И Сайпрес, и Кранг прекрасно раскусили часть южных уловок.

— И всё же они не стали бы швырять в глубокий тыл целую ораву рыцарей, — рассудил Кранг.

Отсечь пути снабжения и ударить в спину королевству — задача важная. Но если Юг проиграет генеральное сражение на передовой, отправленные в тыл войска превратятся в обычную банду разбойников, рыскающую по чужим землям.

Станет ли Великий Король разбрасываться ради этого своей элитой? Много рыцарей в такой рейд он бы не послал.

— Тут нельзя ручаться наверняка, Ваше Величество.

Сайпрес покачал головой.

— Я лишь рассуждаю с точки зрения тактики, — пояснил Кранг.

— Война — штука порой куда более непредсказуемая, чем женское сердце.

Слова человека, прожившего всю жизнь на поле брани, не расставаясь с мечом, несли в себе совсем иной вес.

Война — это огонь и вода. Изменчивая стихия. Никто не знает, как она повернётся, куда перекинется пламя и в какое русло хлынет поток. Её можно направить, но подчинить себе полностью — никогда.

И Сайпрес знал эту непреложную истину.

— С нашей стороны туда отправился лишь Энки. А если вражеских рыцарей окажется двое? — спросил Кранг.

Сайпрес задумчиво прикинул про себя возможности человека по имени Энкрид.

«Двоих выдержит».

Только воистину исключительные мастера могли представлять для него угрозу. Уровень Энкрида давно вышел за рамки обыденного. Сайпрес на своём веку повидал многих рыцарей, скрещивал клинки и копил опыт, так что глаз у него был намётан не хуже, чем у фрогга-оценщика.

У него не было чёткой теоретической системы рангов, как у Энкрида, но он судил по собственным меркам.

«Десять лет».

Его главным критерием было время выживания в Истинной Скверне. Он оценивал степень телесной закалки, стойки, манеру держаться, интонации — и сводил всё это к единому интуитивному знаменателю.

Именно поэтому такую систему невозможно было записать в учебник. Это был чистый опыт.

По меркам Сайпреса, забрось Энкрида в самое сердце Скверны — он и там продержится не меньше десяти лет. Высшая из возможных похвал.

«Причём они там все такие».

И ладно бы он один. Орден Безумцев целиком состоял из людей, способных пережить десятилетие в адском пекле. В то время как обычного рыцаря Сайпрес оценивал максимум в год, ну, от силы — пять.

— С двоими он справится, — вслух произнёс Сайпрес.

Конечно, выход двоих рыцарей против одного не означает, что тебе просто придётся уворачиваться от двух мечей вместо одного. Рисунок боя многократно усложняется. А если в дело вмешается капризная богиня удачи, то даже матёрого наёмника, положившего жизнь на фехтование, может прирезать пятнадцатилетняя девчонка, впервые взявшая в руки меч. Такова война.

И всё же.

«Не думаю, что этот парень даст слабину».

И предчувствие старого рыцаря не подвело. Энкрид не просто не уступил двум рыцарям Юга — он раздавил их. Целый день летел, скорчившись в седле, ел и спал прямо на лету — и всё равно убил обоих.

Недаром солдаты во весь голос выкрикивали: «Цветок войны — это Роковой Рыцарь!»

Те, кто видел этот бой, до сих пор вздрагивали от пробегавшего по спине холодка.

Взор Сайпреса скользнул по оставшимся членам Ордена Безумцев.

Слава о суровом нраве южных рыцарей гремела по всему континенту, но…

— А если настучать этим грифонам по башке — они шёлковыми не станут?

— Ты ещё сам в орла перекинься, варвар.

— Бог Войны речёт: не нужны вам крылья, ибо даровал он вам крепкие ноги.

Эта перепалка между Ремом, Рагной и Аудином говорила сама за себя.

Один — паладин, способный сотворить абсурдное чудо вроде «Провозглашения Святилища», а после лишь слегка запыхаться. Второй — варвар, всерьёз предлагающий воспитывать монстров кулаками. И третий — северянин с замашками лентяя, советующий товарищу обрасти перьями. Все трое были одним миром мазаны.

«Да они же все наглухо отбитые».

Именно такой вердикт вынес Сайпрес.

Возможно, когда эта война закончится, хвалёную агрессивность Юга окончательно затмит слава их безумия.

Так говорил многолетний опыт. Да и интуиция подсказывала то же самое.

— А если их будет трое? — спросил Кранг. Не дождавшись быстрого ответа, король повторил: — Что, если против него выйдут трое?

— Ваше Величество, когда против тебя выходят не двое, а трое рыцарей — это не просто прибавление одной единицы в счёте.

Сайпрес ответил в своей извечной невозмутимой манере.

— Хочешь сказать, будет трудно?

— Я хочу сказать, что пока не скрестишь клинки — не узнаешь.

— И как думаешь, скольких рыцарей выставил Юг? — задал очередной вопрос Кранг, и тут же получил ответ.

— Никак не меньше двадцати.

Если бы не природный заслон Великой Скверны, разница в военной мощи между Науриллией и Лихенштеттеном была бы настолько огромной, что война потеряла бы всякий смысл.

— А скольких доводилось держать тебе?

Человек, который на пару со Скверной сглаживал эту чудовищную разницу в силах, тепло улыбнулся.

В те времена, когда Сайпрес заработал титул «Рыцаря, способного на всё», он в одиночку сковал боем пятерых рыцарей Юга. Шрам от глубокого пореза на его груди остался с того самого дня. И тот, кто оставил ему эту память, наверняка был ещё жив.

***

Эстер молча смотрела назад. Солнечный свет мягко золотил крепостные стены и выстроившуюся перед ними армию.

— Эстер, как думаешь, сколько людей гибнет на войне? Десять? Сотня? Тысяча?

Слова Крайса прочно засели в голове и не желали уходить. Ещё когда Эстер бегала в шкуре пантеры, этот парень не вызывал у неё тёплых чувств. Не вызывал и сейчас.

Припёрся специально, чтобы надавить на чувство долга и подтолкнуть в спину. Даже промолчи он — она бы всё равно вышла на стену. Но он намеренно пришёл и вывалил на неё всё это. Паршивый подход.

И всё же решимость в его словах была неподдельной.

«Сделаю всё, что потребуется».

Ради спасения города Крайс пошёл бы на любые крайности.

«А я?»

Люди заставили ведьму испытать новые чувства. И само их существование изменило то, как она смотрела на свой внутренний мир заклинаний.

Джури, продающая сладкий мармелад; Ванесса, построившая библиотеку; торговка, готовившая вяленое мясо с приправами; бывший военный, ставший талантливым портным.

— Защитить всех, — неловко прошептала она.

Подходят ли такие слова Боевой Ведьме? Будь её Наставница жива — что бы она сказала?

К счастью, Эстер заранее знала ответ.

— Делай что душе угодно, Эстер. Какое там "Дитя Звёзд"… Ведьмы отродясь славились тем, что жили лишь собственным умом.

У неё была поистине потрясающая наставница.

— Учитель, мы готовы, — раздался голос из-за спины.

Теперь уже саму Эстер называли Учителем. Ещё одна непривычная странность. Чтобы обучать других, ей пришлось отложить врождённое чутьё и начать заново, шаг за шагом, осваивать самые азы академической магии. Иначе передать знания было невозможно.

Так и родился этот магический корпус.

Начинали с нескольких одарённых солдат, а теперь в строю стояло больше двадцати человек.

Среди них были таланты, но были и те, кто не хватал звёзд с неба, однако упорно шагал вперёд, зубрил теорию и потом и кровью приоткрыл дверцу в свой мир заклинаний.

Такие маги никогда не дотянутся до звёзд. Так и останутся посредственностями. Однажды Эстер спросила одного из них, зачем он так надрывается.

— Я ни о чём не жалею. Разве не ради того, чтобы защитить жену, я всё это затеял?

Он оставил в городе невесту. В следующем месяце они собирались сыграть свадьбу.

«Не его ли ответ привёл меня туда, где я сейчас?» — подумала Эстер.

Если Энкрид стал первопричиной её изменений, то эти люди стали процессом. Каждое их слово оставило след в её душе.

Куда же подевалась та независимая ведьма, что глуха к чужим советам и всегда прорубает собственный путь?

— Что ж. Пора встречать незваных гостей.

Как минимум, сегодня на стену взошла совсем иная ведьма. Кто знает, какой она станет завтра, но сейчас всё было именно так.

Ведьма, сначала очарованная человеком по имени Энкрид, теперь научилась дорожить людьми. И то, что она собиралась сотворить, делалось ради них.

— Взываю к Рутраратре, духу, рождённому и выросшему в топях, некогда властвовавшему над миром, — затянула Эстер долгий речитатив.

Обычно для заклинания ей хватало короткого «Коса Демюллера». Но сейчас её многократно отражающийся голос заставил сам воздух дрожать от напряжения.

— В обмен на то, что я возьму взаймы твою высшую силу, твои чудеса и твою магию — я отдаю тебе эту землю.

Двадцать магов корпуса, как она их и учила, собрали ману и направили в её сторону. Они передавали энергию, заботливо накопленную в своих внутренних мирах, словно принося дары на алтарь.

Солдаты закатывали глаза, по подбородкам текла слюна. Некоторых пробила крупная дрожь.

Увидь эту сцену любой маг, познавший природу внутреннего мира, он бы впал в ступор.

Слишком праведный завопил бы:

— Запретное искусство!

То, что сейчас творил магический корпус, действительно относилось к тёмным искусствам. Это было заклинание «Поклоняющийся труп» — ритуал поглощения энергии соратников ради усиления собственного мира.

Каждый, кто отдавал ману таким способом, был обречён. Их ждала смерть на коленях, с прижатым к земле лбом и воздетыми к небу ладонями. Отсюда и жуткое название.

А более прагматичный маг лишь прищёлкнул бы языком в полном благоговении:

— Вывернула запретное искусство наизнанку?

Эстер не собиралась убивать учеников, которых растила собственными руками.

Будучи абсолютным гением, она разобрала запретный ритуал на формулы, изучила структуру и пересобрала заново.

Обывателю могло показаться, что «бывает и такое». Но для любого знатока тайных искусств это звучало бы как откровенное святотатство.

Примерно как взглянуть на лицо случайного прохожего и назвать дату и место его рождения. Нет, даже хуже: разобрать этого прохожего на куски и собрать из них совершенно другого человека, сохранив первоначальные черты.

Разумеется, Эстер не умела предсказывать по лицам.

Такие вещи давались ей исключительно в рамках магии — благодаря врождённому дару понимать суть заклинаний на интуитивном уровне.

Она исказила ритуал Поклонения. Изменила саму суть Заимствованной магии: вместо жизней она заплатила куском бесхозной территории.

«Беру взаймы лишь силу».

А платой станет земля.

Контракт был заключён. Высший ранг Заимствованных заклинаний. Сущность из иного измерения явила чудо в реальном мире.

Бу-ль-к…

Твёрдая почва в обозначенной ею зоне вдруг стала вязкой. Сухая, спёкшаяся грязь напиталась влагой, и на поверхности с чавканьем стали лопаться мутные пузыри.

***

Жёлто-коричневый легион славился форсированными маршами. У них не было ни конницы, ни обозов — чистая пехота. Эта традиция заставляла их тренировать выносливость в несколько раз усерднее любых других полков.

Для таких маршевиков мощёный Безопасный тракт Науриллии казался почти прогулочной тропой.

— Нам тут что, дорожку постелили, чтоб мы их удобнее резали?

Они без тени сомнения шагали вперёд.

Чавк.

Вдруг нога одного из солдат в авангарде ушла в землю по щиколотку.

— Какого дьявола?

— Болото? Откуда тут болото?!

— Эй, тащите верёвки!

Магия — это всегда чудо и вмешательство в законы природы. Для простого солдата — череда необъяснимых происшествий. Боец, провалившийся первым, особо не запаниковал.

На первый взгляд, размытая дорога — дело житейское.

В Скверне они повидали места и похуже. Штрафники-дозорные вообще жили так, словно каждый день ставили собственную шкуру на кон. Чувство опасности у них было отточено до предела.

— Погодите. Что-то здесь не так, — нахмурился один из бывалых вояк.

— Дерьмо…

— С каких пор?

— Э?!

Вся земля вокруг вдруг превратилась в трясину. Пока кто-то кричал про верёвки, а другие бегали взад-вперёд, их ноги начали увязать. У некоторых жижа дошла до икр, а кто-то ухнул уже по пояс.

— Здесь тоже топь!

Земля, которая секунду назад была твёрдой как камень, проглатывала людей.

— А туман откуда взялся? А?

Над болотом вдруг начала собираться молочная дымка. Ни озера поблизости, ни сырости в воздухе — с ясного неба палило жаркое солнце. Сквозь туман пробивались косые лучи, падая на раскисшую землю.

По всем законам природы солнце должно было мгновенно выжечь эту влагу, но нормальные законы здесь больше не действовали.

Пожертвовав участком земли, Эстер вызвала туман, рождающий иллюзии.

Командование паниковало куда меньше рядовых. Засосало лишь передовые дозоры.

— Кто-то применил заклинание, — констатировал один из магов, прикреплённых к Жёлто-коричневому легиону.

На Юге тоже хватало одарённых магов, и трое из них были откомандированы сюда по личному приказу Великого Короля.

Звали их «Оценщик крови», «Владыка кротов» и «Коллекционер трупов».

Поскольку все трое не были новичками в своём ремесле, они быстро смекнули, в чём дело.

— Пф. Всю жизнь свою никчёмную за это отдал, что ли?

Заклинание такого масштаба, накрывающее целый легион — не шутки. Любой маг, сотворивший подобное, сейчас должен был едва дышать, умирая от магического истощения.

— Наверняка это та самая девчонка — Дитя Звёзд, — хмыкнул Оценщик крови.

Южане знали о существовании Эстер. Служба разведки Лихенштеттена работала отменно, и от слухов они не отмахивались. Осведомлён — значит вооружён.

— Гурпэнг Паниша!

Третий маг, горец из диких западных кланов Юга, чьё лицо было размалёвано чёрно-красной охрой, прохрипел нечто невразумительное. Впрочем, двое его коллег давно привыкли к этой тарабарщине.

— Как это развеять? — к магам неслышно подошёл командир.

— Надо убить заклинателя, — ответил Оценщик крови. Глаза вампира отливали багрянцем, словно два кубка со свежей кровью.

— Пустис, найди и убей, — скомандовал Магистр одному из своих рыцарей. Кому, как не рыцарю, вырезать магов?

— А вы трое? — Магистр повернулся к заклинателям.

— Пойдём с ним.

Владыка кротов не стал медлить и зашагал следом.

— А что с топью? Можно её осушить? — задал Магистр вопрос оставшимся.

— Вряд ли. Заклинатель наверняка пожертвовал за это годами собственной жизни, — хмыкнул вампир.

Магистр коротко кивнул:

— Тогда ступайте и сделайте дело. Убьёте мага — заклинание, может, и не рассеется, но хотя бы перестанет расти.

— Скорее всего, — согласился Оценщик крови и двинулся вслед за Владыкой кротов.

Коллекционер трупов, вооружённый копьём, утыканным орлиными перьями, вразвалку поплёлся за ними, продолжая бормотать свои заклинания.

Именно в этот миг, когда троица только скрылась из поля зрения Магистра.

За секунду до того, как они успели пустить в ход свои умения.

Можно сказать, в момент их абсолютной, первозданной беспечности.

Рыцарь Пустис даже не успел толком оторваться от строя.

Владыка кротов, шедший впереди, не успел даже раскрыть рта для заклинания, как в его шее зияла сквозная дыра.

Ш-ш-шух…

На фоне воплей тонущих в болоте солдат этот звук показался до смешного тихим.

Прозрачный клинок, ставший едва различимым лишь из-за обильно налипшей на него крови, плавно вышел из раны, не задев позвонков. Лезвие напоминало острое шило.

Маг был мёртв. Для человека с такими способностями — нелепая, позорная смерть.

Конечно, в этом и крылась вся суть работы убийц из тени, но зрелище всё равно выбивало почву из-под ног.

— …Твою мать!

Вампир подпрыгнул на месте, как ошпаренный. Коллекционер трупов отскочил в сторону. Их коллега с пробитым горлом с бульканьем валился в грязь, а того, кто это сделал, нигде не было видно.

Чертовщина, да и только.

— Ассасин! — завопил Оценщик крови.

Он зажмурился и пустил в ход своё врождённое умение. Эхолокация — техника восприятия звуковых волн, идеальная для обнаружения невидимок.

— На земле! — истошно заорал вампир.

Коллекционер трупов, даже не тратя времени на боевой клич, с размаху вонзил в указанное место копьё с орлиными перьями. Наконечник с влажным хрустом вспорол землю.

И только тогда перед их глазами проступил человеческий силуэт.

Это был мужчина в плаще из коричневой дублёной кожи, чья текстура идеально сливалась с цветом грунта. Он лежал плашмя, но, едва копьё вонзилось в землю, крутанулся юлой и вскочил на ноги.

Древко просвистело в волоске от его бока. Увернулся он намеренно или шаман промахнулся в спешке — оставалось только гадать.

Лицо убийцы скрывал плотный капюшон и глухая маска.

— Дур-дур! — прорычал шаман.

Он выдернул копьё и снова бросился в атаку. Надо отдать ему должное: для мага он орудовал древком на удивление бойко.

Хотя, конечно, в глазах профессионального убийцы, обладающего рыцарской силой, это были не более чем жалкие конвульсии неумехи.