«Цветок войны — это Роковой Рыцарь!»

Кое-кто из солдат и впрямь заорал эти слова во всю глотку, но до всеобщего безумного рёва дело не дошло. Новый девиз быстро зашелестел по рядам, однако массовой эйфории не последовало.

Сказывалась выучка: Маркус командовал первоклассной пехотой. К тому же офицеры знали своё дело. Они мгновенно осадили подчинённых: радоваться рано.

Два вражеских рыцаря убиты, но сама армия Лихенштеттена никуда не делась. Враг всё ещё стоял перед ними, а значит, упиваться победой пока не время.

Впрочем, даже доведись Энкриду узнать об этой новой кричалке позже, он бы лишь поморщился и велел завязывать с этой чушью. Сейчас же выкрики и вовсе пролетели мимо его ушей — он их попросту не расслышал.

К нему подошёл Маркус:

— Как ты… То есть, что ты вообще тут?.. Это что, тот самый Разноглазый?!

Вопросы сыпались скомканным ворохом — маркиз был потрясён до глубины души. Даже такому трезвомыслящему командиру оказалось не под силу сохранить хладнокровие в подобный миг. Шутка ли: человек только что приготовился к смерти, а секунду спустя получил спасение прямо с небес.

Энкрид посмотрел на дрожащие зрачки Маркуса. В них бушевал водоворот чувств, главным из которых была бездонная благодарность.

Строго говоря, жизнь ему спас вовсе не Энкрид, а Разноглазый.

Не будь у Ордена этого крылатого бойца, Энкрид бы при всём желании не поспел вовремя.

«Хотя я бы всё равно рванул сюда со всех ног».

Дело прошлое, но мысль сама собой мелькнула в голове.

«Рем наверняка придумал бы, как быстро примчаться сюда».

Выжал бы досуха и выносливость, и всю свою шаманскую силу, но добежал.

«Правда, тогда нам пришлось бы уже сражаться над мёртвым телом Маркуса».

Даже если бы они пустили в ход все мыслимые и немыслимые средства, обогнать летящего по прямой коня, которому нипочём любой рельеф, было невозможно.

— Благодарности потом передадите Разноглазому, — сухо оборвал маркиза Энкрид. — А сейчас давайте-ка разберёмся с врагом.

— А, да. Точно.

Они не первый раз виделись на поле боя. Энкрид знал: Маркус — человек дела, способный не упускать из виду главную задачу, а потому сразу перешёл к сути.

— Энки! — к ним подошла Эйсия. — Знаешь, я сейчас едва не влюбилась в тебя. Честное слово.

Младший рыцарь была впечатлена ничуть не меньше.

— Мне с головой хватает одной эльфийки и одной ведьмы, — хмыкнул Энкрид.

— Я же образно выразилась.

Разговаривая, Энкрид двинулся в сторону южных полков. Забыв про усталость, Маркус поспешил за ним; Эйсия тоже пристроилась рядом.

— И что будем с ними делать? — спросила Эйсия.

Маркус невольно перевёл взгляд на Энкрида.

Формально именно маркиз оставался главнокомандующим. Но Энкрид стоял во главе одного из двух рыцарских орденов королевства, а прямо сейчас он и вовсе был героем, переломившим ход битвы. Пожелай он взять командование на себя — никто бы слова поперёк не сказал. Если бы он, конечно, не вздумал пороть откровенную дичь.

Но Энкрид ответил предельно прагматично:

— Отберите у них оружие, лошадей и всё снаряжение. Продержите здесь три дня, а потом отпустите.

Энкрид прекрасно помнил, что Кранг сделал на южном фронте.

Он посмотрел на ситуацию глазами Кранга, приправил его подход извечным ворчанием Крайса и сдобрил тактическим мышлением Руагарне.

Мысли ускорились, выстраивая идеальный алгоритм обращения с пленными.

«Подавить боевой дух и низвести их до ходячего балласта».

Услышь это Крайс — он бы радостно захлопал в ладоши. А гениальный азпенский стратег Абнайер, стоя в сторонке, наверняка разинул бы рот от восхищения. И, возможно, бросил бы что-то вроде: «Ваши мозги тоже хорошо работают? Редчайшая несправедливость».

— Зачем? — нахмурилась Эйсия.

Она не привыкла мыслить глубоко. Опыта на поле боя ей было не занимать, но тактика Энкрида казалась абсурдной. Зачем им связывать себе руки, тратя драгоценное время на охрану целой оравы пленных?

К счастью, Маркус умел работать головой.

Не зря этот человек дослужился до командира батальона и носил говорящее прозвище «Маньяк войны». К тому же он прекрасно знал повадки южных войск. Именно поэтому он и подготовил здесь этот двойной капкан из засад и ловушек.

Поразмыслив, Маркус осознал смысл сказанного Энкридом:

— Хочешь лишить их даже возможности взорваться от гнева.

Оставить южан в живых, чтобы добиться именно этого.

Энкрид утвердительно кивнул.

Что будет, если они сейчас вырежут весь этот отряд подчистую? Они разгромят вражеский авангард. Боевой дух северян взлетит, но будут ли враги рвать на себе волосы и сожалеть о потерях?

У южан другие повадки. Они завопят о мести и поклянутся биться даже в аду.

«А двое рыцарей уже мертвы».

Войны на континенте решались силами малого числа элиты. Количество рыцарей — вот мерило мощи государства.

Хотя ради защиты земель никто не отказывался от армий, без рыцарей вся эта военная машина теряла смысл.

Крошечное государство на западе Центрального континента десятилетиями выживало только потому, что единственный вход на его земли охранял один старый рыцарь.

«Оставшаяся армия врага не имеет значения».

Однако просто вернуть их домой с оружием и снаряжением — плохая идея.

«Это лучший ход».

Пока северяне будут отдыхать, сохраняя силы и собирая трофеи, южане окажутся заперты в каньоне, превратившемся в природную тюрьму. Выдав им минимум еды, чтобы истощить их, через четыре дня пленников отпустят.

«Великий Король жесток».

Если бы солдаты разбежались кто куда, он бы гнался за ними хоть до самого ада. И в памяти солдат наверняка был жив тот ужас, который внушал им их правитель.

«Если руки-ноги целы, они вернутся в главную армию».

Даже у командира не возникнет мысли о дезертирстве. А кучка перепуганных солдат?

Мир не был к ним благосклонен. Без оружия и припасов их побег закончился бы в желудках монстров.

Они вернутся. Так армия пополнится голодными и измождёнными людьми. На свет появится ходячий груз, передвигающийся на двух ногах. При этом никому не придётся отрубать конечности или убивать. Их отправят обратно живыми и здоровыми.

«Мы используем особенности южной армии».

Это был радикальный и дерзкий ход, до которого Маркус сам бы не додумался, если бы Энкрид не подтолкнул его к пониманию.

— А ты уходишь? — спросил Маркус.

— Это не единственный авангард, — ответил Энкрид. Он предвидел, что Юг выпустил не одну стрелу. И теперь нужно было искать остальные.

Что сделал бы он сам? Пришло время для тактики в стиле Крайса: понять психологию врага, прочесть его замыслы и предугадать шаги.

«На моём месте я бы послал ещё один отряд опустошать эти земли».

Чтобы перерезать пути снабжения, захватить город и сжечь несколько владений.

Сам Энкрид так не поступил бы, но владыка могущественного южного королевства Лихенштеттен — вполне. А если бы и не послал, оставлять это без проверки было нельзя. Сомнения нужно было развеять. Иначе однажды это могло бы обернуться «кинжалом Заксена».

«Кинжал Заксена» означал: не успеешь оглянуться, как тебе воткнут нож в затылок.

— О чём это вы? — удивилась Эйсия, проложившая путь к шпорам чистым мастерством меча.

Она была превосходным командиром, но мыслить в масштабах континентальной войны ей было пока тяжеловато.

Подобным взглядом на войну обладали лишь короли, их ближайшие советники да магистры рыцарских орденов.

— А ты вырос. Настоящий Магистр, — с гордостью произнёс Маркус.

Маркиз вспомнил, каким Энкрид был при их первой встрече, и по его спине пробежали мурашки. Этот трепет оказался куда сильнее того, что он испытал, увидев, как Энкрид убил двух южных рыцарей.

«Как далеко зайдёт этот парень?»

Действительно ли он сотрёт Скверну и положит конец войнам на континенте?

Маркус слышал слова короля, знал его волю и понимал безумие Энкрида, но даже он не верил, что подобное осуществимо на их веку.

«Потребуется много времени».

Понадобятся те, кто будет передавать эту волю из поколения в поколение. Потому Маркус так рьяно и вкладывался в воспитание кадров. Чтобы однажды появились те, кто продолжит их дело.

«Его масштаб мне не измерить».

Маркус признал это. А значит, он не должен стоять на пути у этого человека. Мурашки не отпускали.

— Иди. Иди туда, куда должен, Энкрид.

— Так и сделаю.

Энкрид без колебаний кивнул и добавил:

— Но сначала надо вправить мозги местным хулиганам.

Среди вражеских солдат началось волнение. Даже лишившись двух рыцарей, нашлись те, кто всё ещё рвался в бой.

— У-О-О-О-О!

Из-за потухшего края огненной преграды вырвался отряд южных гигантов.

Энкрид шагнул вперёд, встречая их. Ровно тридцать голов. Идеально выдержанный строй и слаженный шаг. Внушительная мощь, способная заставить поджать хвост любого монстра.

«Армия гигантов».

То, о чём грезили покорители континента, Юг воплотил в реальность. Энкрид всмотрелся в глаза выступивших вперёд воинов.

Он уже видел такой взгляд у обезумевшего гиганта, когда направлялся на Запад. Однако нынешние гиганты, по сравнению с тем западным дикарём, напоминали закалённую сталь.

Тридцать гигантов в схожем снаряжении, с выучкой, напоминавшей строевую.

— Один человек!

— Убьём!

Вступив в бой, гиганты отдаются инстинкту сражения. Так поступили и эти. Энкрид не умел успокаивать их словами, поэтому метод вразумления пришлось выбрать в стиле Аудина.

Даскфордж со свистом покинул ножны. Взмах меча — и голова исполина взмыла в небо. Разница в габаритах была столь разительной, что эта сцена казалась нереальной.

Чтобы отправить тридцать гигантов прислуживать Богу Войны, Энкриду понадобилось меньше времени, чем на убийство двух рыцарей.

— Безумец… — прошептала Эйсия.

Среди присутствующих только она обладала достаточным кругозором, чтобы оценить ту долю мощи, которую Энкрид только что продемонстрировал.

Как с каждой встречей он становится всё более чудовищным?

Она даже не могла представить, как за ним угнаться. Но это не означало, что она предастся разочарованию и отчаянию.

Эйсия уже знала, как идти вперёд упрямо и без оглядки. Как позавчера и вчера, так сегодня и завтра, и впредь она будет продолжать махать мечом.

Это была её жизненная философия.

Обезглавив тридцать гигантов, Энкрид вернулся к обозам, прихватил сухой паёк и немного припасов и снова сел на Разноглазого.

— Просто уйдёшь? — спросила Эйсия позади него.

Вражеские солдаты замерли, затаив дыхание. Маркус уже собрал командиров и отдавал приказы. Инакомыслия не было: всадник на крылатом коне только что расставил все точки. Его воля стала законом.

Энкрид покосился на вражеский строй и бросил:

— Не расслабляйся, Эйсия.

С одной раненой рукой её могли недооценить. В отсутствие Энкрида именно ей придётся быть главной сдерживающей силой.

— Ещё чего, — фыркнула она.

Увидев Энкрида в деле, Эйсия ощутила, как в ней закипает боевой азарт. Этот человек всегда умел разогреть чужую кровь, но сегодня он превзошёл себя.

«Мощь, не уступающая двум рыцарям…»

Уверенность в себе, сквозящая в каждом взмахе клинка.

Взгляд Эйсии наполнился силой. Беспокоиться за неё не стоило.

— Фу-у-у…

Оказавшись в седле, Энкрид позволил себе неслышно выдохнуть. Он действительно устал. И это не было преувеличением. Есть и спать верхом на коне, а потом сразу броситься в жестокую рубку — даже рыцарь от такого вымотается.

Но дел было ещё много, и откладывать их он не собирался, поэтому поторопил друга:

— Давай, Разноглазый. Потерпи ещё немного.

Фр-р-р-р.

В ответ на эти слова Разноглазый фыркнул, словно говоря: «О себе побеспокойся». Ему нравилось летать и мчаться вперёд. Такая нагрузка его нисколько не утомляла.

— Освободить дорогу!

— Освободить путь!

— Командир возвращается в небо!

— Цветок войны — это Роковой Рыцарь!

Выжившая армия расступалась влево и вправо, провожая его. Этого не приказывал Маркус, этого никто не организовывал. Всё произошло само собой.

Энкрид скакал между рядами расступившихся солдат. Разноглазый набирал скорость, с силой отталкиваясь от земли.

БАМ!

Земля разлетелась брызгами, крылья взмахнули вверх и вниз, отталкивая воздух и поднимая скакуна ввысь.

Сколько бы раз он это ни испытывал, привыкнуть к ощущению, будто внутренности ухнули вниз, было трудно.

Снова поднявшись в небо, Энкрид направился к владениям виконта Харрисона — землям, соседствующим с позициями Южной армии. Если южане двинутся дальше, встретить их вероятнее всего было именно там.

***

— И почему они просто прошли мимо?

Владения виконта Харрисона охранял Топорный отряд Рема. По сути, они исполняли здесь роль постоянного гарнизона.

Один из бойцов отряда заметил внезапно появившихся впереди вражеских солдат. Война? Естественно, раз это враг.

— Это же Южная армия, — произнёс другой боец, разглядев противника.

Знамёна Южной армии делились на пять цветов, обозначавших её основные силы:

Красный, пурпурный, синий, жёлто-коричневый и чёрный.

Знаменитая Пятицветная армия Лихенштеттена. Цвета, обозначавшие пять когда-то существовавших рыцарских орденов: Рубин, Аметист, Сапфир, Глина и Оникс.

На Юге много известных месторождений драгоценных камней, и названия были даны в их честь. Разве что Орден Глины нёс немного иной смысл.

И среди всех этих войск к ним приближался отряд с жёлто-коричневыми флагами. Подразделение Ордена Глины.

— Это самые свирепые ублюдки из всех южан, — произнёс боец, узнавший знамя. Над поместьем повисло гнетущее напряжение.

— Вам бы бросить всё это хозяйство и уходить, милорд, — холодно оценил обстановку заместитель командира отряда.

Количество врагов пугало, а если среди них затесался хоть один рыцарь — им всем конец.

«Каков наилучший вариант?»

Оставить несколько человек на пути отхода, чтобы задержать врага, а остальным — отступать. Бежать.

— Не могу я так, — покачал головой виконт Харрисон.

Эти виноградники и созревающие поля были всей его жизнью. Его сутью. Всем, что он имел на этом свете. Они были дороже самой жизни.

— Я останусь здесь.

Впрочем, опасения оказались напрасными. Битвы не произошло.

Армия под жёлто-коричневыми флагами прошла севернее владений и двинулась дальше.

Какой город лежал дальше на севере, бойцы знали лучше кого бы то ни было.

Бордергард.

Город, где сейчас не было Энкрида и Ордена Безумцев.