– Здравствуйте, начальник Сонг~

Я подошёл к Сонг Тхэвону, улыбаясь во весь рот. Кто же плюнет в улыбающееся лицо? Хотя, будь на его месте кто-то другой, мог бы плюнуть мне в лицо раз пять, и пришлось бы безропотно терпеть. Но начальник Сонг никогда бы так не поступил, отчего я чувствовал себя ещё более виноватым.

– Я бы посоветовал вам вернуться домой прямо сейчас, – тихо произнёс Сонг Тхэвон.

Юхён помрачнел, полностью разделяя его мнение.

– Вот именно, хён. Поехали домой. По пути как раз заглянем к стоматологу.

Мне домой вот совершенно не хотелось, хотя бы из-за того же дантиста. Деньги теперь водились, но этот мерзкий визг бормашины до сих пор вызывал дрожь. От ощущения, как тебе скребут зубы, кожа покрывалась мурашками. Понимаю, что проверяться нужно регулярно, но всё же.

– Только взгляну на него. Если настроение у него паршивое, сразу уеду.

Да и глупо торчать здесь, мы только мешаем. Люди боятся даже приблизиться к нам и жмутся по углам, точь-в-точь стайка сардин перед китом.

– Соён-сси, нам ведь лучше пройти дальше?

– Да-а. Пойдёмте сюда.

Кан Соён повела за собой, увлекая нас к лифту. Только закрылись двери, как она недовольно проворчала, выражая своё возмущение.

– Директору Хан вход открыт, но вот вам двоим здесь не рады. Особенно когда глава гильдии Бездна вот так запросто сюда заявляется. Это бьёт по нашей репутации. О подобных визитах предупреждают хотя бы за три-четыре дня, чтобы мы успели подготовиться. Если принимать каждого, кто заявляется без предупреждения, нашу гильдию перестанут уважать. Раньше вы присылали только представителей, а теперь... Не будь с вами директора Хан, я бы вообще развернула вас на пороге.

В её словах крылась правда, поскольку охотники такого уровня редко действуют лично. Да и то, что из-за ездовых монстров в гильдии Бездна однажды собрались главы S-Класса, считалось невероятной редкостью.

– Впредь мы будем осмотрительнее. Однако, Соён-сси, вы печётесь о делах гильдии куда сильнее, чем я думал.

– Мне самой чудить можно, а вот позволять кому-то смотреть на гильдию свысока нельзя. Только сильный покровитель сможет прикрыть мои тылы, – с гордостью ответила Кан Соён.

Неудивительно, что Сон Хёндже так дорожит ей. ...Дорожит же?

– Директор Хан, если хотите, можете сразу пройти в личные апартаменты главы.

Кан Соён проводила нас в гостиную и добавила, разъясняя правила.

– Глава разрешил впускать вас везде, кроме нескольких засекреченных зон. А вот главе гильдии Бездна и начальнику Сонг туда нельзя.

Оно и понятно, ведь со своими характеристиками F-Класса я оставался хрупким человеком и не представлял никакой опасности. С Юхёном и начальником Сонг дела обстоят иначе, им вход закрыт по вполне очевидным причинам.

– Я не отпущу брата одного, – отрезал Юхён.

Сонг Тхэвон полностью разделил его непреклонность.

– Глава гильдии Юпитер предупредил меня, что может навредить Хан Юджину. Раз я услышал эту угрозу, я обязан обеспечить его безопасность.

– ...Он правда так сказал?

– Судя по всему, он пытался меня спровоцировать, но осторожность не повредит.

– Хён, давай просто уйдём.

Стоит ли повернуть назад? Но раз уж добрался сюда... Я замешкался, а после посмотрел на Кан Соён.

– Соён-сси, а вы что думаете? Глава вашей гильдии сильно рассержен?

– М-м-м, дайте подумать. Я сейчас взвешиваю на чашах весов главу и Комету.

– Что?

– Не думаю, что глава всерьёз причинит вред директору Хан, однако без вашего участия Комета не сможет развиваться. На всякий случай я тоже против того, чтобы вы встречались наедине. Я свяжусь с охотником Эвелин.

– С Эвелин-сси?

– У меня просто нет нужных полномочий, а с S-Классом должны разбираться равные им по силе. Встречать гостей тоже не входит в мои обязанности, но к нам пожаловали столь грозные фигуры, что я вызвалась сама.

Кан Соён добавила, что все до смерти боятся начальника Сонг и главу гильдии Бездна.

– К тому же к директору Хан никого не подпускают, отчего остальные только кусают локти. Пожалуйста, подождите здесь. Ой, принести вам чего-нибудь выпить?

– Не нужно.

«Никуда не уходите и оставайтесь на месте», – попросила Соён-сси перед тем, как скрыться за дверью. Я опустился на диван и взглянул на присевшего напротив Сонг Тхэвона. В резких чертах его лица сквозила въевшаяся усталость городского жителя. Во всём мире точно не нашлось бы более измождённого охотника S-Класса.

– Начальник Сонг.

– Да.

– Дайте хотя бы имя малышу.

– ...Что, простите?

В его глазах отразилось редкое для него, глубокое замешательство. Юхён тоже склонил голову набок.

– Я про ягнёнка. Всё уже готово, вам нужно лишь принять этот подарок.

– ...Извините, я не могу.

– Да я всё устрою так, что комар носа не подточит! Это ведь щедрый дар на благо государства, кто посмеет упрекнуть? К тому же с ездовым монстром дела пойдут куда быстрее, время на зачистку подземелий сократится в разы. Для страны огромная потеря, когда такой занятой человек пропадает в зачистках дольше недели.

Сонг Тхэвону, как бойцу ближнего боя, ездовой монстр требовался сильнее остальных. Юхён, Ёрим и даже Сон Хёндже способны выкашивать врагов на огромной площади, оставаясь на месте. Возможности же Сонг Тхэвона имели чёткие границы, какое бы оружие он ни использовал. Наверняка при зачистке подземелий он тратил на дорогу куда больше времени, чем на истребление чудовищ.

– Если честно, мне бы очень хотелось, чтобы этот ездовой монстр принадлежал лично вам, но я скрепя сердце откажусь от этой мысли. Его оформят на государственную службу, так что не переживайте и просто придумайте имя.

Разумеется, условия договора я составлю так, чтобы зверь фактически перешёл в полное распоряжение начальника Сонг. Я умоляюще воззрился на собеседника.

– Бедный малыш до сих пор живёт без имени. Мне рассказывали, вы заходили в питомник взглянуть на него. Ну и как он вам? Милый ведь? Скажите, что он милашка. Ну же, признайте.

– ...Я приходил исключительно в целях проверки условий содержания в питомнике.

– Но этот крошечный ягнёнок смотрел только на вас!

Мои настойчивые уговоры дать хотя бы имя в конце концов сломили его оборону, и Сонг Тхэвон неохотно сдался.

– Не думаю, что у меня получится подобрать хорошее имя.

– Пустяки, ведь важно само намерение. Да и в любом случае у вас выйдет лучше, чем у меня. Мне вообще запретили давать имена детёнышам монстров.

– А мне нравятся имена, которые выбираешь ты, хён.

– Спасибо, Юхён-а. Кто, если не любимый брат, поддержит меня в такие моменты?

Впрочем, с единорогами я действительно схалтурил. С другой стороны, Лазури её имя подходило идеально. А если не Лазурь, то можно было назвать Счастливицей за весёлый нрав или Сырком за золотистую шёрстку. Эх, надо было окрестить единорогов Кофе и Молоком, вышло бы куда оригинальнее.

Тогда Сонг Тхэвон, погружённый в глубокие размышления, наконец заговорил.

– Как насчёт «Тхэсан»[1]?

– ...Что, простите?

Это он такую... кличку для маленького ягнёнка придумал? Знаешь, Ёрим-а, у меня с фантазией всё намного лучше, чем у начальника Сонг. Назвать Тхэсаном – жуткая старомодность, хотя мужчине едва исполнилось тридцать.

– А не выбрать ли нам что-то более ласковое? Ведь речь идёт о милом крошечном ягнёнке.

– Взрослые особи вулканических чёрных овец далеки от этого описания.

– И всё равно Сонг Тхэсан звучит как-то...

– ...Вы думаете, ему нужна фамилия?

– Многие хозяева так делают. К примеру, Ким Вишня, Чхве Пудинг или Пак Маковка.

Обычно их зовут просто Вишенка, но стоит им нашкодить, как они сразу же превращаются в Ким Вишня.

– Тогда, как насчёт «Сорак»[2]?

– Слишком грубо. У него ведь такая мягкая шёрстка, почему бы не назвать его Пушистиком (Покшиль) или Облачком (Гурым)? Только не говорите никому, что это моя идея.

Сонг Гурым звучит неплохо, но на всякий случай лучше перестраховаться.

– Раз он чёрный, не подойдёт ли «Хыкун»[3]?

– Да почему вы сразу везде приплетаете значение китайских иероглифов? Пусть он и правда чёрный, но...

– Кто тут чёрный?

Дверь отворилась, впуская Кан Соён. Отвечая на её любопытство, я признался, что мы пытаемся выбрать имя для ягнёнка. «Ой, этот малыш такой прелестный! Я тоже его гладила», – радостно защебетала Кан Соён, но стоило ей услышать предложенные варианты, как её улыбка сразу же увяла.

– ...Уж лучше бросьте эту затею и назовите его просто Сонги[4].

– Какое милое имя. Хыксонг-и (Чёрносонг), Ккамсонг-и (Чёрнышсонг), Янсонг-и (Ягнёнкосонг)...

– Просто Сонги.

А по-моему, Янсонг-и звучало неплохо, точь-в-точь как шампиньон. Кан Соён развернулась и велела идти за ней. Возле коридора, ведущего к личным покоям Сон Хёндже, нас уже поджидала Эвелин. Глаза за стёклами её очков сощурились в улыбке.

– Здравствуйте, директор Хан, начальник Сонг и глава гильдии Бездна.

После короткого приветствия она продолжила.

– Мы не можем позволить двум охотникам S-Класса одновременно находиться в покоях главы. Директора Хан может сопровождать только один из вас. Будет лучше, если выбор падёт на начальника Сонг, ведь он лицо незаинтересованное.

– Обеспечить безопасность человека с характеристиками F-Класса в одиночку крайне непросто, – возразил Юхён, обращая свой категоричный взгляд на Эвелин.

– Директор Хан слаб только по бумагам, на деле же он далеко не так прост. Но если наш глава действительно переступит черту и проявит излишнюю агрессию, я обещаю встать на вашу сторону. И это огромная уступка с нашей стороны, ведь по-хорошему мне следовало бы просто выставить вас вон.

– Ты правда хочешь войти? – спросил Юхён.

Вместо ответа я достал телефон и отправил последнее сообщение.

[Я стою прямо у двери. Если не хотите моего визита, отправьте хотя бы точку.]

Экран телефона оставался тёмным, ответа не приходило.

– ...Глава Юпитера вообще жив?

– Да, мы созванивались сегодня утром.

Значит, все мои сообщения он прекрасно видел.

– Раз Эвелин-сси держит с ним связь, паниковать раньше времени не стоит. Что думаешь, Юхён-а? Хочешь пойти со мной?

– Нет. Ступай вместе с начальником Сонг.

Я удивлённо уставился на брата, ведь был уверен, что он ни за что не уступит это право другому.

– Ты уверен?

– Если вспыхнет драка, ты ни за что не бросишь меня там. Поэтому в случае опасности просто прикрывайся начальником Сонг и сразу беги наружу.

...Логично. Если со мной пойдёт начальник Сонг, я без раздумий брошусь наутёк, понимая, что буду только путаться под ногами. Но оставь я там Юхёна, у меня бы просто ноги отнялись от страха за него. Брат попросил снять с него запечатывающий инвентарь браслет и извлёк оружие, а именно привезённые из Японии меч S-Класса, кинжал и моток тончайшей проволоки.

– Я вверяю вам безопасность брата, так что не беспокойтесь о сохранности снаряжения, даже если оно сломается в бою.

Сонг Тхэвон ненадолго замешкался, но послушно принял арсенал. Разумеется, при начальнике Сонг нельзя заводить разговоры о регрессии, однако у Сон Хёндже наверняка отыщется блокирующий звук предмет, так что переживать не о чем.

Мы с начальником Сонг двинулись по коридору и миновали арку мини-портала. В этих царских хоромах стояла тишина. Я не бывал здесь уже очень давно.

[В вашем доме.]

Пора бы хозяину уже и показаться. Но едва я сделал шаг в глубь комнат, Сонг Тхэвон резко замер.

– ...Пахнет свежей выпечкой.

– Что?

– Со второго этажа, со стороны малой кухни.

– Из той комнаты с видом на сад?

Сонг Тхэвон пошёл вперёд, а я двинулся следом. Стоило нам подняться по ступеням, как густой сладкий аромат коснулся и моего обоняния. Судя по всему, булочки вынули из печи всего пару минут назад.

Мы свернули вглубь коридора и вышли к огромной панорамной стеклянной стене, залитой солнечным светом. Там же стояли круглый столик и несколько кресел. Этот уголок язык не поворачивался назвать просто дополнительной кухней, он больше походил на уютную кофейню с изысканным дизайном.

– Какая радость, ко мне заглянули два моих самых любимых человека, – раздался знакомый голос.

Сон Хёндже стоял за длинной стойкой кухонного островка. На нём были белоснежная футболка и повязанный на поясе фартук. Увиденное поражало воображение. К тому же мужчина не выказывал ни капли раздражения или злости.

– Знай я, что вы устроите столь радушный приём, обязательно прихватил бы букет цветов.

Зато в кармане припрятана бомба.

– Твоего присутствия более чем достаточно, Хан Юджин-кун, так что не кори себя.

Я вообще не знал, как реагировать на этот абсурд, и растерянно посмотрел на Сонг Тхэвона. Тот лишь нахмурился, явно разделяя моё оцепенение.

– Не стойте на пороге, присаживайтесь.

Да что с ним стряслось? Вдруг во время недавней стычки с начальником Сонг ему прилетело по затылку и начисто отшибло память? С какой стати он ведёт себя так, словно ничего не произошло? Пребывая в полном замешательстве, мы с Сонг Тхэвоном опустились на стулья. Сквозь прозрачное стекло виднелась часть ухоженного сада. Помнится, Сон Хёндже упоминал, что с улицы эта стена кажется самой обычной кирпичной кладкой.

– Свежий зелёный виноград.

Перед каждым из нас опустилось по бокалу с соком. Хозяин дома вежливо поинтересовался, не хотим ли мы перекусить. Начальник Сонг вежливо отказался, а вот я взял один яичный тарт. Нежнейшая выпечка таяла во рту, заставляя забыть обо всех подозрениях, поэтому я не удержался и потянулся за вторым.

– Я совершенно не понимаю, что творится у вас в голове.

– Я всего лишь радушно принимаю дорогого гостя, Хан Юджин-кун.

– Вижу, вы обожаете усложнять себе жизнь. Я знаю, кроме меня и начальника Сонг у вас на крючке побывало немало людей. Хватит играть с чужими судьбами.

– Твои слова ранят меня, – с лёгкой грустью произнёс Сон Хёндже, изогнув брови.

Он неторопливо развязал тесёмки фартука и перевёл взгляд на Сонг Тхэвона, который сверлил хмурым взором свой стакан с соком.

– Прежде я никогда ни о ком не заботился столь усердно. Разве я не прав, Сонг Тхэвон-сси?

С чего это он вдруг обратился к начальнику Сонг не по должности? Решил подчеркнуть неформальную обстановку? Сонг Тхэвон тяжело вздохнул и глухо согласился.

– Да. Ваше внимание чрезмерно.

– Вот видишь.

Взгляд, которым Сон Хёндже одарил начальника Сонг, сквозил поразительным теплом, но за этой мягкостью маячило снисхождение. Впрочем, он всегда смотрел на окружающих свысока, однако сегодня это пренебрежение ощущалось особенно остро.

– Раньше меня привлекали некоторые личности, но те увлечения оборачивались мимолётной забавой, которая не оставила на мне памятного впечатления.

Те люди наверняка давно изменились, а Сон Хёндже остался прежним. Никому во всём мире не под силу повлиять на него, и его собственные слова только подтверждали эту истину.

Он называет себя человеком и цепляется за эту идентичность...

«Однако пусть воспоминания и исчезли, накопленные века не могли пройти бесследно.»

Юхён и Риетта тоже считаются урождёнными S-Классами, но считает ли Сон Хёндже их равными себе? Или он ставит себя выше даже этих двоих? Вспоминая его отношение к моему брату, вряд ли этот человек видит в ком-то равного соперника.

Я вновь ощутил пропасть между нами. Он как божество, запертое в человеческом теле. Однако...

– Почему вы проигнорировали все мои сообщения?

Спросить за молчание стоило. Мужчина явно чувствовал себя превосходно, так почему не соизволил черкнуть хотя бы пару слов? Хлеба напёк, а к телефону не прикоснулся?

– Вы их вообще читали?

– Разумеется, читал.

– И при этом сознательно молчали до самого конца? Ну и как вы это объясните?

Сон Хёндже мягко улыбнулся и небрежно перекинул снятый фартук через спинку стула.

– Всё потому, что я до сих пор не принял окончательного решения.

– Какого решения?

– Оставить ли тебя в живых, Хан Юджин-кун, или же стереть с лица земли.

От этих слов я инстинктивно нахмурился.

𓆩♡𓆪

[1] Может означать «великая гора» в ханча; возможная отсылка к тому, что ягнёнок – «вулканический».

[2] Скорее всего от «Сораксан», самых высоких гор хребта Тхэбэксан в провинции Канвондо на северо-востоке Южной Кореи.

[3] От «чёрный» + «облако». Не путать с «гурым» – это не заимствованное корейское слово без ханча, а «ун» из «хыкун» – заимствованное и с ханча.

[4] Произносится скорее как «Сон’и», или «Сони». Напоминаю, что Тхэвон имеет вынужденную букву-пустышку «г» в фамилии, чтобы избежать путаницы с фамилией Хёндже и не превратить их братьев в русском языке. Имя ягнёнка здесь составили из фамилии Тхэвона «Сонг» + уменьшительно-ласкательной частицы «-и».

На фоне именных частиц «-а» и «-я», частица «-и» слишком внутри-культурная, чтобы проставлять её при переводе, даже с моим решением сохранить обращения и суффиксы вежливости. Она достаточно часто мелькает в тексте, так как повествование ведётся от первого лица, а Юджин склонен так проявлять свою любовь к детворе.