Прежде чем вернуться, они подняли мокрый платок, упавший на пол. Благодаря этому Набель и Рони смогли держаться за руки всю дорогу. Набель поглядывал поочередно то на их руки, то на лицо Рони.

— Ты не ранен?

Набель помотал головой. Единственное, о чем ей действительно следовало беспокоиться, — о себе. Губы Набеля сжались в тонкую линию. Он не держался за руки с другими. Набель снова взглянул на руку Рони, его размышления сосредоточились на этом. Ему не нравилась собственная рука.

Так же, как и остальным членам его умершей семьи.

«Всё в порядке, правда?» — в голове Набеля прозвучал теплый голос. Он снова посмотрел на свою ладонь, сжатую в руке Рони. Голос шел отсюда. Белый свет, который мог видеть только он, снова поблёскивал.

Набель думал о многих людях. О людях, которые немпонимали смысла рукопожатия. В их мыслях не было ничего, кроме лжи. Просто ложь и их отвратительные внутренние желания. Люди, которые жили только ради собственной выгоды.

Но только не Рони.

Такой странный человек.

Рони, которая никогда не ставила себя на первое место, казалась ему очень странной личностью. Он не мог перестать думать об этом.

«Магия на меня не действует» — так она сказала.

Аромат высушенных роз, гармонирующий с ее темно-розовыми волосами, исходил от слов, которые она прошептала ему на ухо.

— Присядьте сюда, миледи, — как только они вошли в комнату Рони, Райн достала аптечку и окинула госпожу взглядом. — У вас нет ожогов?

Сама магия не действовала на нее, но девушка все еще чувствовала жар огня. Рони покачала головой, когда Набель, не сводивший глаз с её руки, закатал рукав.

—Ах, — сама того осознавая, Рони прикрывала красный след от ожога на руке. Это был инстинкт человека, который не хотел показывать, что ему причинили боль.

Люди в этом доме втайне радовались всякий раз, когда она, осмелившаяся отвергнуть Богов и не поддаться магии, была ранена.

— Разве это не наказание Богов? — говорили они. Она ненавидела их насмешки. Вот почему она скрывала свои травмы.

Но сейчас в этом не было необходимости. Рони, которая уже начала натягивать рукав, опустила руку.

— ...Набель.

Набель широко раскрыл глаза, удивленный ее тоном, когда она произнесла его имя. Голос Рони странно отдавался в его ушах.

— Ты говорил мне, что опасен, верно?

Райн ничего не сказала и с печальным лицом начала наносить мазь на руку госпоже. Наблюдая за ней, Рони продолжила:

— Ты не более опасен, чем это место.

При этих словах Набель невольно сжал кулаки.

— Эй, дайвай я и тебя осмотрю, — тщательно проверив всё тело Рони, Райн перевела взгляд на Набеля.

Набель отрицательно покачал головой, но Райн уже возилась с его опаленными рукавами.

— Знаешь, шрамы от ожогов не так-то легко исчезают, — Райн взяла Набеля за руку и начала поднимать её. В тот момент, когда она коснулась его, Набель инстинктивно отпрянул.

*Шлепок!*

Райн была поражена его агрессивным отказом.

— Ах! — Набель тоже казался удивленным.

— Она не причинит тебе вреда, Набель, — тяжелое дыхание мальчика успокоилось от слов Рони. Ее голос, зовущий его по имени, снова странно засел у него в голове.

— Я в порядке, спасибо. Я скажу, если будет больно, — тем не менее он по-прежнему отстранялся от руки Райн. Он говорил гораздо вежливее, чем раньше. Как будто нечаянно нагрубил тому, кто отнёсся к нему по-доброму.

Возможно, Райн поняла, что он сожалеет, по его смягчившемуся тону и кивнула. Она лишь подумала, что мальчик, похоже, был удивлен, и ничего больше.

— Прекрасно, — ответила Райн Набелю и склонила голову перед Рони. — Я сейчас же принесу вам новую одежду, миледи.

— Спасибо.

Как только Райн отошла подальше, Рони повернулась к Набелю. Он потирал руку в том месте, где ударился, после того как вырвался из руки Райн.

— Тебе не нравится, когда люди прикасаются к твоим рукам? — спросила Рони. Это было единственное объяснение, которое она могла придумать.

Набель покачал головой и промолчал. Потом он посмотрел на Рони.

— Это секрет.

...Это всегда было тайной.

Рони почтительно отвернулась, но Набель еще не закончил говорить.

— Но я скажу тебе, потому что это ты, — Набель шагнул ближе к ней, сидевшей на стуле. Он легонько накрыл ее ладонь своей.

— Если я вот так дотронусь до чьей-то руки, — сказал он, и его тихий голос зазвучал эхом, — я смогу услышать мысли другого человека.

Что? Рони, широко раскрыв глаза, но не произнесла ни слова. Набель улыбнулся, как будто услышал ее.

— Твой удивленный вопрошающий голос. Я его слышу. И чем глубже прикосновение… — рука Набеля слегка переместилась с тыльной стороны руки Рони на ее ладонь, – тем глубже мысли, которые я слышу.

Губы Рони приоткрылись. Набель улыбнулся в ответ на её удивление.

— Я рассказал об этом только тебе. Если о моей способности узнает кто-то другой — он умрет.

В этот момент тень Рони почернела. Ни один из них не видел ни заостренных ушей, ни оборонительно ощетинившегося хвоста, который снова появился.

— Не ты, а я.

«Он же не убъет свою спасительницу? У Набеля было достаточно врагов, чтобы знать, как отплатить за доброту».

Он услышал мысль Рони, держа её руку, о том, что она непременно сохранит его тайну.

— Я из тех, на кого святая магия не действует. Наверное, должны быть люди и с другими способностями.

И ее принятие.

Разве такая способность, как чтение мыслей, не была бы желанной для других?

И ее беспокойство тоже.

— Почему ты рассказываешь нечто столь опасное?

— Потому что я знаю, что ты действительно доверяешь мне, — ответил Набель.

Он помолчал немного, а затем спокойно продолжил:

— Потому что я хотел открыть тебе секрет, который позволил бы тебе властвовать надо мной. Теперь, если я когда-нибудь предам тебя, ты сможешь меня контролировать.

Это была клятва Набеля, которая сковала его самого: хотя такое время может никогда не наступить, он обязался никогда не предавать Рони, которая была добра к нему.

— А? — глаза Рони широко распахнулись, а Набель улыбнулся.

Их руки снова встретились. Рони этого не знала, но ее рука была первой, которую Набель держал по собственной воле.