то теперь они врезались прямо в сердце вражеского строя, словно наконечник тяжёлого копья.

В правой руке — Даскфордж, в левой — Пенна. Давненько Энкрид не сражался двумя мечами. [1]

Окружившие их монстры разевали пасти. Пытались ли они что-то прокричать?

Энкрид их не слышал. Он просто рвался вперёд. Мышцы на обоих предплечьях вздулись буграми, напрягшись до предела. Скорость Разноглазого была чрезмерной даже для рыцаря: стоило хоть на долю секунды ослабить хватку, и встречный ветер сломал бы ему руки, как сухие ветки.

«Оттого-то и весело».

Его сознание растянулось, впитывая и анализируя каждую крупицу информации вокруг. И с этой кристальной ясностью он врубился в гущу стада. Два меча в его руках рубили, кромсали, рвали и взрывали всё, до чего могли дотянуться.

***

Фью-и-ить.

Рем восхищённо присвистнул. Такое зрелище не каждый день увидишь.

— У него что, крылья прорезались? — вытаращил глаза Рофорд.

Остальные разделили его потрясение, но шок продлился недолго. Внимание тут же переключилось на немыслимый танец смерти, который исполнял Энкрид, слившийся со своим конём в единое целое.

Сонливые глаза Рагны широко распахнулись. Аудин, как и всегда, наблюдал за резнёй с лёгкой, безмятежной полуулыбкой, призывая имя Господа.

— Благословляю. Да пребудет с тобой благословение, — нараспев прошептала Тереза. Глядя на эту сцену, она невольно вспомнила священные тексты о рыцаре бога.

О воителе, который верхом на ниспосланном небесами скакуне врезается в полчища демонов.

БАМ! ХРЯСЬ!

С каждым глухим хлопком в небо взмывали фонтаны чёрной крови и ошмётки разорванных кентавров.

Каждый раз, когда Энкрид делал взмах, точнее, когда Разноглазый делал рывок — воздух со стоном рвался, расходясь кольцевыми ударными волнами.

Несмотря на приличное расстояние, гулкие хлопки разрываемого пространства непрерывно били по ушам отряда.

— Он веселится, — констатировал Темарес.

Дистанция не позволяла ему прочесть мысли всадника, но такие вещи были очевидны и без магии.

— Аж дух захватывает, да? — пробормотал Пел.

Он мысленно подставил себя на место Энкрида. Смог бы он вот так двигаться на безумной скорости? Чего бы стоило вот так же рубить, колоть и прорываться сквозь строй?

«Тут нужны нечеловеческие рефлексы и молниеносная оценка ситуации».

И тело, способное выдержать такие перегрузки.

К тому же, пришлось бы выкрутить все пять чувств на максимум, чтобы в реальном времени считывать окружение.

«Сверхбыстрое мышление».

Пелу всё это было доступно. В конце концов, он тоже рыцарь. Но если бы ему предложили повторить то, что сейчас делал Энкрид…

— …Только пахать, пахать и ещё раз пахать, — вздохнул Пел, бессознательно озвучив свои мысли.

Рофорд тоже глаз не сводил с поля боя, но смотрел на происходящее под другим углом. В отличие от Пела, он не ставил себя на место командира, а оценивал картину сверху, как тактик.

«Если нет нужды бить по уязвимым местам, достаточно просто разрубить основу, и враг падёт».

При наличии подавляющей силы — это идеальный вариант. С точки зрения стратегии — безупречно.

«Даже не обязательно рубить так остервенело, можно бить точечно».

Энкрид прорвался в самый центр Колонии и снёс голову самому крупному кентавру. Тот пытался отбиваться: взмахнул чем-то длинным, похожим на копьё.

Из-за расстояния деталей было не разглядеть, но результат говорил сам за себя: Энкрид скользнул мимо, и ещё один монстр разлетелся на куски.

«Если бы не Именное оружие, его мечи бы разлетелись в щепки», — резюмировал Рофорд.

Удары на такой скорости отдаются чудовищной отдачей. Если простая ошибка при рыцарском таране копьём может стоить всаднику сломанной руки или пробитых рёбер, то махать мечом на ходу — верное самоубийство. Разумеется, мышечный каркас рыцарей давно вышел за пределы человеческого понимания, но всё же.

— Вот что значит регулярная закалка тела, — уважительно протянул Аудин.

То, что подметил Рофорд, не укрылось и от глаз Аудина. Монах испытывал глубокую гордость от того, что его методики тренировок помогли командиру достичь таких высот.

— От «Сердца зверя» и до сегодняшнего дня. Долгий был путь, — скрестив руки на груди, добавил Рем.

Как и «медведь-зверолюд», Рем испытывал невероятную гордость, считая, что именно он внёс наибольший вклад в становление Энкрида.

— Если бы он хоть на миг потерял концентрацию, давно бы вылетел из седла, — вставил свои пять копеек Рагна, поглаживая рукоять меча.

Они даже не смотрели друг на друга, но исходивший от троицы боевой напор заметно изменился. В воздухе сгустилась глухая, неприкрытая жажда схватки.

— Все трое уверены в собственной правоте. И если кто-то из них ляпнет лишнего, они готовы сцепиться прямо здесь. Их сердца бьются в едином ритме, — услужливо прокомментировал драконид.

Эти слова подлили масла в огонь, и напряжение между троицей стало откровенно враждебным.

— Едином ритме?! Да ты издеваешься!

— Сравнивать меня с этими двумя остолопами — это просто оскорбление здравого смысла. Учись манерам, драконид.

— Брат ящер, сдаётся мне, Господь жаждет провести с тобой душеспасительную беседу.

Темарес лишь кивнул. «Ясно», — только и сказал он. У драконидов напрочь отсутствовала жажда соперничества и ревность. Они были расой, крайне скупой на эмоции. Поэтому Темарес совершенно спокойно воспринял направленную на него тройную жажду крови.

Руагарне, пытавшаяся их утихомирить, в конце концов просто замолчала. Она лишь нетерпеливо вращала своими выпуклыми глазами: пусть хоть поубивают друг друга, сейчас время смотреть на триумф Энкрида, и ничто другое не имеет значения.

— Поразительно, — тихо обронила Синар. Без Энкрида рядом её тяга к шуткам куда-то испарялась. До свары троицы ей тоже не было дела. Зачем отвлекаться от такого великолепного зрелища? Так эльфийка и фрогг превратились в молчаливых зрителей.

Дунбакел же больше всего поразили крылья коня. Её изгнали из родной деревни, но детство она провела в мире зверолюдов.

«Если кровь монстра смешивается с кровью животного, рождается демоническая тварь…»

А если вмешивается длань божества — рождается Мифический зверь.

— Дитя Кримхальта.

Кримхальт — божество зверолюдов. Символ битвы, плодородия и возрождения всего сущего. Человеческие теологи часто называли Кримхальта божеством весны, но для зверолюдов, признававших лишь единого бога, эти ярлыки не имели смысла. Заботиться о смене сезонов, освещать землю солнцем и луной — всё это были лишь разные лики Кримхальта.

Мифические звери считались потомками, унаследовавшими божественную искру Кримхальта. Таковы были знания Дунбакел. И такие звери существовали лишь в легендах. Вживую она видела подобное впервые.

— В нём пробудилась кровь Пегаса — крылатого коня, летящего по небу, — произнёс драконид, глядя на затихшую троицу. Будучи существом, оторванным от течения времени, он воспринимал легенды далёкого прошлого как нечто вполне обыденное. Когда-то давно его раса делила с ними небо.

Впрочем, внезапное появление крыльев стало сюрпризом и для него: обычные пегасы рождались с ними с самого детства.

БАМ! БА-БАХ!

Кентавры разлетались кровавыми ошмётками один за другим. Бойня продлилась недолго.

Один из кентавров попытался вырваться из котла и сбежать, но Разноглазый прямо на бегу мощно оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Распахнув крылья, он поймал встречный поток и перешёл в подобие планирующего полёта. Взлетев на невероятную высоту, конь камнем рухнул вниз.

Энкрид прямо в воздухе нанёс диагональный удар, срубив голову последнему монстру.

Оставь они этих тварей в покое, и те превратились бы в гнойную язву, терроризирующую все окрестные земли. Пожалуй, их нельзя было назвать смертельной угрозой, но крови они бы попили изрядно. А в итоге с ними расправились всего один рыцарь и один конь.

Разноглазый сложил крылья, и Энкрид вернулся к отряду верхом. Над спиной коня поднимался густой розовый пар: чудовищный жар тела испарял смесь пота и крови. От Энкрида тоже валил пар.

— Он слишком быстр, — выдохнул мечник. И добавил: — И оттого чертовски весело.

Такую скорость человеческое тело перенести просто не в состоянии. Положа руку на сердце, даже физиология рыцаря едва с ней справлялась.

Уму непостижимо, как он ещё умудрялся при этом махать мечами.

«Как я вообще это сделал?» — мысленно спросил себя Энкрид. Наполовину он действовал на голом кураже, опьянённый моментом. И, разумеется, фундаментом послужили опыт и годы изнурительных тренировок. Он это прекрасно понимал.

И-го-го.

Разноглазый встряхнулся всем телом. «Слезай», — явно читалось в этом жесте. Энкрид левой рукой ласково похлопал коня по шее, опёрся о его спину и ловко перекатился на землю.

Бёдра предательски задрожали. Чтобы не вылететь из седла, ему пришлось сжимать бока коня с титанической силой. Спасла лишь постоянная мышечная закалка.

«Иначе меня бы сдуло на первых же секундах».

Фр-р-р.

Возбуждение Разноглазого не спадало. Долгие годы он терпел глухую, ноющую боль от бугров на спине. Дикий конь, чья кровь поборола скверну, наконец-то обрёл свободу.

Казалось, весь мир теперь принадлежит только ему, и сил хватит на что угодно. Забитое русло прорвало, все тугие узлы внутри тела распутались.

— Хочешь побегать ещё?

Прежде чем драконид успел открыть рот, Энкрид сам уловил желания коня. Их связь и раньше была сильной, но теперь они буквально чувствовали эмоции друг друга.

Разноглазый посмотрел на всадника — и их взгляды встретились: спокойные синие глаза Энкрида и разноцветные глаза жеребца — красный и синий.

— Делай что хочешь. Я тебя не держу.

Энкрид никогда не относился к Разноглазому как к простой скотине. Этот конь был его боевым товарищем и полноправным членом Ордена.

Разноглазый радостно ударил копытом, словно только этого и ждал.

С гулким хлопком он сорвался с места, стремительно набирая скорость, пока не превратился в сплошную размытую линию, рассекающую горизонт. Набрав разгон, крылатый конь оттолкнулся от залитой солнцем земли и взмыл в бескрайнее синее небо.

Донеслось хлопанье широких крыльев. А может, лишь почудилось — конь уже отдалился на расстояние, где любые звуки теряются.

Хоть Энкрид только что сам испытал этот полёт на собственной шкуре, смотреть на парящего жеребца со стороны всё равно было диковинно.

Вскоре тот обратился в крошечную точку и вовсе растаял в вышине.

— Было весело, — одним словом подытожил сцену Рем.

Темарес и Дунбакел наперебой принялись объяснять Энкриду про «Детей Кримхальта», божественные благословения и пегасов. Энкрид выслушал их и спокойно ответил:

— Разноглазый — это Разноглазый.

Драконид почувствовал, как интерес к этому человеку вспыхивает с новой силой.

— И ты спокойно позволишь ему вот так исчезнуть?

— Думаю, он вернётся. Но даже если он хочет уйти насовсем — такова его воля.

Я его не держу. Это правило Энкрида распространялось на всех. И это был по-настоящему поразительный ответ.

Обычный человек никогда бы не отпустил такое сокровище по доброй воле. Драконид знал человеческую натуру слишком хорошо.

— Звучит так, будто, если ты сейчас умотаешь на свой Запад, тебя никто и искать не станет, — хмыкнул Рагна, глядя на Рема.

— А это значит, что ты можешь смело валить обратно в семью Заун и плакаться мамочке в подол, — не остался в долгу Рем.

— А ты не хочешь вернуться в свой Орден Красного Плаща? Как раз по пути на Юг, — вставил Пел, поддевая Рофорда. Явно набрался дурных манер у этих двоих.

Рофорд невозмутимо погладил гриву своей лошади:

— Что-то плохо слышно, что там лопочет деревенщина, пасущая овец в пустоши.

— …Деревенщина? Это ты мне?!

Когда-то Пелу удавалось заткнуть Рофорда в словесных перепалках. Теперь же Рофорд явно вёл в счёте. Баланс сил — штука изменчивая.

Атмосфера в отряде ощутимо накалилась. И причина была проста.

— Выдали знатное представление, Энки, — пробормотала Руагарне, озвучив общую мысль. Бой Энкрида взбудоражил их кровь. Относительное спокойствие сохраняли лишь драконид, эльфийка и фрогг.

Орден продолжил путь. Бойцы сыпали колкостями, но за оружие не брались.

— Выдвигаемся.

Короткий инцидент был исчерпан. Встретить стадо монстров в этих краях — обычное дело для любого путешественника.

То, что в окрестностях Бордергарда такое случалось редко, было исключительно заслугой Безопасного тракта и регулярных зачисток.

Спустя сутки небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами. Разноглазый так и не вернулся. То ли из-за увиденного накануне боя, то ли из-за собственной буйной натуры, кровь в жилах Безумцев всё никак не остывала.

Озвучивая всеобщее нетерпение, Дунбакел кровожадно оскалилась:

— Вот бы сейчас откуда-нибудь вывалилась целая орда тварей…

По сравнению с Востоком, Центральный континент казался сонным болотом. Тем более земли вокруг Бордергарда, где численность монстров и бандитов сократилась до минимума.

Неужели боги и впрямь решили прислушаться к мольбам зверолюдки?

— На Западе про такое говорят: «Слова материальны», — вздохнул Рем. Он уже было приуныл, всё утро пререкаясь с Рагной, но теперь его глаза хищно блеснули. Ему тоже до смерти хотелось размять кости.

— В смысле материальны? — не поняла Дунбакел.

— Есть такая поговорка, глупая ты кошка.

Рем потянулся за топором. Впереди, прямо по курсу, на них неслась стая монстров. Кто в авангарде? Псы с человеческими лицами. А за ними виднелась стая волков, но это были явно не обычные твари.

— Крупноваты, — прищурился Рагна, спрыгивая с коня. На мгновение у него промелькнула шальная мысль скопировать манёвр Разноглазого и рвануть прямо в лоб, но для обычной лошади такой таран стал бы смертным приговором. Значит, пешком.

— Это не просто твари, это монстры. Мрачные волки, — поправила Руагарне. Опыта в классификации тварей Скверны ей было не занимать.

Темарес, как сторонний наблюдатель, не стал ввязываться в драку и просто замер на месте. Энкрид, по какой-то своей причине, тоже остался стоять рядом с ним.

— О чём задумался, жених?

Поскольку Разноглазый умчался в небеса, Энкриду пришлось сесть на лошадь к Синар.

Эльфийка сидела впереди и прекрасно чувствовала его задумчивость. Эльфы славились самой тонкой эмпатией среди всех рас.

— Твой меч… — начал Энкрид.

Накатывающую орду монстров он просто проигнорировал — для него они были не опаснее пейзажа за окном.

Кровь его бойцов уже закипела, и они сами рванули навстречу стае, словно хозяева, выбегающие встречать гостей.

Энкрид перевёл взгляд на правый бок Синар, туда, где висели ножны.

— Как долго ты им владеешь?

Синар с нежностью погладила ножны Найдля. Меч был её самым близким другом, который никогда её не предавал и не предаст впредь.

— Больше четырёхсот лет.

Она вспомнила день, когда впервые взяла его в руки, и тут же осеклась, осознав свой промах.

— То есть, я хотела сказать, больше сорока лет! — поспешно исправилась Синар.

Даже если ей было больше четырёхсот, сказать «больше сорока» не было ложью. Что четыреста сорок, что пятьдесят — и то, и другое число превышает сорок. Для эльфа, не умеющего лгать, это было безупречное искажение фактов.

Впрочем, Энкрид пропустил её оговорку мимо ушей.

«Единение».

Он погрузился в глубокие размышления. Эмоциональный резонанс с Разноглазым породил в нём неожиданный вопрос. Энкрид опустил ладонь на рукоять Даскфорджа.

Именное оружие — это продолжение тела рыцаря. Пусть это и холодный, безжизненный кусок металла, но между ним и владельцем существует незримая связь.

— Чуть больше сорока. Заруби это на носу, жених. Моё предыдущее заявление объявляется недействительным, — продолжала настойчиво бубнить Синар, пытаясь убедить то ли его, то ли саму себя.

---

Примечание:

[1] В оригинале именно Пенна. Дальше автор пояснит. (Хотя, по мне, он просто запамятовал, что меч был сломан в схватке с Балрогом).