Обычай решать исход войны битвой рыцарей родился в тот самый миг, когда присутствие или отсутствие на поле боя этих живых осадных орудий стало главным фактором, от которого зависел исход сражений.

В подобных схватках никому ниже рыцарского ранга места не было: исход войны решался исключительно поединками чемпионов — от одиночных дуэлей до масштабных столкновений отряд на отряд.

Проигравшая сторона безропотно признавала поражение. Впрочем, лишившись рыцарского костяка, армия всё равно была уже не способна сражаться дальше.

Посылая в бой одних лишь рыцарей, государи спасали регулярные войска от бессмысленной резни, берегли солдатские жизни и решали споры быстро, не втягивая страны в затяжное разорение и экономя военные ресурсы.

***

Великий Король, восседавший на роскошном паланкине, щеголял густой бородой, скрывавшей добрую половину его лица, словно колючий кустарник. Исполинскому монарху она подходила как нельзя лучше. Из-под просторных рукавов одеяния бугрились мощные предплечья, сплошь усеянные шрамами, красноречиво говорившими о бурном боевом прошлом. Даже не шевелясь, этот человек подавлял округу тяжеловесным, царственным напором.

Все присутствующие, включая Энкрида, не отрывали от него глаз, жадно впитывая детали.

«Пальцы…»

Энкрид первым делом выцепил взглядом самую примечательную деталь. Тренировки с Заксеном всегда начинались с поиска необычных особенностей тела противника. Так вышло и сейчас.

«Толстые».

Приглядевшись, можно было заметить, что не только пальцы, но и мелькавшие в прорехах одежды мышцы живота и предплечья казались выкованными из монолитной стали.

В дело пошло всё сразу: пять чувств и шестое, отточенные искусством восприятия, и насмотренность, приобретённая за время общения с фроггами.

Ощущение литой стали возникло не на пустом месте: по телу читались следы совершенно особой, беспощадной системы телесной закалки. Глядя на эти упругие и одновременно невероятно плотные мышцы, Энкрид невольно подумал, что Аудин пришёл бы в сущий восторг от такой формы.

Пока Энкрид оценивал плоть, Рем изучал нутро.

«Ишь ты, гляди-ка…»

Человек всегда подмечает то, в чём разбирается лучше всего. Варвар не был исключением: он впился взглядом в саму духовную природу Великого Короля.

«Запечатал духов прямо в собственную тушу».

Неизвестно, какой именно шаман приложил к этому руку, но монарх Юга умудрился вплести в своё тело часть техник подчинения душ.

Внутри великана отчётливо чувствовалась очищенная энергия духов — работа тонкая, высочайшего класса.

«Почерк южных кланов?..»

Шаманизм никогда не был уделом одного лишь Запада. На далёком Юге хватало племён, развивавших схожие искусства своим, совершенно иным путём. Рему не доводилось встречаться с ними лично, но слухи доходили и до его ушей. И теперь он воочию видел плоды их тайных трудов.

«Суть-то одна и та же».

Основа ничем не отличалась: заимствование мощи духов и божеств. Вот только предсказать, какой именно фокус выкинет это шаманское плетение в разгар боя, с ходу было невозможно.

«Любопытно, аж зубы сводит… Может, швырнуть в него топором на пробу?»

Азарт в груди варвара вспыхнул так ярко, что рука сама собой легла на топорище.

Рагна же, скользнув взглядом по монарху, безразлично перевёл взор на рыцаря, стоявшего подле паланкина.

Детина с шестигранной булавой. Тот самый утренний знакомец.

— Ты всё ещё жив? — подал голос Рагна. — А я думал, ты уже со стыда удавился.

Мечник пустил в ход провокацию в фирменном стиле Энкрида. Конечно, услышь это сам Энкрид, он бы только недоумённо почесал затылок: «И где в этом хамстве хоть крупица моего тонкого искусства?». Но как бы то ни было, первоисточником подобного поведения в отряде оставался именно Командир. Прежний Рагна ни за что не стал бы тратить дыхание на слова — он просто молча снёс бы противнику башку.

— Ах ты ж полоумный выродок… — оскалился темнокожий рыцарь, сверкнув белыми зубами. В его улыбке сквозило яростное нетерпение.

— Раз проиграл — веди себя смирно и сдохни в тишине, — добил Рагна.

Брови южанина мелко дёрнулись. Формально утренний поединок так и остался незавершённым, но осадок после него остался такой, словно ему на глазах у всей армии залепили смачную оплеуху.

— Тебя я убью точно, — с натугой выдавил южанин.

Красноречием он не блистал, а потому просто налился кровью и вперился в Рагну испепеляющим взглядом. Его жажда убийства резала воздух не хуже стали.

Рагна отреагировал безупречно:

— Пф-ф-ф.

Он лишь слегка приподнял уголок губ, выдав настолько пренебрежительную усмешку, что даже Рем неподалёку одобрительно цокнул языком.

— Я тебя своими руками прикончу!

— Пф-ф-ф, — повторил Рагна, на этот раз приподняв противоположный уголок рта.

— Шумный вы народ, — нарушил тишину Великий Король.

Сайпрес и все остальные обратили взоры к паланкину. Монарх небрежно постучал пальцами по широкому подлокотнику.

Этого скупого жеста хватило, чтобы приковать к нему внимание каждого воина. Первобытная мощь, исходившая от его фигуры, заставляла следить за каждым его вздохом.

Казалось, он способен в любую секунду спрыгнуть с помоста и голыми руками размозжить кому-нибудь череп.

В каком-то смысле он был полной противоположностью Крангу. Кранг притягивал людей врождённым, искрящимся обаянием, тогда как Великий Король заставлял смотреть на себя леденящим дыханием неминуемой гибели.

Один очаровывал, другой давил к ногтю.

Были ли они похожи в своей способности подчинять взгляды?

Вряд ли. Слишком разной была природа этой силы.

— Раз уж ты поставил на кон собственную жизнь, выйдешь на бой лично? — поинтересовался Великий Король, непринуждённо подперев подбородок кулаком.

Энкрид в очередной раз убедился: перед ними стоял монстр, с которым шутки плохи.

«Он развивал не только голые мышцы».

Впрочем, выкуй тело до такой плотности — и техника неизбежно подтянется следом. В памяти всплыли слова Аудина:

«Человек, закаливший плоть за пределы возможного, волей-неволей вынужден оттачивать и мастерство, способное совладать с такой сокрушительной силой».

Кранг сделал шаг вперёд. Безумие или храбрость? Со стороны грань казалась неразличимой.

— Драться я не умею, — честно признался молодой король.

— Сам в бой не пойдёшь, а о рыцарском поединке толкуешь? Языком молоть ты горазд.

— Зато я поставил на кон свою голову. Разве этого мало?

— Ты не связан рыцарскими клятвами и обетами. Ты ничего не теряешь в случае предательства. Какая цена словам того, кто даже не рыцарь?

Удар монарха Юга был точен и безжалостен.

«Он не просто боец… Масштаб мышления у него поистине царский».

Логика противника прижала Кранга к стене, но молодой король даже не подумал защищаться.

— Признаю, — легко согласился он.

Ингис, до того напряжённо следивший за перепалкой, чуть не выронил меч от изумления.

«Признаю?! Что это, чёрт возьми, за ответ такой?!»

А Кранг тем временем невозмутимо продолжил:

— Но если вы ни на грош не верите моим словам — чего ради вы вообще снизошли до разговора со мной?

Намёк был прозрачен: ты ведь и сам откликнулся лишь потому, что за этими словами стояло имя короля.

Великий Король не дрогнул:

— Неужто ты всерьёз полагаешь, будто я покинул шатёр ради тебя?

В басовитом голосе монарха зазвенела Воля. Стоять перед ним под таким напором было сродни пытке — даже Ингису, стоявшему поодаль, пришлось сдерживаться, чтобы не выхватить клинок из ножен.

— А, ну нет так нет, — легкомысленно отмахнулся Кранг, словно они обсуждали погоду за кружкой сидра.

«Что за безумие он несёт?!» — разум Ингиса окончательно отказался понимать происходящее. Но следом пришло другое чувство:

«А ведь он невероятен…»

Даже опытный рыцарь не сумел бы скрыть дрожи перед Великим Королём, а их юный государь вёл с ним беседу с такой безмятежностью, словно отчитывал нашкодившего оруженосца. Одного этого было достаточно, чтобы испытывать к нему глубокое уважение.

«Вот он — наш истинный король».

Ничего подобного Ингис и представить себе не мог. Обстановка ломала любые мыслимые сценарии, но именно поэтому молодой рыцарь впервые по-настоящему разглядел, какого масштаба человек стоит во главе державы, — и замер в немом восхищении.

— Значит, если я скажу «нет», мне придётся объяснять, зачем я вообще сюда пришёл? — спросил Великий Король.

— Раз вы и сами всё понимаете, к чему лишние слова? — кивнул Кранг.

Великий Король пристально смотрел на юношу. Многие ли среди двух замерших армий вообще понимали, что сейчас происходит?

— Наглец.

— Ну так что — дерёмся или расходимся? — поторопил Кранг с таким видом, словно победа уже лежала у него в кармане.

Уверенность? Высокомерие? Или глупая бравада мальчишки, не нюхавшего настоящей беды?

Ни то, ни другое, ни третье. Великий Король видел людей насквозь.

— Вместо меня обнажит сталь мой верный друг, — продолжил Кранг, и голос его окреп. — Вместо меня выйдет на бой Хранитель Науриллии. Вместо меня встанут рыцари моего королевства. И на их победу я без колебаний ставлю собственную жизнь! А теперь ответьте: что готовы поставить на кон вы?!

Он доверял им. Верил без тени сомнения. И этой верой скрепил ставку собственной жизнью.

Сайпрес внезапно оглушительно расхохотался. Энкрид криво усмехнулся, а Рем довольно осклабился.

На чьей стороне был перевес в этой войне? Объективно говоря — чаша весов склонялась в пользу Юга. На первый взгляд Лихенштеттен был несоизмеримо сильнее.

За спиной паланкина один за другим начали подниматься такие волны жажды убийства, что у простых солдат мороз пошёл по коже. Юг явил свои сокровенные резервы.

Среди них виднелась шестёрка бойцов в точно таких же глухих чёрных масках, как у Безликих, а рядом замер мечник с узкими длинными ножнами на поясе.

Показались и другие лица — рыцари, которых лично взращивал Великий Король. Это и был Последний Орден. Те, кому предстояло объединить континент, а затем прибрать к рукам и саму Скверну.

— Пусть будет по-твоему. Я поверю твоим словам. Но…

Великий Король оказался противником не из простых. Ему не было нужды состязаться с наглым мальчишкой в остроумии, но и плясать под чужую дудку он не собирался.

— Но?..

— Сперва вы примете моё приветствие. Сумеете выстоять — я соглашусь на поединок рыцарей.

Прежде чем сойтись в решающей битве, Великий Король стремился выбить как можно больше козырей из рук противника. Два диверсионных отряда, пробравшихся в тыл, один из которых состоял из грифонов, преследовали именно эту цель. И пусть те попытки провалились, кое-какие плоды они всё же принесли. Нынешнее «приветствие» должно было показать, что ещё осталось у противника в запасе.

На протяжении всего разговора Великий Король не сводил глаз с Кранга, но перед самым уходом его тяжёлый взгляд остановился на черноволосом мечнике с синими глазами.

— Орден Безумцев, не так ли?

— Энкрид из Ордена Безумцев, — коротко представился тот.

— И его наречённая, Синар Кирхайс! — тут же вклинилась стоящая рядом эльфийка.

Великий Король даже бровью не повёл, полностью проигнорировав дерзкую девицу. Выдержка воистину царская: сам Кранг на его месте непременно прыснул бы со смеху от такой нелепицы.

— Если проиграешь поединок рыцарей — переходи под мою руку.

Предложение прозвучало громом среди ясного неба. Неужели он настолько высоко ценил этого мечника?

— С какой стати? — без малейших колебаний бросил Энкрид. Ответ был сухим и ясным.

— Почему бы нам не поставить на кон верность наших орденов? — Великий Король продолжал буравить взглядом Энкрида, но вопрос адресовал Крангу.

— Великий Король, быть может, для вас рыцари — лишь вещь и собственность, но для меня это не так, — отрезал Кранг. — Подобными жизнями я не распоряжаюсь.

— В случае победы я даже сохраню жизнь твоему королю. Взамен ты присягнёшь мне, Энкрид из Безумцев.

Монарх Лихенштеттена не бросал слов на ветер. Каждая его фраза была плодом железного расчёта.

Рыцари за его спиной онемели от изумления: подобное предложение поразило их. Впрочем, истинного рыцаря с пути такими посулами не сбить — их дух и тело давно перешагнули грань человеческих слабостей.

И всё же предложение было колоссальным. Великий Король желал заполучить Энкрида настолько сильно, что готов был пренебречь головой вражеского монарха.

Вот только реакция на эту неслыханную щедрость оказалась совершенно не той, на которую рассчитывал Юг.

— Ах ты, гнилая картофелина, которой побрезгует даже монстр! Ты хоть понимаешь, перед кем смеешь такое говорить?! — ядовито прошипела Синар Кирхайс, источая вокруг себя леденящую жажду убийства.

Эльфы редко давали волю бурным эмоциям, и увидеть эту надменную особу в таком бешенстве было зрелищем почти невероятным. Разве что перед ней оказался бы демон.

— Слышь, ты лучше просто тихо забери башку нашего короля, а? — деловито встрял Рем.

Кранг слегка покосился на варвара с обидой, но спорить не стал.

«Могли бы мою шею хоть для виду чуточку больше ценить…» — вздохнул монарх про себя, сохранив на лице маску невозмутимости.

— С чего это он вдруг будет решать за нас? — лениво процедил Рагна. Впрочем, подобные замашки давно стали для отряда обычным делом.

Дунбакел хищно оскалила белые клыки, а Пел многозначительно положил ладонь на эфес «Убийцы Идолов». Разноглазый плавно опустился с небес за спинами Безумцев и уставился на паланкин наглыми разноцветными глазами.

— Ну, ты сам всё слышал, — пожал плечами Энкрид.

Великий Король лишь холодно усмехнулся:

— Чего бы ты ни желал, под моим крылом ты добьёшься большего, чем рядом с этим мягкотелым юнцом.

Он не стал настаивать и повернулся спиной, собираясь вернуться к войску.

Энкрид бросил ему вдогонку:

— Мы сильнее. Не заблуждайся на этот счёт.

— Вот и проверим, ради чего мы здесь собрались, — не оборачиваясь, бросил повелитель Юга.

Армии начали медленно расходиться. Перед тем как скрыться в рядах пехоты, фрогг Бехарлих обернулся к Сайпресу:

— В следующий раз ты живым не уйдёшь, старик.

Сайпрес не остался в долгу:

— Это мои слова, жаба.

И следом прилетело обещанное «приветствие» Великого Короля.

Ш-ш-шух! Ш-ш-шух!

Тяжёлый гул сотен крыльев заставил пехоту Науриллии содрогнуться, воскрешая в памяти кошмарные дни недавних налётов. Над горизонтом ввысь взмыла целая стая чёрных точек.

Грифоны.

— И это он зовёт «приветствием»?! — с отвращением покачал головой сэр Риен.

Для мастера ближнего боя, привыкшего рубить врагов лицом к лицу, мало что могло быть досаднее стаи крылатых тварей в небе.

— Он даёт понять: если мы не способны отбить даже эту мелочь, о рыцарском поединке нечего и заикаться, — пояснил Сайпрес.

Закончив говорить, старик бросил взгляд на Энкрида и стоящих рядом Безумцев. За этой колоритной компанией вообще было любо-дорого наблюдать. Энкрид как раз встретился с ним глазами.

— Выручишь старика ещё разок? — с улыбкой спросил Сайпрес.

— После ваших подвигов моя помощь — сущий пустяк, сэр Сайпрес, — отозвался Энкрид и легко взлетел на спину Разноглазого.

Казалось, стоило коню отрастить крылья, как на его долю посыпались один подвиг за другим. Впрочем, грех жаловаться.

В небе кружило больше полусотни грифонов. Вот только на этот раз — без рыцарей в седлах.

Разноглазый расправил крылья, взял бешеный разгон и рванул ввысь.