Кимберли была школой-интернатом, поэтому учащиеся проводили большую часть времени в её стенах. При этом их, конечно, окружали всевозможные удобства: в кафе-ресторанах подавали блюда на любой вкус, ассортимент магазинчиков постоянно менялся, а феи-портные шили одежду на заказ.

Однако у медали имелась и обратная сторона. Чуть ли не каждый день юные колдуны и ведьмы подвергались опасностям, подчас смертельным. Первокурсникам приходилось особенно тяжко, и примерно к началу нового учебного года они ловили себя на мысли, что больше так не могут. Душа отчаянно требовала свежего воздуха.

И тогда они слетались в одно место, как мотыльки на огонь.

— И-ха!

Гай заметил под собой указатель посадочной площадки и направил метлу туда. Он разогнался слишком быстро, не успел погасить инерцию, оступился и чуть не упал, но ни капли не смутился и во всю мощь лёгких крикнул, вымещая накопившееся напряжение:

— О да! Привет, свобода!

Друзья приземлились секундой позже.

Перед ними раскинулся большой город, изрезанный множеством улиц, вдоль которых стояли разномастные жилые дома и торговые лавки. Небо накрывал огромный решётчатый купол. К балкам крепились толстые прочные тросы, а на них висели подобно куколкам бабочек магазинчики. Туда, естественно, нужно было залетать.

Над головами сновали бесчисленные мётлы и ковры-самолёты, перевозящие людей и грузы. На площади неподалёку от посадочного места стоял волшебный фонтан, и его струи рисовали красочные узоры прямо в воздухе. Из торгового квартала доносились бодрые крики зазывал.

— Давно я тут не была. Удивительно, не помню такой суеты, — негромко заметила Кати.

Гая так и подмывало броситься к лавкам, но Шелла мягко коснулась его плеча.

— Пожалуйста, прояви терпение. Я прекрасно тебя понимаю, но своими воплями ты пугаешь людей.

— Ну… Я бы не сказал, что они напуганы. Насмотрелись уже на таких чудаков, — хмыкнул Пит, осмотревшись.

Действительно, волшебники и простецы лишь взглянули на их компанию, улыбнулись и направились дальше, к главному проспекту, начинающемуся прямо от площадки.

Оливер тоже усмехнулся.

— Типа того. Они привыкли к тому, как ученики Кимберли расправляют крылья.

— Да, мне тоже хочется кричать и прыгать от радости, — призналась Кати.

— Знакомые виды, — проговорила Нанао, разглядывая улицы. — Всё же я провела тут несколько месяцев перед поступлением.

— Ах да, точно, ты ведь учила здесь йелглийский. И как тебе? Понравилось?

— О, премного! Стоило заикнуться, что я поступаю в Кимберли, и все сразу становились вежливыми и учтивыми.

Оливер кивнул и снова окинул взглядом городской пейзаж.

— Ещё бы… Местные стараются угодить всем, кто так или иначе связан с Кимберли. Всё-таки наличие под боком знаменитой школы магии приносит немало преимуществ. Та же торговля, к примеру, или нечто вроде платы за неудобства, которая идёт прямиком в казну. В общем, Галатея фактически исполняет роль университетского города. Далековато она, правда, но это не такой уж и минус.

— Совсем не минус, — подхватила Шелла. — Многие летают сюда на выходные отдохнуть и развлечься. Что, впрочем, неудивительно. Нам тут всегда рады, и это приятно.

Она искоса взглянула на стайку однокашников, которые приземлились немного поодаль и с радостными возгласами побежали к проспекту. Друзья хотели припустить следом, однако девушка повернулась к ним и строго добавила:

— Но я прошу вас закалить сердца подобно драконьим и не забывать одно…

— Что мы учимся в древней престижной школе магии и не должны позориться сами и порочить её имя, да? Знаем-знаем, — перебил Гай.

Кати с Питом скрестили руки на груди и задумались.

— Интересно, как же нам вести себя, чтобы не опозориться?

— Читаешь мои мысли.

Они не знали, что традиции Кимберли говорят о поведении во внешнем мире. Оливер поспешил прийти на помощь.

— Возможно, прозвучит парадоксально, но забудьте всё, чему научились в школе. Прежде всего, без веской причины не обнажайте атам, иначе попадёте в неприятности. А если уж пришлось, не забывайте, что здесь драки далеко не всегда оканчиваются смертоубийством. И уж конечно, не швыряйтесь заклинаниями вместо приветствия. Даже в других волшебников.

За год друзья отвыкли от мирной жизни. В Кимберли опасность подстерегала на каждом углу, приходилось постоянно держаться настороже, и такой контраст их порядком ошеломил.

Кати вымученно улыбнулась.

— Ах да, точно… Это же неправильно… А в Кимберли так постоянно… Какой кошмар…

— Только не плачь, а то я тоже разревусь, — попросил Гай, сдерживая слёзы.

— Выше голову, друзья мои! — подбодрила Шелла. — Сегодня можете забыть о кровавых ужасах и отдаться веселью! Ну же, вперёд, за мной!

Они влились в поток пешеходов и, стараясь держаться как можно ближе друг к другу, отправились на долгожданную прогулку по Галатее.

— Как много людей… И магов, и простецов! — удивилась Кати.

— Да. Простецы составляют восемьдесят процентов населения, но практически вся их жизнь тесно связана с индустрией магии. Можно сказать, перед нами типичный маги-град, — ответил Оливер.

— О, глядите, горячие бутерброды! — вдруг воскликнул Гай и метнулся к прилавку неподалёку.

Друзья отошли к краю дороги, немного подождали, и вскоре Гай вернулся с объёмным свёртком в руках

— Ничего себе, какой большой!

— Гай, ты уверен? Мы же потом ещё обедать будем, — напомнила Шелла.

— Уверен! Я ж из фермеров, а у нас желудки стальные. И едим мы обычно пять раз в день. Кстати, по моему опыту, простецы готовят вкуснее всего.

Он достал из свёртка свежую горячую булку, нарезанную на небольшие куски, попробовал и округлил глаза.

— М-м-м! Объедятина! Вот, угощайтесь!

Заинтересованные ребята взяли по кусочку и тоже изумились.

— Да, и впрямь вкусно! Интересно, что это за соус?

— Ни разу такого не пробовала.

— Сейчас спрошу! Подержи-ка!

Гай сунул свёрток Кати, метнулся через проспект к лавке, перебросился парой слов с хозяином и вернулся.

— Говорит, ютальянский, на забродивших помидорах. Мол, у них популярен, а теперь и до нас добрался.

— Вот оно что, ютальянский… Да, у них там кулинария в почёте.

— Пальчики оближешь! Пожалуй, возьму ещё.

— Эй, а что? А где?.. Нанао, ах ты зараза! Моё стащила!

Гаю досталась только россыпь бурых крошек. А Нанао довольно улыбалась — она и свои два кусочка съела, и его последний бутерброд умяла.

Друзья не выдержали и рассмеялись. С доблестным самураем из Эйзии нужно было держать ухо востро. Стоило ненадолго отвернуться, и она сметала всё, что только попадалось на глаза и никому не принадлежало.

В этот момент их окликнули:

— Ребятушки, вы же из Кимберли? Милости прошу. У меня вы найдёте всё, что только может понадобиться в учёбе.

Как оказалось, позади располагался один из множества магазинчиков Галатеи, и его хозяйка — пожилая женщина самого благожелательного вида — с улыбкой приглашала юных волшебников зайти.

Внутри было тесновато, зато выставленные несколькими рядами шкафы ломились от обилия товаров. Глаза прямо-таки разбегались.

— Ого, да это же зелье памяти десятикратной концентрации! — воскликнул Гай. — Впервые вижу настоящее! Я слышал, что если выпить его, то весь следующий час будешь запоминать всё вплоть до числа щербинок на полу!

— Ты серьёзно? — удивился Пит и потянулся к флакончикам на полке. — Хм, если оно такое полезное, возьму-ка парочку…

— Крайне не рекомендую, — вмешался Оливер. — Работать-то оно работает, но с побочным эффектом. Ты действительно будешь запоминать всё — вот прямо вообще всё. И фоновые шумы, и совершенно ненужные, бесполезные вещи. Ладно ещё пить его перед экзаменом, но на каждый день такое ядрёное не надо. Лучше я сам сварю тебе его.

— В-вот как… Тогда ладно, — ответил Пит и отошёл.

«А ведь если бы его отговаривал не Оливер, а кто-то другой, то Пит так просто не сдался бы», — усмехнулась про себя Шелла.

— Посмотрите, какая красота! Такая тонкая работа! — восхитилась Кати. На витрине под стеклом лежало вечное перо, оформленное под единорога. — Его, наверное, маг сделал, да?

— Нет-нет, юная леди, вовсе не маг, а простец, — со смехом поправила хозяйка.

— Что? Не может быть! Его создали без магии? Как?!

— Есть изделия колдовской работы, а есть — ручной, — пояснила Шелла. — Мы с вами во всём полагаемся на магию и вместе с тем предаём забвению многие ремёсла. Перед тобой одно из них.

— А у меня на родине рукоделие, наоборот, в порядке вещей, — заметила Нанао. — Однако настолько искусной работы не сыскать даже в больших городах. Несомненно, это перо сотворил известный ремесленник.

Кати немного подумала, наконец решилась и обратилась к хозяйке:

— Скажите, пожалуйста, сколько оно стоит?

— Перо-то? Восемь тысяч берков. Будешь брать, милая?

Девушка слегка отшатнулась и огорчённо уронила плечи.

— Т-так дорого! За эти деньги я могла бы купить пару трактатов!

— Так ведь и перо ручной работы. Если ищешь что-то подешевле, взгляни сюда, тут у меня всё колдовское.

— Да, дёшево… Правда, выглядит как серийная продукция…

— В этом всё и дело. Должно быть, работа фамильяра, — предположила Шелла, осматривая товар на витринах.

Кати взглянула на гору ручек в углу шкафа, что-то сосредоточенно промычала и всё-таки купила две штучки — больше не позволяли финансы. Остальные вообще ничего не стали брать, и, когда Кати закончила, все вместе отправились гулять дальше.

— Слушайте, я вот что заметил, — сказал Гай, пребывая в отличном расположении духа. — У этой бабушки там на одной полке лежали артефакты, а на соседней разная бытовуха. Выходит, к ней и простецы заходят?

— Конечно, — откликнулся Оливер, разглядывая заведения вдоль проспекта. — Те же зелья памяти им, конечно, не продадут — с ними отравиться недолго, — а вот всякое по мелочи запросто. Скажу тебе по секрету, тут многие торговцы продают именно что волшебные изделия для простецов.

— М-м… Видимо, провести границу между магами и простецами не так-то легко, — задумчиво проговорила Нанао. — У меня дома рассказывают, будто западные кудесники обитают в глухой чащобе. Посреди жилища у них обязательно стоит котёл, в котором всегда бурлит какое-нибудь варево. Но что же на самом деле? Всё совершенно иначе.

— Вот это да! То есть у вас считают, что мы живём в лесах? Прямо как эльфы? — поразилась Кати.

— В принципе, они не то чтобы сильно заблуждаются, — ответил Оливер, коснувшись подбородка. Он примерно догадывался, откуда у ямадоанцев такие представления. — До магической промышленной революции волшебники действительно жили в отдельных поселениях или уходили в леса и становились отшельниками. Это уже после они возвысились как правящий класс.

— Так было до основания Союза и в первые годы его существования, когда стран-участниц было мало, — живо подхватила Шелла. — Разумеется, и в прошлом кто-то улещал королей и получал высокие должности, но это единичные случаи. Да и с простецами не сразу сложились такие хорошие отношения. Были времена, когда они шептались за нашими спинами, притесняли нас. Но сейчас такое просто немыслимо.

С интересом слушающая её Кати вдруг обратила внимание на большой ковёр, который приземлился рядом с будочкой у края дороги, и люди, которые стояли там, принялись садиться на него.

— Ой, автоковёр! Я их обожаю! Давайте прокатимся!

— На ковре? Серьёзно? У тебя ж метла есть, — хмыкнул Гай.

— Ковры — это неотъемлемая часть маги-градов, — возразил Оливер. — Если Кати хочет, то почему бы и нет.

Ребята согласились и вместе с остальными пассажирами заняли свободные места. Когда на остановке никого не осталось, водитель, который сидел впереди, скрестив ноги, похлопал по ворсу. Ковёр плавно приподнялся над землёй, а потом взлетел в небо, неся на себе больше двадцати человек.

— Ковёр-самолёт из отряда Тряпичных… Небольшие экземпляры встречаются часто, но такие крупные только в маги-градах. Они очень комфортабельные, — отметила Шелла.

— Хм, а мне как-то неспокойно. Слишком мягко, — призналась Нанао.

— Пит, а ты чего киснешь?

— Да так… Вспомнил, как однажды наступил на дикий коврик, который лежал у дороги, он рванулся из-под меня и перевернул вверх тормашками.

Гай громко засмеялся.

— Да, знакомо! А мне как-то дикая метла прямо по яйцам врезала!

Оливер тоже усмехнулся, вспоминая детство. Летающие маги-твари нередко жили бок о бок с людьми, поэтому каждый мог похвастаться подобными историями.

— Поистрепался, бедняжка, — проговорила Кати, глядя на Галатею внизу и поглаживая ковёр. — Понимаю, много летаешь каждый день, но… Вот бы тебя расчесать.

— Эх, доброты тебе, конечно, не занимать, — ответила Шелла. — Но это как-нибудь в другой раз. Мы уже подлетаем.

Вскоре ковёр-самолет начал снижаться, приземлился на одной из улиц, и ребята слезли с него. Оливер сверился с картой в голове и обнаружил, что они преодолели около полутора километров.

«Ещё бы простецы не летали на них», — хмыкнул он про себя.

— Что ж, город более-менее посмотрели. Может, пообедаем? — предложила Шелла. — Раз уж мы сегодня просто знакомимся с Галатеей, я взяла на себя смелость и зарезервировала нам столик в обычном кафе.

Конечно, главные едоки их небольшой компании только обрадовались.

— Наконец-то! Я уж проголодался!

— С превеликим удовольствием!

И они направились следом за Шеллой.

«Ландыш» был скорее пабом, чем кафе, о чём красноречиво говорили выстроившиеся на подоконниках батареи из бутылок спиртного с этикетками на разных языках. Под потолком висели закопчённые лампы, наполняя зал неярким светом.

Лавируя между тесно расставленными деревянными столами, ребята заняли места в углу. Тотчас с кухни кто-то крикнул «добро пожаловать», и прилетело меню. Так им намекали определиться с заказом до того, как подойдёт служка. Не бог весть какой сервис — даже для паба, — но он на удивление хорошо вписывался в атмосферу заведения.

— Сколько народу, — присвистнул Гай, оглядывая битком набитый зал.

— Шелла, что посоветуешь?

— О, разумеется, то, ради чего мы и пришли сюда, — традиционную йелглийскую кухню. Конечно, в Кимберли можно найти блюда на любой вкус, но, на мой взгляд, они какие-то… стандартные. Ни пыла в них, ни души.

— Да, заграничным гостьям не помешает хоть раз попробовать нашу настоящую кухню, — согласился Оливер. — Ах да, Нанао, Кати, предупрежу сразу: она может показаться вам не такой яркой и насыщенной, как ютальянская или олландширская, зато более здоровая и питательная… По крайней мере, мне так кажется.

— Друг, расслабься, мы ж даже не начинали, — хмыкнул Гай. — Давайте для начала возьмём жареную рыбу с картошкой фри.

— Можно. Ещё я настоятельно рекомендую попробовать пастуший пирог и сосиски.

— О, вот это хочу! Заливное из угря! — вдруг воскликнула Кати, ткнув пальцем в строчку меню.

Друзья нервно переглянулись.

— Ого, да ты прямо с места в карьер…

— Смотри-ка, его и правда тут подают. Почему я сразу не заметила? Наверное, неосознанно пропустила…

— Э-э… Вы чего? Оно же известное, да? Неужели невкусное? — удивилась Кати.

— Мне тоже нравятся угри, — вставила Нанао.

Гай скрестил руки на груди и задумался.

— Что скажешь, Шелла?

— Увы, тут я ничего не посоветую. Вкусы — дело сугубо личное. Например, мой папа очень любит заливное из угря и может за раз съесть целую тарелку.

— Без комментариев, — коротко отозвался Пит.

Кати заметила, что они бросают друг на друга неловкие взгляды, заинтересовалась и решила попробовать заливное. Вскоре подошёл служка, принял заказ и вернулся на кухню. Ребята решили скоротать ожидание за беседой, но в этот момент их окликнули с соседнего столика:

— Прошу прощения, юные волшебники, вы позволите ненадолго отвлечь вас?

Обернувшись, они увидели старушку из простецов, а за её спиной — молодую женщину.

«Видимо, она нам», — догадался Оливер и спросил:

— Чем можем помочь, мадам?

— Ой, мелочь, сущий пустяк! Пожалуйста, поколдуйте над моей доченькой. Как видите, она на седьмом месяце.

Молодая женщина и впрямь была в положении.

— Нам всем очень хочется, чтобы ребёночек родился здоровым, но, если у него ещё и талант к магии проявится, мы будем в высшей мере счастливы. Прошу вас, помогите нам.

Ребята переглянулись, и Оливер ответил за всех:

— Простите, мадам, но мы не в силах наделить ребёнка таким талантом. Максимум — наложим простенькие чары, чтобы роды прошли без осложнений.

— О, да-да, конечно, будьте так добры! Уверена, ребёночек тоже будет вам благодарен, — закивала старушка, растягивая морщинистое лицо в улыбке, и подтолкнула дочь вперёд.

Оливер вынул волшебную палочку, направил её на живот молодой женщины и с торжественным видом произнёс заклинание. При этом он ослабил эффект так, чтобы не навредить ни матери, ни её будущему чаду. Но те, разумеется, об этом даже не подозревали.

— Б-большое вам спасибо!

— Вот и чудненько, вот и славненько. Теперь твой ребёночек станет великим магом. Вот счастье-то!

Старушка с дочерью сердечно отблагодарили Оливера, раскланялись и вернулись за свой стол. Глянув им вслед, парень повернулся обратно к друзьям и тихо вздохнул.

— Некоторые поверья укоренились в народе очень глубоко. А ведь если не считать некоторые исключения, предугадать появление дара у ребёнка из простецов невозможно. Мы не в силах повлиять на это.

— Ты прав, — согласилась Шелла. — Но и давать им от ворот поворот жалко. Рождение мага у простецов — это событие огромной важности, причём не только для него самого. Оно меняет будущее всей семьи.

— Вот только не все радуются этому, — едва слышно обронил Пит.

— М? Ты что-то сказал? — переспросила Кати.

— Ничего.

Тут им подали обед: жареную рыбу с картошкой, истекающий ароматным мясным соком пирог, румяные обжаренные сосиски. Всё наисвежайшее и очень аппетитное.

Гай не удержался и звякнул вилкой о нож.

— Наконец-то! Можно я полью рыбу уксусом?

— Положи себе и там поливай, — ответил Оливер. — А, вот и оно…

Среди прочих блюд затесалось одно, чьё содержимое вызывало некоторые вопросы. Оформленный под пудинг застывший бульон светло-жёлтого цвета с кусочками рыбы внутри выглядел, мягко говоря, экстравагантно — или, если отбросить лишнюю вежливость, пугающе.

Оливер разделил его ложкой, положил порцию на тарелку и поставил перед Кати.

— Прошу, заливное из угря. Попробуй и выскажи своё беспристрастное мнение.

— С-сейчас попробую.

Окружённая напряжёнными друзьями, Кати погрузила ложку в бульон, взяла кусочек с рыбой и медленно, тщательно прожевала его.

— Ну, как тебе наша кухня?

— Ого, да ты вся застыла!

— А мне кажется, Кати просто подбирает нужные слова.

— Хм… Тогда и я отведаю.

Нанао тоже положила себе заливного, зачерпнула его ложкой, отважно проглотила… и притихла.

— Нанао, ты как?

Не говоря ни слова, девушка сунула в рот вторую ложку, потом третью, четвёртую… Она действовала механически, словно автоматон. Будто бы кто-то принудил её к такой ответственности. Естественно, это не осталось без внимания.

— Погодите-ка… Я ещё не видел, чтобы Нанао ела без улыбки!

— Нанао, не мучай себя! Не нравится — не ешь!

— Не могу. Еда — дар небес, нельзя ею пренебрегать…

— Хорошо, я всё понял! Мы поделим её между собой! Слышишь? Хватит, прошу!

Оливер забрал у Нанао тарелку и с помощью Шеллы, Гая и Пита прикончил заливное. Только когда от блюда не осталось ни крошки, он выдохнул и отложил ложку.

— Сколько лет не ел, а всё помню его вкус… Нанао, глотни сидра, хоть не так противно будет.

— Премного благодарна.

Нанао залпом осушила стакан, поставила его обратно на стол и выдохнула, затем немного помолчала, раздумывая над чем-то, и обернулась.

— Оливер, можешь наклониться ко мне?

— М? У меня что-то ко рту прилипло?

Девушка взяла его за голову, притянула ближе и внимательно посмотрела в глаза. Оливер смутился. Тут её сильные руки скользнули дальше, обхватили затылок и прижали парня лицом к себе. Мгновение он пытался понять, что происходит и почему в глазах вдруг потемнело, а потом крупно вздрогнул.

— Что?!

Друзья тоже не оставили это без внимания.

— А?

— Ой-ой-ой…

— Э-эй!..

— Ого, как смело.

Однако Оливеру было не до того, чтобы прислушиваться к их комментариям. Его ноздри щекотал приятный свежий аромат, шею обжигало горячее дыхание, щека касалась чего-то мягкого и в то же время упругого. Уже одного из перечисленного хватило бы для того, чтобы вывести его из душевного равновесия, а тут оно навалилось всё разом.

Мозг заработал на полную мощность, силясь найти логичное объяснение происходящему. Конечно, Нанао любила взять его за руку, хлопнуть по плечу или приобнять, но никогда не наваливалась так внезапно и беспричинно.

«Тут что-то нечисто».

Оливер принялся вспоминать, в какой момент Нанао начала вести себя странно, и пришёл к выводу, что после того, как выпила сидр. Извернувшись всем телом, он кое-как вырвался из цепкой хватки и, удерживая на расстоянии вытянутой руки девушку, которая упрямо не хотела отпускать его, взял стакан. В нос тут же ударил знакомый резкий запах.

— Кто додумался заказать алкоголь? И главное, когда?

— В смысле? Я ж брал только сидр, не? — удивился Гай.

Шелла сделала глоток из своего стакана.

— Всё понятно. Это не просто шипучий напиток, а полноценный сидр. Рецептура практически та же. Единственное — яблоки бродят дольше, так что да, он намного крепче.

— Оливе-е-ер! — глупо хихикая, протянула разрумянившаяся Нанао и прижалась к парню. Шелла была права — она опьянела.

«Ну, тогда дело за малым — протрезвить, пусть и против воли», — тяжело вздохнув, решил Оливер и потянулся за волшебной палочкой.

— !

Однако ровно в этот момент ему словно кувалдой в пах зарядили. По телу разлилась обжигающая волна, в глазах на мгновение вспыхнули фейерверки, однако сердце, наоборот, сковало ледяным ужасом.

«А вот это уже очень плохо!»

Он решительно отодвинул Нанао обеими руками, встал, ударившись коленом о стол, и, прихрамывая, направился вглубь паба, сопровождаемый изумлёнными взглядами друзей.

— Оливер, ты куда?

— В уборную. Немного задержусь, — отрывисто ответил он, кое-как протиснулся между столами и исчез за стенкой.

Нанао дёрнулась следом, но Шелла перехватила её и наложила заклинание протрезвления, попутно кинув хмурый взгляд на Оливера.

В «Ландыше» было два туалета — внутри здания и снаружи, в отдельной пристройке. Вероятно, так сделали для того, чтобы в пиковые часы посетители не ломились в одну кабинку.

Следуя за указателем, Оливер вышел из паба через чёрный вход, пересёк небольшой дворик и сунулся в открытую дверь.

К счастью, внутри никого не было.

— Чёрт!..

Парень тотчас сбросил маску спокойствия и вцепился руками в раковину. Перед внутренним взором вспышками появлялась Нанао, её лицо, прикосновения, и с каждой секундой жар в промежности разгорался всё сильнее.

— Да хватит уже! — тяжело отдуваясь, простонал Оливер. — Сколько можно?..

«Нельзя было расслабляться!»

Симптомы не проявлялись целых два месяца, и Оливер полагал, что приступы больше не будут повторяться, однако просчитался. Может, Нанао была особенной? Или напала неожиданно, а он не успел подготовиться? Или всё сразу?

— Никак не отпустит, да? — вдруг спросили позади.

Оливер резко развернулся и столкнулся лицом к лицу со знакомой девушкой.

— Шелла?! Что ты тут делаешь? Это же мужской туалет!

— Знаю. Но ты важнее.

Она шагнула к Оливеру и тщательно осмотрела его, подметив резкое прерывистое дыхание, капли пота на лбу, стиснутые до белых костяшек кулаки, нарушение внутренних потоков магической энергии. Для этого девушке даже не нужно было прикасаться к нему.

— Спрошу ещё раз: происшествие с Офелией никак тебя не отпустит? — требовательно повторила она, намекая, что не потерпит обман.

Отведя взгляд, заходящийся от волнения Оливер пробормотал:

— Не переживай. Просто парфюм ещё не весь выветрился…

— За четыре месяца? Нет уж, тут нужно переживать! — сердито ответила Шелла и сделала ещё шаг навстречу. — Понимаю, тебе нелегко говорить об этом, но, пожалуйста, скажи честно, ты с тех пор контактировал с девушками? Не случайно, как сейчас, а по всей форме.

Оливер промолчал, и Шелла, естественно, всё поняла.

— Значит, не контактировал. Я так и думала. — Она глубоко вздохнула. — Не знаю, как Гай и Пит, но ты-то должен понимать, что самый простой и эффективный способ вывести остатки парфюма — это удовлетворить желание. И не в одиночку, а с кем-то.

— !..

— Тогда, на третьем уровне, ты вдохнул очень много парфюма. И до гранд-арии, и после, когда его концентрация усилилась в разы. Твой организм просто не мог перенести такую дозу без последствий, — с горечью добавила она, прикусив губу.

Оливер упрямо покачал головой.

— Можно и по-другому. Принимать зелья по расписанию, сдерживать внутренние порывы, подгонять потоки энергии под работу органов. Конечно, это немного дольше, но…

— Немного? Четыре месяца? — переспросила Шелла и непререкаемым тоном продолжила: — Оливер, хватит упираться. Признай уже, что с такими дозами парфюма твой метод не работает. Ты ошибся.

Парень опустил голову, стиснул зубы. Ему нечего было возразить, однако и согласиться он не мог, поэтому ответил так, как обычно не позволял себе, — резко, грубо, отвергая любую помощь:

— Возможно. Но тебя это не касается. Это мой организм, и только я решаю, как с ним поступать. У тебя нет никакого права совать нос… М?!

В тот же момент Шелла схватила Оливера за отвороты мантии, притянула к себе, чуть не вжавшись носом в его лицо, и, подрагивая от гнева, прошипела:

— А ну-ка повтори!

— !

— Не касается? Мы вместе спустились в лабиринт, плечом к плечу бились с полчищами тварей, не единожды разминулись со смертью, и теперь это меня не касается? Ты единственный из нас пострадал, а у меня нет даже права переживать за тебя? Ты это хочешь сказать?

Девушка разозлилась, но куда сильнее расстроилась, ведь друг отверг и её, и связавшие их узы. Ничто другое не причиняло Мишелле Макфарлейн такую боль.

— Если ты действительно так считаешь… то стряхни мои руки. Давай, оттолкни меня, отвергни, растопчи мои чувства! Вместе с нашей дружбой!

Шелла понимала, что не должна ставить его перед таким выбором, но ничего не могла с собой поделать. В их компании она единственная видела, что Оливер тайно страдает с самого спуска в лабиринт. Не раз и не два девушка порывалась предложить помощь, но видела, как стойко он переносит недуг, как серьёзно настроен справиться самостоятельно, и отступала. Ей не хотелось грубо нарушать границы личного пространства.

Но и бесконечно смотреть на всё это Шелла не собиралась. Тревоги копились, недовольство росло, и в один прекрасный момент её терпение лопнуло.

Только сейчас Оливер понял, насколько искренни её чувства, и тотчас ощутил на плечах груз ответственности. Поднятые руки бессильно упали и обвисли вдоль тела.

«Какой же я никчёмный…» — горько подумал он, опустив взгляд.

— Не станешь отталкивать? Вот и славно, — сказала Шелла и украдкой выдохнула. Всё-таки она побаивалась, что Оливер продолжит упорствовать.

Затем Шелла взяла его за руку и потянула за собой в кабинку. Раздираемый противоречиями Оливер не протестовал и очнулся лишь в тот момент, когда за ними защёлкнулась дверь.

— Шелла, ты чего?..

— Тебе плохо, а я тут, прямо перед тобой. По-моему, всё очевидно, — ответила девушка, отринув колебания.

С малых лет она привыкла ставить себе цель и идти к ней наиболее оптимальным путём, минуя препятствия. Именно так поступали ведьмы.

— Не самое подходящее место, но хотя бы прибрано. Ничто так не портит настрой, как грязь, — невесело усмехнулась она и скользнула к Оливеру.

Парень, наоборот, попятился обратно к двери, но не успел сделать и шага, как услышал над ухом нежный шёпот, зарубивший всё сопротивление на корню:

— Не бойся, никакого соития. Ты же прекрасно знаешь, что маги придумали множество других способов доставить удовольствие.

Шелла провела по его боку, и Оливер с приглушённым стоном весь передёрнулся.

— Например, ласки, подкреплённые целительской техникой ухода. А теперь расслабься. Предоставь всё мне.

Тонкие пальцы медленно, со знанием дела поползли выше. Они поглаживали кожу, очерчивали контуры мышц, выпускали тонкие струйки магической энергии, которые проникали внутрь и вмешивались в естественную циркуляцию.

Оливер испытывал непреодолимое наслаждение, сравнимое, пожалуй, лишь с глотком прохладной освежающей воды в нестерпимо знойный день. Его заражённое парфюмом естество глушило отчаянные вопли разума и желало Шеллу.

— Тебя ещё никто так не ласкал, да?.. — шепнула девушка. — Ох, невероятно. Ты идеально сложен. Ни единой дряблой мышцы, ни одного пересохшего канала. Не тело, а рукотворная скульптура…

— Не надо!.. Прекрати!..

Оливер попытался перехватить её руки, однако Шелла обладала бо́льшим запасом магической энергии, поэтому была намного сильнее и легко переборола его.

— Тебе неприятно, что это делаю я? Позвать Нанао?

— !

— Если обещаешь продолжить с ней, я перестану. Но если нет… Я не отступлю, — сказала она и прихватила губами мочку уха.

В голове Оливера словно взорвался фейерверк. Из-за чрезмерной стимуляции самоконтроль дал слабину, кровь и энергия прилили к промежности, вызывая нежеланное. Парень шевельнулся, чтобы отодвинуться, но Шелла обняла его, никуда не отпуская.

— Не убегай и ничего не прячь. Не забывай, чем мы занимаемся. Напротив, я рада, что ты возбудился, — прошептала она и опустила взгляд на приметный бугорок в брюках, прижавшийся к ней. Девушка чувствовала, какой он горячий, как сильно натягивает ткань. Невольно она потянулась вниз, однако Оливер схватил её за запястье.

— М-мх…

— Прости. Видимо, ты пока не готов.

Несмотря ни на что, Оливер продолжал упираться. Понимая, что любые необдуманные действия лишь вызовут отторжение, Шелла вернулась к ласкам.

— Кажется, я немного изучила тебя. Вот тут у тебя особая точка. Нужно не просто массировать её, а гладить нежно, как бы волнами… Вот так.

— !

Шелла трогала парня там, где встречала меньше всего сопротивления, искала новые точки удовольствия, нажимала на них по-всякому и с разной силой. Её излюбленный метод проб и ошибок работал безотказно, как и всегда. Очень скоро Оливер задышал тяжелее, его глаза словно бы подёрнулись мутной пеленой и уставились в никуда.

— Вот, молодец. Давай-ка теперь попробуем кое-что посерьёзнее.

Подгадав момент, Шелла смочила слюной средний палец и резко ткнула им в пупок. Оливер тут же выгнулся и застонал.

— Отдалось, правда? Когда-то пуповина связывала тебя с маткой, поэтому здесь расположен важный канал магической энергии. Вдобавок пупок сам по себе чувствительный и находится близко к гениталиям… Но ты, конечно, это и без меня знаешь, — объяснила девушка, водя пальцем, который издавал влажные хлюпающие звуки.

Оливер зажмурился, изо всех сил борясь с подступающим наслаждением.

«Жаль, конечно, что он молчит, — вдруг подумала Шелла. — Даже обидно как-то».

С самого начала они с Оливером общались совершенно свободно, и тому были причины. Оба образованные, начитанные, подкованные в магии, неравнодушные к друзьям — всё это роднило их. Однако было ещё кое-что.

Тьма.

Шелла не понаслышке знала, что таят пучины океана магии. Положение обязывало — в конце концов, Макфарлейны были одним из пяти древнейших родов Йелглии. Каждый член этих семей нёс в себе тьму, хотел он того или нет. В этом отношении Шелла имела много общего с Офелией Сальвадори, потомком суккубов.

Кати, Гая и Пита мрак ещё не затронул. Юные и беззаботные, они весело плескались на самой поверхности. Однако Оливер отличался от них. Ещё в первые дни знакомства девушка ощутила, что он плавает в тех же водах, что и она, и прониклась к нему расположением. Хотелось верить: в глубине души они догадываются, что на уме у другого, и сопереживают. Именно поэтому Оливер понимал Шеллу с полуслова, когда речь заходила о колдовских делах. Это приносило радость… и в то же время невыносимую печаль.

— М-м…

Лаская пупок, она мягко прикоснулась губами к щеке Оливера.

«Если бы между нами не существовало такого понимания, я бы никогда на такое не решилась».

Порой магам приходилось помогать друг другу удовлетворять плотские желания. Оливер с Шеллой много раз слышали о таком, и только поэтому им удалось свести нежные ласки — форму проявления любви — к простой медицинской процедуре.

— Что ж ты такой напряжённый. Расслабься, сразу станет легче.

«Впрочем, нет. Свожу только я…» — с горечью поправилась Шелла.

Она может и ласкала Оливера, шептала ему на ухо приятные слова, но сам парень этого не хотел, пусть даже не останавливал её. Прошлый год ясно дал понять: он всем сердцем презирает связь, основанную на холодном расчёте, где нет места взаимности. То есть ту самую, что нужна в магических изысканиях.

Внутри Оливера Хорна боролись две непримиримые крайности. Он стремился погрузиться во тьму так же глубоко, как и дети из древних семейств, и в то же время не позволял ей извратить себя.

— Не любишь быть пассивом? Тогда поласкай меня, не стесняйся.

Шелла положила его ладонь себе на талию.

«Никакой бесчувственности. Я действительно переживаю за него и хочу помочь… Оправдываясь дружбой».

Было очень удобно прятать чувство вины за вожделением.

Оливер тяжело дышал, постанывал. Возбуждение росло, но в какой-то момент процесс застопорился. Очевидно, парень держался за последние крупицы самообладания и отказывался пересекать последнюю черту, несмотря на парфюм и прикосновения. Его выдержка заслуживала искреннего восхищения… и в той же степени неодобрения.

Ведьма внутри Шеллы негодовала: она столько старалась, приготовилась даже к тому, что Оливер набросится на неё, и разрешила бы ему некоторые вещи — разумеется, в рамках допустимого, — однако Оливер не позволял себе сорваться.

«Что же делать? Покорить его медленно, но верно или рискнуть и усилить натиск? — Шелла немного подумала и в конце концов исключила оба варианта. — Нет, у нас не так много времени, а спешка лишь навредит. Нужен другой подход».

— Ладно, тогда открою тебе один секрет.

— М?..

Оливер поднял недоумённый взгляд.

Продолжая стимулировать пупок, девушка наклонилась к его уху.

— Помнишь наш разговор перед спуском в лабиринт? Я хотела оставить вас с Нанао в замке и идти с кем-нибудь из старшекурсников, но ты остановил меня. Схватил за руку так крепко, что я, наверное, не разжала бы твои пальцы, и сказал, что никогда не отпустишь одну. И я была так рада… так благодарна тебе, что чуть не расплакалась, — призналась она.

Никакие ласки не пронимали Оливера. Пришлось действовать иначе — обратиться к чувствам, которые он при всём желании не отверг бы. То есть к настоящей дружбе, приятно согревающей сердце.

— Шел… ла…

Сработало. В ментальной обороне появилась малюсенькая, едва заметная трещина, но девушка со змеиным проворством просочилась в неё и прошептала… даже не слова, а настоящее заклинание:

— Я до сих пор вспоминаю выражение твоего лица, тепло твоих ладоней. Вспоминаю перед сном, в кровати… И трогаю себя.

— !

Оливер живо представил себе это.

Тёмная ночь. Шелла лежит раскрасневшаяся, растрёпанная, из-под соскользнувшей сорочки выглядывает округлое плечо, тяжело вздымается манящая грудь, на смуглой коже блестят капельки пота, тонкие пальцы скользят между бёдер.

Идущее от пупка удовольствие слилось с пленительным образом…

— А-а-а!

…И в глазах побелело.

Нахлынувшее наслаждение унесло все связные мысли, сознание закачалось подобно лодчонке среди пенящихся валов.

Приникнув к Шелле, Оливер впился ногтями ей в спину, лишь бы не потерять себя. Он совершенно ослаб и цеплялся за девушку как маленький ребёнок.

Шелла тоже обняла его, принимая боль. Оливер мелко дрожал. Часть магической энергии выплеснулась наружу вместе с приторно-сладкой ноткой парфюма. Застой, долгие месяцы досаждавший ему, ушёл.

— Вот и всё. Молодец, — улыбнулась Шелла и ласково погладила его по голове.

Внутренняя ведьма ликовала, подруга же испытывала угрызения совести.

— Бельё не испачкал? Я, конечно, постаралась сделать оргазм сухим, но, увы, должным опытом не обладаю. Если я в чём-то напортачила, пожалуйста, скажи, — нежно попросила она.

Наконец Оливер пришёл в себя, слабо мотнул головой и отстранился.

— Ну хорошо, — сказала Шелла. К сожалению, она не видела его лица и не могла понять, что Оливер сейчас чувствует. — Я бы не прочь насладиться послевкусием, но давай не будем задерживаться, иначе наши друзья заподозрят неладное.

Девушка шагнула к парню, ещё раз обняла его, прижала голову к своей груди, потом трижды поцеловала в лоб.

«Никакой похоти. Я правда волновалась за него… — подумала она и невесело усмехнулась. — Какой кошмар, уже сама перед собой оправдываюсь».

— Я вернусь первой, а ты подходи через несколько минут. И не переживай: мы снова соберёмся за столом, и всё будет как прежде.

Несмотря на сильное желание остаться, Шелла покинула кабинку. Когда она вышла из туалета, Оливер привалился спиной к перегородке, съехал по ней на пол, спрятал лицо в ладонях и выдохнул так резко и глубоко, словно хотел выплюнуть лёгкие.

Внутри всё заходилось от омерзения.

— И вот оно… Снова…

Убедившись, что вокруг никого, Шелла вышла из мужского туалета и направилась в соседнюю дверь, в женский. Там она вдруг сорвалась с места, влетела в дальнюю кабинку, заперла её на замок и, что очень иронично, точно так же прижала руки к лицу.

Изо рта вырвался беззвучный вопль. Всё тело кололо и щипало. Казалось, под кожей поселились сотни малюсеньких иголочек. Впервые в жизни девушке захотелось провалиться сквозь землю от стыда.

— О нет… Что же я натворила?! — проговорила она дрожащим голосом.

«Что на меня нашло?.. И, главное, с кем — с другом!..»

Вообще, Шелла просто собиралась сказать Оливеру, что знает о его состоянии. Ей было невыносимо смотреть, как он страдает и не может ни к кому обратиться за помощью.

Только это и ничего больше.

— Мне ещё учиться и учиться…

Шелла прикусила губу. На самом деле она прекрасно понимала, почему сорвалась. Стоило Оливеру в предельно грубой форме заикнуться, что его недуг больше никого не касается, как у девушки в голове будто щёлкнул невидимый выключатель. Она даже рискнула дружбой, желая показать, насколько он ошибается. Не было ни сомнений, ни колебаний. Шелла вполне осознавала, что действует на эмоциях, но всё равно вознесла друга на вершину наслаждения.

Один из принципов магов гласил: нравится кто-то — возьми его силой. Шелла поступила именно так, невзирая на всю ту теплоту, симпатию и заботу, с которыми относилась к Оливеру. В этом отношении она могла собой гордиться.

Множество чувств, подчас находящихся в противоречии между собой, одолевало её, однако наиболее сильным оказался страх.

«Наверное, я глубоко ранила его…»

Ни о каком взаимном согласии, разумеется, и речи не шло. Сейчас Шелла, конечно, понимала, что нагло, беспринципно изнасиловала Оливера. И ведь парень пытался сопротивляться, но быстро сдался, когда речь зашла о дружбе, и отдался на милость её эгоизму и нежеланным ласкам.

«Вспоминаю перед сном, в кровати… И трогаю себя», — повторила девушка.

В тот момент ей казалось, что лучше слов не найти. Только такое признание могло пробить брешь в неприступной обороне. И у неё действительно получилось. Оливер кончил, а внутренняя ведьма ощутила удовлетворение и душевный подъём.

Однако момент эйфории прошёл, навалилась суровая реальность, и Шелла с содроганием подумала, что скорее откусит себе язык, чем ещё хоть раз повторит это. Тем более что маги от такого не умирают.

— Чисто теоретически у нас была медицинская процедура… Но я всё равно сболтнула лишнего, — вздохнула она.

«Подобное нужно держать в секрете от всех, даже от самых близких. А насилие — это вообще нарушение всех мыслимых и немыслимых правил дружбы».

Чем больше Шелла размышляла, тем лучше понимала, насколько непростительную ошибку совершила. Причём далеко не первую за сегодня.

К сожалению, у неё не было времени на долгие самокопания.

— Оливер скоро вернётся. Надо идти.

Звонко хлопнув себя по щекам, девушка отодвинула тревоги на дальний план и направилась обратно в зал паба.

Оливер подошёл минут через пять. Друзья по-прежнему сидели за столом. Гай заметил его и взмахнул ножом, которым только что резал сосиску.

— А, Оливер! Ну и долго же ты! Что, донышко вышибло?

— Фу, Гай, не за столом же! — возмутилась Кати, а потом обратилась к Оливеру: — Как ты себя чувствуешь? Есть будешь? Мы оставили тебе немного.

— Если что, у меня есть зелье для живота, — подхватила Шелла, которая сидела рядом, и с беззаботной улыбкой достала из нагрудного кармана небольшой флакончик.

Она вела себя как обычно, словно и не было эпизода в туалете.

«Всё как прежде… — повторил Оливер, опускаясь на стул. — Да, Шелла права, именно это мне сейчас и надо».

— Нет-нет, спасибо. Просто я давненько не выбирался из школы и, кажется, немного расслабился. Но мне уже полегчало, — ответил он, для пущей убедительности помахав рукой, и слегка натянуто улыбнулся Кати.

В этот момент Нанао нагнулась к нему, посмотрела в удивлённые глаза и отметила:

— Ты и впрямь выглядишь лучше. Всё плохое вышло, да?

— !..

Сердце подпрыгнуло к горлу.

Проницательность Нанао не знала себе равных.

«Неужели она и правда видит меня насквозь?»

Оливер испугался было, что его раскрыли, однако новая волна вины захлестнула его с головой. Впрочем, он постарался ничем не выдать волнение и с деланным спокойствием спросил:

— А ты как? Протрезвела, надеюсь? Иначе никаких больше прогулок.

Нанао засмеялась.

— Да, вполне. Прошу прощения, мне очень стыдно. До сей поры я отведывала лишь пряные напитки на новогодних празднествах, посему не предполагала, что приду в столь развесёлое расположение духа.

— Ну, это уже позади! — вставила Кати. — Кстати, Нанао, Гай согласился в качестве извинения заплатить за тебя.

— В смысле?! Впервые слышу! Ты ж разоришь меня! — воскликнул побледневший Гай.

Оливер усмехнулся. По всей видимости, друг составил длинный список покупок, но из-за оплошности с сидром рисковал остаться ни с чем.

В этот момент кто-то справа подёргал его за рукав, и Оливер обернулся.

— Ты же не притворяешься? — обеспокоенно уточнил Пит.

Удивительно, но его вопрос оказал прямо-таки волшебное воздействие. Все тревоги улетучились, Оливер совершенно искренне улыбнулся и взъерошил Питу волосы.

— Конечно, нет. Но спасибо за заботу.

Тот фыркнул и отвернулся.

«Совсем как у нас в комнате», — отметил Оливер, чувствуя, как в груди разливается приятное согревающее тепло.

Пообедав, ребята расплатились и ушли из «Ландыша». На оживлённой улице Гай осмотрелся по сторонам и обернулся к друзьям.

— Куда теперь?

— Давайте заглянем к маги-тварям, как и хотела Кати, — предложила Шелла.

— Миллиган как узнала, что мы с вами отправимся на выходные в Галатею, так сразу попросила меня кое-что купить. Пойдёмте со мной, пожалуйста!

— Я не против, просто не хотелось бы там до ночи зависнуть, — отозвался Пит. — У меня так-то свои планы есть.

— Н-никаких до ночи! Я же не буду никого покупать, лишь возьму всё для Миллиган, немного посмотрю на зверушек, и мы сразу же уйдём! Честное слово!.. Наверное…

Кати смущённо отвела взгляд, и сразу стало ясно: по всей видимости, они задержатся надолго. Но делать было нечего. Болтая о разных пустяках, они все вместе направились следом за подругой, которая минут через пять подошла к зданию с большой вывеской, стилизованной под крылья.

— А, вот оно! «Волшебные создания Мюллера»! Пойдёмте скорее! — воскликнула Кати и побежала к двери.

В огромном помещении с высоким потолком пахло зоопарком, однако персонал следил за чистотой. Всюду стояли клетки со всевозможными тварями. Одни без устали носились из угла в угол; другие, наоборот, спали, свернувшись клубочком; третьи цеплялись хвостами за перекладины и свисали вниз головой, с любопытством разглядывая посетителей.

У Кати от восторга сияли глаза.

— Ого, сколько тут места. Соседство с Кимберли творит чудеса.

— Насколько мне известно, тут даже принимают заказы на крупных маги-тварей. Разумеется, прямо здесь их не держат, а привозят.

— Не, спасибо, мне этого добра и в школе хватает, — отказался Пит. — А тут есть кто-нибудь, ну, не знаю, миленький, что ли? Чтобы смотреть на него, и сердце радовалось.

— Полно! Идём, покажу!

Кати подбежала к нему, схватила за руку и потащила за собой. За год Пит твёрдо уяснил, как сильно она любит животных и что в такие моменты с ней лучше не спорить, поэтому поплёлся с крайне обречённым видом. Остальные друзья тоже пошли за ними.

У одной из клеток Кати остановилась.

— Ой, щенята варгов! Смотрите, молочко пьют! Прелесть!

— Это те самые, что на параде были? Хм, так и не отличишь от простых собак. Разве что великоваты немного.

— Потому что выведены искусственно — магическим путём. Их заколдовали так, чтобы повысить силу и обострить органы чувств, а верность оставить. И привязываются они к хозяевам точно так же, как обычные собаки. Но тут, конечно, уже зависит от дрессировки, — пояснил Оливер.

Варжата подняли мордочки от миски и завиляли хвостиками. Они уже вымахали со среднего пса, но глаза у них при этом были большими, круглыми и добрыми-добрыми — одним словом, щенячьими. Кати просунула руку сквозь прутья, и ей сразу же принялись лизать пальцы.

— Хи-хи, какой ты ласковый! Вам, наверное, месяца два от роду, да? Пушок сзади совсем ещё реденький.

— Всего два? — удивилась Нанао. — Это что же получается? Взрослыми они будут с небольшую лошадь?

В этот момент к ним подошёл юноша не старше двадцати пяти в самых обычных хлопковых штанах и рубашке с короткими рукавами. Судя по вышитому на одежде названию магазина, он работал здесь, а волшебная палочка и атам на поясе недвусмысленно указывали, что перед ребятами маг.

— Из Кимберли? Желаете приобрести варга? Этих не советую. Они предназначены для охраны простецких домов, так что вам, скорее всего, покажутся слабоватыми. У нас есть породы сильнее и выносливее. Если хотите, могу показать.

— Ой, нет, спасибо! Сегодня мы ничего не покупаем, просто смотрим. Они такие миленькие… — обернувшись, ответила Кати, и друзья поддержали её кивками.

Пит сразу смекнул, что консультант простой в общении, мельком глянул на клетку и спросил:

— Простите… Я читал, что простецы тоже держат варгов дома. Это правда? Разве это не опасно?

— М? А, конечно, держат. Это у вас в Кимберли варги в основном агрессивные, с развитыми охотничьими инстинктами, однако в большинстве своём они миролюбивые и ориентированы именно на простецов. В конце концов, их и создавали для того, чтобы охранять дома обычных людей. Маги очень долго искали золотую середину между послушанием и боевыми качествами. Видишь ли, в прошлом кобольды нападали намного чаще, чем сейчас, без верных сторожей было очень туго.

Как и следовало ожидать от работника сферы обслуживания, юноша превосходно знал материал и чётко излагал его. Посмотрев на составленные в углу клетки, он добавил:

— Естественно, тут не только сторожевые породы. Есть охотничьи, есть ищейки, а есть и самые обыкновенные питомцы. Сколько запросов, столько и предложений. Наш девиз: «По варгу в каждый дом, а остальное приложится». Ну, может, я несколько преувеличиваю, но смею вас заверить, что они стоят своих денег. В меру умные, послушные, верные, не сильно прожорливые, неприхотливые в уходе. Живут, конечно, маловато, чуть меньше шести лет, но это из-за того, что сокращены периоды взросления и старости. Они быстро вырастают и столь же быстро и безболезненно умирают. Остаётся только купить нового — и всё! — с гордым видом расхваливал юноша товар.

Кати вздрогнула.

— Меньше шести?..

— А тебе хотелось бы долгожителя? Есть и такие породы, — ответил юноша, словно призывая не беспокоиться.

Вот только говорили они совершенно о разном, и Оливер с друзьями превосходно понимали это.

Кати снова посмотрела на ласковых щенят и покачала головой.

— Нет, не сегодня. Скажите, у вас есть аппарат для диагностики троллей? Мне нужен для чистокровного гаснийца.

— Конечно, есть. Отдел полулюдей у нас там, — сказал юноша и повёл ребят за собой. — На втором курсе и уже с троллем? Впечатляет.

— Да… Просто я веду один проект с Миллиган, а она учится на пятом курсе… — начала объяснять Кати, как вдруг консультант затормозил и с выпученными глазами развернулся к ней.

— Ах вот оно что… Значит, ты та самая Кати Аалто, — проговорил он без следа былой беззаботности.

— Д-да, а что?

Кати даже попятилась от удивления.

Юноша коснулся подбородка и глубоко вздохнул.

— Надо было сразу сказать… Хорошо, сделаю тебе сегодня скидку в двадцать, нет, тридцать процентов.

— Что? П-почему?!

— Поддержать… и пособолезновать. Если уж Змееокая положит на кого глаз, то… Эх… В общем, не спорь и не отказывайся, — непреклонно ответил юноша и зашагал дальше. — И позволь ещё дать тебе совет. Надеюсь, ты прислушаешься к нему. Постарайся никогда не поворачиваться к ней спиной. Она же поехавшая, вскрывает людям черепушки так, будто перед ней коробка конфет. И что хуже всего, она не желает никому зла. Да и вообще не видит в этом ничего страшного. Короче, управы на неё нет.

Видимо, он говорил по собственному опыту. Кати помалкивала, хоть юноша и отзывался нелестно о её покровительнице.

— Можешь передать ей послание? «Из-за твоей выходки наш магазин осаждают борцы за права полулюдей, покупатели в страхе разбежались, и поставщики отказываются с нами работать. Мы несём большие убытки. Как ты собираешься возмещать их, а? Как?» Слово в слово, хорошо?

Вопреки опасениям ребята действительно провели в «Волшебных созданиях Мюллера» совсем немного времени. Выполнив поручение Миллиган, Кати сразу предложила двигаться к выходу. Понятное дело, никто не возражал.

Поход в зоомагазин прошёл совсем не так, как они предполагали. Больше всего расстроилась, естественно, Кати. Девушка шагала, понурив голову и ссутулившись. Она и без того была миниатюрной, а так казалась совсем крошечной.

Гай очень хотел подбодрить её, но не находил нужных слов.

— Э-э… Слушай… — неуверенно промямлил он.

Наконец Шелла не выдержала.

— Д-давайте сходим развеяться. Я как раз знаю подходящее местечко!

Вскоре она привела друзей к зданию, на котором сверкала и переливалась вопиюще яркая вывеска — волшебная палочка, которая выпускала луч света в силуэт маги-твари. Под ней значилось предупреждение: «Только для магов».

— Тир, значит, — сообразил Оливер. — Да, ты права, здесь можно развеяться. Вот только…

— Там ведь не по живым зверям стреляют? — с подозрением уточнила Кати, высунувшись у него из-за плеча.

Шелла упёрла руку в бок и покачала головой.

— Не переживай, только по манекенам. Конечно, есть и такие, где по живым, но это уже заведения класса люкс. И цены там соответствующие. В конце концов, зверей нужно покупать, растить, содержать. Кроме того, в последние годы многие закрылись из-за активности борцов за права.

— Во, супер! Значит, можно ни в чём себе не отказывать. Давайте нагуляем аппетит к ужину. Кати, вперёд!

Гай решительно засучил рукава, схватил Кати за плечи и потолкал ко входу, не слушая её протестующие писки. Вышло грубовато, но по-другому он приободрять не умел. Оливер взглянул на Шеллу, Пита и Нанао, они кивнули друг другу и направились следом.

Тир встретил друзей громкими выкриками заклинаний. У входа располагалась стойка для персонала, а за ней — просторный зал, поделённый на дорожки, совсем как в популярном у простецов боулинге. На некоторых стояли волшебники, которые выпускали заклинания в манекены у дальней стены. Те, кто попадал, победоносно восклицали, а кто мазал, топали ногой от досады.

— Здравствуйте! Впервые у нас? Хотите похвастать навыками? — спросил один из работников, мужчина лет тридцати-сорока.

Ребята подошли к стойке и первым же делом ознакомились с правилами на доске, удобно вывешенной на уровне глаз.

— Похоже, мы можем выбрать уровень сложности. Лёгкий, обычный, тяжёлый и очень тяжёлый… — задумчиво проговорил Пит.

— Пройдёте очень тяжёлый — получите щедрый приз, — подсказал мужчина. — В этом месяце ещё никто не взял его. Рискнёте?

Он ткнул большим пальцем себе за спину, на шкаф, где красовались новенькие артефакты. Как оказалось, их выдавали за прохождение на разных уровнях сложности. Гай и Кати подсчитали, во сколько им вылилось бы всё это, вздумай они купить такой набор в обычном магазине, и дружно застонали. Скидка выходила приличная даже с учётом платы за игру.

— Хм, а почему бы и нет? Оливер, попробуем?

Парень удивлённо вскинул брови и обернулся. Он ожидал услышать это от того же Гая, но уж точно не от Шеллы. Принять вызов она не отказывалась, но очень редко бросала его сама.

— Или ты не хочешь? — добавила девушка с беспокойством во взгляде.

Оливер посмотрел ей в глаза и всё понял: она по-прежнему переживала из-за случившегося на обеде и с помощью приглашения пыталась хоть немного увидеть, какие теперь между ними отношения. Будет ли друг держаться отстранённо-вежливо, возненавидит или же вовсе закроется из-за причинённой душевной боли.

Разумеется, Оливер не злился на Шеллу. В конце концов, это он был во всём виноват. Мало того что не вывел парфюм вовремя и тянул до последнего, так ещё и симптомы скрыть не сумел. В общем, совершенно запустил недуг.

Единственное, душа действительно болела. Но не из-за Шеллы. Её терзала очень старая рана — порождение его собственного прегрешения.

«Я не должен был доводить до такого. У меня нет никакого права заставлять Шеллу волноваться на пустом месте и чувствовать себя виноватой», — твёрдо сказал себе Оливер и вслух ответил:

— Конечно, давай. Но помни: пощады можешь не ждать.

Девушка увидела его улыбку и тоже просияла.

— А мы, пожалуй, остановимся на обычной сложности. Не доросли ещё до вас, — усмехнулась Кати. — Нанао, давай проверим, кто круче!

— Я принимаю вызов. Ты ещё увидишь плоды моих трудов!

— Я тоже на меткость никогда не жаловался, — подхватил Гай. — Пит, ты с нами или один на лёгком?

— Естественно, с вами. Я тебе ещё покажу, — грозно сказал Пит.

Мужчина с улыбкой кивнул.

— Значит, двоим очень сложный режим и четверым обычный. Прекрасно. На очень сложный сюда.

Он вышел из-за стойки и отвёл Оливера с Шеллой в левую часть зала, где находилась достаточно большая площадка, усыпанная непонятными деталями. На полу красовался магический круг метров двадцати диаметром. Мужчина попросил ребят встать в центр.

— То есть мишени будут появляться вокруг нас? — спросила Шелла.

— Да. Очень сложный режим приближен к реальным боевым условиям, так что манекены будут не только появляться, но и атаковать вас.

— Не такое я представляла…

Удивлённые, Оливер и Шелла заняли места. Оставшийся за периметром работник достал волшебную палочку и резким движением направил её на пол.

— Так, два игрока… Ах да, вы же из Кимберли. Тогда активировать режим «Кимберли».

— Режим «Кимберли»?! — хором переспросили ребята и застыли, услышав громкое неприятное дребезжанье.

Круг засветился, и разбросанные по полу детали принялись собираться, образуя злобных агрессивных маги-тварей, которые не мешкая набросились на двух юных волшебников.

Вот уже полчаса звучали заклинания, сверкали разноцветные лучи, грохотали взрывы. Наконец Шелла ловко подбила последний манекен, и магический круг погас. Мужчина возвестил об окончании игры, и зрители на галерее разразились бурными овациями.

— Молодцы! Здорово сработали!

— Разве можно столько манекенов кидать? Мне от одного их вида поплохело!

— Какая ж это игра?.. — сокрушённо покачал головой Пит. — Вот, глотните. Вам надо передохнуть и успокоиться.

Он протянул друзьям полные кружки. Те взяли их, выпили залпом, со стуком опустили на ближайший стол, и в этот момент их словно прорвало:

— Как долго! И сколько манекенов! Они ещё и жульничали!

— Одних кручёными, других насквозь пронзать, третьих только одновременным залпом!.. И это я ещё молчу о том, что на каждого надо свою стихию! Это уже не игра, а полноценная отработка боя!

Переглянувшись, Гай и друзья кивнули и принялись сочувствующе поддакивать.

Оливер с Шеллой в изнеможении рухнули в кресла, когда к ним подошёл мужчина, который, напротив, сиял как начищенный пятак.

— Поздравляю с блистательнейшей победой! Вы точно на втором курсе? Обычно у нас этот режим закрывают минимум на четвёртом, — сказал он и ткнул большим пальцем через плечо.

Там другой работник уже снимал с полок артефакты и упаковывал их.

— Бонусов вы отхватили много. Я вам их отдельно в школу вышлю ковровой почтой, ладно? Ну а вот вам главный приз за парное прохождение.

Широко улыбаясь, мужчина протянул увесистую бронзовую статуэтку, изображающую двух магов с волшебными палочками наголо. На пьедестале красовались имена победителей. С первого взгляда видно — тонкая работа. Шелла приняла её, и мужчина тоже поаплодировал.

— Шикарный бой, просто шикарный. Сегодня вы лучшая пара. Знаете, есть такая примета — те, кто плечом к плечу прошёл такой ад, не расстанутся и через много лет!

Он хлопнул ребят по плечам, галантно поклонился и вернулся за стойку.

Оливер и Шелла проводили его недоумёнными взглядами, потом посмотрели на приз и усмехнулись:

— Опоздал он. Ад у нас был в прошлом году.

— Это точно… Но лучше поздно, чем никогда.

В едином порыве они выхватили волшебные палочки и в праздничном жесте скрестили их над статуэткой — символом победы.

Стоящая рядом Нанао неожиданно прижала руку к груди. Кати заметила это и как бы невзначай утянула её за угол, где шёпотом спросила:

— Что случилось? Живот заболел?

— Сама не понимаю… — удивлённо проговорила Нанао. — Отчего-то сердце защемило.

При этом она неосознанно обернулась к Оливеру и Шелле, увлечённым жарким разговором о прошедшей схватке. Одно это сказало Кати всё.

«А-а, я так и думала», — протянула она про себя.

После они все вместе заняли обычную дорожку и повеселились от души. Естественно, сильные поддавались слабым, но особой нужды в этом не было. За год ребята серьёзно выросли над собой. Та же Нанао разбивала один манекен за другим, хотя при поступлении даже язычок пламени зажечь не могла. А Пит продемонстрировал кручёные выстрелы, которые практиковал втайне от всех.

Где-то через четыре часа, когда небо за окном начало алеть, они расплатились и с сожалением покинули тир.

На улице Гай вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух и с наслаждением потянулся.

— Ох, вот это поиграли!.. Вы только гляньте, уже темнеет. Вот время летит!

Шелла достала карманные часы и взглянула на них.

— Даже уходить не хочется, но пора и честь знать. Тем более что скоро ужин. Пойдёмте, я заранее заказала нам столик в одном популярном ресторане, — сказала она и поманила друзей за собой.

По вечернему времени на улицы снова высыпал народ. Чтобы не толкаться на проспекте, ребята решили свернуть на боковые улочки. Может, так оно выходило дольше, зато без шума и суеты.

Немного погодя Шелла вдруг остановилась.

Друзья с любопытством выглянули из-за неё, желая узнать, что случилось, и увидели трёх невысоких, вполовину их роста, человечков в серых комбинезонах, которые с усталым видом сидели, привалившись к ограде дома. Кати приметила их зелёную кожу и длинные крючковатые носы, выглядывающие из-под козырьков кепок, и подалась вперёд.

— Это же…

— Гоблины, что ли? Обычно они не заходят в города, — добавил Гай.

Как и тролли, гоблины были одними из наиболее известных полулюдей.

Через несколько секунд троица поднялась с камней, вошла в калитку рядом и исчезла в здании. По всей видимости, их кто-то позвал.

После них на земле что-то осталось, и ребята подошли посмотреть.

— Что-то лежит.

— Кепка, причём маленькая. Наверное, тех гоблинов, — предположил Пит.

Кати подняла кепку и с сомнением осмотрела её.

— Но гоблины обычно не носят головные уборы. Может, здесь какая-то фабрика? Надо узнать!

Нисколько не колеблясь, она толкнула калитку, подошла к простой железной двери и постучала.

— Здравствуйте! Простите, но вы кое-что потеряли!

— Не отвечают. Но изнутри доносятся какие-то звуки.

— Кажется, дверь не заперта. Давайте войдём. В конце концов, повод у нас есть, — предложила Шелла.

Кати кивнула и повернула ручку.

Они оказались в большой комнате с низким потолком. За длинными узкими столами стояло более сотни гоблинов в одинаковых серых комбинезонах и кепках. Они подрезали, подпиливали и шлифовали какие-то непонятные детали, затем откладывали их в сторону. Другие гоблины ходили туда-сюда с ручными тележками, собирали готовую продукцию и заменяли её новой партией сырья. Изредка кто-то переговаривался, но в основном стояло молчание. Пахло пылью. Видимо, помещение плохо проветривалось.

— Что это? — изумилась Кати.

— По всей видимости, рабочий цех с наёмными гоблинами, — спокойно ответил Оливер.

Тут с лестницы на верхний этаж спустился мужчина-простец в точно таком же комбинезоне, какой носили гоблины. Заметив незваных гостей, он нахмурился.

— Кимберли? Зачем пожаловали? Сюда воспрещён вход всем, кроме персонала.

— Ой, простите… Просто мы нашли вот это, — робко проговорила Кати и отдала кепку.

Мужчина с пониманием кивнул.

— А, ну да, это наше. Не стоило, конечно, но всё равно спасибо, — ответил он и крикнул на весь цех: — Эй, народ! Кто кепку посеял?

Тотчас все гоблины обернулись, и Кати невольно попятилась. Через пару секунд один из работников вышел из-за стола и поплёлся к ним.

— Снова ты? — вздохнул простец и протянул ему головной убор. — Сколько раз тебе говорить, что форменную одежду надо носить обязательно. Эх ты, тупая башка… Чего молчишь? Поблагодари хоть.

Гоблин взял кепку обеими руками, глянул на Кати буркнул «пасиб» и, не дожидаясь ответа, вернулся к себе.

Мужчина пожал плечами.

— Вы уж не серчайте, они не из болтливых. Да и гоблины к тому же. Они так со всеми.

— Н-ничего страшного, — поспешила заверить Кати. — Извините, мне кажется, одежда им чуть маловата. Гоблинам из Снежной она подошла бы, но эти ведь из лесов, да? Обычно они ходят в чём-то полегче, без длинных рукавов.

— М? А, ну да, но в городе нужно соблюдать определённые правила. Представьте, они вдруг начнут разгуливать так, как привыкли у себя. Народ же перепугается. А так хоть поспокойнее всем, — усмехнулся мужчина. Он не видел в этом ничего страшного и не испытывал ни капли вины. — Ну, их братия хотя бы пользу приносит. Они маленькие, пальцы у них ловкие. Работают молча, без жалоб и забастовок и, что самое главное, за маленькую зарплату. Человек на их месте затребовал бы раз в пять больше. Так что невежество можно и потерпеть.

Кати совершенно растерялась, не зная, что возразить.

— Ах да, вам ещё что-то нужно? Если да, могу проводить в приёмную.

— Нет… — наконец ответила девушка и, деревянно переставляя ноги, ушла.

Друзья, не говоря ни слова, направились за ней.

На улице Гай неожиданно сказал:

— Не знаю, утешит тебя это или нет, но тут ещё более-менее нормально. Наверное, борцы давят. У меня дома с этим всё гораздо хуже.

— Современное магическое сообщество построили полулюди, — добавила Шелла, искоса поглядывая на подругу. — Мне не к чему придраться.

Кати резко остановилась, обернулась к ней и уставилась прямо в глаза.

— По-твоему, это правильно? Серьёзно? То есть ты считаешь, что гоблинов можно десятками запихивать в тесные клетушки, принуждать их носить тесную одежду, давать всего лишь пятую часть от нормальной зарплаты? Это норма, да? А ничего, что у них тоже есть чувства? Что они привыкли жить по-своему?!

В конце она не выдержала и закричала. Шелла с непроницаемым видом опустила взгляд, и Оливер поспешил вмешаться:

— Тише-тише, Кати, не горячись. Не забывай, что раньше на месте Галатеи жили полулюди, но потом мы отобрали у них эти земли. Настаивать на том, чтобы они жили по-старому… Это уже чересчур, как по мне.

— А что плохого? Лучше ведь, когда все довольны и счастливы!

— И когда нам придётся покупать ручки впятеро дороже, да? — Оливер указал взглядом на её сумочку.

Кати застыла с открытым ртом, и Оливер кивнул. Труд полулюдей был неразрывно связан с повседневной жизнью волшебников.

— На самом деле ты прекрасно понимаешь, что тут нельзя делить всё на чёрное и белое. Йелглия… Да нет, весь Союз построен по такому принципу, что многим полулюдям отведена участь рабочего класса. Помнишь ведь, с чего началась промышленная революция? Ага, с магических инноваций в производстве. А воплощали их… Правильно — полулюди. С тех пор население увеличилось многократно, преобразилась структура самого общества. Мы уже при всём желании не сможем вернуться к старой системе.

Девушка ничего не ответила, и тогда Оливер мягко добавил:

— Кати, я очень хорошо понимаю, почему ты сердишься, и именно поэтому призываю вести диалог спокойно и конструктивно. Шелла просто высказала своё мнение. Криками ты его не изменишь.

Наконец Кати переборола упрямство, робко взглянула на опечаленную подругу, потом громко всхлипнула и бросилась ей на шею.

— Шелла, миленькая, прости меня, пожалуйста! Я не хотела срываться на тебе. Просто на меня что-то нашло…

— Ладно уж, не извиняйся. Друзья на то и нужны, чтобы выслушивать друг друга, — ответила Шелла и тоже обняла её.

Инцидент был исчерпан, и ребята отправились дальше. Минут через десять впереди показалась вывеска, ярко переливающаяся в вечерней тьме.

— Пришли. Предлагаю забыть обо всём и поужинать, — сказал Оливер.

Ресторан действительно пользовался популярностью, свободных мест почти не имелось, но, в отличие от «Ландыша», здесь люди не хохотали, не горланили на весь зал, а наслаждались чинными, любезными беседами. В заведениях подобного рода было принято поддерживать спокойную обстановку.

— Я бронировала столик на шестерых на имя Макфарлейн.

— А, мисс Макфарлейн! Конечно-конечно. Прошу, проходите.

Официант с учтивым поклоном проводил ребят к столу, который находился у дальней стены и справа от входа. Он уже был накрыт, и Шелла объяснила, что заранее заказала на всех полноценный ужин. Оставалось только дождаться, когда его подадут.

В этот момент Оливер уловил неподалёку перешёптывания:

— Эй, гляньте на мантии. Они же…

— Ага…

Насторожившись, он как бы невзначай бросил взгляд через плечо и увидел группу из восьми парней и девушек в тёмно-зелёных мантиях. Немного погодя один из них поднялся со своего места и подошёл к ребятам.

— Простите, вы из Школы магии Кимберли? — спросил он.

Оливер осторожно проговорил:

— Да, оттуда. С кем имею честь?

— Даниэль Поллок, третий курс Чародейской школы Фетерстон. Мы вместе с друзьями, — ответил парень и указал на свою компанию, — в меру своих скромных сил и возможностей боремся за права для полулюдей. И у нас есть к вам послание.

Стоило ему назваться, и Оливер сразу догадался, о чём, скорее всего, зайдёт разговор.

Чародейская школа Фетерстон располагалась к юго-западу от Галатеи. Её традиции основывались на товариществе и разумном подходе — то есть полной противоположности Кимберли. Нет ничего удивительного в том, что ученики обеих школ постоянно враждовали. Кроме того, нынешний директор Фетерстона активно выступал в поддержку полулюдей.

«Как бы обойтись без ругани?» — задумался Оливер.

Вдруг Поллок хлопнул ладонью по столу и рявкнул:

— Мы ещё возьмём своё, не сомневайтесь!

Другие посетители начали оборачиваться к ним.

— Оливер Хорн со второго курса Школы магии Кимберли, — спокойно представился Оливер. — Пожалуйста, давайте обойдёмся без сцен. Мы просто пришли поужинать, нам не хотелось бы затевать ссору.

Другие фетерстонцы возмущённо закричали:

— Думаешь заговорить нам зубы, а потом ударить исподтишка?

— Не выйдет! Мы знаем, что у вас нет чести! Когда-нибудь мы вам покажем!

— Вы хоть знаете, сколько в прошлом году было разрушено поселений полулюдей, несмотря на наши попытки защитить их? А сколько потом отослали в Кимберли на опыты?

— Вы режете полулюдей сотнями! Как вам после такого ещё кусок в горло лезет?!

Кати опустила голову и застонала. Шелла ободряюще сжала её руку и подняла голову.

— Мы вас услышали. Но будьте так добры не мерить всю Кимберли одной меркой. Вот эта девушка — такой же борец за права полулюдей, как и вы. Пожалуйста, воздержитесь от критики в её адрес.

Фетерстонцы нахмурились.

— Борец? В Кимберли? Что за бред!

— Сама не мерь! Она, наверное, просто думает, что полулюди — это такие забавные предметы мебели. Мы не такие!

Кати приуныла ещё сильнее, и тут не выдержал уже Гай. Он вскочил с такой силой, что стул полетел на пол, и гаркнул:

— Так, а ну пасти завалили! Не видите, что Кати сейчас расплачется?!

Ребята из Фетерстона тоже приподнялись со своих мест.

— Что, варвар, культурно общаться не умеешь? Тогда как насчёт выйти и разобраться по-мужски?

— Чё? А давай! Заодно зубы тебе пересчитаю! Видать, лишние выросли!

— Ох, какой грубиян. И баран к тому же — прёшь вперёд и ничего вокруг не видишь. С нами так-то третьекурсники.

Гай и двое фетерстонцев уже сделали несколько шагов друг к другу. Казалось, одна искра — и вспыхнет драка. Поэтому Оливер поспешил вмешаться:

— Давайте не будем ссориться и дружно сделаем глубокий выдох! К чему портить славный выходной? О, точно! Позвольте мне в качестве жеста доброй воли продемонстрировать трюк.

Он достал волшебную палочку. Компания фетерстонцев тотчас схватилась за атамы, но Оливер улыбнулся, покачал рукой и направил палочку на себя.

— Эллумсал!

Тут же из-за шиворота вырвалось множество тонких стебельков. Венчающие их бутоны быстро набухли и раскрылись белыми цветами качима, превратив голову Оливера в большой букет, из середины которого выглядывало его лицо.

— Н-ну, как вам? — неуверенно спросил парень.

«Если не засмеются, так хоть успокоятся».

Но очень скоро он почувствовал, как что-то льётся на макушку и холодными струйками стекает по шее прямо на мантию и рубашку.

— Не благодари. Цветочки-то поливать надо, — презрительно хохотнул фетерстонец. Он только что опрокинул свой стакан с водой на голову Оливеру.

Кати и Шелла в гневе подскочили, но не успели они ничего сказать, как сверкнула вспышка, затем раздался оглушительный грохот, а через мгновение — чей-то вопль. Когда свет потух, все увидели, что фетерстонец лежит на полу и зажимает кровоточащий лоб.

— А?

— Чего?..

Его однокашники застыли в изумлении. Далеко не сразу до них дошло, что это полноценное нападение. А когда они опомнились и подняли головы, то наткнулись на свирепый, полный неуёмной ненависти взгляд парня в очках, который стоял, по-прежнему вытянув руку. Парой секунд раньше он кинул шар-гранату.

— Извинись, — прорычал он.

Оливер обернулся и поневоле вздрогнул. Он ещё ни разу не видел соседа по комнате в таком бешенстве.

— П-пит?..

— Мордой в пол и извинись перед Оливером! Живо! — рявкнул Пит и обнажил атам.

Фетерстонцы попятились, но боевой раздор не растеряли.

— Вот гад!

— Как ты посмел?!

Они тоже полезли за атамами. Гай перехватил одного из них за запястье, покачал головой и холодно сказал:

— Идём-ка выйдем. Одними извинениями вы уже не отделаетесь.

Его оппонент сглотнул.

И всё-таки Гай пока что держал себя в руках. Ему не хотелось устраивать разборки в ресторане, где вкусно кормят. Пит же о таком не задумывался и уже выбрал, в кого пошлёт заклинание первым.

Страсти накалялись.

В этот момент из-за разных столов поднялись три молодых мага.

— Миром не разойдётесь, значит? Окей, тогда деритесь.

— Восемь против шести, фетерстонцы нарвались сами. Ха-ха, просто замечательно!

— Давайте раздвинем столы. Эй, хозяин, не переживай, ущерб мы покроем!

Они взмахнули волшебными палочками и заколдовали столы со стульями так, что те вместе с тарелками, чашками и даже людьми разъехались по углам, освободив достаточно места для потасовки.

Кати, Шелла и Нанао успели заблаговременно отойти и теперь поспешили примкнуть к друзьям. Фетерстонцы тоже собрались вокруг павшего товарища. Убедившись, что обе стороны готовы к бою, молодой волшебник сказал Оливеру и остальным:

— Второкурсники, повторять не стану, поэтому слушайте и мотайте на ус. Мы сейчас в городе при Кимберли, и, если кто-то бросает нам вызов, нужно отвечать всей силой!

Трое магов, стоящие вокруг импровизированной арены на манер судей, улыбнулись. Они учились на старших курсах Кимберли. Что там, даже хозяин ресторана, преспокойно оставшийся на кухне, когда-то закончил эту школу. Они знали, о чём говорили.

«Да уж… — передёрнулся Оливер. — В каком-то смысле Галатея — страшный город».

А фетерстонцы тем временем с глупым видом хлопали глазами.

— М?..

— Чё?..

— Э-э…

По всей видимости, они не ожидали, что кто-то из посетителей расчистит место для драки. А вот их противники не мешкали.

— Фрагор!

— На!

Пит заклинанием смёл третьекурсницу, а Гай вмазал парню со второго так метко, что тот сразу согнулся. Им удалось сыграть на эффекте неожиданности и не встретить никакого сопротивления. Наконец фетерстонцы начали вяло отбиваться, но это мало помогло.

— Посмешище! Да вы и вполовину не такие страшные, как наши!

— Эй, ты! Да, ты, который Оливера облил! Лицо вылечил, быстро! Мне его ещё разукрасить надо!

Гай и Пит плевать хотели на численное превосходство противника и били изо всех сил, а фетерстонцы отступали шаг за шагом. Работало главное правило спонтанных драк — на первом месте не хитрая тактика или крутые приёмы, а инициатива. Грубо говоря, тот, кто раньше оседлает волну, будет на несколько шагов ближе к победе.

Разумеется, парни ни о чём таком не думали. Им и не требовалось. Полный смертельных опасностей год в Кимберли приучил чуть ли не круглые сутки чувствовать себя как на поле боя.

— А… А-а-а!

— Д-дикари!..

Фетерстон, конечно, таким похвастать не мог. Его директор — ярый сторонник прав полулюдей — растил подопечных в атмосфере гармонии и спокойствия. Можно сказать, в тепличных условиях. Тамошние ученики ничего не смыслили в сражениях. Их конфликты в основном ограничивались словесными перепалками, а если дело и доходило до рукоприкладства, то по строгим правилам. В свою очередь, воспитанники Кимберли привыкли, что от драки рукой подать до смертоубийства, и готовились соответствующе. Не магическое мастерство, а именно разница в менталитете и ставила фетерстонцев в изначально проигрышную позицию.

— Что вы себе?.. Ай!

Трое пали в мгновение ока, и только какая-то девушка попыталась пырнуть Гая мечом в ответ. Но стоило ей замахнуться, как точно в грудь прилетел электрический разряд и свалил девушку с ног.

— Кати… — изумлённо прошептала Шелла.

Кати Аалто стояла с атамом наизготовку чуть позади Гая и Пита. Губы её дрожали, однако девушка сумела выдавить:

— Можете говорить всё что угодно… Но и я… Я в стороне не останусь!

Внутри неё бурлили самые разные чувства, которые сталкивались и перемешивались, образуя ядрёный коктейль из грусти и гнева, неуверенности и самобичевания. Они разрывали Кати на части. Фетерстонцы не имели ни малейшего представления, через что ей пришлось пройти. Весь прошлый год Кати пыталась примириться с жестокой реальностью, в нескончаемом ужасе смотрела, как идеалы рушатся прямо у неё на глазах, и металась из одной крайности в другую. Но, несмотря ни на что, она продолжала отчаянно бороться.

Нанао видела это. Она жила с Кати в одной комнате, была ближе всех к ней и всецело поддерживала подругу, поэтому не бросала её никогда. Особенно сейчас.

— Я помогу тебе.

«Кажется, ситуация окончательно вышла из-под контроля», — с неохотой признала Шелла и, тяжело вздохнув, тоже обнажила меч. Она очень не любила драться в общественных местах, но и молча смотреть, как друзей унижают, не могла.

Впрочем, кое-кто ещё надеялся разойтись миром.

— Прекратите! Хватит! Народ, ну нельзя же так! — надрывался Даниэль Поллок, лидер компании фетерстонцев.

— Да, Поллок, я с тобой согласен. Так нельзя, — сказал ему Оливер и шагнул навстречу, роняя последние цветы с головы.

Даниэль на всякий случай попятился.

— Полагаю, ты хотел обойтись простым спором, как и принято в культурных заведениях. В принципе, логично. Тут тебя ругать не за что. Я тоже виноват — не уследил за друзьями. Но мы с тобой совершили один крупный промах — совершенно не учли, где находимся, — с горьким сочувствием продолжил Оливер и положил ладонь на атам. Поллок стиснул зубы. — Увы, мы уже не в силах ни на что повлиять. Нападай, когда тебе будет удобно.

— Тц!..

Осознав, что других вариантов попросту не осталось, Даниэль обнажил меч, и они с Оливером примкнули к нежеланной драке.

Не прошло и пяти минут, как всё закончилось.

— Эй, фетерстонцы! Всё уже, выдохлись?

— Походу. Тогда, получается, выиграли наши младшие товарищи. Поздравляю!

Старшекурсники негромко похлопали компании Оливера, потом взглянули на Даниэля и компанию и насмешливо фыркнули.

— Хотя бы минут пять продержались для приличия, что ли. Эх вы, зубрилки фетерстонские.

— Да ладно, просто наши были сильнее. Пусть шестеро, но руки откуда надо растут и голова на месте.

Победителям же, наоборот, досталась порция похвалы.

Гай, Пит и Кати щеголяли свежими ожогами и ссадинами, но стояли на своих двоих. Остальные вообще не пострадали. Их противники не отличались боевым мастерством, поэтому исход драки был предопределён в тот момент, когда кимберлийцы захватили инициативу. Ближе к завершению Оливер, Нанао и Шелла вовсе отошли в сторону и почти не вмешивались — так разошлись их друзья.

— Ну спасибо, представление устроили что надо. Ладно, пора вернуть столы.

— И подлечить лузеров. Повезло им, что ещё маленькие. Так бы мы просто вышвырнули их за дверь.

Юноши и девушки со старших курсов снова взмахнули палочками и привели ресторан в порядок. Оливер и все остальные приготовились к потоку возмущений и жалобам, однако, к их большому удивлению, посетители спокойно вернулись к ужину. Даже хозяин заведения ни разу не выглянул из кухни. По всей видимости, местные давно привыкли к подобным разборкам.

— Эй, здоровяк, подойди-ка. Тебе губу рассекли, надо подлатать. И давай-ка в следующий раз повнимательней. Я сам люблю грубый стиль, но по сторонам тоже поглядывать надо, а ты под конец совсем увлёкся.

— А… Спасибо, не надо, — ответил Гай и повернулся к друзьям. Боевой запал прошёл, парень понял, каких дел наворотил, и теперь страшно раскаивался. — Я… Это, ну… Простите…

— Я извиняться не стану, — отчеканил Пит и поджал губы.

Оливер усмехнулся. Он и не собирался отчитывать героев блистательной схватки, а вот в себе разочаровался.

«Горе луковое… И драку не остановил, и сам влез…»

— Понимаю. Это я во всём…

— И тебе не позволю!

Пит мигом подскочил к нему, зажал рот, и Оливер ошеломлённо выпучил глаза. Друзья рассмеялись, сбрасывая остатки напряжения.

— Хорошо, никто ни в чём не виноват, — заключила Кати и вернула атам в ножны. — Если честно, мне даже полегче стало, — призналась она и смущённо улыбнулась. — Хоть в этот раз удалось встать плечом к плечу с вами.

В начале первого курса группка однокашников невзлюбила Кати и принялась оскорблять её так грязно, что в один прекрасный момент терпение Оливера лопнуло. С волшебной палочкой наперевес он бросился на обидчиков. Гай и Нанао тоже не остались в стороне. Потом их втроём наказали и посадили в камеры для дисциплинарных взысканий. Сейчас ребята со смехом вспоминали этот эпизод, но Кати до сих пор сожалела, что не постояла за себя тогда.

— Да уж, ты сегодня прямо раздухарилась! — засмеялся Гай, протянул кулак, и Кати стукнула по нему.

— А то! Меня ж только свистни!

«Год не прошёл зря», — с теплотой подумал Оливер.

Они расселись по местам, как вдруг к столику подошёл понурый парень из Фетерстона.

— Поллок?

Даниэль посмотрел на Оливера, а потом снова опустил голову.

— Я не хотел доводить до драки, но так получилось, что развязали её именно мы. Мне есть над чем поразмыслить, — печально сказал он.

Оливер кивнул, прекрасно понимая, как нелегко сейчас Поллоку, и сопереживая ему.

Внезапно фетерстонец вскинулся, обвёл взглядом всех шестерых и особенно задержался на Пите, который по-прежнему смотрел на него волком.

— Но! Пусть мы сами нарвались, отвечать на воду шар-гранатой — это перебор!

— Я извиняться не стану, — упрямо повторил Пит.

Повисло неуютное молчание.

В какой-то момент Поллок покачнулся — похоже, сказывались полученные травмы, — и Шелла указала ему на стул у соседнего стола.

— Кажется, тебе тяжело стоять. Можешь присесть.

— Благодарю, но нет. Друзья выбрали меня главным, но я мало того, что подвёл их, так и посрамился вдобавок. Больше я не хочу позорить ни себя, ни доброе имя нашего Фетерстона, — решительно отказался Даниэль и через силу выпрямился.

Шелла, разумеется, не стала настаивать, унижая достоинство молодого мага.

Казалось, им больше нечего сказать друг другу и Поллок сейчас уйдёт, однако Даниэль ещё не закончил.

— Вроде бы тебя зовут Кати, да? — обратился он к девушке. — Если не затруднит, ответь, пожалуйста, твоя фамилия, случаем, не Аалто?

— Да, так и есть, — с удивлённым видом кивнула Кати.

— Так и знал.

Парень вздохнул и прижал ладонь ко лбу.

— До меня доходили слухи, что дочь многоуважаемых первопроходцев нашего дела поступила в Кимберли — оплот всего того, что мы стремимся искоренить. Аалто, меня глубоко поразили твои отвага и мужество, я проникся неподдельным уважением… Но сейчас я вижу, что такой выбор пошёл тебе во вред.

Кати вопросительно подняла брови.

— Возможно, я лезу не в своё дело, но вот тебе совет от чистого сердца: переведись в Фетерстон, пока мутные воды Кимберли окончательно не извратили тебя. Наш директор тоже примет тебя с распростёртыми объятиями. Прошу, подумай над этим.

Тут из зала донёсся протяжный стон.

— Кажется, мои товарищи очнулись, — заметил Поллок, обернувшись. — Что ж, пора проигравшим откланяться. Но запомните: это не конец. Слишком долго Кимберли тиранит Фетерстон. Когда-нибудь вы обязательно за всё ответите!

Вложив в последние слова гордость и упорство, Даниэль вернулся к своим.

Оливер тихо вздохнул, глядя ему вслед.

— Мы только усугубили вражду между школами.

— Не заморачивайся. Они первые начали, — откликнулся Гай.

— Но… Нельзя же вешать на них всех собак. Поллок сказал, что Кимберли уже много лет досаждает им, — грустно проговорила Кати.

— И при чём тут мы? Мы им ничего не сделали. Не люблю, когда всех гребут под одну гребёнку, — возразил Пит, искоса глянув на неё.

К счастью, спору не дал разгореться официант, который принёс аперитив.

— А, вот и ужин, — заметила Шелла, призывая друзей переключиться. — Вечер начался не так, как мы предполагали, но ещё не поздно всё исправить. Предлагаю насладиться чудесной трапезой и забыть обо всех неприятностях. Насколько мне известно, ещё ни один маг не устоял перед здешним корнуоллским пирожком.

Вкусная еда действительно помогла развеяться, и, когда на стол подали пирожок, Кати уже выглядела намного веселее.

Расслабившись за ужином и приятной беседой, ребята вышли из ресторана.

На западе догорали последние огни заката. Люди постепенно расходились по домам, магазинчики закрывались — город готовился ко сну.

— Давайте двигаться к взлётной площадке, — сказал Оливер, и все согласились.

Полёты в Галатее строго регламентировались. Подниматься предписывалось с одних площадок, садиться — на другие, а перемещаться — по специально обозначенным маршрутам. Нарушать эти правила могли лишь люди со специальным разрешением.

Оливер повёл друзей за собой, но через какое-то время Кати догнала его и пристроилась рядом.

— Оливер…

— Да, Кати? — откликнулся парень, повернув к ней голову.

— Скажи… Неужели Кимберли правда извратила меня?

Слова застряли у Оливера в горле.

По всей видимости, семена сомнений, которые забросил тот фетерстонец, Поллок, всё-таки дали всходы. Кати каждый день воевала с кошмарными обычаями школы, и такое заявление немало встревожило девушку. Оливер очень хорошо знал, каково ей сейчас, поэтому дал ответ не сразу, а после долгих раздумий.

— Мы адаптируемся к Кимберли, хотим того или нет. Все мы — и ты в том числе. Но адаптироваться не значит проникнуться духом. В глубине души ты всё та же, — убедительно произнёс он, нисколько не лукавя. Кати Аалто и впрямь осталась собой.

Вот только беспокоило Оливера совсем другое. Кати удалось пережить год безрассудной жестокости, но что дальше? Получится ли у неё не поддаться пагубному влиянию Кимберли и сохранить доброе сердце? Если да… Означает ли это, что ей тут самое место?

— Но… Если тебе совсем невмоготу… — продолжил парень. Он не хотел говорить это, однако не имел другого выбора. Промолчать было бы бесчестием. — То мы не станем тебя останавливать. Не имеем права. Можешь перевестись в Фетерстон, как и предложил Поллок.

Кати приглушённо охнула, ощутив резкую боль в груди, и опустила взгляд. За год знакомства она неплохо научилась разбираться в Оливере, поэтому поняла, что эти слова отражают незыблемую порядочность, из-за которой он и задвинул свои чувства на дальний план, поставив в приоритет её будущее. Это заслуживало всяческого уважения.

Но сейчас, в этот самый момент, ей нужно было другое — чтобы он отбросил эти порядочность и заботу, отказался от доводов разума и, отдавшись собственным желаниям, попросил её остаться. Девушка надеялась… нет, хотела этого.

С осознанием пришло раскаяние. Получается, ей было мало настоящей дружбы — редчайшего, поистине бесценного подарка, преподнесённого самой судьбой? Неужели она осмелилась требовать от Оливера большего? Какая глупость, какой эгоизм! У неё никогда не было права на это.

— Правда, тогда… — добавил Оливер, и Кати вскинула голову.

Парень смотрел в вечернее небо, но крепко стиснутые кулаки изобличали внутреннюю борьбу.

— Тогда мне будет очень больно… И, конечно, я буду скучать…

Капля истинных чувств всё-таки просочилась наружу. Пусть крохотная, но она разлилась в груди девушки ласковым теплом — словно солнышко взошло. И все тревоги мигом улетучились.

— Да никуда я не денусь! Ну!

На радостях она с такой силой хлопнула Оливера по спине, что тот чуть не упал — впрочем, больше от неожиданности.

— Я ведь обещала изменить Кимберли. Да, в Фетерстоне полно единомышленников, но там я, несомненно, ослабею.

«А ещё я поставила себе кучу целей и среди них забыла, к чему стремилась в самом начале».

— Не нужны мне мир и покой! Лучше подавайте тех, кто во всём мне противоречит! Я буду спорить с ними, сердиться, плакать… А потом мы придём к взаимопониманию! Где ещё я найду такое, если не в Кимберли? — заявила Кати, гордо уперев руки в бока и выпятив грудь.

Очевидно, она не жалела о выборе школы, и Оливер прищурился.

Вдруг девушка осознала, что смотрит ему прямо в глаза, засмущалась и отвернулась.

— Глупо, да? Папа с мамой отговаривали меня, но я всё равно настояла на своём… А, блин! Вот всегда так! На словах вся такая крутая, а как доходит до дела… — В этот момент её руку обхватила большая сильная тёплая ладонь, и Кати невольно вскрикнула: — Ой!.. Э-э… Оливер?

Оливер же улыбался. Он будто шёл по пустоши и неожиданно наткнулся на цветок такой красоты, что не сумел сдержать восхищения.

— Ты ослепительна, — просто ответил он, и этого хватило, чтобы поразить Кати в самое сердце. Девушка густо покраснела и потупилась.

Друзья всё это время шли сзади и тактично не вмешивались.

Минут через пять они добрались до взлётной площадки и расселись по мётлам. На этот раз Оливер занял место в хвосте, а первой встала Шелла. Она же провела краткий инструктаж:

— Не забывайте, что летать в сумерках намного опаснее, чем днём. Старайтесь не врезаться в птиц, не носиться сломя голову и вообще не рисковать…

— О! — радостно воскликнул кто-то неподалёку.

Мгновенно узнав этот голос, девушка прервалась и обернулась.

— Так-так-так! Да это же моё солнышко и её друзья!

— Папа?!

Мужчина с такими же тугими золотыми локонами, как и у Шеллы, поймал изумлённый взгляд дочери и со смехом пожал плечами.

— Милая моя, ты как будто левиафана увидела. Можно подумать, я нечасто выбираюсь в город.

— Я не об этом. Ты уже вернулся? Когда?

— Вот уже несколько дней как. Покружил по всему Союзу — и назад, — ответил Теодор Макфарлейн, не вдаваясь в подробности, после чего обратился к эйзиатке: — Нанао, как удачно мы встретились. Не составишь мне компанию? Я ещё на весенних каникулах хотел увидеться с тобой, узнать, как прошёл твой первый учебный год, да вот понадобилось уехать.

— М? Со мной? Не с леди Шеллой?

— О, разумеется, с ней тоже, но это подождёт. Боюсь, она мне всю плешь проест, если я и дальше буду откладывать наш разговор, — с озорным видом сказал Теодор и показал дочери язык.

Шелла едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

— Рада, что ты хоть изредка берёшься за ум, однако нам пора возвращаться в школу. Может, поговорите там?

— Понимаешь, я хотел бы преподнести Нанао скромный, но ценный подарок за её старания. Сомневаюсь, что магазинчики в Кимберли предложат что-нибудь достойное, м?

Теодор любил выражаться так, чтобы собеседники гадали, шутит он или нет.

Шелла обернулась к Нанао.

— Ох… Но я… — замялась подруга, то и дело поглядывая на парня в конце их небольшого отряда.

Всё было ясно без слов.

Конечно, Нанао получила массу удовольствия от Галатеи, но куда сильнее её прельщала воздушная прогулка с Оливером. Девушка уже по пути в город была вне себя от счастья и с нетерпением ждала обратной дороги, однако предложение профессора лишало её этой радости.

— М-м? Хм-м-м… Мгм!

Естественно, Теодор тоже догадался, в чём дело. Он посмотрел на Нанао, затем на Оливера и наконец хлопнул в ладоши.

— Придумал! Молодой человек… Хорн, кажется? Не желаешь присоединиться к нам?

— Простите?

— О, разумеется, не за просто так. Тебе я тоже подарю какой-нибудь сувенир и заодно открою пару-тройку маленьких секретиков Кимберли. В годы учёбы я был тем ещё хулиганом.

У Теодора были своеобразные представления о наживках, но Оливер, несмотря на сомнения, всё-таки заинтересовался. Если Теодор поведает хоть об одной тайной комнате, неизвестной никому из учеников, это уже будет большое преимущество перед другими.

— Шелла…

— Ладно уж. Понятия не имею, что на него нашло в этот раз, но, если не против, вперёд, — обречённо ответила девушка.

Теодор умел настоять и в большинстве случаев получал своё. Кроме того, Оливер не видел особых причин отказываться. Так он и для себя выгоду получал, и делал Нанао приятно.

Определившись, они вдвоём слезли с мётел и подошли к профессору.

— Ребята, простите, но нам придётся ненадолго попрощаться. Мы вернёмся позже, — сказал Оливер.

— Вот как всё обернулось. Прошу прощения, друзья мои, — добавила Нанао.

— Н-ничего…

— Пока.

— Не лягу, пока ты не вернёшься, — пригрозил Пит с недовольным видом.

Шелла пристально взглянула на отца.

— Присмотри за ними, пожалуйста. Очень тебя прошу.

— Не переживай, доченька, верну их в целости. Спокойной ночи, милая моя.

Теодор подошёл к ней, поцеловал в лоб, потом вернулся к Оливеру с Нанао и повёл их обратно в город. Вскоре они растворились во тьме. Ребята поднялись в воздух и взяли курс на школу.

— Итак, Нанао, как тебе первый год в Кимберли? — спросил Теодор, шагая по вечернему городу.

Девушка скрестила руки на груди и задумчиво протянула:

— Пожалуй, назову его полным взлётов и падений. Если бы не друзья, я давно погибла бы, причём не раз.

Профессор рассмеялся.

— Рад слышать! У меня было примерно то же самое! Кимберли никогда не меняется!

«Что весёлого? Мы вообще-то о смертях говорим», — сумрачно отметил Оливер, однако вслух ничего не сказал. У преподавателей в их школе были свои взгляды на воспитание подрастающего поколения.

— Хорн, — неожиданно обратился к нему Теодор, — Гарленд рассказывал мне, что вы с Нанао стали связанными парой клинков.

— Впервые слышу, чтобы это называли так, сэр.

— Потому что я сам это придумал. И, пожалуйста, не нужно всего этого официоза, мы же просто гуляем, — попросил Макфарлейн. — Признаюсь честно, Хорн, менее всего я ожидал увидеть на сцене тебя. Я полагал, на первом курсе посоперничать с Нанао сможет разве что моя дочурка, — добавил он и с большим любопытством посмотрел на Оливера.

«Так-так… А я считал, он пригласил меня лишь для того, чтобы удержать Нанао, — подумал парень. — Тогда нужно вдвойне внимательнее следить за тем, что говорить».

— Сейчас мы на равных, однако Нанао бежит вперёд семимильными шагами. Я даже представить не могу, кем она станет.

— Так и ты не отлынивал, м? — возразил Теодор. — Надеюсь, продолжишь в том же духе. В том числе и для того, чтобы Нанао не теряла мотивацию.

По всей видимости, он надеялся на долгую, обстоятельную беседу, но Оливер ограничивался лишь короткими ответами. Он не хотел привлекать лишний интерес и вполне довольствовался ролью невзрачного спутника Нанао. Кроме того, Теодор поддерживал хорошие отношения с Эсмеральдой и, пусть даже не входил в список целей, мог помешать планам мести.

Очень скоро профессор увидел, что разговор не клеится — а может, просто разочаровался в ученике, — и переключился обратно к Нанао.

— Я слышал, ты делаешь огромные успехи в полётах. Даже особенную метлу приручила.

— Вы про Амацукадзэ? Да, мы с ней добрые напарники, — гордо ответила девушка и сжала черенок метлы.

Прищурившись, Теодор пустился в воспоминания:

— Завидую всей душой. Знаешь, кто до тебя летал на этой метле?

— Очень мало. Слышала лишь, что она была настоящим мастером.

— Это да. Ею восхищались все — прямо как тобой сейчас. Мы с ней дружили, — ответил Теодор и посмотрел на звёзды. — Хлоя Хэлфорд… Я никогда не забуду её имя.

Оливер тут же нарастил дополнительный слой на маске безразличия, чтобы ненароком не выдать себя.

«Вы хотите поговорить о ней? Здесь? Сейчас?»

— Кажется, она была дорога вам. Где она сейчас?

— Увы, не с нами. Отправилась в Страну Жёлтых Вод… Вроде бы так говорят у тебя на родине, да? — с лёгкой грустью сказал Макфарлейн. — После неё эта метла никого к себе не подпускала. Ни меня, ни других профессоров с учениками. Даже Эсми отвергла.

— Кто такая Эсми?

— Эсмеральда, директор. Когда-то я на правах старшего товарища обучал её премудростям выживания в Кимберли, а теперь она стоит над всеми нами и возглавляет школу! Смех да и только! — воскликнул Теодор и действительно расхохотался. Видимо, пытался развеять мрачную атмосферу. — Так что, Нанао, твоей метле вновь повезло с наездником. Как ты её назвала? Амацукадзэ? Красивое имя. Пожалуйста, береги её.

Девушка горячо кивнула. На этом тема Хлои исчерпала себя, и Оливер украдкой выдохнул. Впрочем, недолго он наслаждался тишиной и спокойствием. Очень скоро парень обратил внимание, что профессор будто бы водит их кругами, и, когда тот повернул в четвёртый раз, сказал:

— Каким-то мудрёным маршрутом вы нас ведёте, сэр.

— Просто хочу показать вам ночную Галатею. Днём-то вы наверняка осмотрели главные улицы, а вот местных проулочков не видели, м? Да и что за прогулка без приключений! — воскликнул Макфарлейн и хитро улыбнулся.

Оливер мгновенно насторожился. Теодор упоминал, что во времена учёбы любил проказничать, и, похоже, не соврал. А с возрастом эта привычка никуда не делась.

Чем дальше они углублялись в переплетения улочек, тем реже встречались фонари. Не уходило ощущение, что во тьме кто-то постоянно наблюдает за ними. И словно этого было мало, профессор заговорил:

— Давайте-ка нагоним жути. Что, если я скажу вам, что в Галатее завёлся маньяк? Простецов он не трогает, нападает на магов, причём отрубает им кисть ведущей руки и всё, не добивает. Только за последний месяц троих порезал.

«Надеюсь, он просто пугает нас, потому что иначе это совсем не смешно», — поморщился Оливер и на всякий случай решил придерживаться худшего варианта.

— То есть обладает каким-то представлениями о магическом фехтовании?

— Не просто какими-то, а весьма значительными. Одной из его жертв был стражник Галатеи, а на эту должность абы кого не берут, — подчеркнул Теодор.

«Замечательно. Всё лучше и лучше», — саркастично подумал Оливер.

— Может, тогда не стоит гулять ночью в настолько неспокойное время, сэр?

— Хо-хо! Справедливо, мальчик мой. Но не забывай, под чьим вы крылом сегодня. — Отец Шеллы повернулся к ребятам и театральным жестом прикоснулся к груди. — Правильно, под крылом Теодора Макфарлейна, профессора Кимберли, пусть и на полставки. Что мне какой-то разбойник с большой дороги? Пусть нападает, сам и получит! Ну что, стало поспокойнее?

«Скорее наоборот, — вздохнул про себя Оливер. — На него надежды мало. Кажется, нам придётся рассчитывать в основном на себя».

В этот момент Нанао указала вперёд.

— Лорд Макфарлейн, кто это там?

Оливер с Теодором обернулись и увидели посреди дороги человека в замызганной накидке и широкополой шляпе, надвинутой на самые глаза. Макфарлейн задумчиво склонил голову, а потом фыркнул.

— Как кто? Обычный прохожий.

— Обычный прохожий не стал бы преграждать нам путь, — возразила девушка.

Незнакомец и впрямь выглядел очень уж подозрительно, поэтому Оливер же без лишних слов взялся за атам. Неожиданно послышался негромкий свист, слегка напоминающий дуновение ветра, «прохожий» слегка пригнулся, и парень сразу всё понял.

— Нанао, он сейчас нападёт! Тонитрус!

Таинственный человек сорвался с места, запрыгнул на стену, уходя от молнии, и помчался по ней быстро, словно по обычной площадке. Когда он поравнялся с эйзиаткой, под накидкой сверкнула сталь. В учебных поединках девушка ещё не сталкивалась — да и, наверное, никогда не столкнулась бы — с атакой под таким углом, но сумела отбиться.

Брызнули искры, противник пробежал ещё метров шесть и только тогда вернулся на мостовую. Трое волшебников развернулись к нему.

Оливер нахмурился. Незнакомец так виртуозно управлял центром тяжести, что свободно пользовался Вертикальной поступью, техникой Ланоффской школы магического фехтования. Оливер тоже владел ею, но он никогда не решился бы применить её так дерзко, да ещё и в неравном бою. Враг был или чересчур самоуверенным, или попросту сумасшедшим.

— Так-так. Неужто местная знаменитость пожаловала?

Теодор обнажил атам. Он действовал неспешно и, кажется, держал ситуацию под полным контролем, хотя Оливер был бы очень благодарен, если бы профессор чуть раньше помог сдержать противника каким-нибудь заклинанием.

— Отойдите-ка, ребятки. Я сам займусь им, — повелел Макфарлейн, после чего театрально-возвышенно обратился к незнакомцу: — Возрадуйся, нарушитель спокойствия! Сегодня я окажу тебе великую честь и сойдусь с тобой в поединке!

Громко объявив о своих намерениях, он занял боевую стойку — конечно, принадлежащую к Ризеттской школе, как и у Шеллы.

Оливер с Нанао отступили и принялись внимательно наблюдать.

«Маньяк маньяком, но преподаватель Кимберли в действии — редкое зрелище. Такое пропускать нельзя», — рассудил парень.

Вновь засвистел ветер. Маньяк метнулся к Теодору, без колебаний сблизился на расстояние шага-взмаха, и Оливер поневоле затаил дыхание, попутно отметив, что преступник почему-то совсем не пользуется заклинаниями. На пару секунд противники застыли, просчитывая следующий шаг, а потом начался бой.

— Ха-а-а-а!

Теодор рубанул атамом, метя в руку. Естественно, учитель из самой известной школы магии Йелглии бил намного быстрее и резче, чем враг.

— Что?..

Однако и пострадал тоже он.

Из глубокой раны на запястье брызнула кровь.

Воцарилась мёртвая тишина. Наконец Теодор опустил взгляд на руку, улыбнулся, глубоко вдохнул…

— Бежим!

…И бросился прочь — только пятки засверкали. Ошеломлённые Оливер и Нанао ринулись за ним.

— Эй! Стойте! Куда подевался ваш настрой?

— В неведомые дали! Забудь про него! Сейчас главное — выжить! — откликнулся Теодор, потом заметил позади тёмный силуэт и истошно завопил: — А-а-а! Он преследует нас!

«Конечно, преследует», — сокрушённо подумал Оливер и метнул за спину взрывное заклинание, но то лишь разметало камни мостовой, ни на секунду не задержав маньяка.

Впрочем, парень особо ни на что и не надеялся — нелегко попасть по быстрому, ловкому противнику на ходу, не имея возможности толком прицелиться. Обычно в такой ситуации полагалось брать числом, однако атам Нанао не подходил для перестрелки заклинаниями. Оставался Теодор.

— Сэр, вы же волшебник! Используйте магию! Не так уж и сильно он вас зацепил!

— Рад бы, но этот тип перерезал мне сухожилие! Так больно!

Оливер снова не удивился.

«Так и знал… Похоже, профессор вне игры».

— Оливер, нельзя вести его к людям. Надо разобраться с ним здесь, — сказала Нанао.

— Да, ты права, придётся.

Они кивнули друг другу, затормозили и развернулись. Маньяк тоже остановился, подняв перед собой атам.

— Осторожнее! — крикнул ребятам в спину Теодор. — Он бьёт как-то очень хитро! Иначе никогда не ранил бы меня!

— Со вторым заявлением я бы поспорил, а вот с первым согласен, — пробормотал под нос Оливер.

Профессор Макфарлейн не подходил к бою беспечно и превосходил оппонента во всём, поэтому должен был победить, однако каким-то невероятным чудом умудрился пострадать. Это тревожило — или, в случае Нанао, позволяло признать в незнакомце равного воина.

— Вижу, вы истинный мастер меча, — произнесла девушка, впервые обратившись прямо к нему. — В таком случае дозвольте представиться. Звать меня Хибия Нанао, я самурай из Торикуэйсэна, что в Ямадо. А вас как величать?

Она вела себя крайне учтиво, но ответа не получила.

— Он ничего не скажет тебе. Глянь на его рот.

— Хм…

Немногим ранее свет фонаря выхватил лицо под шляпой. Оливер увидел плотно зашитые губы и сразу всё понял. Маньяк не колдовал просто потому, что не мог. А странный свист доносился из отверстия в шее — так он дышал.

Нормальный человек никогда не стал бы себя уродовать, однако Оливер догадывался, зачем маньяк пошёл на это. Много лет назад особо радикальные маги точно так же отказывались от волшебства, чтобы сосредоточиться на владении мечом. Нешуточная угроза жизни помогала им в критический момент совершить прорыв и выйти на качественно иной уровень.

Естественно, сейчас этим никто не занимался. Отчасти из-за слишком высокого процента смертности, но главным образом потому, что без магии чародей чувствовал себя не лучше вытащенной из воды рыбы. Никто в здравом уме не выбрал бы настолько опасный метод, когда имелись другие, более щадящие. Это означало только одно.

— Он поглощённый. Причём окончательно спятивший, — заключил Оливер.

— Ты прав, — кивнула Нанао. — Но меж тем его дух меча по-прежнему силён.

Оливер изумлённо вскинул брови, на секунду забыв обо всём, а потом усмехнулся. Самурай из Эйзии не изменяла своим принципам. Ей было всё равно, с психом сражаться или со здравомыслящим человеком. Такие мелочи для неё просто не существовали.

— Оливер, можно я сама с ним разберусь?

— Будет непросто.

— Знаю. Но ему, кажется, хочется именно поединка, — ответила Нанао, не отрывая взгляда от маньяка.

Поглощённый настолько ясно транслировал свои намерения, что девушка поняла его без слов и, принимая вызов, сделала шаг вперёд.

— Только не расслабляйся, — с огромной тревогой в голосе предупредил Теодор. — У него очень странные удары. Я не знаю, как блокировать их. И не понимаю, как он вообще порезал меня. Это может быть… — Профессор на мгновение прервался. — Чародейский клинок.

Но даже такая грозная сила не испугала Нанао.

— Благодарю вас за заботу, лорд Макфарлейн. Но мне кажется, вы ошибаетесь, — уверенно сказала она, сделала ещё шаг к поглощённому и подняла катану над головой. — Теперь нам никто не помешает. Начнём же!

Маньяк засвистел в ответ.

Несколько секунд стояло напряжённое молчание, а потом девушка и её противник устремились в бой.

— Ха-а-а!

Клинки скрестились. Брызнули искры, на короткий миг разгоняя ночную тьму.

К Оливеру тихо подошёл Теодор.

— Началось… Что скажешь, Хорн?

От недавней паники не осталось и следа. Профессор снова был абсолютно спокоен и с азартом наблюдал за схваткой.

«Нет, здесь явно что-то нечисто», — нахмурившись, подумал парень, но не стал пока заострять на этом внимание и ответил:

— Видно, что обучался Ризеттской школе, но внёс много собственных наработок. С мечом обращается ловко, не сбавляет темп и давит, терпеливо ожидая момент, когда Нанао отступит и откроется.

— Зоркий глаз, молодец, — похвалил Теодор. — Ещё что-нибудь?

Чувствуя себя словно на контрольной, Оливер присмотрелся к движениям маньяка, подметил, что тот бьёт не так быстро и сильно, как, по идее, мог бы, а также порой заваливается набок, и уверенно сказал:

— Он ранен. Скорее всего, в ногу и грудь. Возможно, подрался с кем-то до нас… В общем, он не в лучшей форме.

— Ну и ну, мне положительно нечего добавить! — восхитился Теодор. — Как бы ты сражался с ним?

— Не стал бы спешить. Стоял бы на месте и блокировал удары, чтобы поймать на контратаке.

— Типичный ланоффец. Кажется, ты уверен в своих силах, — ответил профессор и вдруг поинтересовался: — А что же Нанао? Справится?

На этот раз Оливеру даже думать не пришлось.

— Если бы маньяк был здоров, то, вероятно, смог бы навязать ей борьбу, а так без шансов.

Несмотря на раны, поглощённый держался стойко. Навыками он не уступал старшекурсникам Кимберли. Однако сегодня ему не повезло наткнуться на воительницу из далёкой Эйзии. Оливер, наверное, лучше всех знал, насколько она сильна.

— Он её и пальцем не коснётся.

На их глазах маньяк наконец не выдержал натиск и на мгновение сбился. Осознав свою оплошность, он тут же покинул расстояние шага-взмаха и ушёл в глухую оборону.

— Смотри-ка, кажется, тоже понял, — хмыкнул Теодор.

— Ш-ш, всё, больше ни слова.

Начиналось самое интересное, поэтому Оливер призвал профессора помолчать.

«Если что и произойдёт, то сейчас».

До сих пор маньяк не пользовался приёмом, которым достал Макфарлейна. Видимо, приберегал на крайний случай, и тот наступил. Нанао теснила, и без того крошечные шансы на победу утекали с каждой секундой. Нужно было идти ва-банк.

— Магическое фехтование зародилось около четырёхсот лет назад.

Оливер вопросительно посмотрел на преподавателя, но Теодор, кажется, разговаривал сам с собой.

— Одни школы нащупывали верный путь и процветали, другие ошибались, приходили в упадок и забывались. Впрочем, все они помогали глубже понять принципы этой науки. Талантливые умы придумали множество техник, поражающих воображение. Со временем отсеялись шесть сильнейших. Именно они стали называться чародейскими клинками. Но на этом всё не закончилось. До сих пор находятся маги, которые заявляют, что изобрели седьмой.

Мужчина сделал небольшую паузу, перед тем как продолжить.

— Этот маньяк один из них. Он хочет увидеть, сумел ли покорить теряющийся в необозримой вершине пик. Стоило ли зашивать рот, отказываться от колдовства и погружаться в пучины магии настолько, чтобы в конце концов покориться эссенции. Ему необходимо знать, можно ли блокировать эту технику или увернуться от неё. Нанао… Как ты ответишь на вопрос всей его жизни? — с предвкушением произнёс он.

Оливер застыл как громом поражённый.

«Это он… Это всё он! Он специально завёл нас сюда и натравил маньяка на Нанао!»

— Ха-а-а!

Тем временем девушка с громким криком шагнула вперёд и нанесла вертикальный рубящий удар — ужасающе быстрый и мощный. Маньяк не мешкая ответил собственной техникой, однако ему отчаянно не хватало скорости. Катана должна была поразить поглощённого прежде, чем он успел бы поставить блок.

Но произошло то же, что и с Теодором.

По непонятной причине клинок ускорился, причём совершенно точно не из-за Нанао. Девушка не могла не понимать, что в таком случае меч рассечёт лишь воздух перед врагом.

Иными словами, её ждал промах.

Маньяк приподнял уголки губ в торжествующей улыбке и взмахнул было атамом, метя в беззащитные запястья…

— ?

Как вдруг в последний момент остановился.

На первый взгляд, всё прошло как по маслу. Нанао ударила из высокой стойки, угодила в западню, и её меч разогнался слишком быстро, просвистев в считанных миллиметрах от носа маньяка.

Но тогда…

Почему катана до сих пор опускалась?

— Ф-ф…

Лезвие легко рассекло плоть.

Кисть с зажатым в ней атамом упала на мостовую. Кровь, мгновением позже хлынувшая из раны, окрасила камни в алый.

— …

Совсем не ощущая боли, поглощённый маг поднял ошеломлённый взгляд на благородную воительницу. Её ясные чистые глаза красноречивее любых слов донесли главную мысль: он потерпел поражение.

— Ты проиграл, маньяк, — беспощадно изрёк Теодор.

Внезапно преступник почувствовал сильный удар и провалился во тьму, не имея ни возможности, ни желания сопротивляться.

— Нанао, ты не перестаёшь меня удивлять, — добавил профессор. Это он поразил маньяка заклинанием молнии.

Оливер резко повернулся к нему.

— А как же сухожилие и невыносимая боль?

— Представляешь, мне почудилось! Вот сейчас попробовал шевельнуть, и оказалось, что всё в полном порядке! — беззаботно сказал Макфарлейн.

Естественно, он самым наглым образом лгал, но Оливеру не хотелось терять время на бессмысленный спор. Кроме того, Теодор сейчас смотрел исключительно на Нанао.

— Девочка моя, скажи, неужели ты раскусила его трюк?

— Увы, это оказалось выше моих сил, — ответила Нанао, убирая катану в ножны. — Но суть я уловила. Его техника меняет момент удара.

— Суть, вот оно что… Потрясающе, просто великолепно! — воскликнул Теодор провёл пальцем по губам, даже не думая скрывать довольную улыбку. — А что нам скажет твой юный друг?

Смерив профессора скептическим взглядом, Оливер мысленно вернулся к поединку и постарался собрать воедино всё, что успел понять за те два раза, когда видел необычный приём.

— Маньяк смотрел на стойку противника, приблизительно просчитывал траекторию меча и, когда тот оказывался в зоне действия пространственной магии, менял на этом участке свойства его массы и силу тяжести. В результате клинок разгонялся и промахивался, а маньяк бил в ответ. Думаю, что-то в этом роде.

К пространственной магии относятся явления, происходящие в непосредственной близости от волшебника и не сопровождающиеся заклинаниями. Область, в которой можно вызывать подобные феномены, называется магическим личным пространством. В её пределах чародей способен свободно управлять потоками энергии — точно так же, как и Нанао по отношению к внутренней.

Поглощённый показал себя настоящим экспертом на этом поприще, поскольку манипуляция гравитацией и импульсом — одна из самых сложных задач. Впрочем, она в той же степени невостребованная. На поле боя её применяют крайне редко, потому что для этого требуется невероятно острое чутьё. Но что важнее, игра попросту не стоит свеч.

Представим, что маг неожиданно усилил гравитацию перед собой и замедлил противника. Удастся ли ему обрести преимущество в скорости и нанести решающий удар?

Ответ однозначен — нет. Маг, конечно, увеличит силу тяжести, но при этом потратит определённый объём магической энергии, тогда как резервы его оппонента останутся нетронутыми. А если учесть, что коэффициент полезного действия при усилении тела выше того же коэффициента при манипуляции гравитацией, противник даже сумеет выиграть в скорости. Тот же принцип работает и при попытке ускориться за счёт понижения гравитации.

Так что в магическом фехтовании прочно укоренилось мнение, что менять гравитацию — значит впустую тратить силы.

Однако маньяку удалось перевернуть все устоявшиеся представления. Он посмотрел на проблему под другим углом и нашёл решение столь изящное, что Оливер без зазрения совести восхитился им.

— Он не замедляет врага или ускоряет себя, а воздействует на атам, заставляя его промахнуться. В пылу боя такого никто не ждёт. На моей памяти это одна из самых гибких и универсальных техник. У неё огромные возможности для развития, — отметил парень, но тут же оговорился: — Увы, при этом она слишком сложная. Нужно очень много тренироваться, чтобы овладеть ею.

— Смотри-ка, разложил как по нотам! — улыбнулся Теодор, скрестил руки на груди и покивал. — Да, вы с Нанао и впрямь отличный дуэт.

Оливер глянул на оружие девушки и добавил:

— Маньяк проиграл, потому что впервые столкнулся со школой фехтования Нанао. Он просто не мог знать, что воину из Ямадо не нужен полноценный широкий взмах, чтобы зарубить врага. Хватит и лёгкого движения кистями.

Перед тем как поглощённый воспользовался своим приёмом, эйзиатка нанесла удар из высокой стойки. При этом она не рубанула катаной, а лишь опустила руки. Остриё по-прежнему смотрело вверх. Другими словами, Нанао перешла из высокой стойки в среднюю.

Противник же хотел, чтобы она промахнулась, и прибег к пространственной магии, однако на мгновение раньше, чем требовалось. Он не учёл, что у распространённых в Ямадо двуручных мечей рукоять длинная, и ладони берутся за неё не вплотную, а на небольшом расстоянии друг от друга. При таком хвате достаточно слегка выгнуть одну кисть на себя, другую же, наоборот, от себя, и по принципу рычага кончик клинка опишет большой полукруг.

Вот так девушка и одолела врага.

Всё то время, пока Оливер объяснял, Нанао смотрела на распростёртое на земле тело. Несмотря на блистательную победу, она совсем не радовалась и даже выглядела раздосадованной.

— Столь доблестный воин… Жаль, что нам не удалось сойтись в честной битве.

На короткий миг Теодор позволил раскаянию проступить на своём лице.

— Да, действительно… Можно было бы обойтись и без этого, — тихо проронил он. Оливер всё услышал и послал профессору разгневанный взгляд, но тот мигом нацепил обратно маску совершенной невинности. — Что ж, ребятки, хорошо бы передать этого субчика городской страже. Думаю, у них появится много скучных вопросов, а вам они совсем ни к чему. Поэтому предлагаю попрощаться. О, не переживайте, я не стану присваивать победу себе и во всех подробностях распишу ваш подвиг. Только взамен пообещайте не рассказывать моей доченьке, что я стоял в стороне и ничего не делал, — попросил он и для пущей убедительности приложил палец к губам.

Не особо желая потакать Теодору, Оливер нахмурился.

— Ну, будет тебе, не сердись! Давай считать, что за мной теперь должок, — засмеялся Макфарлейн и похлопал парня по плечу, на что тот сжал кулаки, повернулся к преподавателю спиной и холодно ответил:

— Как вам будет угодно, сэр. В таком случае позвольте откланяться. Пойдём, Нанао.

— О-о?

Оливер взял девушку за руку и необычайно настойчиво потянул за собой. Удивлённая Нанао заглянула ему в лицо.

— Оливер, что случилось? Мне видится, ты сильно не в духе.

— Ещё бы! Ты ж и сама наверняка догадалась, что он нарочно стравил тебя с этим маньяком.

Разумеется, Нанао всё понимала, просто не придавала этому особого значения. Её горячее сердце жаждало напряжённых схваток. Теодор воспользовался этим и организовал подходящую арену. Вот что не мог простить ему Оливер.

— Запомни, он один из демонов Кимберли, ему нельзя доверять, — предупредил парень.

Он всерьёз подозревал, что Теодор Макфарлейн прячет за маской беззаботного клоуна свой лик безумия.

Глядя вслед ученикам, постепенно растворяющимся во тьме, профессор Кимберли почесал затылок.

— М-да, зря я так подставился. Он же теперь ненавидит меня, наверное… Ну да ладно, пустяки.

Он подошёл к маньяку, обнажил атам, направил его на отрубленную кисть, до сих пор сжимающую меч, заклинанием прикрепил её обратно к обрубку и всего лишь за пару минут исцелил страшную рану. Затем Теодор наколдовал слабый электрический разряд.

— Подъём, душегуб. Не насытился ведь ещё, м?

Вырванный из беспамятства маг вскочил на ноги, ошеломлённо осмотрел совершенно целую и здоровую руку, после чего взглянул на Теодора.

— Уж извини. Я обещал тебе показать настоящий в обмен на участие в этом фарсе, но не предполагал, что Нанао будет расти так быстро. Ты ей даже борьбу навязать не в состоянии.

Макфарлейн усмехнулся, пожимая плечами, но через секунду вдруг посуровел.

— Не бойся, ты получишь своё. Я всегда держу слово. — Он занял среднюю стойку Ризеттской школы, во многом напоминающую ту, которую предпочитала Шелла, и даже добавил кровожадности во взгляд. — Нападай да не сдерживайся, чтобы точно ни о чём не сожалеть.

Маньяк отбросил колебания и, взмахнув атамом, ринулся в бой, чтобы в третий раз за вечер испробовать на враге собственное изобретение.

У простецов много историй о сверхъестественном. Одна из них повествует о таком явлении, как доппельгангер. Она очень короткая и простая.

Жил-был в Дайцланде мужчина. Как-то пришёл он с работы домой, а жена и говорит: «В смысле “привет”? Ты ведь уже вернулся».

Мужчина растерялся, не понимая, о чём она.

С тех пор его начали преследовать странности. Приятели, с которыми он давно не виделся, косо смотрели на него и в один голос утверждали, что вообще-то встречались вчера; незнакомые люди подбегали на улице и кричали, мол, давеча он оскорбил их; мужчину узнавали там, куда он ни разу в жизни не заглядывал.

В итоге бедняга не выдержал и подхватил нервное расстройство. Из головы не выходили мысли о двойнике, работа не клеилась, всё валилось из рук, пугала каждая тень. Наконец жене с детьми надоело жить с параноиком, и они ушли от него.

А закончилось всё так.

Однажды мужчина в разбитых чувствах отправился побродить по рынку и вдруг наткнулся на свою полную копию. Совпадало всё вплоть до мельчайших черт лица, телосложения и даже одежды.

«Я не должен упустить его», — решил мужчина и кинулся к двойнику.

Тот, впрочем, не стал убегать и улыбнулся, словно приветствуя старого друга.

Они столкнулись.

Полыхнуло так ярко и громко, что все вокруг ненадолго ослепли и оглохли. Протерев глаза и прочистив уши, они с ужасом обнаружили на месте взрыва разлетевшиеся останки.

По две руки и ноги, туловище, голову.

Иными словами — ровно одного человека.

Разумеется, это вымысел. В реальности ничего такого не было. Но не стоит забывать, что всякая байка основана на реальных событиях. У волшебников полно гораздо более жестоких и кровавых историй, происходивших на самом деле.

Уже упомянутого доппельгангера можно объяснить с точки зрения магии. Первым же делом на ум приходят озорные феи и духи. Или же какой-нибудь вредный колдун захотел поиздеваться над простецами и навёл массовую галлюцинацию. Но стоит копнуть чуть глубже, и всплывают любопытные подробности, которые позволяют заключить, что в этой сказке немалая доля правды.

В старых книгах упоминается некий эксперимент. Многие исследователи полагают, что именно он лёг в основу легенды о доппельгангере.

Много лет назад на севере Дайцланда жил маг. Денно и нощно работал он не покладая рук и всё равно досадовал, что времени ни на что не хватает. Но потом его осенило: «А что я всё один да один? Почему бы не раздвоиться?»

Кто-то скажет, что этот маг просто сошёл с ума от недосыпа, однако сам он отнёсся к этой идее очень серьёзно. В конце концов, волшебники и простецы по-разному рассматривают концепцию эго. Инстинкт любого чародея требует покинуть рамки плоти и расширить зону магического личного пространства так сильно, как только получится. Кроме того, дайцландский маг был уверен, что суть эксперимента сводится к простейшему вопросу: один он или его двое.

Работа закипела. Волшебник перепробовал множество подходов и наконец нашёл верный — по его мнению, конечно. Настала пора попробовать задумку на практике. Приготовившись, маг отделил половину своей сущности и переместил на полметра вперёд, в зону пространственной магии, или, как её ещё называли, продолжение собственного тела.

Если привести понятную аналогию, это всё равно что при ходьбе перенести центр тяжести с одной ноги на другую.

В результате маг потерпел неудачу, но весьма эффектно.

Он взорвался, причём так мощно, что разрушил и усадьбу, и земельный участок при ней.

Сейчас в научной среде сложилось мнение, что простецы узнали об этом эксперименте, но сочли его настолько невероятным, что сразу записали в разряд баек. Передавая её из уст в уста, они каждый раз придумывали новые подробности — так и родился доппельгангер. Любопытно, что эта история ходит только среди простецов, у магов ничего похожего нет. Значит, она достоверная.

Итак, происхождение легенды установлено. Но остаётся главная загадка: почему у дайцландского волшебника ничего не получилось.

Естественно, взрыв не отпугнул учёных. Они подняли оставшиеся записи предшественника, провели свои исследования и прежде всего установили, что разделить и переместить сущность крайне тяжело, практически невозможно. Мало кто добирался до этого этапа, однако такие люди находились. Их жертвы помогали понять суть процесса, и примерно через шестьдесят лет появилось однозначное заключение.

Этот эксперимент обречён на провал. Мир не позволяет существовать двум идентичным личностям одновременно.

Что происходит в момент вспышки? Слияние. Два эго, рождённые из одного источника, стремятся воссоединиться, причём сильное притягивает слабое. При этом высвобождается колоссальное количество энергии. Организм попросту не выдерживает, взрывается, и ударная волна поглощает всё, пока не затихнет.

Это один из примеров так называемой теории истерии. Когда маги нарушают некоторые законы мироздания, возникает противоположная сила, которая стремится вернуть всё на место. Как будто некая высшая сущность приходит в бешенство из-за дерзких действий человечков и безжалостно обрушивает на них небесную кару. Она как бы напоминает: «Этих материй касаться нельзя!»

Но когда такое останавливало пытливые умы?

Много лет спустя на западе Союза, в южной Йелглии, потомок древнего рода раздобыл труды дайцландских магов, тщательно изучил их и пришёл к неутешительному выводу: «Вот оно что… Действительно, из-за этого закона разделиться на две и более сущности затруднительно».

Однако затем он посмотрел на проблему под другим углом.

«Исправление… Мощный, неконтролируемый взрыв… А что, если обуздать всю эту энергию и направить её в нужное русло?..»

Профессор Макфарлейн посмотрел вперёд и переместил в зону пространственной магии чуть больше половины своего существа. В результате там появился Теодор-два — запретный двойник. Высшие законы тут же пришли в действие и запустили процесс слияния. Теодора-один точно подхватил попутный ветер. Ему не нужно было ничего делать. Необоримая сила исправления сама несла его в нужном направлении. Мироздание согласилось, что настоящий Теодор находится именно там.

Оставалось только обуздать запредельную мощь и выжить. Для этого Теодор объединил её с внутренней энергией, прогнал по тем же каналам и направил всю на атаку. Всё это можно было сравнить с потоком ртути, несущимся по кровеносным сосудам на скорости звука. Единственная ошибка — и взрыв снесёт пол-улицы.

Но, если всё получится идеально, не придётся даже махать мечом. Удар всё равно никто не остановит.

Так работает второй чародейский клинок Курреумбра. Тень, что бежит к самой себе.

Два силуэта сложились воедино.

Голова и грудь маньяка рассыпались кровавой пылью и развеялись по ветру.

— Вот настоящий, — величественно изрёк Теодор, хоть и понимал, что никто его уже не услышит.

Он держал правую руку вытянутой, как будто только что исполнил укол, однако ни один удар не мог нанести такие повреждения. Совершенный союз силы исправления и скорости слияния даже не пронзил, а буквально испарил противника.

Ноги поглощённого мага упали не сразу. Какое-то время они ещё стояли, словно силясь осознать, что произошло, но в конце концов приняли смерть.

— Ох, извини. Кажется, я слегка увлёкся, — смущённо пробормотал Макфарлейн, потом отряхнул обугленный, дымящийся костюм и опустил взгляд на руку с атамом.

Его пальцы начали подрагивать ещё до начала схватки — в тот момент, когда сражалась Нанао. Профессор снова и снова прокручивал в голове каждую секунду поединка, и в его груди поднималась тёмная радость. Ликование било безудержным фонтаном.

— Ах, Нанао, моё маленькое солнышко… Я жду, так сильно жду, когда ты поравняешься со мной. Прошу, умоляю! Беги вперёд и не останавливайся! — лихорадочно бормотал он.

Из прокушенной губы капала кровь, клыки щерились в свирепом оскале, золотые локоны растрепались по плечам. В этот момент Теодор Макфарлейн напоминал беснующегося льва.

— Прошу исполни его! Исполни обещание, которое я дал Хлое!..

В небо над Галатеей, накрытое решётчатым куполом, вознеслись безумные завывания колдуна.