— Пегас!

— Во даёт!

Боевой конь, хлопающий крыльями под восторженный рёв солдат, носил скромное имя — Разноглазый.

— Орелия.

Сайпрес отреагировал без промедления. Подозвав внучку, он велел ей собрать в дорогу лёгкий провиант и всё необходимое для полёта. Сразу было видно человека, долгие годы стоявшего во главе рыцарского ордена.

— А что именно нужно подготовить, мастер?

Разумеется, Орелия понятия не имела, чем надлежит снаряжать всадника для воздушного путешествия.

— На то тебе и светлая голова, чтобы думать.

— Для начала… наберу во флягу воды и плотно заткну корковой пробкой, чтобы не расплескалась на лету.

Логика подсказывала ей ориентироваться на снаряжение экстренных курьеров. Военные гонцы едят и пьют прямо в седле, спешиваясь лишь для того, чтобы дать передышку лошади. Любой обученный вестовой знал эту науку назубок.

Поскольку Энкрид — рыцарь, ему передышки не понадобятся. Об этом он позаботится сам.

«Главное — решить, как ему есть и пить в воздухе».

Общеизвестно, что рыцари жрут как великаны. Один мечник за присест уминает пайку десятерых солдат. Поэтому в дальние марши они всегда брали сытную, жирную сухомятку вроде вяленого мяса в специях.

И всё это ему придётся жевать прямо в небе, под хлёсткими порывами ветра.

«Надо нарезать всё помельче, чтобы было удобно брать…»

Орелия мысленно прикидывала, как нашинковать жёсткое мясо тонкими соломинками. Роль кухарки подходила ей как корове седло, но приказ есть приказ.

Впрочем, мучиться ей не пришлось: Синар, наблюдавшая за сборами, молча протянула Энкриду плотно набитый мешочек.

Эльфы едят куда меньше людей, но даже им, достигнув рыцарской ступени, требуется прорва сытной еды. И мешочек, предложенный Синар, хранил в себе древнюю эльфийскую мудрость, позволявшую обходиться без мяса.

Внутри лежало шестнадцать небольших шариков — в самый раз, чтобы закинуть в рот на лету.

Кедровые орехи, грецкие орехи, изюм, сушёный инжир и рубленые финики без косточек, щедро залитые и спрессованные густым мёдом. Идеальный припас для дальнего пути.

— Мы называем это «Плодами Жизни», — пояснила эльфийка.

Конечно, на деревьях они не росли, а лепились вручную по тайным эльфийским рецептам, но внешне и впрямь напоминали экзотические плоды. Впрочем, эльфам виднее, как называть свою стряпню.

— Спасибо.

— Ещё бы. Вкуснотища невероятная. Туда ведь и вся моя любовь вложена.

— Ты что, яду туда подсыпала?

— А ты всё остришь, женишок?

Разговор шёл прямо перед Орелией — уж намеренно или нет, знала лишь сама эльфийка. Но Синар с абсолютно безмятежным видом повернулась к опешившей девушке-сквайру и добила:

— Ага. Он мой жених.

Энкрид даже бровью не повёл. Начни он сейчас открещиваться — и эта ушастая язва раздует балаган на полдня.

Вместо пустых споров он перевёл разговор в деловое русло:

— Главное — накормите как следует, сквайр, — обратился Энкрид к Орелии.

Девушка-сквайр редкой красоты, чей дед был сильнейшим рыцарем королевства, вскинула на него ошарашенный взгляд:

— В-вас?..

Она растерялась настолько, что забыла даже вставить положенное «сэр». Впрочем, Энкрида этим было не пронять.

— Разноглазого.

И ткнул пальцем в крылатого жеребца, который, налетавшись всласть, уже гарцевал рядом с хозяином.

— А… Вы про коня. Да, сэр Энкрид.

Энкрид подметил её скованность. Несколько изъянов бросались в глаза сразу — для этого даже не требовалось ломать голову. Сказался опыт работы со множеством мечников, прошедших через его руки.

Смени она подход к тренировкам — и результаты стали бы заметно лучше. Разумеется, сейчас было не до наставлений.

«Орелия, значит».

Проблема, которую в упор не заметили бы ни Рем, ни Рагна, для Энкрида была ясна как день.

Этот намётанный глаз появился у него оттого, что он начинал свой путь даже не от подножия, а карабкался наверх с самого дна. Шагая к вершине, он замечал каждый уступ и тончайшие прожилки коры на каждом встречном дереве.

«Талант есть, усердия не занимать, но…»

Она была слишком зажатой. Жёсткой, как перетянутая струна.

Сайпрес постоянно требовал от внучки гибкости мышления. Магистр Красного Плаща взрастил немало первоклассных мечников и сам прекрасно знал ответ.

Но его метод подходил не каждому: Орелия усваивала дедовские наставления слишком медленно. А вот Энкрид видел путь ясно.

«Я знаю, что нужно делать».

Если судить не по боевой силе, а по умению обучать бойцов, равных Энкриду нашлось бы немного.

— Вернусь — надо будет потолковать, — бросил он, вкладывая в короткую фразу весь свой замысел.

— Без меня? За моей спиной? — тут же влезла Синар со своей очередной подколкой.

— И Вы приходите. Эльфийские методы тренировок тоже пригодятся.

Орелия серьёзно кивнула.

Солнце уже ощутимо клонилось к горизонту, когда все сборы завершились, и Энкрид вскочил на спину Разноглазого.

Крылатый конь прямо-таки фонтанировал силой.

Жеребец заливисто заржал, шумно всхрапнул и нетерпеливо забил копытом.

Сегодня днём ему пришлось биться в небесах в роли боевого скакуна, однако в нём не было ни малейшего намёка на усталость.

Впрочем, человек ничуть не уступал коню. Лицо Энкрида было свежим и чистым, без следа пота и дорожной пыли — он успел даже помыться.

— Ну, я мигом.

Попрощался он легко и буднично, словно вышел прогуляться до соседней лавки.

Темарес всё это время размышлял, как бы увязаться следом, но даже драконид не мог тягаться в скорости с Пегасом.

— Буду ждать, — коротко отозвался он.

Для Темареса всё было предельно просто: наблюдать за Энкридом. Но если обстоятельства вынуждали их расстаться, он ничуть об этом не сожалел. Подобных эмоций у него не было и быть не могло. Он ведь драконид.

Человек по имени Энкрид вызывал у него искренний интерес, но если бы тот вдруг сгинул, Темарес просто принял бы это как данность и двинулся к следующей цели.

Не будь здесь Энкрида, драконид давно бы уже рыскал по Скверне, убивая или обходя встречных монстров, и выслеживал бы тварь, посмевшую стать «Помехой его Долгу».

Разумеется, об этой потаённой сути никто из присутствующих даже не догадывался.

— У врага там наверняка будут ещё рыцари, — предупредил Кранг.

Точных сведений о силах врага не имелось. Да и кто способен на глаз сосчитать чужих рыцарей в строю? Как разведчику высмотреть тех, у кого зрение и слух острее, чем у любого дозорного? Стоит разведчику подойти поближе — его засекут первым, не оставив шанса унести ноги.

Как бы ни изощрялись следопыты, в лучшем случае они могли лишь на глазок прикинуть общую численность марширующих колонн.

Но даже улыбнись им удача заметить рыцаря — передать весть сию секунду было нечем. Хрустальные шары магов позволяли переговариваться на расстоянии, но требовали кучи условий для работы. В поле от них было мало проку: в грохоте сечи долгих бесед не поведёшь.

Вот и приходилось уповать на крылатую почту. Посыльные вороны сновали без передышки, и последнее донесение от Маркуса Вайсара гласило:

«Подготовка завершена. Одержу победу и присоединюсь к вам».

Зависела ли от боя Маркуса судьба всего королевства? Вовсе нет. Даже если бы армия Лихенштеттена пошла прямиком на столицу, у короны уже были предусмотрены меры на такой случай. Всё происходящее подчинялось единому замыслу монарха.

И Маркус Вайсар, отправляясь навстречу неминуемой беде, выражал искреннюю радость. Он передал королю, что ничуть не жалеет о своём выборе, и эти слова лучше всего доказывали, во что верил и ради чего жил этот человек.

«Если ценой одной моей жизни удастся сберечь тысячи жизней подданных королевства — разве это не завидная кончина?»

Отец Маркуса испустил дух в тёплой постели, но сам он никогда не питал подобных иллюзий насчёт собственной смерти.

«Если встретите этого паршивца Энки, передайте ему: вот так нужно воевать, когда у тебя под рукой нет ни единого рыцаря».

Кранг передал это послание слово в слово. И Энкрид решил взглянуть на это лично.

Тени удлинялись. Закатное солнце окрасило левую щёку Энкрида в густой оранжевый цвет.

Вместе с вечерней прохладой эльфийский плащ на плечах удлинился сам собой, укрыв ноги до самых икр. Энкрид запахнул полы и покрепче затянул шейные застёжки: он готовился к ночному холоду.

В небесных высях всегда ледяной ветер, а если лететь долго — холод проберёт до костей.

Наступали сумерки. Время, когда солнце умирает, чтобы уступить власть тьме. Бледнеющий свет говорил о том, что окончательная гибель светила ещё отложена. Но даже если тьма поглотит всё — это ненадолго. Завтра солнце возродится и вновь озарит мир.

— Ну, в путь.

Цок.

Разноглазый сорвался с места, мчась прямо по тропе, проложенной солдатами сквозь центр лагеря. По мере разгона жеребца угасающий свет дня размывался, сливаясь в серые полосы.

А затем, прорезая сгущающуюся мглу, крылатый конь мощным толчком оторвался от земли и взмыл в небо.

Энкрид до хруста стиснул зубы и задержал дыхание, когда внутренности привычно ухнули вниз. После нескольких таких полётов он уже приноровился к этому странному ощущению в животе.

— Слышь, оставь мне кого-нибудь, с кем повозиться, и приволоки сюда, когда наиграешься! — донёсся снизу зычный рёв сумасшедшего варвара.

Глянув вниз, Энкрид увидел, как Рем уже вовсю ведёт «задушевную беседу» с Рагной.

«Ты уже вдоволь наигрался. Теперь моя очередь», — наверняка Рагна процедил что-то в этом духе. Из-за ветра слов было не разобрать, но представить его ответ труда не составляло.

Отбросив лишние мысли, рыцарь устремился ввысь.

На небе не было ни облачка. Забираясь всё выше, Энкрид видел, как багровое зарево заката, прячущееся за горными кряжами, заливает горизонт кровавым светом.

Сделав несколько мощных взмахов крыльями, Разноглазый оседлал ветер и заскользил по воздуху. С этого момента полёт перестал быть изматывающим.

Если не считать того, что ураганный ветер хлестал по лицу, не позволяя выпрямиться, путешествие оказалось на удивление сносным.

Энкрид припал грудью к шее коня, уподобившись кавалеристу в отчаянной атаке. В такой позе ему предстояло лететь до самой точки назначения, не имея возможности даже распрямить затёкшую спину.

***

Лихенштеттен использовал грифонов на юге лишь для одной цели — намертво сковать армию Красного Плаща. Враг безошибочно ударил в главную слабость северян: они ни за что не бросят свои регулярные войска.

Тем временем главная армия Юга, включая рыцарские ордена, разделилась надвое и пошла в обход.

Упредить этот манёвр, сидя в столице Науриллии, было физически невозможно. Северянам не удавалось даже отследить точные маршруты южных корпусов.

А виной всему был тот факт, что Балрога больше не существовало.

«Балрога больше нет».

Великий Король Юга поначалу не поверил донесениям. Этот Высший демон славился своей страстью к бродяжничеству, неужто просто ушёл?

Но пока монарх выжидал и не снимал дозоров, перед ним явился другой демон Скверны и подтвердил, поклявшись самой Бездной: Балрог мёртв.

Именно имя Балрога долгие годы служило железным капканом, сдерживающим северные рубежи Лихенштеттена. Одно лишь существование этого демона являлось абсолютным фактором сдерживания.

Балрог истреблял всё живое, что осмеливалось ступить на его территорию. А территория эта пролегала как раз на стыке границ двух государств.

Точнее, она заходила глубоко на земли Лихенштеттена. Из-за этого южане лишились самого удобного и быстрого пути для вторжения.

Конечно, для командования Науриллии это прозвучало бы как абсурд — какой нормальный полководец поведёт армию прямо через Скверну?

Но Великий Король Юга мог себе это позволить. В своё время он заключил контракт с демонами Скверны.

Гибель Балрога развязала Лихенштеттену руки.

Разумеется, Энкрид рубил чудовище без задней мысли, но именно его победа стала той самой искрой, что привела южные полки в движение.

«Путь открыт».

Великий Король разделил свои силы на четыре кулака.

Первый, самый крупный, он возглавил лично — Центральная армия.

Второй отряд состоял из наездников на грифонах и четверых рыцарей Аметиста. Они служили якорем, призванным застопорить Красный Плащ.

Два оставшихся корпуса преследовали разные цели. Один прямым маршем двигался на столицу Наурилл.

Второй же, сделав глубокий крюк в обход, помчался по новёхонькому широкому тракту, проложенному Науриллией совсем недавно. И вёл этот тракт прямиком к городу, чьё имя в последние месяцы гремело на всём континенте.

— Какая, говоришь, у нас цель?

— Бордергард.

Командир корпуса перебросился парой слов со своим заместителем — оба были рыцарями. Разумеется, на Юге прекрасно знали о существовании Ордена Безумцев. Не знать о них было попросту невозможно.

Они наделали слишком много шума.

Покончили с мятежом в столице, выжгли пустившую корни демоническую секту, вырезали несколько бандитских синдикатов, а уж слухи о том, что они сотворили в пограничном городе Оара, и вовсе передавались шёпотом.

Зная о таком противнике, любой нормальный полководец начал бы готовиться к тяжёлой обороне. И Великий Король Юга рассудил предельно прагматично.

Как развалить сплочённую, монолитную силу?

Нужно ударить в их логово. Выпотрошить их муравейник. Стратегия, древняя как мир.

Стоит лишь захватить, сжечь дотла и разграбить столицу Наурилл и Бордергард — и боевой дух северян рухнет в бездну, а их армия задохнётся без снабжения.

Великий Король рисовал в своём воображении картину тотального окружения и удушения Науриллии.

«Долгая война нам ни к чему».

В этом суждения Великого Короля парадоксальным образом сходились с мыслями Кранга. Разница заключалась лишь в размахе: один смело вышел на передовую, вызывая огонь на себя, а другой решил ударить по столице и пограничной твердыне, навязывая врагу войну на несколько фронтов.

Но Великий Король Юга упустил одну критически важную деталь. Он не сумел предвидеть игру Кранга.

***

Маркус Вайсар с юных лет осознавал угрозу, исходящую с Юга.

— Если бы меня спросили, какой клинок у нашего горла самый острый, я бы указал на них, — часто повторял его покойный отец.

Родившись в семье аристократов, где не было нужды горбатиться в поле ради куска хлеба, юный Маркус с головой ушёл в изучение военной истории. И это было закономерно.

Его отец больше десяти лет изучал южных соседей, собирая по крупицам информацию об их тактике и повадках.

Опираясь на эти архивы, Маркус раз за разом прокручивал в голове сценарии грядущей войны: где они ударят? Как именно пойдут? Как Науриллия должна выстроить оборону?

С раннего детства и до зрелых лет он жил этими мыслями. Сказывалась отцовская «промывка мозгов», как он сам это в шутку называл.

Продумывание схваток с Югом стало для Маркуса второй натурой.

— Молиться о том, чтобы враг попёрся туда, куда нам удобно — это стратегия дураков, — говаривал Крайс, тот самый прохвост из Ордена Безумцев. — Перекрывать все дороги, пытаясь защитить всё и сразу, потому что не знаешь, откуда они ударят — это стратегия середнячков.

Маркус многому научился у этого хваткого парня. Да и у самого Энкрида ему было что перенять. Умение слушать других и маниакальная тяга к учёбе, присущая Командиру Безумцев, не прошли для маркиза даром.

— А что же тогда стратегия гениев?

Крайс, этот дерзкий салонный воротила, преподал высокородному маркизу отличный урок. Взамен выудив у Маркуса обещание вложиться золотом в его будущие проекты. Крайс же со всем рвением поощрял эту давнюю одержимость Маркуса.

— Нужно заставить их прийти туда, куда нам нужно. Заманить, направить и заставить думать, что это их собственный выбор.

Если Лихенштеттен пойдёт в наступление, как они будут действовать? Где проложат маршрут?

Защитить всё невозможно, поэтому единственный верный путь — стянуть все свои силы в одну точку и направить вражеский поток прямо в неё.

«А если обставить всё так, чтобы враг до последнего ничего не заподозрил — вообще сказка».

Получив это озарение и став частью королевской семьи, Маркус годами тайно перенаправлял часть военного бюджета. Он нанимал толпы лесорубов и лучших зодчих.

Главным делом его жизни в последние годы стало изменение самой местности.

Они вгрызались в землю, перекатывали валуны и насыпали холмы из грязи. Вся эта титаническая, невидимая миру работа велась исключительно ради сегодняшнего дня.

— Вот она — секретная техника дома Вайсар, — прошептал Маркус, оглядывая плоды своих трудов. — Поглощение местности.

Это была технология многолетней выдержки. Стратегия, доказывающая, как простые смертные способны уничтожить армию без единого рыцаря.