Энкрид беглым взглядом оценил позиции врагов и быстро пересчитал ключевые фигуры:

«Один фрогг, один здоровяк с булавой, одна эльфийка, толпа в чёрных масках, двое соглядатаев в засаде, один великан и сам Великий Король на паланкине».

Это был не просто подсчёт голов: в голове мечника поле боя само собой раскладывалось на группы, которые удобнее всего было ломать по отдельности.

Опыт скитаний по континенту и уроки Руагарне безошибочно вели его мысль.

«Разделить на части».

Оценить угрозу каждой. Шестое чувство покалывало затылок, подсказывая: прямо сейчас это важнее всего на свете.

«Бойцов в чёрных масках считать за одно целое».

Остальных он воспринимал по одному, а бойцов в чёрных масках — как единый монолит.

«Одинаковая выучка. Одинаковый напор».

Словно отлитые по одной железной форме болванки. За годы войны Энкриду не раз доводилось видеть нечто подобное:

«Штампованные рыцари».

Удивляться тут было нечему. Имей ты способ их создавать и располагай достаточными ресурсами — глупо было бы не создать таких живых орудий, способных стать сущим бедствием для любой армии.

Да и против настоящих рыцарей они наверняка становились бы грозной силой, стоило лишь увеличить их число.

Догадка Энкрида оказалась верна — по крайней мере, наполовину. Сумей Крайс заглянуть сейчас в его мысли, управляющий наверняка заладил бы своё привычное: «Ну в таких-то делах вы чистый гений, Командир!».

Глядя на врага в настоящем, он разгадал его прошлое. Сию минуту это не имело решающего значения, но от того, знаешь ты подоплёку или нет, менялся сам подход к бою.

Оценив противника, Энкрид тут же прикинул в голове, куда повернёт эта схватка. Всё, что он успел разглядеть, понять и пережить за все прожитые «сегодня», слилось воедино. Чутьё, выкованное в дни, когда его безжалостно загонял в угол Абнайер, всколыхнулось и указало дорогу.

Иными словами, он точно знал, где и как будет драться.

И его первый шаг оказался быстрее и увереннее, чем у кого-либо на этом каменистом плато.

— Рем, Рагна! Сомкнуть строй! Я в центре. Идём «Трезубцем»!

Энкрид хладнокровно использовал медлительность продвижения Великого Короля и осторожность Бехарлиха.

«Спасибо тебе, Пел».

Благодаря тому, что кочевник вырвал победу в первой дуэли, южане не решились на безудержный штурм: они сжимали кольцо медленно, стремясь задавить Науриллию монолитным строем.

И эта медлительность подарила северянам драгоценный миг для встречного контрудара.

Обычный человек лишь недоумённо развёл бы руками: «Какая ещё брешь в строю врага?». Но Энкрид уцепился за крошечный зазор, возникший, пока южане перестраивали шеренги.

Подошвы Энкрида взрезали щебень. Рем и Рагна сорвались следом, прикрывая фланги.

Троица неслась вперёд плотным наконечником стрелы. Скорость не казалась запредельной, но они двигались ощутимо быстрее неповоротливого строя южан.

Рем — слева, Рагна — справа.

Словно единый таран, они вонзились в гущу закованных в воронёную сталь врагов. Со стороны этот выпад казался чистым безумием: трое смельчаков добровольно ринулись в самое сердце вражеского кольца.

— Я — Рем, замкомандира Ордена Безумцев! — рявкнул варвар слева.

— Замкомандира Рагна здесь, — холодно отчеканил мечник справа.

Оба боевых клича грохнули одновременно над ушами Энкрида.

— Чего вякнул?!

— Кто зам?!

Вплоть до самой сшибки с врагом Рем и Рагна продолжали сверлить друг друга бешеными взглядами. И что поразительно: несмотря на эту перебранку, строй они держали с безупречной точностью.

Сочли ли южане их перепалку удобной брешью? В сторону Рема и Рагны разом метнулись копья.

Энкрид резко подал корпус влево. Рагна слитным движением крутанул «Восход», сбивая переднее копьё и надёжно закрывая брешь за спиной командира, а Рем на своём фланге с размаху обрушил топор на летевшее в него древко.

БАХ!

Кованое железо вражеского копья загудело, но выдержало. Зато южанин, сжимавший оружие, ощутимо покачнулся от отдачи.

И в эту долю секунды лазурная вспышка рассекла его горло.

— Один, — глухо обронил Энкрид.

Со всех сторон на троицу обрушился град клинков и копий. Энкрид, парируя удары Даскфорджем, сместился влево от Рагны, а Рем перетёк вправо. Главным достоинством «Трезубца» было гибкое древко и наконечник, чьё направление менялось на лету: первым смещением Энкрид отыграл податливое древко, а теперь остриём удара стал уже Рагна.

Затаив дыхание, гениальный мечник взметнул «Восход» над головой и обрушил двуручник строго по вертикали. Будь то слон или кто угодно ещё — попадись под этот удар, разрубит надвое.

На пути клинка вырос боец с массивным прямоугольным щитом.

«Восход» рассёк щит надвое.

ДЗЯ-Я-ЯНГ!

Тяжёлый звон разорвал воздух: по центру щита протянулась раскалённая багровая борозда, металл поплыл от жара и лопнул с оглушительным треском. Лезвие Рагны без заминки прошло глубже, раскроив южанина от макушки до ключицы. Человек, потерявший голову и руку, жить не может.

— Два, — лениво бросил Рагна.

Даже потеря двоих соратников не поколебала решимости южан: Безумцы стояли в самом центре их окружения. Отступать Безликим было некуда.

Последовало ещё несколько коротких стычек. Стоило кому-то сойтись с троицей вплотную — и ряды врага редели. Падали, разумеется, только рыцари в чёрных масках.

Удерживая кольцо, Безликие наконец пустили в ход свой главный резерв:

Те, кто до сих пор держался на шаг позади и не лез в свалку, синхронно шагнули вперёд.

Их было шестеро. И эта шестёрка прошла совершенно иной путь закалки, нежели обычные Безликие.

Шестеро элитных рыцарей вынырнули из рядов оцепления и начали кружить вокруг Энкрида, Рема и Рагны. В руках у каждого покачивались длинные копья — в полтора раза длиннее обычных пехотных, а их повадки и напор разительно отличались от остальной массы.

Шаг лёгкий, пружинящий. Острия копий замерли в готовности либо обрушиться вниз дробящим ударом, либо выстрелить жалящим уколом. А исходящее от них Давление покалывало кожу, словно острые наконечники копий.

— О-о-хо… — Рем на секунду прервал резню, и в его звериных глазах вспыхнул искренний азарт.

Рагна лишь скользнул по ним ленивым взглядом: для него эти шестеро не представляли особого интереса.

Полезут — срублю. Мечник следовал этой простой истине без лишних раздумий.

Сейчас отрядом руководил Энкрид, а значит, ломать голову над выбором пути не требовалось. Драться лучше, имея перед собой простую цель — в этом Пел был не первым, Рагна был ему настоящим предшественником. Откуда ещё взяться этому упрямству — шагать и шагать напролом, пока не упрёшься в цель?

В ответ на движения противника Энкрид мгновенно сменил построение.

Пробиваясь «Трезубцем» сквозь ряды врага, они успели уложить в общей сложности восемь Безликих. Из пятнадцати уцелевших после Сайпреса бойцов на ногах осталось лишь семеро.

И свежая шестёрка использовала этих семерых как живые щиты: вклинившись между ними, они наполовину укрылись за их спинами. Оставшиеся Безликие плотно сомкнули кольцо вокруг северян. Чёрные тени заслонили свет, накрывая троицу с головы до пят.

И посреди этого мрака холодной синевой полыхнул Даскфордж, багровым жаром занялся «Восход», и хищно блеснули серые глаза варвара.

***

Великий Король взращивал своих рыцарей двумя путями.

Если первый был традиционным, то второй — массовым.

И методика создания этих массовых, штампованных рыцарей была начисто лишена всего человеческого:

Раз в месяц одарённых людей собирали в одном загоне и заставляли драться насмерть. И на следующую ступень поднимался лишь тот, кому удалось выжить.

По сути, это была разновидность шаманизма — метод, позаимствованный из ритуала создания смертоносного яда [1]: ядовитых тварей запирали в одном сосуде, позволяя им пожирать друг друга, пока не останется сильнейшая.

«Лишь выжившие получают право доказать свою ценность».

Принцип Великого Короля был предельно прост. Разве Орден Глины появился на свет не схожим образом?

«Тех, кто совершил смертный грех, но яростнее всех цеплялся за жизнь, в итоге делали рыцарями».

Для появления Ордена Глины были и другие причины, но эта, безусловно, оставалась главной.

Людей запирали в загонах, принуждая убивать друг друга снова и снова. Из сотни оставался один. Затем из десятков таких победителей отбирали ещё одного.

Так рождался один-единственный рыцарь.

«Живое оружие, знающее лишь одно слово — приказ».

Вот чего желал Великий Король. Чары отнимали у них рассудок, превращая в слепые орудия монаршей воли. Таков был Орден Безликих.

Их безликость символизировала отсутствие собственного «я» — и в этом тоже крылся ритуальный смысл. А шестеро, вставших во главе кольца, были оружием, которым монарх гордился превыше всего.

«Они одолели даже Осколок Балрога».

Великий Король в своё время выследил Осколок Балрога, пленил чудовище и использовал его для закалки своих рыцарей. Владыка Лихенштеттена творил вещи похлеще любого демона, которого люди звали Владыкой Скверны.

«Потребуется — пойду и на худшее».

Великий Король не бросал слов на ветер.

Он бросит континент к своим ногам. Согнёт весь мир. Пятицветные стяги и Пятизнамённая армия перебьют всех непокорных, и вся земля, какую только видит взор, станет его владениями.

Такова была его мечта.

***

Шестеро Безликих трое суток и три ночи бились с Осколком Балрога. Изначально таких одарённых рыцарей было больше десяти — четверо погибли.

Оставшиеся шестеро в конце концов одолели Осколок.

Именно поэтому Великий Король не сомневался в их триумфе.

Вот только владыка Юга не знал одной простой детали: трое стоявших перед ним северян сражались с самим Балрогом — и победили его.

Ни одна душа среди людей Науриллии не знала, кто именно убил Балрога.

Некоторые демоны догадывались о случившемся, но делиться секретами с королём смертных не спешили: для них Великий Король тоже мог стать опасным врагом.

И к чему привела эта разница в осведомлённости?

Рем внезапно плюнул на строй и в одиночку рванул вперёд.

Ломать привычные шаблоны противника было его второй натурой. Только что троица действовала слаженным боевым кулаком, используя все выгоды построения, — и вдруг варвар в единый миг отбросил строй ради дикого броска.

Даже лишённые эмоций куклы Лихенштеттена на миг сбились с шага: они всё-таки обладали способностью мыслить в бою, опешить от такой дичи было совершенно естественно.

Рем вплотную налетел на одного из копейщиков и левой ладонью вцепился в верхнюю кромку его щита. Разбить его он тоже мог, но к чему тратить силы попусту?

«Сила медведя».

Шаманский наговор влился в мышцы. Рем и без того владел «Сердцем чудовищной силы», а теперь в его жилы хлынула первобытная мощь зверя.

Он рванул щит на себя одной левой рукой. Рыцарь отчаянно вцепился в рукояти, не желая отдавать броню, — и три пальца южанина с сухим хрустом сломались, хватка ослабла.

Рем с разворота швырнул вырванный щит себе за спину.

«Ловкость леопарда».

И тут же правый кулак варвара впечатался в шлем обезоруженного врага. Копейщик с разбитой головой попытался выхватить меч, занося клинок снизу вверх.

Рем оборвал левый замах, скользнул корпусом и рубанул боевым топором справа. Сплошные обманки. Лезвие топора сверху вниз встретило остриё вражеского копья.

БАХ!

Грохот удара разорвал воздух, и Рем вновь переставил ноги. Дёрнувшись вперёд, он скользнул топором вдоль древка.

ВЖ-Ж-Ж-Ж-Ж-ИХ!

Сноп искр брызнул в лицо Безликому. В тот самый миг, когда ослеплённый враг отшатнулся назад, левая рука Рема мазнула по поясу и выстрелила вперёд. Раскрытые веером пальцы замерли в положении после броска.

Рем виртуозно метал всё, что попадало под руку. И бросил он метательный топор, окутанный серым шаманским маревом.

Южанин попытался втянуть подбородок и подставить грань шлема, чтобы пустить сталь по касательной, но номер не прошёл:

В этот топорик Рем вложил заклятие «Хвост ласки», усиливающее режущую силу лезвия. Топор, вращаясь диском, расколол шлем и вонзился в голову.

ХРЯСЬ!

Рыцарь до последнего держался, и шея не переломилась назад, но топор уже торчал в голове. Было ясно, что он мёртв.

— Ну и чё? Думал, я слабаком окажусь, а? — осклабился Рем, опустив руки вдоль бёдер.

Один из шестерых элитных был мёртв.

А пока варвар расправлялся со своей целью, за его спиной нашли свой конец ещё двое Безликих. Рему даже оборачиваться не требовалось, чтобы понять, как именно это произошло.

Брошенный им щит на лету перехватил Энкрид и швырнул его горизонтальным диском во врагов. Пока южане закрывались от летящего железа, дуболом справа рубанул раскалённым клинком — будто красуясь им, — и рассёк шлем одного из них пополам, начиная от носа. А второму Энкрид вогнал Даскфордж в голову.

Энкрид не собирался растягивать этот бой. Он уже заносил сияющий клинок над головой следующей жертвы, как вдруг…

Сверху ударил ослепительный белый свет.

Мир вокруг внезапно замедлился. Мысли ускорились, и Энкрид понял: прямо над головой что-то падает.

Рефлекс, подкреплённый силой, сам взметнул меч вверх. Так Даскфордж встретил падающую с небес смерть.

Звук грома запоздал на долю секунды.

ДЗЯ-Я-ЯНГ!

В клинок Даскфорджа врезалась ослепительная белая молния. Лезвие удержало удар, но ветвистые разряды брызнули во все стороны, впиваясь в камни.

ТР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Щ!

Треск стоял такой, словно тысячи крыс разом истошно заверещали от боли. В воздухе раскинулся гигантский ветвистый узор из ослепительного белого огня. Волосы Энкрида с треском встали дыбом.

— Надо же… Впервые вижу человека, способного выдержать Корневище Гухинны голым телом, — раздался сверху спокойный, монотонный голос.

Тот самый Придворный маг Лихенштеттена, что недавно пытался испепелить Рагну.

Рем дёрнулся было в сторону колдуна, но оставшиеся Безликие сомкнули кольцо, наваливаясь всем скопом.

— Да отвяжитесь вы, придурки! — взревел варвар, отбиваясь топором и раздавая смачные пинки направо и налево.

Молния прошла по телу Энкрида, оставив в мышцах неприятное, тягучее онемение. Заклинание обладало сокрушительной мощью.

«Я ведь рассёк его?.. Нет, перерубил лишь половину».

И если даже половинный удар даёт такой эффект, от прямого попадания всё тело может парализовать.

А застыть без движения перед вражеским магом — верная смерть.

«Нельзя пропускать эти молнии».

Пока Энкрид прикидывал варианты и просчитывал дистанцию до висящего в воздухе противника, из-за спины неторопливо донёсся голос Рагны:

— Мой противник вон там, сзади.

Рагна не спрашивал разрешения — он просто сообщил о своём выборе. Энкрид молча кивнул: делай что должно.

С этой стороны дело было почти закончено, а с остатками Безликих Рем разберётся и в одиночку.

Придворный маг Лихенштеттена удивлённо склонил голову набок, разглядывая оставшегося мечника. Колдун парил над землёй — на высоте, недоступной для меча даже в прыжке.

— Собираетесь выйти против меня в одиночку? — бесстрастно уточнил чародей.

Энкрид слегка поправил его формулировку:

— Не «выйти против тебя». Я собираюсь в одиночку тебя прикончить.

Слова следовало подбирать со всей тщательностью.

---

Примечания:

[1] Яд гу (кувшинный яд) — древняя ритуальная практика создания сверхотравы: множество ядовитых насекомых и пресмыкающихся запирают в одном сосуде, пока выживший не поглотит яд всех остальных.