Когда-то, во время мятежа графа Мольсена, Кранг обратился за помощью к Южному фронту, и сэр Сайпрес отправил к нему Ингиса. Уже тогда было ясно, чего стоила эта уступка: на Юге всегда отчаянно не хватало мечей.

В тот день между рыцарем и будущим королём состоялся негромкий разговор.

«Один из пальцев моего Ордена со временем искривился и стал ядовитым шипом, так что часть вины лежит и на мне, Ваше Высочество. Но неужели вы всерьёз полагаете, будто я держу в руках меч исключительно ради процветания правящей династии?»

В словах Сайпреса — несущей колонны, на которой держалось всё королевство, — крылся глубокий смысл.

Люди за его спиной стояли неизмеримо выше интересов короны. Природа наделила его рыцарским даром, и этот дар он поклялся пустить на защиту королевства и его простого люда. И если королевский дом решит свернуть с пути праведности, на верность Сайпреса он может не рассчитывать.

Сказано это было мягко, и Сайпрес вовсе не стремился угрожать, но по сути своей слова походили на ультиматум. Если придётся выбирать между троном и клятвой людям, он без колебаний выберет клятву.

Но Кранга эти слова ничуть не задели.

«Само собой разумеется», — лишь спокойно кивнул принц, приняв чужую правду. Он и сам верил, что это единственный верный путь.

Южный фронт не мог выжить без поставок продовольствия и подкреплений из столицы. Их связывал неразрывный симбиоз. Но Сайпрес стоял здесь намертво не из покорности, а потому, что сам выбрал этот рубеж. И именно поэтому его звали Божеством-Хранителем Юга.

— Эй, вы двое. Хорош борзеть. Если так чешутся кулаки — я с радостью составлю вам компанию.

Голос раздался из-за спин солдат, но принадлежал он отнюдь не простому пехотинцу.

Рыцарей в Ордене Красного Плаща было трое. Вернее, их снова стало трое. Изначально их было трое, но леди Оара погибла, оставив после себя лишь город, названный её именем, и число рыцарей сократилось до двух. А теперь, когда Ингис принял рыцарский титул, их снова стало трое. И сейчас перед ними предстал этот третий рыцарь.

— Дорогу дайте. Не толпитесь, — небрежно бросил подошедший.

Держался он просто, без малейшего официоза. Железные сапоги мерно поскрипывали, латные рукавицы были небрежно зажаты под мышкой, а на руки он на ходу натягивал плотные кожаные перчатки, протискиваясь сквозь строй замерших солдат.

— Сэр Риен, — поприветствовал его Сайпрес коротким кивком.

— Орден Безумцев, говорите? — незнакомец смерил гостей цепким взглядом из-под чёлки. — Проявите уважение к Мастеру. Он защищал эту землю ещё тогда, когда вы все под стол пешком ходили и мамкину сиську сосали. Имейте совесть.

— Значит, старый замшелый пень? — не моргнув глазом, Рем демонстративно поковырял пальцем в ухе.

По части умения вывести собеседника из себя Рем уступал лишь одному человеку на всём белом свете. Само собой, Энкриду.

Но стоявший перед ними рыцарь парировал выпад с обезоруживающей невозмутимостью:

— Это значит, что он защищает эту землю дольше, чем ты топчешь этот свет.

Ростом он был чуть выше Рема, а непокорные тёмные волосы падали на брови и уши. Концы прядей были криво посечены — за причёской хозяин явно не следил.

При словах Риена на лице Рема расплылась хищная, предвкушающая усмешка. Ещё секунда — и в ход пошли бы топоры.

ХЛОП!

Звонкий хлопок ладоней разорвал сгустившийся напор жажды крови.

Это был сэр Сайпрес. Энкрид отчётливо почувствовал: даже в этот простой жест старик умудрился вложить плотную волну Воли. Впрочем, бойцы Ордена Безумцев ощутили её ничуть не хуже.

— Так, будет вам петушиться. Дождь как раз унялся, самое время промочить горло да подкрепиться. Походных поваров у нас отродясь не водилось, но раз уж сам государь пожаловал на передовую, дворцовая кухня наверняка прихватила пару котлов с рагу.

Один хлопок — и старый рыцарь перетянул всё внимание на себя.

Энкрид едва заметно качнул головой, глядя на Рема: «Осади назад».

— Тьфу ты… Повезло вам, сосунки, — осклабился Рем, пряча топор за спину.

Он признавал авторитет командира и бился за своих до последней капли крови, но дурные замашки головореза из «отряда-катастрофы» никуда не делись. Вряд ли он всерьёз собирался пустить кровь союзникам прямо в лагере, но нравом варвар обладал взрывным и бешеным.

— А вон тот бледнолицый, который только что ни с того ни с сего ляпнул: «Я тебе что, дитё малое?» — он кто вообще такой? — полюбопытствовал Сайпрес, повернувшись к Энкриду.

Старик вернулся к недавней реплике Темареса. Удачный способ сменить тему.

«Чувство момента. Умение направить разговор в нужное русло».

Энкрид и сам нередко пользовался подобным приёмом, но Сайпрес управлял атмосферой вокруг себя с пугающей точностью.

Все присутствующие прекрасно понимали, что старик сознательно направляет разговор, но никто не возражал. Почему?

Во-первых, обезоруживали его мягкость и абсолютное внутреннее спокойствие.

А во-вторых… за его плечами стояли десятилетия безупречной службы и великие подвиги — достаточно, чтобы любой солдат ловил каждое его слово.

Впрочем, не вмешайся Сайпрес — Энкрид осадил бы варвара сам. Ливень прекратился, но за частоколом всё ещё шастали недобитые Утопцы. Да, Аудин с Терезой щедро сдобрили землю святым сиянием, и рядовой нечисти пробиться в лагерь было не под силу. Чтобы прорвать такой заслон, монстрам потребовалось бы прямое покровительство демона.

И тем не менее обстановка оставалась напряжённой. Энкрид обожал добрую драку и жил спаррингами, но берега не путал.

— Это драконид, — ответил он на вопрос старика и выразительно покосился на Рема: — Рем.

— Да что ты на меня уставился, командир?! Я тебе что, безмозглый Пел, чтоб бросаться на всех без разбору? — фыркнул варвар.

Рем был далеко не дураком. Когда дело касалось тактических уловок и молниеносного анализа ситуации, равных ему в отряде не было.

— …А я-то тут при чём?! — возмутился было стоявший в сторонке Пел, но его вопрос повис в воздухе.

Энкрид прекрасно понял мотив соратника: Рем просто перевёл стрелки, чтобы не слушать нотаций. Хитрый, изворотливый варвар.

Да и дуэль он затевал не из пустой прихоти — прощупывал боеспособность союзников.

«Он уже оценил сэра Сайпреса и остался недоволен увиденной мягкостью».

С завтрашнего дня им предстояло прикрывать друг другу спины на поле брани. Прежде чем изучать врага, надлежало досконально изучить союзника. Рем следовал законам войны неукоснительно. Он затеял перепалку лишь для того, чтобы вскрыть истинный уровень другого рыцаря. Методы у него были топорными, но цель — вполне оправданной.

Отодвинув эти мысли на задворки разогнанного сознания, Энкрид перевёл дух.

Сайпрес при слове «драконид» лишь удивлённо присвистнул:

— Ого-о…

Даже великого воина пробрало. Впрочем, Энкрид именно такой реакции и ожидал.

— Эльфийка, фрогг, великанша, зверолюдка, да ещё и драконид… Ты что, решил собрать у себя коллекцию всех разумных рас континента? — с живым любопытством поинтересовался Сайпрес.

— Чистая случайность, — пожал плечами Энкрид, всем своим видом показывая, что ничего сверхъестественного в этом нет.

Сайпрес не сдержал добродушного смешка:

— Занимательный ты парень. Очень занимательный.

— Согласен, — невозмутимо подтвердил Темарес.

Если Рем действовал по собственному расчёту, то драконид подчинялся лишь велению души. Прямолинеен до абсурда. Вопросы к собственной персоне он наглухо игнорировал, но стоило кому-то заговорить об Энкриде — тут же вставлял свои пять медяков.

— Редкий экземпляр. Поистине редкий, — покачал головой старый рыцарь.

Человеку, который сумел собрать этих чудищ под одним знаменем и нарёк их «Орденом Безумцев», впору было повесить на грудь орден. Сайпрес краем уха слышал об их происхождении, но, в отличие от падких на сплетни зевак, собрал подробные донесения о том, где, когда и при каких обстоятельствах формировалась эта банда.

Ему было известно о наёмническом прошлом Энкрида и о том, как рождался этот отряд. Глядя на эту разношёрстную компанию, старый рыцарь невольно поймал себя на мысли: «Да этому парню уже впору и собственные земли жаловать».

Случайность это была или рука судьбы?

В священных текстах говорилось: цепь мелких случайностей неизбежно куёт судьбу. Боги прядут нити, а распутывать узлы приходится смертным. И если чаша весов заваливается набок, Господь сам кладёт гирю на твоё плечо.

Видя, что разговоры грозят затянуться до заката, Руагарне вмешалась:

— Хватит чесать языками. Толку от его происхождения — ноль, если только он не умеет оборачиваться огнедышащим ящером и сбивать летучих тварей.

— Дракониды не обращаются в драконов, — совершенно серьёзно возразил Темарес. — Мы можем менять пол, но физическая форма неизменна.

— Даже не вздумай менять! Я запрещаю! — мгновенно вклинилась Синар, ревниво зыркнув на драконида.

Энкрид устало потёр переносицу и вновь повернулся к Сайпресу:

— Это мои Безумцы.

Приставку «рыцарский орден» можно было смело опустить.

Рыцарь Риен, без труда рассеявший недавнюю жажду крови Рема, молча занял место за правым плечом Сайпреса. Слева замер Ингис.

Перед гостями стоял стальной костяк Ордена Красного Плаща.

Помимо них в лагере несли службу несколько младших рыцарей и больше дюжины сквайров, но без этой троицы Орден потерял бы всякий смысл.

Стоявший во главе этой троицы старик — хранитель Юга, державший границу десятилетиями, — заливисто расхохотался:

— С вами не соскучишься!

Бойцы Красного Плаща уже давно забыли, что такое нормальный сон, но на их лицах не было и следа изнеможения. Орден воспитывал тело и дух начиная со сквайров, превращая людей в отборную сталь.

В глазах Энкрида Орден Красного Плаща выглядел монолитной наковальней, сплочённой вокруг несгибаемой воли Сайпреса.

Вскоре суету оставили за пологом штабного шатра — начался военный совет.

— Дождь стих, а значит, крылатые ублюдки вот-вот вернутся, — произнёс Сайпрес, склонившись над широким столом, где была расстелена подробная карта театра военных действий.

Со стороны гостей присутствовали четверо: Энкрид, Руагарне, Синар и Темарес.

Напротив стояли Сайпрес, Ингис, та самая миловидная девушка-сквайр и двое полевых командиров гарнизона.

Оба офицера держались уверенно, без робости перед титулованными мечниками: Сайпрес не страдал рыцарским высокомерием и ценил людей не только за боевую силу.

Поэтому за каждым жестом и словом Сайпреса Энкрид следил с предельным вниманием. Впитывать всё полезное, жадно учиться у каждого мастера и никогда не останавливаться. В этом заключалась его привычка, его натура и его самая сильная сторона.

— Ещё утром я ломал голову над тем, как достать этих пернатых тварей в небе. Но раз уж к нам прилетел Пегас, решение напрашивается само собой: я просто оседлаю его и поднимусь на перехват.

План выглядел логичным.

Вот только Разноглазый скорее дал бы разорвать себя на куски, чем позволил чужаку сесть ему на спину. Да и второй всадник на нём теперь попросту не помещался — огромные крылья занимали слишком много места.

— Он никого не возит, кроме меня, — покачал головой Энкрид.

— Тогда взлетай вместо меня, — ни секунды не колеблясь, парировал Сайпрес.

Энкрид молча кивнул.

Но тут в разговор вмешалась девушка-сквайр:

— Одного рыцаря на крылатом коне недостаточно, сэр Энкрид. Даже если вы подниметесь в воздух, проблему это не решит. Среди наездников на грифонах есть рыцарь, способный отбивать метательные копья самого Мастера!

Оба офицера синхронно кивнули.

Какими бы проворными ни были грифоны, уклониться от копья, брошенного настоящим рыцарем, почти невозможно. Но враги посадили в седло одного из своих элитных мечников. Так на поле боя появился настоящий Грифоний рыцарь.

Именно из-за него тройка сильнейших клинков Красного Плаща — Сайпрес, Ингис и Риен — до сих пор не смогла переломить ситуацию в небе.

Рыцарь на войне — это стихийное бедствие, а копьё, брошенное его рукой, подобно молнии. Кто сказал, что рыцари не умеют метать копья? За исключением Энкрида, все они обладали колоссальным природным талантом: брось копьё три-четыре раза — уловят баланс, метни десяток — и уже начнут напитывать снаряд разрушительной Волей.

— Дело не в том, что в небе сидит рыцарь, — холодно парировала Руагарне, прищурив круглые глаза. — Проблема в том, что если атаковать их в лоб, они попросту рассыплются в стороны, заставив вас гоняться за каждой птицей по отдельности. Какова была их истинная цель всё это время?

Фрогг разложила обстановку по полочкам с хирургической точностью.

Удивительно, но ни боевые офицеры, ни девушка-сквайр не выказали ни малейшего неприятия от того, что в стратегические планы вмешивается чужеземная амфибия. Их заботила только суть. Именно поэтому военный совет работал как единый слаженный механизм.

Сайпрес и Энкрид очертили контуры будущей сечи, а проработку деталей взяли на себя штабные аналитики.

Одной из них была девушка с волосами цвета кленового сиропа, а второй — зелёная амфибия, то и дело надувавшая щёки от умственного напряжения.

— А, кстати, забыл представить… Это моя внучка, — вдруг добродушно обронил Сайпрес, кивнув на девушку-сквайра.