— Да уж, давненько я мечтал сойтись с кем-нибудь из вас. Было бы чертовски обидно, уйди вы всем скопом на передовую.

Пустис говорил совершенно искренне. Ему до зуда в костяшках хотелось как следует сцепиться с этими людьми. Разве об их подвигах не трубили на каждом углу так, что звенело в ушах?

«Цветок, расцветший среди грязи».

Алмаз, затерявшийся среди груды булыжников.

Каждый воин в Ордене Глины обожал подобные баллады.

Сюжет о бродяге в лохмотьях, пробившемся к успеху благодаря каторжному труду и слепой удаче, казался им до боли знакомым. Словно менестрели пели о них самих.

Они ведь тоже начинали с самого дна и зубами выгрызли себе высшее положение.

Пустис видел в Ордене Безумцев отражение собственного ордена.

«Из штрафников и рядового отребья — в рыцари».

Пройти путь от ходячей катастрофы до несокрушимой элиты… Через сколько же дерьма им пришлось продраться?

В душе южанина смешались два чувства: с одной стороны — братская солидарность, с другой — жгучий боевой азарт. А если добавить к этому алчное желание остаться единственными творцами подобной легенды, стерев соперников с лица земли, получалась гремучая смесь. Как ни крути, намерения у него были самыми настоящими.

— Слух-то вернулся?

Слух к Заксену и впрямь начал возвращаться.

— Может, тебе ещё и передышку дать?

Позади Пустиса истошно вопили тонущие в топи штрафники, но рыцаря это ни капли не волновало.

Его невозмутимость не была напускной. На гибель собственных солдат ему было откровенно плевать. Заксен тем временем спокойно подобрал два метательных ножа, брошенных в начале боя. Он намеренно открылся, подставив спину, но противник даже с места не сдвинулся.

Пустис лишь неторопливо разминал кисти, не давая мышцам остыть перед схваткой. Он по очереди размял суставы — от щиколоток до плеч. Это движение выглядело машинальным, въевшимся в плоть за долгие годы.

Такой боец прекрасно знал, как драться с рыцарями. В меру собран, в меру разгорячён. Прирождённый головорез с богатейшим боевым опытом.

— Раз уж решил подождать — давай тогда завтра утром и сойдёмся. А сегодня просто разойдёмся, — невозмутимо предложил Заксен. Причём сказал это так, будто противник обязан был немедленно согласиться.

— …А? Ха! Ну ты и наглец, парень, — Пустис на мгновение потерял дар речи, но тут же расплылся в улыбке. Ответ показался ему на редкость остроумным.

Да и мог ли Заксен не заразиться повадками Энкрида?

Стоило позаимствовать манеру своего Командира, как на идеальной броне вражеского высокомерия пролегла тонкая трещинка. Впрочем, она моментально затянулась. Пустис оценил юмор.

Поняв, что в словесной перепалке верх одержать не выйдет, рыцарь лишь хмыкнул. Большой опыт учит принимать самые разные неожиданности спокойно. Стоявший перед Заксеном южанин владел этой гибкостью в совершенстве.

— Это вряд ли, — с усмешкой отозвался Пустис.

Решительность, повадки, манера действовать — всё выдавало первоклассного бойца. Настоящий рыцарь.

Заксен скользнул взглядом дальше, за его спину. Опасность, исходившая от стоявшего перед ним противника, была немалой.

Но куда сильнее его кольнуло другое, леденящее предчувствие.

За годы работы убийцей Заксен научился безошибочно распознавать такие смутные угрозы, лежащие за гранью пяти человеческих чувств.

Минуту назад Пустис помог прикончить собственного мага. Словно прихлопнул назойливую муху. Почему он так поступил? От избытка уверенности. Он просто не считал магию фактором, способным что-либо изменить.

«Либо посчитал, что справится без неё, а заклинания будут только мешать под ногами».

Либо они просто не ладили в походе.

Причин могло быть множество, но вывод напрашивался один: враг абсолютно уверен в своей победе.

— Сколько вас? — спросил Заксен.

Вопрос был брошен без предисловий, но смысл дошёл мгновенно. Если развернуть фразу, она означала: «Сколько рыцарей вы привели с собой?».

— Пятеро.

Всего в Ордене Глины состояло семеро рыцарей. Двое ушли в личную гвардию Великого Короля, а значит, сюда явился весь оставшийся костяк.

— Нам нужно только ударить по Бордергарду. В этой войне другого от нас не требуется.

Пустис говорил так легко, будто выдавал вовсе не военную тайну, а прогноз погоды.

— А рубеж, который держит сэр Сайпрес? — уточнил Заксен.

— М-м, вот тут кроется ваше главное заблуждение…

Заксен замер, ожидая продолжения. Пустис, болтавший до этого столь охотно, просто выжидал мгновение, когда бдительность ассасина даст слабину.

Для рыцаря пять шагов — это вплотную. А Пустис специализировался именно на стремительных лобовых атаках.

БАХ!

Воздух взорвался оглушительным хлопком. Земля под ногами взметнулась фонтаном грязи, и раньше, чем до ушей докатился грохот, трёххвостый стальной кистень обрушился на голову Заксена.

Ни ошмётков мозга, ни осколков костей, ни выскочивших глаз, ни брызг крови.

Тяжёлые шипастые гири разрубили лишь оставшийся в воздухе фантом Заксена. Заксен был самым чутким бойцом во всём Ордене Безумцев.

Стоило южанину лишь принять решение об атаке, как ассасин уже просчитал траекторию и отскочил в сторону. Подловить Заксена внезапной атакой было труднее, чем любого другого в Ордене Безумцев.

— Ты разрубил лишь мой фантом, — лениво бросил Заксен, свободно опустив руки с зажатыми кинжалами.

Думал, только южане привыкли драться с рыцарями? Как бы не так. Заксен ежедневно выживал в окружении безумцев, норовивших втянуть его в открытую рубку. Уворачиваться от подобных атак для него было делом столь же привычным, как дышать.

Звяк-звяк.

Стальные гири кистеня со звоном ударились друг о друга. Пустис вернулся в исходную стойку столь же молниеносно, как и атаковал.

— Надо же, увернулся.

«Удар во время речи». Классический приём стиля наёмников Вален.

На Юге издавна славились школы Иллюзорного клинка. И, разумеется, многие из рыцарей владели стилем Вален в совершенстве.

— И в чём же заблуждение? — тем же бесстрастным тоном поинтересовался Заксен.

Пустис осклабился. А этот парень на удивление спокоен. Услышал, что против него идут пятеро рыцарей, и даже бровью не повёл? Настолько слепо верит в ведьму за своей спиной?

Мысли рыцарей текут с запредельной скоростью. Пустис мгновенно выстроил картину и отрезал:

— Нашего ордена достаточно, чтобы переломить через колено всё ваше королевство.

Если мерилом военной мощи считать число рыцарей, Пустис был абсолютно прав.

Заксен мысленно пересчитал своих. Много времени это не заняло. Даже если не брать в расчёт недавно примкнувшего драконида, вместе с ним самим выходило ровно десять.

— А ты в курсе, сколько нас в Ордене Безумцев?

— Чего?

— Нас десять.

А вас всего пятеро.

Фраза осталась незавершённой, но смысл бил наотмашь.

— Вот только прямо сейчас ты здесь один, разве нет? — парировал Пустис.

И он тоже был прав. Всё так же ухмыляясь, южанин поддел носком сапога ком земли.

Грязь брызнула веером, застилая обзор. Шипастые гири кистеня просвистели слева от Заксена. Следом Пустис должен был всадить носок сапога снизу вверх.

Непрерывная серия ударов, не оставляющая времени даже на вдох.

Заксен двигался в точности так, как ожидал враг. Так было нужно. Достаточно выйти за рамки его расчёта ровно на полшага и ровно в нужный миг.

Чтобы убить человека, хватит крошечной бреши.

В открытом бою эта истина остаётся незыблемой. Вот только Заксен упустил из виду саму суть Ордена Глины.

Едва он разминулся с кистенём и выскользнул из-под траектории ноги, как левый бок обожгло резкой болью.

Инстинкт вспыхнул в голове сигналом тревоги. Заксен со всего размаха вбил левый локоть вниз.

КЛАЦ!

Локоть со звоном врезался во что-то твёрдое. Противник вывернул предплечье, подставив наруч, и мгновенно разорвал дистанцию.

— О-о-о…

Чёрная тень, только что ткнувшая его в бок, отскочила назад. Взгляд Заксена зафиксировал нападавшего.

Ростом тварь не доставала ему даже до груди. Длинные, заострённые на эльфийский манер уши и круглые, красные, как у гнома, щёки.

Длинные седые брови свисали по бокам от глаз, старческие веки оплыли, а лицо покрывала паутина глубоких морщин, утопавших в редкой бородке. Звук восхищения сорвался с губ этого уродливого карлика:

— Заблокировал? Шустрый. Но ведь не до конца, а?

Заксен даже не охнул. Он лишь мгновенно классифицировал оружие, распоровшее ему бок.

«Игла. Нет, гранёное шило».

Полугном-полуэльф. Тварь привычным жестом завела руку за спину. Заксен не видел спрятанного оружия, но догадаться было несложно. Рукава у карлика были просторными: там явно прятался наруч, принявший удар локтя, и целый арсенал всевозможных орудий убийства. Заксен знал это наверняка. Потому что сам носил то же самое.

Перед ним стояло существо одного с ним ремесла.

Заксен почувствовал, как из раны закапала кровь, а следом за этим бок начало охватывать холодное онемение.

— Ах да, извиняться я не стану, — осклабился Пустис. — Я обещал подождать, но я не обещал, что буду драться один на один. Орден Глины не гнушается никакими средствами ради победы. Такова наша клятва.

Глумливый тон южанина так и напрашивался на то, чтобы разорвать ему пасть от уха до уха. Но Заксен сохранял ледяное спокойствие.

Почему немеет бок? Вопрос мгновенно нашёл ответ.

«Яд».

Причём незнакомый. Сложный яд, составленный из растительных, минеральных и животных ядов.

«Сваренный по собственному рецепту».

Штука редкая и опасная. Заксена с малых лет приучали к ядам, вырабатывая невосприимчивость. Большинство токсинов на него попросту не действовало, но…

— Мой яд особенный, сынок, — осклабился карлик.

И он не врал.

Голова закружилась, в ушах зазвенело. Первые симптомы отравления.

— Фу-у-ух… — Заксен коротко выдохнул.

— Ну что, мне тоже вломить ему? — раздался сбоку чужой голос.

К ним неторопливо подошёл третий рыцарь. За его спиной крест-накрест висели два меча. Клинки были короче обычных длинных мечей, зато руки у этого детины были длинными, как у обезьяны. Рукояти мечей торчали над плечами, идеально приспособленные для мгновенного выхватывания.

— Ага, влезай, — хмыкнул Пустис. — Один на один я мог бы и не потянуть. Шустрый попался чертёнок.

Пустис признавал силу врага без тени ложного стыда. Этот человек готов был показаться трусом или подлецом, лишь бы выжить.

Рыцарские ордена Лихенштеттена в целом делились на две школы: одни держались старого уклада, другие воспитывали рыцарей по-новому. Орден Глины принадлежал к первым. Они дрались за выживание, из поколения в поколение передавая самые грязные уловки и безжалостный настрой.

Вот почему ордена Юга были столь не похожи друг на друга.

— Если бы Веном не успел его ткнуть, этот хмырь наверняка запустил бы в меня ножом или вытащил что похуже, — продолжал рассуждать Пустис. — Короче, выкинул бы фокус.

Заксен не встревал в их беседу. Он молча окинул взглядом всю троицу.

Если бы он мог сейчас разорвать дистанцию и уйти, то без всяких сомнений убил бы всех троих. Стоило лишь выждать время, разделить их, выманить на удобную для него почву и перерезать по одному в темноте — ничего сложного.

Отступить сейчас и вернуться позже — самый разумный ход. И в несколько раз легче.

— За твоей спиной ведь прячется ведьма, так? Наша цель — она. Отойди с дороги, — бросил Пустис.

«Наблюдатель Пустис» — таково было его прозвище. Острый глаз и проницательность позволяли ему видеть оппонентов насквозь.

Он безошибочно раскусил повадки и привычки Заксена.

«Он мастер заказных убийств».

В их ордене точно так же дрался Веном. Вспоминая уловки карлика, нетрудно было понять, как мыслит стоящий перед ними ассасин.

И так же легко было догадаться, почему этот мастер смерти стоит здесь, принимая бой с заведомо плохим раскладом.

— Отойдёшь — и всем будет проще. Мы прикончим ведьму и уйдём, а ты останешься жив.

Заксен снова улыбнулся.

Как странно. В такой миг он вдруг до глубины души понял, что чувствовал Энкрид.

Драться потому, что за твоей спиной кто-то стоит. Вот каков был его бой.

Не заказ за звонкие кроны, а битва ради защиты тех, кто доверил тебе свои жизни.

Ещё пять лет назад Заксен рассмеялся бы в лицо любому, кто предположил бы такое.

— Хватит чесать языками. Нападайте уже, — бросил Заксен.

Он перехватил оба клинка обратным хватом. Одна рука казалась пустой, но положение пальцев выдавало: в ней что-то зажато. Пока южане болтали, он успел стряхнуть кровь с «Невидимого клинка», и лезвие вновь растворилось в воздухе.

Заксен был абсолютно спокоен. Ни тени сомнений. Стоять в открытом бою против троих рыцарей — не в его стихии, расклад явно не в его пользу. Но что поделать?

«Надо — значит надо. Энкрид поступил бы так же. Значит, и он поступит».

«Заберу с собой всех троих».

Если дело пойдёт прахом — он утащит этих ублюдков в ад вместе с собой. В глазах Заксена редко появлялись эмоции, но сейчас в них горел незнакомый прежде жар.

— Пока я дышу — вы к нашей ведьме на пушечный выстрел не подойдёте. А если и увидите её… она вам глаза выцарапает за то, что посмели на неё пялиться.

— А у щенка язык без костей, я погляжу!

Пока звучали эти слова, силуэт карлика по имени Веном подёрнулся дымкой и растаял в воздухе. Длиннорукий рыцарь со скрежетом выхватил из-за спины парные клинки. А Пустис, сделав шаг вперёд, раскрутил над головой тяжёлый кистень.

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ!

Стальные гири с оглушительным свистом вспарывали воздух.