Великий Король усмехнулся.

Науриллия и представить себе не могла, через какую прорву хлопот и препятствий ему пришлось продраться, чтобы ступить на эту землю.

Трудности? Нет, это слово было слишком мелким.

Остальной мир звал правителей этих земель демонами, но Великий Король Лихенштеттена величал их иначе — Владыками Скверны.

«Они правят этими кусками проклятой земли, а значит — они её законные повелители».

И трое из этих Владык, поделивших Скверну на уделы, долгие годы относились к Великому Королю с неприкрытой неприязнью и связывали его по рукам и ногам.

Если взглянуть на вещи трезво, причин, по которым Юг только сейчас двинул свои легионы на Север, было всего две.

Первая — гибель Балрога.

Вторая — Владыки Скверны наконец-то перестали чинить Лихенштеттену козни.

Стоило взглянуть на результат, и причина становилась очевидна. Великий Король не стал отмахиваться от столь резкой смены чужого настроения.

С чего бы демонам внезапно менять свои повадки?

Даже монарх огромной державы не может знать обо всём, что творится под луной. Он не всеведущ. Но в одном он был уверен на все сто:

«Кто-то умудрился навлечь на себя ярость всех Владык разом».

Этого вывода было более чем достаточно.

Вот почему все шестеро Владык Скверны опустили карающие длани. Демоны обожают загребать жар чужими руками. Повадка, вполне достойная тех, кого род людской клеймит исчадиями ада.

Великий Король отчётливо прочёл их немой намёк: «Выведи свои легионы на континент. Возьми то, что жаждешь. А заодно смети с нашего пути всё лишнее и неугодное».

Что ж, он исполнит их волю. Он сделает в точности то, чего они так страстно желают.

Пока что сделает.

«Когда континент ляжет к моим ногам, следующими будете вы».

Заключить союз с одним владыкой, чтобы сожрать другого, а затем прикончить и союзника, одного за другим. Мечты Великого Короля были колоссальны.

А то, что горстка вражеских рыцарей просочилась в его авангард, монарха ничуть не заботило. С ними разберутся и без него.

Сейчас важно сокрушить не руку с мечом, а голову, направляющую этот клинок. Стереть в порошок командный центр врага.

— Вперёд, — небрежно бросил он.

Великий Король не желал, чтобы его передовые полки отступили ни с чем. И его железная воля немедленно отозвалась в сердцах идущих в авангарде.

Авангард Лихенштеттена не отступал никогда. Даже если этот удар не заставит Науриллию склонить голову и отдать своего государя, врагу так или иначе придётся бросить в бой всех своих рыцарей до единого.

«А ну-ка, хвалёные рыцари Севера, выходите и спляшите передо мной».

Его желание обязано было сбыться.

Если на то была воля государя, объединившего весь Юг и выросшего бок о бок со Скверной, — иначе и быть не могло.

***

Рофорд, стоявший во главе центральной линии, знал, что противник не побежит, ещё до того, как южане достали свои пилюли.

«Не отступают».

Имей они хоть каплю рассудка, хоть крупицу боевого чутья — непременно дрогнули бы. Но этого не произошло. Вражеская лавина упрямо катилась вперёд.

И это после того, как им нанесли жесточайший урон!

Рем и Дунбакел буйствовали во вражеском тылу, сея чудовищный хаос. А прямо перед носом врага только что сбылось пророчество, и огромная туша боевого слона рухнула замертво благодаря Рагне.

И после всего этого они всё равно прут напролом?

«Командир выбрал таран».

А войско послушно выполняет приказ. Так не бросаются в пекло, если только в рукаве не припрятан козырь.

Какой именно — Рофорд не знал, но догадаться было нетрудно: у врага ещё оставалось средство проломить оборону грубой силой.

Вот почему, увидев, как южане заглатывают пилюли и меняются на глазах, юноша даже бровью не повёл.

«Их козырь — дурман».

Юноша просто собрал все мысли воедино, сделал вывод и начал действовать на опережение:

— Копейщики, вперёд! Первый ряд — назад!

Стенной строй, который он спешно выстроил, объединял копейщиков и мечников в единое полотно.

Рофорд держал в голове сотни деталей. Прежде всего он отдавал себе отчёт: сложные манёвры сейчас погубят армию. Перед ним стояли не его вымуштрованные ветераны из Бордергарда. А потому приказы были предельно простыми и лаконичными:

— Живее! Меняемся!

Лес копий выдвинулся вперёд.

«Несутся на нас, словно конница».

Масса тел и скорость бега наводили именно на такую мысль. В действительности таранной мощи настоящей кавалерии у них не было — преувеличивать угрозу не стоило.

«Зато они вцепятся в нас куда злее конницы».

А значит, рубка предстоит затяжная и кровавая.

Конница пробивает брешь и уносится вдаль, эти же твари замрут на месте и начнут рвать зубами строй.

Рофорд не знал точного состава их снадобья, но достаточно было одного взгляда на эти рожи, чтобы всё понять без слов.

Начиналась мерзкая, собачья бойня. И это понимал каждый боец в строю.

Глаза Рофорда метались вправо и влево. Мысли текли без пауз, выдавая следующее решение:

— Стрелки, залп!

Едва нападавшие приблизились на расстояние выстрела, стрелки, дожидавшиеся приказа, спустили тетивы.

После бесконечных налётов грифонов стрел в колчанах осталось совсем немного, но экономить сейчас было равносильно самоубийству.

Оперённые вестники смерти взмыли по крутой дуге и сплошным колючим дождём обрушились на ряды Лихенштеттена. Вот только пробить головы нападавших удавалось единицам: вытянутые остроконечные шлемы южан надёжно держали прямой удар. Стрелы впивались в плечи, бёдра и руки, но останавливающей силы им явно не хватало. Раздувшиеся бугры мышц попросту выталкивали металл наружу.

Лишённые чувства боли чудовища неслись вперёд, не сбавляя хода.

Глаза первого из добежавших были цвета запёкшейся крови. Сосуды в белках полопались, из глазниц по щекам струились кровавые слёзы.

На острие обороны стоял сам Рофорд. Он намеренно выдвинулся чуть вперёд перед живой стеной своих солдат.

Шаг навстречу, резкий диагональный взмах — и клинок снёс голову берсерку, державшему в каждой руке по длинному мечу.

ХРЯСЬ!

Звук отсечения вышел на диво чётким.

— Ты там один решил всех порубать, щегол?! — донёсся сзади возмущённый рык Пела.

Рофорд замер на месте, мгновенно высчитав дистанцию до ближайших союзников:

— За мою спину ни одна тварь не пройдёт.

Он перехватил рукоять меча поудобнее. Всё только начиналось.

Случись Эстер оплошать в Бордергарде со своим колдовским болотом и туманом, регулярным частям гарнизона пришлось бы встретить ровно такую же картину — ведь эти псы вышли из того же легиона.

Впрочем, дерущимся здесь солдатам до далёких тылов дела не было.

Время, которое выиграли Рагна и Рем своими диверсиями, Рофорд использовал до последней секунды. И сейчас настал миг проверить расчёты в деле.

Слева и справа от выдвинувшегося Рофорда мгновенно ударили острые наконечники копий. Поддержка строя. Словно встречая конную лаву, копейщики прошили насаживающихся на сталь берсерков по обе стороны от юноши.

И в ту же секунду над полем разнёсся дружный рёв офицеров:

— Бросай копья!

— Рукояти долой! Назад!

Перед боем Рофорд вбил этот приказ в головы всех младших командиров:

«В первой сшибке — никаких колебаний! Если оружие застряло — бросайте его к чертям, но держите дистанцию!»

В построении «Крепостная стена», выстроенном Рофордом, зияло множество брешей. Построй каменщик настоящую крепостную стену с такими дырами — заказчик имел полное право придушить его за халтуру.

Но на поле боя эти промежутки стали спасением: они давали копейщикам пространство, чтобы нанести выпад и мгновенно отскочить назад, не ломая строй. Сделай они глухую стену щитов — пехоту просто раздавили бы массой. А стоило копейщикам отпрянуть, как пустые места мгновенно перекрывали щитоносцы.

БАМ! ДЗЯНГ! ТАХ! ХРЯСЬ!

Грохот сходящегося железа заложил уши.

— КИ-И-И-ЙО-О-О-ХА-А-АТ!

Аборигены далёкого Юга заходились в жутком боевом кличе.

Тела, сплошь покрытые татуировками, вздулись багровыми буграми от принятой «Карни Феста», превращая дикарей в сущих демонов во плоти.

Лишённая рассудка южная орда накатывала волна за волной. Эти твари не знали усталости. Им отрубали руки, но они продолжали лезть вперёд, пытаясь достать зубами. Обычный ветеран при виде такой инфернальной картины непременно оцепенел бы от первобытного ужаса, но северяне держались зубами за землю. Причина была одна:

Они не пытались победить в одиночку. Они сплотились плечом к плечу ради глухой, терпеливой обороны.

— Ещё на три шага назад! — гаркнул Рофорд, сам отступая следом за строем.

Создать дистанцию, выиграть секунды.

Он был стержнем этой живой плотины. А вот резать, кромсать и пускать южанам кровь надлежало совсем другому бойцу. В этом и заключалась соль его плана.

— Совсем берега попутали, уроды бешеные, — осклабился Пел, выдернув «Убийцу Идолов» из ножен прямо посреди рядов пехоты.

Сложные умопостроения кочевник презирал всей душой, предпочитая простоту и ясность. Такой уж у него был нрав.

И задача, которую поставил перед ним Рофорд, оказалась до смешного прямолинейной.

Сжимая эфес, Пел мысленно повторил наставление:

«Чуешь опасность — руби».

Общую суть он уловил. А детали додумал сам:

«На одном пятачке долго не задерживаться».

А стало быть:

«Больше одного удара на каждого ублюдка не тратить».

Пел впечатал сапог в землю. Опираясь на все пять чувств и первобытное чутьё степняка, он ринулся к первой бреши в живом заслоне.

ХРЯСЬ!

Размытый силуэт кочевника возник ниоткуда, и голова нападавшего южанина взмыла в воздух.

Со стороны строй Науриллии казался дырявой сетью, но взгляни на него сверху — и картина менялась кардинально.

Это не была рыхлая масса: каждые пять или шесть солдат стояли, намертво прижавшись друг к другу спинами, образуя маленькие монолитные островки. Внутри каждого такого кольца брешей не существовало вовсе. Пустоты зияли лишь между этими живыми островками.

И вот в этих-то зазорах и резвился дикий охотник.

Пел совершал рывок, замирал на долю секунды, наносил удар — и снова срывался с места. Никаких лишних финтов. Тратить время на оценку силы врагов было глупо: он без зазрения совести бил в спины, пользуясь тем, что его не замечали.

Сколь бы ни был крепок дурман берсерков, разница в классе никуда не делась. Как безумец с затуманенными глазами сможет отразить удар, который не снился и трезвому рыцарю?

Пел сотни раз сходился с Рофордом на тренировках, он изучил повадки этого зануды досконально. И это построение было ему привычно.

Он наперёд знал, куда прыгнуть и где откроется путь для удара.

Результат бесконечных разборов, тренировок и сотен пролитых в учебных боях капель пота. Достойная плата за упорство.

— Чёрт, меня зацепили!

— В кольцо его! Внутрь!

— Держи щиты! Смыкай!

Суть построения заключалась в простом правиле: солдаты служат неподвижной стеной. Их дело — терпеть и держаться.

Но при этом кольца обязаны были свободно смыкаться и расходиться. Раненых затаскивали в центр круга, а если какому-то островку не хватало рук — он плавно прижимался к соседней группе.

Никаких заумных манёвров: сомкнуть плечи, замкнуть круг и не открывать спину. Держать щиты, колоть копьями и стоять насмерть.

Вот почему северяне не побежали, глядя на окровавленные хари с выпирающими синими жилами.

А любую смертельную опасность, возникавшую из ниоткуда, мгновенно стирал безжалостный клинок степного мясника.

— ПЕ-Е-Е-ЕЛ! — заорал Рофорд так, что на горле вздулись жилы.

Только что на его глазах кочевник, стелясь параллельно земле в невероятном прыжке, пробил горло троим нападавшим разом.

И на этом не остановился: едва коснувшись носками почвы, Пел совершил новый взрывной рывок.

БАМ!

Меч расчертил полукруг, и шестеро южан рухнули без голов.

Этим выродкам было плевать на отрубленные руки и распоротые животы — убить их можно было, лишь снеся башку или проткнув сердце. Но объяснять это кочевнику не требовалось: Пел и сам прекрасно знал анатомию смерти.

Пара его молниеносных ударов — и обречённые на гибель солдаты остались живы. Готовое лопнуть кольцо устояло.

В крике Рофорда слышался неподдельный восторг и искреннее восхищение соратником.

— ДА ЧЕГО ТЕБЕ-Е-Е?! — заорал в ответ Пел, искренне не понимая, какого хрена этот чистоплюй отвлекает его от столь упоительной резни.

«Вот же тупоголовый баран…»

Восторг Рофорда моментально угас. Этот степной дурень даже не понимал величия того, что творил на поле. Впрочем, какая разница? Пусть резвится.

Замысел Великого Короля дал трещину. Разве воля монарха обязана сбываться всегда?

— МЫ!.. — взревел Рофорд, видя, как передний край вражеского полка захлёбывается в собственной крови.

И сотни стоящих насмерть бойцов дружно подхватили:

— ДЕРЖИМ СТРО-О-ОЙ!

Пока Пел кузнечиком метался по всему фронту, Рофорд грудью принимал на себя всю массу удара по центру. За исключением первого манёвра, он больше не отступил ни на полвершка.

Когда строй встал монолитом — они выдержали натиск. Главным стержнем этой победы было терпение. Подвиг Пела был велик, но то, что совершил Рофорд, значило ничуть не меньше.

Рыцари отнюдь не бессмертны. И юноша показал класс ничуть не хуже кочевника.

Разумеется, южане были кем угодно, но только не идиотами. Один из рыцарей Лихенштеттена мгновенно выцепил взглядом ключевую фигуру обороны. Он выждал долю секунды, когда Рофорд отвлёкся на спасение рядового, и нанёс удар в открывшуюся брешь.

Рофорд не стал уворачиваться или ставить неуклюжий блок — он просто принял удар на себя.

Остриё чиркнуло по рёбрам — брызнула кровь. Юноша мгновенно стиснул мышцы, зажимая рану. Глубоко вошло? Прилично. Спасло лишь то, что он успел скрутить корпус, уведя выпад по касательной.

«Надо будет поклониться Аудину в ноги», — мелькнуло в голове. Этому фокусу с замыканием мышц его научил именно монах.

— Надо же, ушёл? — холодно обронил рыцарь Лихенштеттена и без паузы нанёс ещё три молниеносных колющих выпада.

Каждый выпад метил в точки, закрыться от которых было почти невозможно. Враг безупречно пользовался преимуществом позиции.

И самое главное…

«Быстрый».

Рофорд никогда в жизни не видел такой чудовищной скорости выпадов даже среди монстров из Ордена Безумцев.

«Будь я в идеальной стойке — и то вряд ли бы отбил».

В руках южанина блестел тонкий гранёный клинок. Он не гнулся, как шпага, но на вид казался настолько хрупким, что его, казалось, можно было переломить пальцами.

— На этом и закончим, — бросил рыцарь.

Оставив на теле Рофорда пять глубоких колотых ран, враг развернулся и исчез в суматохе боя. Сместись хоть один из этих пяти ударов на толщину волоса — и Рофорд отправился бы на встречу с Отцом Небесным, которому истово молился Аудин.

Юноша был готов принять смерть, но противник отступил сам.

Рофорд остался стоять на ногах. Кровь текла из ран, пропитывая пояс, но со стороны этого почти не было видно. Он стоял перед орденом, в ряды которого когда-то мечтал вступить всем сердцем, и закрывал его бойцов своей спиной.

— МЫ!.. — вновь проревел Рофорд, глядя на то, как остатки вражеского авангарда откатываются назад.

Он вскинул руку, несмотря на кровь, сочившуюся из раны в боку.

— ЗАЩИЩА-А-АЕМ! — грянул многотысячный рёв пехоты.

— Сэр Рофорд! — кричали офицеры.

Они прекрасно понимали: ни один рыцарь из Ордена Красного Плаща не сумел бы провернуть ничего подобного. Ни Ингис, ни Риен, ни даже сам Сайпрес не обладали этим редким даром.

Срубить десяток врагов в одиночку — дело нехитрое. Но в этой мясорубке даже гибель нескольких десятков берсерков не остановила бы бешеный таран. Армию просто втоптали бы в грязь, перемолов тысячи жизней.

Таков был этот бой. И победу в нём с минимальной кровью одержал настоящий герой. Гений, превративший войско в живую дамбу и принявший главный удар на собственную грудь.

Имя героя громом прокатилось над равниной:

— БЕЗУМЕЦ РОФОРД!

И имя его ордена звенело рядом.

И в ту же секунду над равниной разорвался оглушительный грохот:

КВА-А-А-АРХ!

Среди ясного, безоблачного неба ударила чудовищная ветвистая молния. И этот раскат был далеко не единственным.

Там, где сражался Рагна, разверзлась преисподняя.