Кимберли, гигантский зачарованный дворец. Сложно сказать, к какому стилю волшебной архитектуры он относится. Ученики, плотно занимающиеся строительными науками в мире магии, до сих пор не могут прийти к единому мнению. В школе даже сформировался отдельный предмет, посвящённый структуре Кимберли и называющийся соответственно.

Роскошно украшенными внешними стенами и устремляющимися ввысь шпилями башен школа напоминает скорее крепость, чем учебное заведение. Многие считают, что здание построено в стиле сиган, который был популярен в восьмом веке. Внутри учащихся ждут по меньшей мере двадцать просторных залов и более трёхсот малых комнат. Впрочем, их количество меняется день ото дня: старые пропадают или забываются, а им на смену находятся новые. Снаружи здание явно выглядит просторнее, чем ощущается изнутри — и это лишь самая незначительная из бесчисленного множества загадок, которыми полнится зачарованный дворец.

Общежития для учащихся располагались на некотором расстоянии от здания школы.

Занимался рассвет. Оливер, один из обитателей комнаты сто шесть пятиэтажного мужского общежития, резко открыл глаза. Он лежал на кровати, явно прослужившей не одному поколению учеников Кимберли.

— М-м?.. — недоумённо протянул он, взглянув на прикроватный столик, где вечером оставил часы.

Они показывали девять часов и двадцать семь минут. Это означало, что парень проспал в первый же день занятий, причём очень сильно. Однако чутьё говорило совсем иное.

Сохраняя спокойствие, Оливер взял часы в руки, принялся их изучать и, щурясь в полумраке, разглядел каких-то существ — длинных и тонких, с полупрозрачными тельцами и то ли крылышками, то ли плавниками по бокам, — которые прицепились к стрелкам.

— Ах да... Совсем забыл, что тут водятся часобманщики, — кивнув своим мыслям, сказал он и дунул на циферблат. Лёгкого ветерка оказалось достаточно, чтобы существа разлетелись в стороны, словно ничего не весили. Это были низшие феи, в народе прозванные часобманщиками. Чаще всего они появлялись в местах с высокой концентрацией магических частиц и обожали забавляться со стрелками часов.

«Надо будет закрыть циферблат стеклом», — решил Оливер, слез с кровати и стал одеваться. Просовывая руки в рукава рубашки, он осмотрелся: сквозь занавески просачивался слабый свет, а на второй кровати мирно посапывал его сосед, Пит.

— Ха-ха... Смотри не простудись, Пит.

Мальчик, видимо, крутился во сне — одеяло его спа́ло, обнажив живот.

Одевшись, Оливер повесил на пояс атам, затем подошёл к Питу и, стараясь не разбудить его, заботливо поправил одеяло. Он надеялся по возможности подружиться с соседом, даром что тот был совсем неприветливым и нисколько не обрадовался, когда узнал, что им придётся делить одну комнату.

— Что ж, пора, — решился Оливер и вышел за дверь.

До подъёма оставалось время, поэтому он решил прогуляться по кампусу. Почти полное отсутствие ограничений было одной из давних традиций Кимберли — а обратная сторона медали заключалась в том, что каждый сам отвечал за свою безопасность.

Держа это в уме, Оливер зашагал по коридору к выходу. Других учеников было не видать, стояла тишина, как будто он находился не в общежитии, а в библиотеке. Большинство новеньких, скорее всего, ещё спали, изнурённые вчерашним торжеством. Не исключено, что многие подорвались ни свет ни заря из-за часобманщиков и легли снова. Оливер даже задумался, не обойти ли этаж ближе к подъёму и разбудить однокашников.

— А ты жаворонок, каких поискать, а?

Стоило подойти к заднему выходу в конце коридора, как вдруг — и в то же время совершенно ожидаемо — дверная ручка заговорила. Двоюродный брат предупреждал, что эта ручка наделена подобием личности и ведёт учёт, кто заходит и выходит.

— Оливер Хорн, первокурсник. Хотел погулять вокруг общежития.

— Ясно. Занимайся, чем хочешь, но к девочкам чтобы ни ногой, — предостерегла дверь и сама собой открылась. Кивнув, Оливер вышел за порог. Даже хвалёная свобода Кимберли должна где-то кончаться.

Снаружи он посмотрел на восток и увидел, что солнце только-только взошло: скорее всего, начинался шестой час утра. Воздух был свежим, небо — таким же ясным, как вчера.

— Ах...

Концентрация магических частиц здесь была гораздо выше, чем на родине Оливера — после глубокого вдоха он испытал эмоциональный подъём. Парень лишний раз обошёл общежития по кругу, попутно занимаясь дыхательной гимнастикой, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, и заодно осмотрелся.

Юноши с первого по пятый курсы — а их было больше тысячи — проживали в двух корпусах. Даже один казался невероятно огромным. Общежитие девушек, расположенное в небольшом отдалении, по ту сторону просторного парка, конечно, не отставало.

Шестой и седьмой курс селились отдельно. Ближе к выпуску многие ученики начинали заниматься серьёзной научной деятельностью, поэтому им требовались соответствующие условия.

После общежитий Оливер направился в парк. Несмотря на название, здесь не было деревьев, зато в самом центре возвышался большой красивый фонтан, окружённый шестью фонтанами поменьше и множеством скамеек. Здесь ученики любили проводить время за приятными беседами, а парочки нередко назначали свидания.

— Он больше, чем я думал… М?

Разглядывая центральный фонтан, Оливер краем глаза заметил кого-то неподалёку. Он обернулся и оторопел.

— Что за водица! Холодная, чистая — прямо загляденье!

Самурай из Эйзии зачерпнула шайкой воду из бассейна у одного из малых фонтанов, с плеском опрокинула её себе на голову и аж крякнула от наслаждения. При этом она была без рубахи, в одних лишь штанах.

Немного погодя Нанао заметила Оливера и помахала ему.

— М? Оливер, неужели ты? Так ты тоже жаворонок!

В ту же секунду парень сорвался с места, подбежал к девушке, развернулся, выхватил атам и, направив его на мужское общежитие, воскликнул:

— Ковел!

В воздухе тотчас возникли тёмные частицы. Они склеились и собрались в плотный чёрный занавес, который укрыл ребят от посторонних глаз. Нанао поражённо уставилась на него.

— О-о! Одно лишь волшебное слово — и возникла чёрная стена! Ты и впрямь настоящий кудесник!

— Лучше объясни-ка мне, чем ты тут занимаешься! — дрогнувшим голосом крикнул Оливер, поддерживая заклинание. — Это же парк, тут и парни ходят! А ты щеголяешь в чём мать родила! А если бы тебя кто-то увидел?!

— М? Пусть смотрят. Мне нечего стыдиться.

— Тебе нечего, но о других-то тоже думать надо! Скажи, в Эйзии такое в порядке вещей? Неужели у вас там девушки моются, ничем не прикрываясь?!

— О нет, что ты, конечно, прикрываются. Однако я в первую очередь воин, а уже потом девушка, — спокойно ответила Нанао и снова окатила себя водой.

Оливер проглотил язык.

— Кроме того, я не моюсь. Это особый ритуал. Мне подумалось, что прежде чем вступать в новую войну здесь, вежливо будет очиститься от крови с минувшей. Не желаешь присоединиться? Вода изгонит терзания души и принесёт спокойствие ума.

— Ритуал, говоришь… Всё равно не надо заниматься этим в фонтане… Эй! Стой, куда?!

Волшебный занавес вышел не особо большим, однако Нанао спокойно расхаживала вокруг, нисколько не заботясь об этом. Встревоженный, Оливер обернулся… и оцепенел, не решаясь даже вдохнуть.

В лучах восходящего солнца ярко сверкнули капли воды на коже девушки, испещрённой десятками шрамов.

— Откуда они у тебя?

— М? А, память о прошлых войнах. Приношу извинения, если они неприятны взору.

— Да нет…

Какие ещё войны? Откуда у совсем юной девушки так много шрамов? Что творится у неё на родине? В голове сразу возникло множество вопросов, однако они с Нанао были не настолько знакомы, чтобы Оливер решился задать их.

И всё же парень не мог отвести глаз от её гибкого подтянутого тела, от перекатывающихся под кожей мышц и каналов чистейшей магической энергии. Он смотрел на гостью из далёкой Эйзии и видел, какая она честная и открытая.

Вдруг нахлынуло воспоминание из далёкого прошлого.

Однажды ему уже довелось увидеть такую красоту.

«Наслаждайся, Нолл[1]. Сейчас самое время».

---

[1] Уменьшительный вариант имени Оливер. Судя по тому, что я накопал в интернете, в средневековой Англии было распространено ласковое обращение mine [name] к близким, чьё имя начиналось с гласной. А потом произошло «так исторически сложилось», и это обращение сократилось. Так mine Oliver превратилось в Noll. Тот же принцип, к примеру, у имён Нед (mine Edward) и Нэн (mine Ann).

---

— !..

Оливер опомнился, резко отвернулся, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и только тогда заговорил:

— Ладно, на первый раз прощаю тебе этот ритуал. Заканчивай поскорее.

— Хорошо. Коли так, ещё разочек.

Не замечая его смятения, Нанао в последний раз окатила себя водой и встряхнулась, разбрасывая брызги, затем поставила шайку на край бассейна и неожиданно застыла.

— Хм, незадача. Я оставила полотенце в комнате…

— Вот, возьми!

Оливер тотчас стянул мантию и бросил ей. Нанао поймала её и удивилась:

— Оливер, но ведь это же твоё облачение.

— Вытирайся уже! Я бы с радостью высушил тебя заклинанием обдува, но тогда не удержу занавес, — нарочито грубо ответил парень, скрывая смущение.

Нанао улыбнулась и кивнула.

— Чудной ты. Но, коли настаиваешь, отказываться не стану. Скажи только, у тебя есть одежда на смену?

Оливер промолчал.

— Что ж, тогда буду у тебя в превеликом долгу, — засмеялась Нанао.

По будням ученики Кимберли ели в школе. Правила разрешали выбрать любую из трёх кафе-столовых, однако по негласной традиции первый, второй и третий курсы ходили только в самую простенькую из них, которая носила название «В кругу друзей».

К тому моменту, как Оливер, Гай и Пит явились позавтракать, внутри уже было не протолкнуться. К счастью, девушки пришли раньше и успели занять столик.

— Здравствуйте, мальчики. Как спалось? — вежливо поинтересовалась Шелла.

— Нормально. Даже очень. Блин, преподы хоть предупредили бы, что тут часобманщики водятся, — ответил Гай, потирая слипающиеся глаза.

Если бы не Оливер, он бы завалился спать дальше. Шелла догадалась обо всём и улыбнулась.

— Привыкай к самостоятельности. Мы в школе магии, странности и чудеса тут на каждом шагу. Хочешь узнать, как справляться с ними, спрашивай у профессоров или у нас.

— Да оно-то понятно… И вовсе необязательно было начинать утро с нотаций, — уязвленно проворочал парень.

— Часобманщики… — протянула Кати, нарезая яичницу. — А у нас их не было. Хотя Нанао всё равно подорвалась ни свет ни заря.

— Не знаю, кто такие часобманщики, однако я приучила себя просыпаться по шестому часу, — сказала Нанао, жадно поглощая с тарелки сосиски, пирог и прочие вкусности, и пояснила: — Нужно практиковаться, чтобы не терять навыки.

«Что ж, с ножом и вилкой у неё по-прежнему нелады, но хотя бы основные правила соблюдает», — отметил Оливер и украдкой выдохнул.

Вдруг Гай воскликнул:

— О, Нанао, да ты ж теперь одета как подобает!

На самом деле Оливер первый обратил внимание на обновки Нанао, просто не подал виду.

— Угу! Доставили минувшим вечером. Юбку перешили в хакама и вот — сидит как влитое!

— Я показала Нанао, как правильно носить нашу одежду. Ещё вчера была самураем, а теперь самый настоящий маг! Ой, как же тебе идёт! — Кати даже оторвалась от завтрака, расхваливая подругу на все лады.

Оливер слегка нахмурился.

— Мы с Питом попали в одну комнату… Неужели вы тоже?

— Да, именно. Я так рада!

Кати с Нанао радостно схватились за руки. Оливер тоже улыбнулся. Они ещё вчера потянулись друг к другу и за ночь, похоже, лишь сильнее сдружились.

Гай скрестил руки на груди и задумался.

— Совпадение?.. М-м, не думаю. Я слышал, во время пира преподы перетасовали новеньких.

— Нанао и Кати обе из-за границы, уже знакомы между собой. Вот их и поселили вместе. Не разрывать же.

— Умно-умно, — отозвался Гай, глядя на девушек, а потом посмотрел на Оливера. — Слушай, мне кажется, или у тебя мантия мокрая?

— Естественно, кажется, — отрезал Оливер и больше не проронил ни слова.

Гай недоумённо склонил голову.

Наконец настала пора первого урока.

Более пятидесяти первокурсников собрались в просторном зале без парт и стульев.

— Ага, кажется, все подтянулись. Тогда давайте начинать. Итак, добро пожаловать на магическое фехтование, — произнёс преподаватель, приятный мужчина лет тридцати в белой мантии.

Кое-кто из девочек восторженно взвизгнул. Нанао тоже издала восхищённый возглас, но, как правильно догадался Оливер, по совершенно другому поводу. Поговаривали, опытный глаз может определить настоящего специалиста по одной только походке, и профессор определённо заслужил одобрение эйзиатского самурая.

— Я Лютер Гарленд, буду обучать вас фехтованию следующие четыре года, а кого-то и все семь лет. Можете обращаться ко мне «профессор Гарленд» или «мастер Гарленд». В целом, на формальностях не настаиваю. Понимаете ли, я и сам в этикете не силён.

Он говорил спокойно и дружелюбно, сразу настраивая класс на нужный лад.

— Теперь я попросил бы вас обнажить атамы, однако, к сожалению, первое занятие должно начинаться с введения. Понимаю, это скучно, но я бы хотел, чтобы вы вспомнили, а что вообще такое магическое фехтование. Кто-нибудь может рассказать, как оно зародилось?

Рядом с Оливером Пит тотчас вскинул руку.

— Позвольте, мастер Гарленд!

— Мне нравится ваше рвение, мистер Рестон, — улыбнулся профессор. — Что ж, прошу. Можете не торопиться.

Просиявший Пит откашлялся и бодро заговорил:

— Сейчас мы пользуется атамами и белыми палочками, но маги прошлого носили при себе только волшебные палочки — те самые, которые мы зовём белыми. Их хватало для любого колдовства. Мечи же считались оружием простецов, неспособных прикоснуться к таинствам магии, поэтому мага с мечом все поднимали на смех.

— Правильно. Продолжайте.

— Всё переменилось примерно четыреста лет назад, в тысяча сто тридцать втором году по Великому календарю, когда простец зарубил одного из величайших магов того времени, Уилфа Баддеруэлла. Это был не первый случай убийства волшебника простецом, но он стал знаковым по двум причинам. Во-первых, Баддеруэлл был знаменитым Ураганом Дармуолла, а во-вторых…

Пит запнулся. По всей видимости, мысли в голове бежали быстрее, чем он успевал их озвучить. Оливер пришёл на выручку и шепнул:

— Убийство было не исподтишка.

— Т-точно! Во-вторых, это было не внезапное нападение, а честная дуэль.

— Не ожидал, что вы вспомните прозвище Баддеруэлла. Давайте дальше.

— Угу! До этого случая считалось, что маг может погибнуть от руки простолюдина только по собственной небрежности. В конце концов, чтобы обезвредить обычного человека, хватит и односоставного базового заклинания — тем более его очень быстро произнести. Но часть магов из числа тех, кто присутствовал на том бою, поняли, что порой этого недостаточно.

«Умелый мечник способен нанести удар куда быстрее любого заклинания», — согласился Оливер.

— Они разобрали дуэль, проанализировали причины поражения и вскоре пришли к неутешительному выводу: на определённом расстоянии можно зарубить любого мага, и он ничего не сумеет с этим поделать. Баддеруэлл славился быстротой колдовства, так что его гибель лишь подтвердила теорию. Поражение было заслуженным, ни о какой небрежности не шло и речи.

Пит закончил, и Гарленд похлопал ему.

— Великолепно, мистер Рестон. Я уже много лет не слышал настолько полного и понятного ответа. Я бы с радостью попросил вас говорить и дальше, но тогда сам останусь без работы. Спасибо.

— Б-благодарю вас, сэр!

Пит зарделся от похвалы. Оливер за него порадовался, но в то же время уловил недобрые перешёптывания вокруг. Кажется, кто-то начал завидовать. Далеко не все дети так называемого благородного происхождения терпимо относились к отличникам из семей простецов.

— Пожалуй, мне и добавить нечего… В общем, вы поняли, почему наши предки вооружились мечами. Им понадобилось оружие, чтобы защищаться там, где заклинания дают осечку. Чтобы больше никто не разделил судьбу Баддеруэлла. — Гарленд положил ладонь на рукоять атама. — И всё же это только начало. Меч просто уравнивает ваши шансы. Полагаю, сейчас вы в недоумении: мол, какой толк в ближнем бою вообще задумываться о магии, всё равно ни с одним заклинанием не успеть. Не переживайте. Будь всё так, вам бы не преподавали этот предмет.

С этими словами профессор обнажил атам и поднял его высоко над головой, чтобы все могли видеть. В то же мгновение из клинка вырвалось яростное пламя. Поводив горящим мечом, Лютер продолжил:

— Как видите, магия возможна и без слов. Вы в любой момент можете сотворить огонь, ветер или молнию.

Багровые всполохи потухли, и из острия атама выстрелили голубоватые электрические разряды. Первокурсники восхищённо ахнули.

— Разумеется, подобные приёмы намного слабее обычных заклинаний. С их помощью крайне сложно одолеть хоть кого-нибудь. Кроме того, их нелегко контролировать, а практической пользы мало. Вот почему до смерти Баддеруэлла волшебники не уделяли должного внимания этому направлению магии. Но вы наверняка и сами уже понимаете, что будет, если совместить её с мечом.

Как раз об этом весь класс и думал.

Сама по себе бессловесная магия особой угрозы не представляет, однако запросто годится для того, чтобы ослепить или отвлечь оппонента. А в тандеме с техниками меча открывается целый океан возможностей. Он настолько огромен, что в своё время пришлось пересматривать всю систему школ фехтования.

Гарленд погасил разряды, вытянул атам перед собой и взмахнул им, словно рассекая воображаемого врага.

— Покуда вы можете сделать шаг и уверенно нанести противнику решающий удар, вы на расстоянии шага-взмаха. Оно очень маленькое, но именно здесь в полной мере раскрываются тонкости меча и магии — словом, всё то, что мы называем магическим фехтованием.

Покончив с введением, профессор обвёл учеников взглядом, убедился, что вопросов не возникло, и добавил:

— После всего услышанного у некоторых из вас, скорее всего, зародились сомнения, а приверженцы традиционных магических ценностей так и вовсе едва сдерживают возмущение. Их прямо-таки подмывает возразить, что магическое фехтование — ересь и настоящий маг должен убивать противника, не позволяя ему подойти на расстояние удара мечом. Возможно, вы правы. Но я хочу, чтобы вы запомнили несколько вещей. Начнём с того, что магическое фехтование главным образом заточено под самооборону. Вы ничего не потеряете, если постараетесь подготовиться ко всем, даже самым маловероятным ситуациям, и обучитесь, как действовать при внезапном нападении. В конце концов, вы теперь один большой коллектив, вам так или иначе придётся контактировать друг с другом, от этого никак и никуда не деться. Да и в мире полно опасностей, а уж сколько их в Кимберли, я вообще молчу. Кроме того, в наше время о магическом фехтовании знает каждый, оно давно превратилось в нечто большее, чем способ защиты от простецов, а дуэли между магами лишь помогли нам лучше разобраться в принципах этой науки. Наконец, чем больше противники равны по силе, тем выше вероятность, что всё закончится ближним боем. Как видите, знание специфик магического фехтования даёт преимущество.

Лютер не выставлял своё мнение единственно верным. Он приводил взгляды других людей, подчас противоположные его собственным, и объяснял, почему не согласен с ними.

Также профессор потратил первое занятие, в подробностях расписывая классу, чему учит магическое фехтование. То есть он придерживался общепринятой методики обучения, где вначале идёт теория, а только потом практика. Оливер всецело одобрял такой подход.

— Ладно, поговорили — и хватит. Я знаю, что многие уже начали постигать магическое фехтование дома, и им не терпится применить свои знания на деле. Что ж, кому-то из вас сегодня повезёт. По традиции на первом занятии я разрешаю наиболее опытным ребятам провести несколько боёв, чтобы продемонстрировать свои навыки и заодно оживить обстановку.

В тот же момент первокурсники взволнованно загудели.

«И так каждый год», — усмехнулся Гарленд и добавил:

— Ладно вам, это просто небольшой спарринг. Нет, конечно, если никто не хочет, мы пойдём дальше… И всё же?

Никто не решался вызваться. Безусловно, ребята не сомневались в своих силах, но вместе с тем стеснялись сражаться на публике или опасались раскрывать секреты будущим соперникам.

— Я! Я желаю всенепременно!

Так что первой подняла руку девушка, ничем таким не скованная, — самурай из Эйзии. Гарленд слегка нахмурился и сложил руки на груди.

— Мисс Хибия… Я-то, конечно, не против, но вы уверены? Всё-таки у нас не просто фехтование, а именно магическое.

— Профессор Гарленд, позвольте и мне, — попросил длинноволосый парень за спиной Оливера.

Жестами и манерой речи он во многом напоминал Шеллу — видимо, тоже происходил из благородной семьи. Но улыбка его была другая — более наглая, высокомерная.

— Я слышал, она одолела тролля одним мечом. Если это правда, я бы очень хотел познакомиться с эйзиатской школой фехтования, — пояснил он и недобро глянул на Нанао.

Первокурсники вокруг него не сдержали ухмылок, и тогда Оливер всё понял. Вчера Нанао, рискуя собой, одолела страшную тварь, а этот парень из зависти решил втоптать девушку в грязь, воспользовавшись её неопытностью в магическом фехтовании.

— Хм… Ну, если вы оба согласны…

— Профессор, позвольте мне сразиться с Нанао! — не успев опомниться, воскликнул Оливер.

Класс зашумел, а длинноволосый парень с недовольной гримасой обернулся к нему.

— Не лезь. Я первый попросил.

— Сам не лезь. Познакомился-то первый с ней я. И бился вместе с ней вчера тоже я, — упрямо возразил Оливер.

Парень покраснел и неприязненно поморщился.

«Вот оно что», — протянул про себя Оливер.

По всей видимости, ему повстречался один из тех, кто при виде тролля сразу сбежал. Не то чтобы этого стоило стыдиться, но всё равно…

— Ах ты!..

Уязвленный парень в ярости уставился на Оливера, однако тот спокойно выдержал взгляд, всем своим видом намекая: «Можешь бросить вызов мне, я совершенно не против».

Наверное, он так и поступил бы, но не успел.

— Я буду твоим противником, Эндрюс, — звучно произнесла Шелла. Она стояла немного впереди, рядом с Кати.

При упоминании своей фамилии длинноволосый парень почему-то дёрнулся и резко обернулся.

— Макфарлейн…

— Нанао превосходно обращается с мечом, однако магия для неё в диковинку. Ей будет непросто совладать с техниками магического фехтования, которым ты прилежно обучался дома. Если ты так хочешь отличиться в бою, победа надо мной принесёт больше славы, не правда ли? — заметила Шелла и, не дождавшись ответа, нанесла контрольный удар: — Или же ты боишься сражаться со мной на людях?

— Размечталась! — прорычал Эндрюс, прекрасно зная, что любой другой ответ посрамит честь его рода.

Оливер про себя поблагодарил Шеллу за то, что она вмешалась и перетянула на себя добрую половину гнева надменного аристократа.

— Ну что, договорились? — спросил Гарленд. Всё это время он стоял в сторонке и не вмешивался в разбирательства между учениками. — Значит, первая пара — мисс Хибия против мистера Хорна, вторая — мистер Эндрюс против мисс Макфарлейн. Ещё желающие будут?

Однако больше никто не вызвался.

— Тогда начнём. Освободите место в центре зала, — повелел профессор и, когда ученики расступились, кивнул. — Да, вот так хватит. Мистер Хорн, мисс Хибия, прошу.

Под всеобщим вниманием Оливер и Нанао вышли в образованный круг и остановились друг напротив друга на расстоянии шага-взмаха.

— Поклонитесь и обнажите атамы.

Они послушно вынули мечи из ножен.

— Секурус.

Клинки на пару секунд тускло засветились белым, и Нанао в изумлении уставилась на свою катану.

— Это чары безвредности, они не дадут вам поубивать друг друга, — пояснил профессор. — Пока они действуют, порезы и уколы не нанесут вам вреда. У вас атамы и так не заточены, но теперь ими даже при всём желании не получится ранить.

Нанао тут же прижала палец к острию и почувствовала, как ставший непривычно упругим металл отталкивает его. Заинтригованная, девушка надавила сильнее, а в конце и вовсе ткнула мечом в ладонь, но на коже не выступило ни капли крови.

— О-о, воистину! — восхитилась она.

— Запомните, в школе ученикам разрешено устраивать поединки только под воздействием этих чар. Нарушителей ждёт суровое наказание. На старших курсах вам разрешат ослаблять эффект, чтобы приблизиться к реальным боевым условиям, — предупредил Гарленд. — Теперь что касается вашего боя. Сегодня никаких заклинаний даже за пределами расстояния шага-взмаха. Мне очень не хотелось бы, чтобы урок магического фехтования превратился в банальную перестрелку. Ограничений по времени нет, бой заканчивается в тот момент, когда кто-то из вас нанесёт смертельный удар — то есть по голове, груди или ведущей руке. Удар по другой руке не считается смертельным, но, если вы не заблокировали его адамантовым наручем, вам запрещается пользоваться ею до конца боя. Судить буду я.

Он ненадолго прервался, чтобы ребята переварили правила.

Оливер просто кивнул, а вот Нанао немного подумала и спросила:

— Мастер Гарленд, а как быть мне?

Профессор удивлённо приподнял брови, а потом заметил, что девушка держит меч обеими руками, тогда как установленные им правила предполагали одну. Скрестив руки, Лютер погрузился в размышления и наконец пожал плечами.

— На этот счёт правила молчат. Слишком мало прецедентов. Условимся на сегодня, что удар по любой руке считается смертельным.

— Принято, — кивнула Нанао.

Оливер ещё вчера, во время боя с троллем, обратил внимание на хват девушки и предположил, что у неё двуручный меч. Маги обычно предпочитали короткие атамы длиной от тридцати трёх до пятидесяти шести сантиметров — то есть те, которые держат одной рукой. Так они выдерживали баланс между скоростью взмаха и быстротой произнесения заклинаний.

Катана Нанао была больше. Её размер вместе с рукоятью превышал шестьдесят три сантиметра. До популярного у простецов полутораручного меча она не дотягивала, но всё равно пользоваться ею для колдовства было неудобно.

— У меня всё, — сказал Гарленд. — Участники, наизготовку.

Оливер встал вполоборота и поднял клинок на уровень груди. В такой позе ему было несподручно применять заклинания, но так и задумывалось. Нанао никогда не училась волшебству и не могла знать основ магического фехтования. Оливер не сомневался в своём превосходстве, поэтому осознанно отказался от заклинаний. Он решил просто сразиться с девушкой на мечах, чтобы испытать на себе иностранную школу фехтования, а как надоест — закончить бой метким ударом.

Нанао же протяжно выдохнула и медленно подняла катану над головой. В знакомых Оливеру школах такой стойки не было.

— Начали! — скомандовал профессор.

Однако Оливер не шелохнулся. В конце концов, он собирался действовать от защиты и смотреть по ходу дела…

«Ты серьёзно? — издевательски спросил внутренний голос. — Ты ж видел её. Всё ещё надеешься на лёгкий бой?»

Оливер вспомнил утреннюю встречу у фонтана, изрезанную множеством шрамов спину, и содрогнулся. Ужас ледяными когтями впился в сердце. Интуиция забила тревогу.

— Сразимся же, Оливер.

Нанао сорвалась с места и быстрее ветра бросилась к нему. Оливер едва успел опомниться.

«Отступлю — и мне конец!» — почувствовал он и шагнул навстречу. На атам обрушился удар сокрушительной силы. Клинки схлестнулись на высоте глаз, рассыпая искры. Быстрота и мощь девушки поражали.

— Ух!..

Прошла всего секунда, а кисть уже трещала от небывалой нагрузки.

«Какое там по ходу дела! Да она же сейчас тупо продавит меня!»

Впрочем, Оливер не растерялся. Он много занимался фехтованием и знал, что делать в такой ситуации.

— М-м?!

Неожиданно пол размягчился, словно трясина, и девушка, потеряв равновесие, провалилась в него правой ногой по щиколотку. Это была Роковая топь, техника земли из Ланоффской школы магического фехтования.

Оливер тотчас шагнул вбок и, более не сдерживаясь, рубанул атамом по спине Нанао. Время поблажек прошло.

Но за мгновение до этого девушка положила катану себе на плечо.

— ?!

Почуяв неладное, Оливер отпрыгнул… и в следующий момент обнаружил остриё меча в каком-то сантиметре от своего носа. Нанао наказала его резким тычком, причём разворот и укол слились в единое выверенное движение. Заодно девушка выпростала ногу из Роковой топи, лишив оппонента с таким трудом полученного преимущества.

К этому моменту её волосы уже наполнились магической энергией и засверкали чистейшей белизной.

Требовалось что-то решать — и быстро! Тем более что они теперь стояли ближе, чем на расстоянии шага-взмаха!

Оливер направил в атам поток энергии.

«Пора заканчивать!»

Они с Нанао практически одновременно шагнули навстречу и взмахнули мечами. Сталь запела, столкнулась, разбрасывая искры, а потом клинки вдруг соскользнули.

По инерции парень с девушкой пробежали вперёд, друг мимо друга, и разорвали дистанцию. Оливер тотчас развернулся и, тяжело дыша, приготовился к следующей атаке. По коже бежали мурашки.

Игры кончились… А для кого-то и не начинались. Нанао билась насмерть. Несомненно, за свою жизнь она убила много людей — не двух и даже не двадцать, а в разы больше.

Меч настоящего воина служил лишь одной цели.

«Сколько крови ей пришлось пролить?..»

— Так вот…

Нанао что-то сказала, однако Оливер не прислушивался.

«Снова подловить на магии и отбросить её? Или же взять инициативу в свои руки и напасть первым? В любом случае, надо действовать нестандартно. Может, по её глазам пойму, что делать дальше?»

Лихорадочно раздумывая, он взглянул на девушку да так и застыл.

— Так вот… где оно ждало меня…

По лицу Нанао катились чистые прозрачные капли слёз, губы дрожали от нескрываемой радости, а глаза… Глаза смотрели прямо на него.

— …

Оливер будто бы получил удар под дых. Впервые он видел, как Нанао плачет, и это почему-то поразило его до глубины души. Что такого она сумела разглядеть в нём за каких-то десять секунд поединка, за два мимолётных удара?

К сожалению, он знал Нанао всего лишь пару дней и не мог догадаться, что она чувствует…

— Не плачь.

…Но при этом отдал бы всё, лишь бы остановить эти слёзы.

— Ну же, не плачь.

Из традиционной средней стойки Ланоффской школы он перетёк в другую, нестандартную нижнюю, некоторыми аспектами отличающуюся от тех, которым учат в трёх основных школах магического фехтования. Никто не знал, зачем Оливер так поступил…

— Благодарю.

Никто, кроме воительницы из далёкой Эйзии.

Отныне она могла не ждать поблажек.

Поединок перешёл на новый уровень, воздух чуть ли не затрещал от резко возросшей энергетики, атамы вспыхнули, и наложенные на них чары безвредности начали истончаться. В стороне от арены стояли профессор Гарленд и однокурсники, доносились шорохи, перешёптывания, чьё-то взволнованное дыхание, но Оливер и Нанао ничего не видели и не слышали. Всё постороннее отодвинулось на дальний план, исчезло. Мир сузился до них двоих.

Каждый понимал, что будет сражаться до тех пор, пока противник не упадёт замертво.

Сомнений не осталось.

Дуэлянты одновременно шагнули навстречу друг другу и занесли было атамы, чтобы нанести очередной удар, как вдруг прогремел голос Гарленда:

— Довольно! — Профессор магического фехтования возник между ними, остановив бой. — Я сказал, хватит! Мистер Хорн, мисс Хибия, атамы в ножны! Немедленно!

Нанао и Оливер замерли, стиснув рукояти мечей.

Гарленд сурово посмотрел на них и добавил:

— Я же в самом начале предупредил: это для оживления обстановки. Не помню, чтобы приказывал вам сражаться насмерть.

Оливер тотчас пришёл в себя и побледнел.

«Точно, мы же не всерьёз… Что на меня нашло?»

— Для первого занятия достаточно. Атамы в ножны и покиньте арену. Я запрещаю вам обнажать оружие, пока не успокоитесь. Ясно?

Стушевавшись, Оливер нетвёрдой рукой зачехлил меч. Нанао последовала его примеру, однако с крайней неохотой.

— Э-э… А что произошло? — недоумённо спросила Кати. Гай, Пит да и многие другие ученики выглядели такими же растерянными.

— Произошёл настоящий мастер-класс, так что ваше удивление вполне объяснимо, — ответила Шелла позади неё и повернулась к классу. — Давайте я объясню всё по порядку. В самом начале Нанао нанесла удар из высокой стойки. Оливер защитился, и я должна отметить, что это было очень непросто. Уверена, лишь единицы из присутствующих смогли бы повторить за ним. Нанао рванула поразительно быстро, а также усилила удар магической энергией. Если бы Оливер просто подставил руку с атамом, то в ту же секунду потерпел бы поражение. При этом он не мог уступить давлению, разорвать контакт и отойти: Нанао тотчас догнала бы его и добила.

Шелла вынула атам и принялась воспроизводить поединок с точки зрения Оливера. Она точно так же развернулась правым боком вперёд, противостоя воображаемой Нанао.

— Чтобы заблокировать такую атаку, нужно самому шагнуть вперёд и перехватить удар до того, как он наберёт достаточную мощь. Для этого надо вот так выгнуть локоть и отвести кисть. В общем, провести в голове линию от толчковой ноги до правой руки. Иначе в момент удара сломается запястье.

Все объяснения Шелла сопровождала наглядной демонстрацией, очень медленно повторяя то, что Оливер совершил за считанные мгновения. Класс внимательно слушал, и девушка, приободрившись, уверенно продолжила:

— Следующий шаг тоже непростой. Вот Оливер защитился, но что дальше? Войти в жёсткий блок? Не выйдет, у двуручного меча преимущество. Нанести удар самому? Тоже нельзя. Нанао быстро задавит его. Что же он выбрал? Роковую топь, базовый приём Ланоффской школы. Причём Оливер размягчил пол ровно в тот момент, когда Нанао переместила центр тяжести на опорную ногу, — подчеркнула Шелла, указав остриём клинка на собственную ступню.

Кати спросила:

— Это понятно, но как именно Оливер размягчил пол? Он же не направлял на него атам.

— Пространственная магия, — пояснила Шелла. — Действительно, заклинания обычно летят в ту сторону, куда направлена палочка или атам, но вблизи от себя можно проявить их где угодно. Вот так.

Вздрогнув от неожиданности, Кати отскочила назад, когда перед ней с сухим треском проскочила молния. При этом атам Шеллы по-прежнему смотрел вниз.

— Те, кто только начал постигать пространственную магию, нередко выдают себя, обращая взгляд к тому месту, которое хотят заколдовать. Однако Оливер даже головой не шелохнул. Это уровень мастера.

Шелла мельком взглянула на него. Оливер стоял неподалёку, рядом с Нанао. Они тоже слушали выступление, но не слишком внимательно и, кажется, больше думали о своём. По крайней мере, они не вставляли замечаний, так что Шелла продолжила:

— Из-за Роковой топи Нанао потеряла равновесие и наклонилась вперёд. Оливер тут же ударил ей в спину, однако Нанао продемонстрировала великолепную связку. Она мгновенно перенесла центр тяжести с застрявшей ноги на ту, которая стояла на твёрдом полу, и, разворачиваясь, одновременно нанесла колющий удар за спину. Впрочем, Оливер не попался. Он сразу отдёрнул атам и отступил на шаг, снова разрывая дистанцию.

На этот раз Шелла изобразила Нанао. Она ткнула мечом назад, но воображаемый Оливер вовремя заметил угрозу и увернулся.

— А вот теперь начинается самое интересное, — громче произнесла девушка. — После этого Оливер и Нанао не мешкая устремились в атаку. Оливер прибег к Контакту, продвинутой технике из Ланоффской школы. В других школах есть похожие, но, поскольку Оливер с самого начала был в Ланоффской стойке, пусть будет Контакт. Я не стану вдаваться в подробности этой техники, лишь опишу её суть. Это отбивание удара противника с последующей контратакой. Нанао же… Что ж, Нанао глубоко поразила меня. Я не узнала школу фехтования, но её техника была полной аналогией Контакта. Они с Оливером родились и выросли в разных странах, учились у разных мастеров, однако использовали одну и ту же технику, причём с ювелирной точностью. Если бы я ничего не знала, то решила бы, что они сговорились заранее. Результат вы видели сами: две одинаковые техники нейтрализовали друг друга.

Показав, как Оливер и Нанао на мгновение скрестили клинки, а затем отступили, Шелла закончила с объяснением, убрала атам в ножны и взглянула на длинноволосого парня, который первым бросил вызов Нанао.

— Скажи, Эндрюс, сколько ты продержался бы против яростного натиска Нанао?

Эндрюс с раздражением выдохнул, но ничего не ответил. Тогда Шелла повернулась к преподавателю.

— Мастер Гарленд, прошу прощения, но я не вижу особого смысла в нашем с Эндрюсом поединке. Он будет не более чем бледной тенью блистательного выступления Нанао и Оливера. При всём уважении я хочу отказаться от боя и прошу вас продолжать занятие.

— Если вы оба не против, пожалуйста, — ответил Гарленд. Кажется, профессор магического фехтования нисколько не расстроился из-за её решения. По его команде первокурсники очнулись от мимолётного наваждения, вызванного пусть короткой, но будоражащей кровь дуэлью. Они снова встали рядами, и лекция возобновилась.

После звонка Оливер первым выскочил из аудитории и, не дожидаясь товарищей, побрёл по коридору. Сейчас он больше всего хотел остаться наедине с самим собой и разобраться в собственных чувствах.

«Не понимаю, что на меня нашло? — раз за разом спрашивал он. — Как так получилось, что я забылся?»

Нанао и впрямь впечатляла. Она оказалась настолько сильной, что Оливер отказался от игры в поддавки в самом начале поединка. Конечно, парень не жалел об этом. Наоборот, он должен был радоваться, что не посрамил имя начинающего мага и применил на практике всё, чему научился в прошлом.

Однако кое-что не давало Оливеру покоя. После трёх ударов он отошёл на безопасное расстояние, унял мечущиеся в голове мысли, посмотрел на Нанао… и увидел в её глазах слёзы.

В тот же момент логика, доводы разума, здравый смысл — всё бесследно исчезло. Осталось одно желание — ответить на чувства девушки. Оливер будто бы увидел в её сердце зияющую дыру и во вспышке внезапного прозрения понял, что лишь он может заполнить её. Ведомое интуицией тело само заняло стойку. Ту единственную, которую парень намеревался хранить в тайне от всех.

— Что за опрометчивость… — пробормотал он, стиснув кулаки.

Однако Нанао уловила его настрой.

Мир сжался до размеров небольшой арены, отрезав посторонние образы и звуки. Оливер и Нанао достигли взаимопонимания и заключили негласное соглашение: после поединка в живых останется только один. Неведомая сила соединила странными узами их мечи, сами их жизни…

Вдруг послышался знакомый крик:

— Оливер!

Парень резко обернулся и увидел, как из-за угла показалась Нанао. Подбежав к нему, девушка выпалила:

— Вот ты где! А я всё гадала, куда ты запропастился!

Она улыбалась ярко, открыто. Будь у неё хвост, точно виляла бы, словно дружелюбный щенок. Не обращая внимания на то, как оцепенел Оливер, Нанао продолжила:

— Поединок удался на славу! Не побоюсь сказать, что сегодня величайший день в моей жизни с тех самых пор, как я взяла в руки меч! — жарко сказала она, глядя куда-то вдаль, а потом неожиданно опустила голову и сжала кулаки. — И как же прискорбно, что нам помешали. У меня внутри всё горит от нестерпимого желания продолжить схватку! Сердце до сих пор сжимается от горечи! И у тебя тоже, правда? Ты испытываешь то же самое!

Оливер промолчал, но Нанао будто бы и не требовался его ответ. Полная уверенности в своей правоте, девушка подняла голову.

— Поэтому, Оливер, сразись со мной вновь! В следующий раз мы обнажим клинки и сойдёмся в битве, не омрачая её никакими чарами, — заявила она, сияя от восторга и предвкушения.

По спине Оливера побежали мурашки.

«Что с ней не так? Почему она радуется, прямо говоря о том, что одному из нас придётся убить другого?! Нет… Нет, ни за что!»

— Я отказываюсь!

— А?.. — Нанао опешила.

— Я сказал: отказываюсь. Я больше никогда не стану сражаться с тобой. Особенно всерьёз. И уж точно без чар, — твёрдо ответил Оливер.

Эти слова оказали прямо-таки магическое воздействие. Словно незримая пелена упала с глаз, и Оливер ясно увидел, что у него нет причин биться насмерть с простой однокурсницей.

Однако Нанао не понимала этого.

— П-почему? — спросила она дрогнувшим голосом.

Оливер вдруг почувствовал себя виноватым. На ум вновь пришли слёзы Нанао в разгар учебной дуэли, но парень изо всех сил отринул видение.

— Ни почему. Просто не хочу. У меня нет ни малейшего желания убивать тебя или гибнуть от твоей руки, — ответил он как можно холоднее, поставив точку в разговоре, развернулся и ушёл.

Нанао ошеломлённо смотрела ему вслед. По её щеке катилась одинокая слезинка.

— Почему же?..

Вторым уроком в расписании стояли заклинания. Когда прозвенел колокол и первокурсники заняли места за длинными партами, к ним вышла престарелая ведьма в мантии спокойных тонов.

— Добро пожаловать на курс заклинаний. Я ваш преподаватель Френсис Гилкрист, — представилась ведьма. — Вы, как и ваши предшественники, в первую же секунду успели разочаровать меня, — со вздохом произнесла она и, видя удивлённые лица, пояснила: — Все вы без исключения носите с собой безобразную железку, но при этом смеете называть себя магами. Я никогда не пойму, откуда в вас столько дерзости. Не знаю, как у обездоленных простецов, но нам с вами, приближённым к великим таинствам, должно иметь при себе лишь один инструмент — волшебную палочку.

Гилкрист достала собственную палочку, и в этот момент Кати подняла руку.

— Простите, профессор…

— Да, милочка. Как вас зовут? — тотчас откликнулась ведьма и, когда Кати представилась, разрешила ей говорить: — Очень хорошо, мисс Аалто. Поделитесь с нами вашими соображениями.

— П-профессор, вы назвали атамы безобразными железками, но ведь вы единственная, кто обходится без него. У всех остальных преподавателей есть атамы, а наш директор так и вовсе прославилась именно благодаря мастерству в магическом фехтовании. Неужели вы неодобрительно относитесь и к ним тоже?

Кати явно провоцировала Гилкрист, и класс зашумел, понимая это. Однако ведьма и бровью не повела.

— Глупости. Я уважаю коллег и никогда не презирала директора, — ответила она и коснулась груди. — Но в то же время я самый старый маг нашей школы. Я знаю, как жили волшебники древности, и именно поэтому не отказываюсь от своих взглядов, сколько бы вокруг ни шептались, что я-де выжила из ума.

Отвернувшись от изумлённой Кати, Гилкрист обратилась ко всему классу:

— Полагаю, я не сумела убедить вас. Что ж, тогда поговорим о магическом фехтовании. Мне очень не нравится, насколько популярным оно стало в последние годы. Как вам известно, маги всего мира начали пользоваться атамами после позорного поражения Баддеруэлла. Оправдывали они себя тем, что защищаются от неожиданных атак простецов. И к чему же это привело? — спросила Гилкрист и глубоко вздохнула. — Последствия были настолько плачевными, что смех берёт. Да, вреда от простецов стало меньше, зато участились дуэли между магами. Появился удобный предлог брать на встречу оружие, и им активно пользовались всякие нечистые на руку личности, желающие избавиться от тех, кто им мешает.

Ученики молчали. Да и что они могли возразить, ведь приёмы самообороны нередко превращались в полноценное средство нападения.

— Исходя из этого, я ответственно заявляю, что распространение атамов не способствовало обеспечению правопорядка, а, наоборот, ухудшило его. Это неоспоримая истина. Если мы откажемся от атамов в пользу палочек, то окажем себе огромную услугу. Но, к сожалению, это будет отнюдь не так просто. Вот вы, молодой человек, можете сказать почему?

Поглощённый раздумьями о Нанао и недавнем поединке Оливер осознал, что обращаются к нему, мгновенно взял себя в руки и, отринув ненужные мысли, встал.

— Потому что атамы заняли нишу необходимого зла. Допустим… Если маг с атамом совершит какое-нибудь преступление, а ловить его отправится маг без атама, то последний окажется в невыгодном положении. Про самозащиту можно сказать то же самое. Поэтому никто не хочет расставаться с атамами.

— Совершенно верно. Представьтесь, пожалуйста.

— Оливер Хорн, мэм.

— Блестящий ответ. Но постарайтесь не отвлекаться.

Оливер слегка поклонился и сел на скамью, потом заметил, что Пит смотрит на него, и улыбнулся, но Пит тотчас развернулся обратно.

«Подружиться с ним будет непросто», — усмехнулся Оливер.

Тем временем Гилкрист продолжила:

— Как правильно заметил мистер Хорн, вредная привычка во всём полагаться на атамы укоренилась чересчур глубоко, так что избавиться от неё непросто. Но мы не должны сдаваться. Сейчас мы не можем представить волшебное сообщество без атамов, но именно поэтому нельзя забывать об идеалах того времени, когда их не было.

Внимательно глядя на неё, Гай шепнул Шелле рядом:

— Слушай, получается, ей больше четырёхсот лет?

— Да. Ты не знал? Профессор Гилкрист — одна из немногих чародеев, кто застал добаддеруэллскую эпоху.

Гай ошеломлённо выпучил глаза.

Френсис Гилкрист, живой свидетель событий старины, на секунду прервалась и осмотрела детей, которые, как выяснилось, даже в правнуки ей не годились.

— Итак, вот моя предельно простая точка зрения. Маги должны оперировать магией — и точка.

Первокурсники нахмурились, явно не соглашаясь с преподавателем. Разве волшебники не взяли атамы из-за печального примера Баддеруэлла? Великий колдун прошлого показал, что магия не панацея.

— Думаете, это невозможно, не так ли? То говорит ваша неопытность. Приведу вам пример для справки.

Пространство вокруг Гилкрист подёрнулось, и из-под пола восстали непонятные фигуры, едва различимые под прозрачным камуфляжем. Оказавшись в классе, они скинули маскировку и предстали во всей красе. Профессора заклинаний окружили странные существа — подвижные, гибкие, со множеством шаровидных суставов и шестью блестящими глазами на гротескном лице. Они двигались сами по себе, но при этом чем-то напоминали кукол.

— Ого, марионетки! — невольно воскликнул Гай.

— Юноша, представьтесь, — попросила Гилкрист, а когда Гай подскочил со скамьи и назвался, строго поправила его: — Нет, мистер Гринвуд, это автоматоны, рукотворные фамильяры. В отличие от марионеток, они не требуют постоянного контроля хозяина, способны мыслить и действовать самостоятельно.

Пока профессор говорила, автоматоны перестроились так, чтобы защищать её со всех сторон. Оливер сглотнул. Слишком уж слаженными были фамильяры. Скорее всего, они и дрались превосходно.

— Как видите, даже самому слабому и неумелому магу незачем сражаться врукопашную. Можно поручить охрану слугам, причём подойдут не только автоматоны, но и, скажем, прирученные маги-существа. Главное — отточить навыки. Тогда надобность в мече отпадёт сама собой, — уверенно произнесла Гилкрист и поманила учеников. — Если же вы считаете кукол ненадёжными, то, пожалуйста, попробуйте напасть на моих. Если вам удастся зарубить хоть одну, я подумаю над тем, чтобы слегка пересмотреть свои взгляды.

Оливер встревоженно посмотрел на Нанао, опасаясь, что она примет вызов, как и на магическом фехтовании, но девушка просидела тихо рядом с Кати до самого звонка.

После заклинаний утренние уроки закончились, наступил полдень. Гай предложил пообедать на свежем воздухе. Друзья согласились, поэтому они все заглянули в кафе-столовую, взяли перекусить и удобно устроились на скамейке в парке.

— М-да, ну и мрак. Я, конечно, настраивался на нечто такое, но всё равно мрак кромешный, — пробурчал Гай и откусил большой кусок бутерброда с беконом и салатом. — Первый урок заклинаний, а я уже сыт ими по горло. На фехтовании говорят, что атамы нужны, здесь — что не нужны. Какого чёрта?

Скромно жуя такой же бутерброд, Пит негромко заметил:

— Тем не менее она права. Не во всём, конечно, но во многом.

— Ого, правда? Ну-ка, Пит, делись мыслями, — с живым интересом сказала Шелла.

Прежде чем ответить, Пит поправил очки.

— Очевидно, автоматоны профессора Гилкрист очень эффективные. Думаю, я при всём желании не смог бы даже порезать их. Однако управлять таким сборищем одновременно очень затратно.

— Слушай, а ведь правда! — воскликнула Кати, подняв голову от бутерброда, который как раз хотела укусить. — Я тоже работала с маленькими фамильярами. Так вот, стоило взять сразу нескольких, так я сразу выдыхалась. Конечно, с возрастом и тренировками сил становится больше, но ведь не бесконечно. Всему есть предел. Кроме того, у каждого от природы свои возможности.

— А даже если предположить, что получится, то часть энергии всё равно оттечёт к фамильярам, и использовать её для чего-то другого не получится. Непрактично. Секрет профессора Гилкрист в том, что у неё прорва магии, — закончил Оливер.

Шелла с улыбкой кивнула.

— Именно так. Однако я думаю, профессор учла это, и её «маги должны оперировать магией» означает, что мы в первую очередь должны искать, как разобраться со вставшей перед нами задачей с помощью колдовства. Не обязательно повторять за ней. Главное — не отступать от истинного пути. Искать новые знания, учиться, совершенствоваться, но ни в коем случае не плыть по течению.

Кати скрестила руки на груди и задумчиво протянула:

— Ну да… Она строгая, но справедливая. Даже имя моё запомнила.

— Ещё бы она не запомнила девчонку, которая с первых же минут принялась дерзить ей, — хмыкнул Гай. — Знаешь, завязывала бы ты спорить с каждым встречным и поперечным, а? Всё равно не умеешь отстаивать свою точку зрения.

— Т-твоего мнения я не спрашивала! Это пока я не умею отстаивать, а вот наберусь знаний, и ещё увидишь! И вообще, с чего ты взял, что я спорю прямо-таки с каждым? Обоснуй!

— Ваша честь, подсудимый несёт какую-то дичь!

— Ах ты!..

Кати вспылила и принялась колотить Гая по плечу. Они совершенно не умели сидеть спокойно.

Искоса взглянув на чересчур шумных товарищей, Шелла повернулась к Нанао, которая вела себя необычайно тихо и даже не приступила к обеду.

— А ты почему грустишь? Не привыкла, наверное, к школе, да? Устала после занятий?

— М-м, нет, леди Шелла, у меня всё хорошо. Просто немного задумалась, — глухо проговорила Нанао.

— Ну-ну, не нужно этих подвигов, — мягко сказала Шелла, качая головой. — Сперва влейся в атмосферу Кимберли, а уж показывать, какая ты сильная, никогда не поздно.

Она взяла бутерброд и принялась уплетать его. Нанао последовала её примеру и поднесла руку с хлебом ко рту, но в последний момент передумала и опустила её обратно, так и не проглотив ни крошки. Её волчий аппетит, казалось, куда-то улетучился.

Когда перемена закончилась, друзья переместились в павильон, где у них должен был пройти послеобеденный урок, и вместе с однокурсниками заняли места вокруг рассчитанных на шесть человек столов с непонятными деревянными ящиками.

— А, новенькие. Приветствую вас на магической биологии. Я Ванесса Олдисс. Не советую забывать, — предупредила их преподаватель — ведьма, которая, по всей видимости, предпочитала повседневную одежду традиционной мантии. Представившись, она обвела взглядом учеников. — И первый же вопрос: любители зверушек есть? Кто-нибудь борется за права полулюдей? Может, не вы сами, а ваши родители.

Ребята переглянулись. Такого вступления они точно не ждали. Наконец кто-то один поднял руку, за ним другой, и вскоре руку вверх тянула где-то треть класса.

Ванесса фыркнула.

— Многовато. Что ж, бедняжки, мне очень жаль, но вам придётся распрощаться с принципами, которые вы так холили и лелеяли. Вот мой чистосердечный совет. А иначе вы не выдержите мой курс.

Многие нахмурились, Кати крепко сжала губы. Однако Ванесса ещё не закончила.

— Скажу сразу: у меня на занятиях не будет всех этих высокопарных речей о том, что мы должны взяться за руки и дружить, что надо искать способ к сосуществованию. Маги-фауна — то есть вся живность, кроме людей и полулюдей с правами — это не более чем источник ресурсов. К слову, каких-то двадцать лет назад к этой категории относились и кентавры. Верховный суд долго не мог решить, стоит ли наделять их человеческими правами. До тех пор можно было охотиться на кентавров, убивать их, есть — и это считалось совершенно нормальным делом. Я просто обожала их печень на вертеле. Жаль, теперь её не достать.

— К… К… К!..

Не выдержав, Кати вскинула руку. Ванесса мельком взглянула на неё, но не дала слова.

— Вообще, положено начинать курс с введения в предмет, но я предпочитаю не тратить время на пустую болтовню. Лучший способ научить кого-то плавать — бросить его в воду, знаете ли. Так что вот тема сегодняшнего занятия.

Она достала волшебную палочку и взмахнула ею, открывая ящики перед учениками. Особо любопытные тут же сунули нос внутрь и увидели необычных существ, напоминающих покрытых тонким белоснежным пушком гусениц размером с трёхмесячного котёнка.

— Думаю, кто-то уже понял, кого мы сегодня проходим, а для остальных поясняю. Это маги-шелкопряды. Естественно, одомашненные. Постоянными селекциями их довели до того, что теперь они не могут добывать пропитание самостоятельно и полностью зависят от магической энергии, которой их кормят волшебники. Также маги-шелкопряды совершенно безмозглые, а потому очень дружелюбные, из-за чего некоторые чудаки держат их в качестве домашних питомцев. Сейчас они безвредны, так что давайте, ну, потрогайте их.

Первокурсники робко потянулись к гусеницам, а потом принялись брать их на руки. Обычно насекомые пробуждали чувство брезгливости, но округлые белоснежные шелкопряды так потешно тыкались в подставленные ладони и так очаровательно хлопали большими глазками, что вызывали лишь умиление.

— П-прелесть! А какие мягонькие!

— Так и лезут. Моя семья шелководством не занимается, никогда раньше их не трогал.

С ухмылкой наблюдая за учениками, тискающими бесстрашных гусениц, Ванесса сказала:

— Их ресурс — это, очевидно, шёлк. Если точнее, коконы, в которые шелковичные черви заматываются, чтобы превратиться в бабочку. Они больше, чем у шелкопрядов простецов, их нити лучше проводят магическую энергию и всё в таком духе. Но главное в другом. С одного маги-шелкопряда можно получить сколько угодно коконов.

— Как так? Разве они не становятся бабочками?

— Становятся, если ничего не делать. Но, если сорвать кокон в самом начале, трансформация не произойдёт и гусеница останется собой. Остаётся только кормить её энергией и пожинать кокон за коконом, пока не загнётся от старости. Маги-шелкопряды прямо-таки созданы, чтобы служить человечеству. Но, к сожалению, они не совершенны. Требуют соблюдать температурный режим, особые условия разведения, а ещё обладают одной неприятной особенностью. Сейчас покажу.

Ванесса подошла к одному из столов, сунула руку в ящик, бесцеремонно схватила гусеницу и подняла её повыше.

— Все они почти готовы к окукливанию. Нужно лишь легонько подтолкнуть — и станут заматываться. Вот так.

Она направила на шелкопряда палочку и влила в него немного энергии. Гусеница дёрнулась, из её пасти поползла эластичная нить. Секунд через пятнадцать в руке ведьмы лежал белоснежный кокон размером с кулак. Первокурсники восхищённо охнули.

— Главное в этом деле — не переусердствовать, иначе потом хлопот не оберётесь. Типа такого.

Ванесса взяла другого шелкопряда, положила его на стол и тоже коснулась волшебной палочкой. Какое-то время червь лежал смирно, но потом, к всеобщему изумлению, вдруг начал яростно биться и исторгать из себя чёрную нить.

— Ч-чёрный кокон?

— Назад. Сейчас вылезет, — предостерегла Ванесса, отодвинув учеников.

Вскоре кокон затрещал, разорвался, и из него выбралось на волю крупное, с котёнка, насекомое, покрытое твёрдым чёрным панцирем, из-под которого торчали крылья. С громким жужжанием оно поднялось в воздух, манерой полёта немного напоминая пчелу, и угрожающе щёлкнуло жвалами.

Дети с испуганными возгласами подались назад. По всей видимости, профессор магической биологии добивалась именно такого воздействия.

— То-то же. Фламма.

Она взмахнула палочкой, сгусток оранжевого пламени прочертил прямую линию и угодил прямо в шелкопряда. Бабочка вспыхнула как спичка, упала на пол и принялась корчиться в предсмертных судорогах.

Класс безмолвно наблюдал за этим.

Растоптав наполовину сгоревшее тельце, Ванесса как ни в чём не бывало продолжила:

— Как видите, те, кого перекормить энергией, превращаются в агрессивных монстров. Это побочный эффект от ускоренного развития. Если растить маги-шелкопрядов нормально, то его не будет, но тогда они и шёлка произведут намного меньше. Короче, небольших потерь не избежать. От этого не застрахованы даже семьи, поколениями занимающиеся шелководством. У них где-то один из тридцати коконов получается чёрным.

Она пожала плечами. Вот теперь первокурсники в полной мере осознали, что профессор имела в виду, когда назвала живых существ простым источником ресурсов. По сути, она только что довела невинное насекомое до исступлённого бешенства, а потом собственными руками прикончила его, не испытывая по этому поводу ничего, кроме сожалений из-за недобора шёлка.

— Догадываетесь, в чём состоит ваша сегодняшняя задача? Всё правильно, будете кормить маги-шелкопрядов последней порцией энергии. По десять червей на каждого. Зачёт идёт от пяти белых коконов и выше. Весело, правда? — усмехнулась Ванесса.

Судя по нервным сглатываниям, многие были с ней не согласны.

— Ах да, важный момент. Напортачите — разбирайтесь сами. Агрессивных шелкопрядов легко убить огненным заклинанием. Или можно просто проткнуть атамом, пока он не вылез из кокона. И ещё подсказка: представьте, что ваша магическая энергия — это вода, а волшебная палочка — чайная ложка. Вам нужно споить каждому по три с половиной ложки. Приблизительно, конечно. Кому-то получится чуть больше, кому-то — чуть меньше.

Ванесса ясно дала понять подопечным, что отныне жизни шелкопрядов в их руках, но не дала ни секунды осмыслить задание и настроиться и хлопнула в ладоши.

— Вопросы есть? Замечательно. Тогда вперёд и с песней!

Она и впрямь бросила их в воду, предоставив самим учиться плавать. Волнуясь, первокурсники вынули палочки и неуверенно приступили к работе. Естественно, как и в прошлом году, очень скоро павильон наполнили панические крики:

— А-а-а! Он вдруг почернел!

— Дебил, жги его! Если он вылезет, мы с ним не справимся!

— Три с половиной чайные ложки — это сколько? Я не умею так точно отмерять энергию.

— Тихо! Не сбивай!

Следовало быть предельно внимательным. Малейший просчёт дозировки мог привести к провалу. Будущие колдуны и ведьмы старались изо всех сил, но часто ошибались.

Поглядывая на переполошённых однокурсников, Шелла разочарованно вздохнула.

— Это же очень простое задание. Яйца выеденного не стоит. Раз — и всё.

Она разложила перед собой десять гусениц и махнула палочкой над каждой. В результате лишь одна обернулась чёрным коконом.

— Девять успехов и всего одна неудача. Что ж, будем считать, что получилось. Фламма.

Едва шелкопряд начал исторгать тёмную нить, Шелла сожгла его заклинанием.

Видя, как просто и естественно у неё это получилось, Гай разинул рот.

— К-как у тебя это вышло?

— Даже самые опытные фермеры теряют три процента шелкопрядов, так что у меня вышло весьма неплохо. А десять из десяти можно получить, только если удача будет на твоей стороне. Впрочем, этот навык пригодится лишь тем, кто собирается посвятить жизнь разведению шелкопрядов, — ответила Шелла с таким видом, словно объясняла нечто элементарное.

Она первая справилась с заданием Ванессы и решила помочь друзьям.

— Оливер, думаю, у тебя тоже не возникнет затруднений. Я к Нанао, а ты присмотришь за Кати и Питом, хорошо?

— Эй! А как же я? — возмутился Гай.

— А ты сперва пять раз ошибись. Вот запомнишь правильные ощущения, тогда за советом обращайся.

— Как ты догадалась, что я не шарю?!

Очевидно, Гай не подходил для тонкой работы. Тем не менее он обречённо вздохнул и потянулся за палочкой.

Оливер отошёл от него. Он, конечно, переживал, справится ли Нанао, но не очень сильно. Куда больше его волновала необычайно бледная Кати.

— Ты как, справишься? — негромко спросил он у девушки, которая неотрывно смотрела на ящик с гусеницами.

Пару секунд спустя Кати дёргано кивнула.

— С-справлюсь. Вот что-что, а магию отмерять я умею превосходно! — сказала она, словно подбадривая себя, и сжала волшебную палочку. Руки девушки дрожали, но лицо сияло решимостью. Пожалуй, никто в классе не выглядел таким же сосредоточенным, как она.

«Пожалуй, не буду отвлекать её. Собьётся — и пиши пропало», — решил Оливер и шагнул к Питу.

— Пит, тебе…

— Обойдусь без твоих советов. Не стой над душой, отвлекаешь.

Как и предполагалось, Пит в резкой форме отказался от помощи. Не настаивая, Оливер отошёл в сторону и, поглядывая на Шеллу и Нанао, взял из ящика шелковичного червя.

— Ладно, пока со своим заданием разберусь.

Разложив десять шелкопрядов на столе, парень, как и Шелла, напоил их магической энергией. Девять завернулись в белые коконы, один — в чёрный.

«Чего-то такого я и ждал», — подумал Оливер, мгновение поколебался и как бы невзначай повернулся так, чтобы Кати ничего не увидела.

— Фламма.

Нежеланная жизнь в считанные секунды сгинула в пламени.

Ванесса не вмешивалась в работу класса. Впервые она подала голос где-то через двадцать минут после того, как выдала задание.

— Время на исходе. Ну что, ребятки, хотя бы трёх осилили?

Профессор прошлась между столами, насмешливо ухмыляясь всякий раз, когда замечала подпалины на столах. У кого-то их было больше, у кого-то меньше, однако ведьма злорадствовала над неудачами подопечных и не скрывала этого. Она словно шагала по оживлённой улице и разглядывала бижутерию на прилавках.

— Так-так. Ну, ваш курс не такой безнадёжный. Пока что никого не ранило, и агрессивных жучков сжигаете без нытья… А тут у нас что?

Она остановилась около пятого стола, прямо перед кудрявой девочкой, которая с воздетой палочкой застыла над шелкопрядом. Остальные ученики наблюдали за ней, затаив дыхание.

— Ты чего тормозишь? Надо просто напоить его магией, ничего сложного.

— Пожалуйста, тихо! Сейчас я всё сделаю! — крикнула Кати. Она настолько сосредоточилась на том, чтобы скормить гусенице нужное количество энергии, что не замечала ничего вокруг. Даже того, что разговаривает с преподавателем.

Рядом с Оливером возникла Шелла.

— Нанао закончила. Почти все коконы получились чёрными, но хоть что-то. А у тебя как успехи?

— Осталась только Кати. Она… была очень аккуратной и уже сделала девять белых коконов.

— Так это же здорово. Ей незачем больше осторожничать, — недоумённо заметила Шелла.

Оливер прикусил губу. Дочь Макфарлейнов, древнего именитого рода, не была бесчувственной или жестокой, просто она росла в совершенно других условиях, нежели Кати, и не понимала, какие чувства раздирают подругу.

— Ещё один… Последний! Не бойся, маленький, я справлюсь и обязательно спасу тебя! — лихорадочно шептала Кати. Наконец она решилась и взмахнула палочкой.

В этот момент подул ветер.

Холодный воздух коснулся разгорячённой потной шеи, и девушка взвизгнула от неожиданности. Она отвлеклась всего на миг — на роковой миг.

Получивший лишнюю порцию энергии шелкопряд тут же начал исторгать чёрную нить и обматывать ею себя, превращаясь в зловещий кокон.

Кати скорбно застонала, задрожала, но даже не попыталась произнести огненное заклинание.

Оливер в панике подскочил к ней.

— Кати, его уже не спасти! Скорее жги, пока не вылез!

Профессор Олдисс ясно дала понять, что результат не столь важен. Сегодня от своих студентов она требовала запомнить железное правило: чёрные коконы необходимо уничтожать немедленно. Однако Кати отказалась следовать ему. Более того, она бросила палочку на стол и схватила шелкопряда.

— Что ты делаешь?!

— Он ещё не превратился! Если разорву кокон раньше!..

Отчаяние заглушило доводы разума. Кати сейчас напоминала обезумевшую от горя мать, которая пыталась собрать части тела погибшего ребёнка и склеить его обратно. Она нарушила запрет, за что и поплатилась.

Крылатое насекомое прокусило кокон и впилось жвалами в руку.

— Ай! А-а-а-а-а!

— Да уж, ну ты и дура. Я же говорила, что они агрессивные. Убей его, пока не захомячил твои пальчики, — сокрушённо бросила Ванесса, но помогать не стала.

В отличие от неё, Оливер и Шелла сразу бросились на выручку. Они выхватили атамы и рассекли бешеное насекомое на три части.

— О-о… — проскулила Кати, ошеломлённо глядя на останки. Шелкопряд прокусил ей руку до кости, но девушка, казалось, не замечала этого. Всё внимание занимала угасшая навеки жизнь, которую она не сумела спасти.

— Кати, ты чего? С ума сошла — хватать чёрный кокон?!

— Дай руку! Надо заколдовать рану!

Шелла и Оливер дружно произнесли заклинание исцеления. Нанао, Гай и Пит тоже подбежали к ним, но Кати ничего не видела и не слышала, кроме шелкопряда. Не обращая внимания на боль и кровь, она с жалобным стоном потянулась к порубленному трупику. Оливер поморщился. Он ждал чего-то такого с самого начала, но не смог предотвратить трагедию.

Ванесса презрительно фыркнула, не испытывая ни капли жалости.

— Ступор, что ли? М-да, ну и убожество. А ведь это только первый день. Вот почему я на дух не переношу изнеженных принцессок.

Оливер вздрогнул как от удара и, по всей видимости, сделал такое страшное лицо, что Шелла вытаращила глаза, когда посмотрела на него.

— Профессор Олдисс, Кати ещё не отошла от нападения на вчерашнем параде. Рана неглубокая, но всё равно позвольте отвести её в медпункт, — не оборачиваясь, бесстрастно попросил Оливер.

— Валяй, — махнула рукой ведьма. — И ещё, мистер Хорн и мисс Макфарлейн, вам минус балл за задание. Я запретила вмешиваться, а вы не послушались. Будет вам наукой.

Она без колебаний назначила наказание за проявление взаимовыручки. Шелла не стала спорить, выпрямилась и помогла Кати подняться.

— Вы в своём праве. Идём, Кати, я провожу тебя в медпункт.

— Я с вами. Гай, Пит, Нанао, вы оставайтесь. Мы быстро, — пообещал Оливер, и они с Шеллой, поддерживая Кати с боков, покинули павильон.

Когда они отошли на приличное расстояние, Шелла негромко сказала:

— Оливер, сделай глубокий вдох.

— Зачем?

— Твоим взглядом убить недолго. Я думала, ты набросишься на профессора и зарубишь её, — с тревогой произнесла девушка.

Оливер прикусил губу и последовал совету. У него так тряслись руки от гнева, что, случись убирать меч в ножны, вряд ли он справился бы с первого раза.

После их ухода Ванесса как ни в чём не бывало продолжила занятие и после звонка отпустила класс. Гай с Питом и Нанао вернулись в замок и наткнулись на Оливера и Шеллу в одном из коридоров.

— Всё, уроки кончились. Чем займёмся? Может, все вместе навестим Кати? — предложил Гай первое, что пришло в голову.

— Я не против, но пусть сперва к ней заглянет Оливер, — ответила Шелла.

— Я? Почему? А вы? — удивился Оливер.

— Потому что среди нас ты, как мне кажется, лучше всех понимаешь, каково сейчас Кати, — пояснила Шелла и схватила себя за руку. — Я вот её не понимаю. То есть я догадываюсь, что она любит живых существ, что неправильное превращение, скорее всего, перепугало её… Но именно что догадываюсь. Я не уверена в этом на сто процентов, а потому не смогу искренне сопереживать ей.

«А-а, вот в чём дело», — подумал Оливер.

Шелла осознала, что они с Кати по-разному относятся к живности. Она боялась, что в попытках приободрить ненароком заденет её чувства.

— Гай в этом похож на меня, Нанао с обеда хандрит, а Пит просто не умеет успокаивать. Остаёшься ты. Ты найдёшь правильные слова и утешишь Кати.

Оливер скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на неё. Шелла печально улыбнулась.

— Прости. Мне самой неприятно перекладывать на тебя всю ответственность. Будет тяжело одному — возвращайся, пойдём все вместе.

— Ладно, будь по-твоему. Не уверен, конечно, что у меня получится, но попробую. Ждите в столовой, — ответил Оливер и решительно направился к медпункту. Ощущая спиной полные волнений и надежд взгляды товарищей, он ускорил шаг, едва удерживаясь от того, чтобы сорваться на бег.

Целитель без вопросов пропустил его и отвёл к дальней от входа кровати. Там, за ширмой, угадывался силуэт сидящего на кровати человека.

— Кати, это я, Оливер, — немного напряжённо произнёс парень. — Можно к тебе?

— А… Да, заходи.

Оливер обогнул ширму и улыбнулся Кати.

— Прости, но я один. Ребята тоже пришли бы, но не хотели толпиться и мешать друг другу. Может, пригласить кого-нибудь? Ты говори, не стесняйся.

— Нет-нет-нет, я очень рада тебя видеть. Извини, что снова доставила кучу хлопот… Ой, ты только посмотри на время! Ужинать пора. Пойдём скорее, я уже в полном порядке, не стоит переживать, — затараторила Кати и хотела подняться, но Оливер остановил её взмахом руки.

— Кати, сядь, — сказал он и просяще добавил: — Пожалуйста.

Девушка не стала спорить и вернулась на кровать.

Оливер поставил напротив неё стул для посетителей, опустился на него и вздохнул.

— Я знал, что на публике ты будешь храбриться через силу. Но можешь, пожалуйста, ненадолго снять эту маску? Я хотел бы поговорить серьёзно.

— А… Х-хорошо.

Кати прониклась его духом и даже выпрямилась, настраиваясь на нелёгкую беседу.

— Мы едва знакомы, поэтому я не рискну сразу просить об откровенности… Не возражаешь, если сперва я расскажу тебе историю из своего прошлого?

Девушка кивнула. Оливер немного помолчал, подбирая нужные слова, и наконец начал:

— Когда мне было семь, мне подарили собаку. Простого пса породы бигль. Я назвал его Дагом. Он был не самым смышлённым, зато добрым и ласковым. Братьев или сестёр у меня не было, поэтому мы сразу подружились. Я не расставался с Дагом ни на минуту. Мы вместе просыпались, гуляли, играли, ложились спать…

Он слабо улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Любящая животных Кати внимательно слушала.

— Но однажды Даг слёг с горячкой. Он почти не ел и очень страдал, а я места себе не находил от волнения. Папа успокоил меня, объяснил, что это сезонная болезнь, что она передаётся по воздуху и что через неделю Даг снова станет бодрым и весёлым.

В этот момент на лицо Оливера набежала туча. Он горько поморщился, словно наяву видя перед собой бедного пса.

— Но я не захотел ждать. Я не мог смотреть, как Даг мучается, поэтому решил приготовить ему лекарство. В то время я уже умел варить простенькие зелья. Папа с мамой хвалили меня, говорили, что у меня талант. Я считал, что справлюсь с простым отваром. Втайне от родителей я нашёл нужную книгу, вычитал рецепт, собрал ингредиенты, сварил зелье и споил его Дагу. — Оливер на мгновение прервался и, стиснув кулаки, низко опустил голову. — Результат был кошмарным. Где-то через полчаса Даг принялся харкать кровью и умер.

Кати с шумом втянула воздух.

Не поднимая лица, Оливер с трудом продолжил:

— Через какое-то время я обнаружил свою ошибку. Дело было в травах. Среди лекарственных растений затесалось одно очень ядовитое. У них похожие листья, но разная форма корней. Если бы я тогда знал об этом, то, конечно, сразу заметил бы… Но я не знал. Я растолок травы, сварил их в котелке и потом споил Дагу, обещая, что он выздоровеет. Он так доверял мне, что вылакал всё до последней капли.

— !..

— Я не сравниваю этот случай с сегодняшним… Просто хочу сказать, что немного понимаю тебя.

Оливер закончил рассказ, и повисла тишина. Наконец Кати собралась с мыслями и медленно произнесла:

— У меня дома тоже много живности. Кошки, собаки, птицы, рептилии, крупные маги-звери и даже полулюди. Особенно сильно я подружилась с троллем по имени Патро. Он нянчился со мной с младенчества и всегда был очень добрым: катал меня на плечах, пел колыбельную, когда я не могла уснуть. Ты знал, что тролли умеют петь? У них очень необычный голос — как будто кто-то дует в рог из большой раковины.

Она говорила с такими теплотой и любовью, что Оливер невольно улыбнулся. Заметив это, Кати смущённо отвела взгляд и засмеялась.

— Со стороны, наверное, кажется, что у меня странная семья. В этом Гай прав. Мама с папой рассказывали, что в юности они были ярыми приверженцами утопизма и искали способ построить мир, в котором все живые существа будут жить друг рядом с другом в гармонии. Они перепробовали множество вещей от вегетарианства до создания питательных маги-частиц, но, когда мама забеременела мной, свернули деятельность и переключились на отстаивание прав полулюдей. Поэтому… Возможно, это прозвучит странно, но у нас на столе всегда было мясо. — Вспоминая домашних, Кати прикусила губу. — Да, я тоже ем и мясо, и рыбу. Как и, наверное, тот шелкопряд. Я думала, что понимаю логику. Ну, что общество не будет развиваться, если из чувства жалости запрещать каждый чих. Я была уверена, что и маги, и простецы относятся к этому одинаково. Но… Но то, что я увидела, не укладывается у меня в голове. Оказывается, для магов все бесправные существа — это не более чем источник ресурсов! Но ведь так нельзя! Я отказываюсь признавать это! Отказываюсь следовать здешним устоям!

Девушка обняла колени и замотала головой.

Оливер немного подумал.

— «Что, если рай, как его называют простецы, всё-таки существует?»

— А?

— Это цитата из книги, которую я читал когда-то давно. Там ещё есть такое: «В раю живут существа под названием ангелы. Они не ведают голода или жажды, не испытывают зависти и не воюют друг с другом. Легко быть добрым, когда все вокруг такие же».

Кати недоумённо смотрела на Оливера, не понимая, к чему он ведёт.

— «Мы же хотим есть и пить. Зачастую у нас больше голодных ртов, чем хлеба. Мы ссоримся с теми, кого недолюбливаем; завидуем тем, кто умнее. В нашем мире доброта — это уже подвиг. Как тогда нам совершенствоваться?» — договорил парень и выдохнул. — Это самокопания главного героя ближе к концу истории. Я вспоминаю их каждый раз, когда вижу, как кто-то страдает, пытаясь быть добрее. В нынешней системе вещей доброта остаётся уделом тех, кто не боится идти против течения. Причина проста. По-настоящему добрый человек бескорыстен. Он отдаёт, ничего не требуя взамен. И это касается не только отношения к полулюдям. Стоит поделиться с кем-нибудь куском хлеба, самому достанется меньше. А если отдать куртку, в холода придётся мёрзнуть. В общем, никакой выгоды. Доброта с ней не связана.

Кати сидела тише мыши, боясь пропустить хоть слово. До сих пор никто, кроме родителей, не разговаривал с ней на такие серьёзные темы.

— Плыть по течению намного легче. Да и ругать никто не станет. Однако находятся те, кто продолжает сопротивляться. Я видел их — людей, которые пытаются оставаться добрыми несмотря ни на что.

«Интересно, про кого он?» — задумалась Кати.

— Я уверен, твои родители из их числа, а ваш дом — это почти ангельская обитель. Ты жила в атмосфере доброты, взаимовыручки и гармонии, была счастлива, не ведая боли. Но потом ты спустилась на землю, ощутила, насколько жестокий мир на самом деле… и перестала быть ангелом. Смириться ли с реальностью или бороться с ней — выбор за тобой. Оба варианта по-своему правильные, так что никто тебя не осудит, какое бы решение ты ни приняла. Но знай, если ты постараешься сохранить душу чистой и незапятнанной, если не отринешь бескорыстную доброту… — Оливер на мгновение прервался и посмотрел в глаза Кати. — То я буду считать, что ты выбрала поистине благородную жизнь. Намного более благородную, чем у любого ангела.

Его слова шли от самого сердца.

Осознав, что имел в виду Оливер, девушка вспыхнула как маков цвет, потупилась и немного сжалась от смущения.

— Э-э… Ну…

«Ёлки, перестарался!» — понял Оливер и поспешно добавил:

— В общем!.. Маги до сих пор не могут договориться, как относиться к самому понятию жизни, поэтому сторонники прав полулюдям пользуются большой поддержкой в обществе. Я хочу сказать, что ты не одна, ты сражаешься не в одиночку. Не позволяй профессору диктовать свои взгляды, — веско произнёс он и снова посмотрел Кати в глаза. — Не беги впереди паровоза. Ты видела лишь крохотную часть Кимберли. Рано ещё разочаровываться и отчаиваться. Поживи немного, познакомься со школой, и ты обязательно найдёшь единомышленников. И, конечно, про нас не забывай. Может, мы не во всём будем согласны с тобой, но друзья для того и нужны, чтобы подставить плечо в трудную минуту. Мы же друзья, правда?

— Да… — проговорила Кати и вдруг почувствовала, как тугой узел в груди развязался сам собой. — Да, ты абсолютно прав! А я дура набитая, вот кто! И с чего вообще мне в голову взбрело, что я одна против всего мира?

Сияя, она спрыгнула с кровати на пол.

— Спасибо, Оливер. Вот теперь я точно в полном порядке. Честное слово! — уверенно заявила она, и парень прищурился так, словно смотрел на солнце.

Примерно через час друзья вместе поужинали в кафе-столовой и отправились через замок к общежитиям.

— Ох, вкуснотища-то какая! Я бы и ложку съела, да места не осталось! — поделилась Кати.

Шелла улыбнулась ей.

— Рада, что весёлая Кати снова с нами. Мне бы очень не хотелось оставлять вас обеих на ночь в объятиях хандры, — сказала она и глянула на по-прежнему тихую молчаливую Нанао.

Кати подошла к ней и заботливо спросила:

— Нанао, может, тебе нездоровится? Ох, что ж это я. Ты ведь прибыла издалека. Скучаешь, наверное, по дому, да? Если будет совсем невмоготу, не стесняйся обращаться. Я всегда тебя выслушаю и, может быть, что-то подскажу.

— Угу… Премного благодарна, Кати, — бледно улыбнулась Нанао.

Ещё вчера в эйзиатке будто бы полыхало жаркое пламя, но сейчас от него остались одни воспоминания. Оливер украдкой посмотрел на неё. Он-то догадывался, что всему виной был поединок на утреннем занятии по фехтованию.

Они прошли через парадные двери, когда Пит вдруг громко ойкнул, остановился и принялся рыться в сумке, не обращая внимания на вопросительные взгляды. Немного погодя он нахмурился и произнёс:

— Мне надо вернуться. Идите без меня.

— Что случилось? Забыл что-то?

— Да, книгу. Я знаю, где её оставил, так что схожу сам.

Пит развернулся и направился было обратно в школу, как вдруг его подхватили под руки.

— Думаю, вдвоём мы справимся намного быстрее.

— А втроём так и вовсе мигом!

— В-вы чего удумали?! — воскликнул Пит, зажатый между Оливером и Шеллой.

— В Кимберли отыскать утерянное не так-то просто.

— Вполне может статься, что твою вещь утянут в своё гнездо какие-нибудь озорные феи. Ты знаешь, как действовать в таких случаях?

Естественно, Пит не знал, поэтому промолчал. Оливер с Шеллой улыбнулись. Они не могли отпустить друга, который ещё не освоился с жизнью мага, бродить в одиночку по вечернему замку.

— Не переживай. По мне, может, не скажешь, но я превосходный сыщик, — заявила Шелла. — А с Оливером мы твою книгу найдём на раз-два.

— Да, мы справимся, — заверил его Оливер и повернулся к остальным друзьям. — Кати, думаю, вам с Нанао лучше сегодня лечь пораньше. А тебя, Гай, наверное, сосед уже заждался.

— Да уж поди. Он, конечно, себе на уме, но парень вроде бы неплохой. Я бы не прочь поболтать с ним. Глядишь — и подружимся. А с поиском вы справитесь куда лучше меня. Я в этом ни разу не мастак, — ответил Гай и помахал рукой.

Кати кивнула, прижавшись к Нанао, а Пит фыркнул. Оливер же развернулся ко входу в школу и объявил:

— Решено. Что ж, идём!

Ближе к ночи школа преображалась. Дневная суета уступала место мрачной гнетущей тишине.

Миновав несколько коридоров, ребята добрались до кабинета, где Пит, по его заявлениям, оставил книгу.

— Класс заклинаний, значит? Пит, ты же сидел где-то здесь, да?

— Да. Если её никто не унёс, она должна быть тут…

Пит быстро прошёл между рядами парт, остановился перед одной из них, наклонился, пошарил на полке под столешницей и выдохнул, когда пальцы нащупали знакомую кожаную обложку.

— Вот она! А вы говорили, сразу не найду!

— Да, здорово. Я была уверена, что нам придётся выслеживать фей, — с невинным видом откликнулась Шелла.

— Или призрака. Да ты везунчик, Пит, — поддержал её Оливер.

— Вы нарочно пугаете меня?! Любой нормальный человек первым делом предположил бы, что её может забрать другой ученик! — сердито пробурчал Пит, бережно убирая книгу в сумку.

Оливер и Шелла улыбнулись, наблюдая за ним.

— Хорошо то, что хорошо кончается. Давайте возвращаться, пока ещё не слишком поздно.

— Давай. Рановато нам ещё гулять ночью по школе.

Пит нахмурился, глядя на друзей, которые кивнули друг другу и развернулись к выходу.

— А что, все эти феи и призраки правда есть здесь?

— М? Конечно, есть. Мы же в Кимберли.

— Из-за вторжения по ночам в школе особенно опасно. Мы запросто можем наткнуться на кого-нибудь похуже призрака.

Они покинули класс и направились к парадным дверям. По пути Оливер объяснил:

— Кимберли называют не только школой, но ещё и волшебным храмом. В основном потому, что она возведена над огромным лабиринтом.

— Это я знаю. Считается, что основатель Кимберли был первым исследователем этого лабиринта.

— Ты прав. Но есть нюанс. Школа не просто стоит над ним, а закрывает его, словно большая крышка. Дело в том, что лабиринт живой, — сказала Шелла, посмотрев под ноги.

От неожиданности Пит даже споткнулся и чуть не полетел на пол.

— Днём он тихо дремлет, а вот ночью, когда концентрация маги-частиц повышается, пробуждается и поднимается на поверхность. Граница между школой и лабиринтом размывается. Это и есть вторжение, — продолжила девушка.

— Чем дальше, тем оно сильнее, — подхватил Оливер. — Сейчас относительно рано, опасности почитай что и нет. Но стоит замешкаться — сразу попадёмся…

Он оборвался на середине фразы и вместе с друзьями остановился. Путь преградила сплошная каменная стена, которой совершенно точно раньше не было.

— Тупик… Мы где-то свернули не туда? — обернувшись, недоумённо спросил Пит.

Оливер и Шелла нахмурились и подобрались, осматриваясь вокруг.

— Нет. Изменился сам коридор. Шелла!

— Знаю!

— Пит, с этого момента никаких резких движений. У нас небольшие проблемы.

— Это точно. Нечасто вторжение происходит так быстро после заката и искривляет коридоры.

Пит растерянно смотрел на товарищей, не успевая переварить поток информации и не понимая, почему они вдруг так напряглись.

— Т-так давайте просто вернёмся и выйдем через другой коридор, — неуверенно предложил он.

— А ты уверен, что он остался прежним? — возразил Оливер. — Шелла же сказала: волшебный храм живой. Он вторгается в школу сейчас, в это самое мгновение.

Вот теперь Пита проняло — да так, что мурашки побежали по коже.

Оливер развернулся и твёрдо сказал:

— Давайте решать, как выбираться. Предлагаю не ждать подмогу, а искать выход самим. Так мы можем натолкнуться на кого-нибудь из учителей или старшекурсников. Кто за?

— Я за, — согласилась Шелла. — Я могу применить сигнальное заклинание, но хотела бы отложить его на крайний случай. Ладно позор — переживу, так ведь оно запросто призовёт не спасателей, а, наоборот, кого-нибудь зловредного.

Они сразу определились с планом действий. Пит же слишком испугался и сумел выдавить из себя лишь нечто невнятное.

— Спокойно, Пит, без паники. Ничего страшного не случилось, мы всего-навсего немного заблудились, — утешил его Оливер. — Вторжение — явление в Кимберли частое, рано или поздно мы столкнулись бы с ним. Просто это произошло намного раньше, чем я предполагал. Но не стоит отчаиваться. В конце концов, как раз на такой случай школу патрулируют учителя и старшекурсники…

— О да. Как приятно узнать, что вы надеетесь на меня, — вдруг произнесла нараспев какая-то девушка.

Ребята обернулись и с изумлением увидели, как из плотной тьмы сперва показались белые пальцы, а потом и сама ведьма.

— Трое заблудших ягнят… Очаровашки! Так бы и съела, — медовым, чарующим голосом добавила она и сделала шаг навстречу. Удивительно, но стук каблуков прозвучал будто бы с запозданием.

Оливер тотчас вышел вперёд.

— Добрый вечер. Вы же со старших курсов, я прав?

— Да, с четвёртого. Я Офелия Сальвадори, — представилась ведьма, затем склонила голову набок и, коснувшись пальцем подбородка, задумчиво проговорила: — С четвёртого ведь? Я так долго не появлялась на занятиях, что уже и не уверена в этом. Но, кажется, так. Да, точно, с четвёртого. Здравствуй, ягнёночек.

Всё это время она улыбалась, и Оливер почувствовал, что его мозг начинает потихоньку плавиться.

Позади него Шелла шумно сглотнула.

— Оливер…

— Да, я в курсе, — кивнув, серьёзно ответил парень.

Они оба знали, что в Кимберли — особенно в лабиринте — ни за что нельзя пересекаться с человеком, который носит фамилию Сальвадори.

«Главное — не молчать. Иначе никогда отсюда не выберемся», — решил Оливер и, облизав губы, назвался:

— Оливер Хорн, первый курс. Я не предполагал встретить здесь знаменитую леди Сальвадори.

— О, ты слышал обо мне?

— Разумеется. Ещё до поступления я с упоением прочитал ваш труд на тему скачкообразного развития гибридов кракенов и сцилл.

«Молодец», — про себя похвалила Шелла.

Оливер сразу показал, что знает, с кем имеет дело, и теперь Офелии пришлось бы очень сильно постараться, чтобы обмануть его сладкими речами. Ведьма-то, скорее всего, рассчитывала увидеть неопытного первокурсника. Вот только поняла ли она намёк и насколько хорошо?

Офелия немного подумала, а потом хлопнула в ладоши.

— А-а, вспомнила! Я написала его на третьем курсе. Ой, как неловко теперь. Он же наверняка весь корявый, да?

— Отнюдь. Вы выстроили настолько стройную теорию и так точно развили идею, что я никогда не поверил бы, что всё это написал третьекурсник. Меня пробрало до глубины души, — возразил Оливер. Его горло пересохло от напряжения.

Он снова оставил намёк — на этот раз на то, что ему известно, насколько страшна Сальвадори — и получил ответ в виде недвусмысленной улыбки.

— Какой умный первокурсник мне попался. А теперь… Может, представишь мне своих друзей?

— Прошу прощения, но нет. Если хотите поговорить с ними, то в школе и при свете дня, — придерживаясь необходимого минимума вежливости, решительно отказал Оливер. По всей видимости, Офелия оставила надежду сходу очаровать его и переключилась на других.

— Хи-хи, не нужно так бояться. Правда же, мальчик? — обратилась ведьма к Питу.

Тот вздрогнул и ничего не ответил.

— Пит?!

Резко обернувшись, Оливер увидел, как друг с пустым взглядом уже занёс ногу, чтобы подойти к Офелии, и схватил его за плечи, удерживая на месте, после чего обратил внимание на разлитый в воздухе мускусный запах.

— Это парфюм! Шелла, задержи дыхание и зажми нос Питу!

— Сейчас!

Шелла и сама догадалась, что происходит, поэтому без промедления закрыла ладонью лицо Пита. Оливер с упрёком посмотрел на ведьму.

— Сопротивляешься? Посмотри-ка, какой стойкий, — произнесла ведьма, выглядя недовольной и впечатлённой одновременно, и невесело усмехнулась. — Прошу, не сердись так. Я не использовала приворотное зелье. Это моя врождённая особенность. Я источаю парфюм сама по себе, пока живу, пока дышу. — Впрочем, через мгновение она засмеялась и поманила рукой. — Мальчики, что же вы так далеко? Подойдите ближе, я не кусаюсь.

Приторный аромат усилился. Теперь он не просто мешал трезво мыслить, а заглушал все доводы разума, взамен обостряя низменные непристойные желания. Оливер призвал весь самоконтроль, старался думать только об отвращении, гоня влечение прочь.

— Нет, спасибо, — непреклонно сказал он. — Ребята, мы уходим.

Шелла потянула очарованного Пита за руку, и вместе они обогнули Офелию с разных сторон. Но не успели они сделать и десяти шагов, как на пути вырос белый забор.

— Не торопись, парень. Девочке скучно одной. Развлеки её, что тебе стоит? — раздался чей-то бас.

Оливер вздрогнул, но не из-за голоса. Забор перед его лицом состоял из костей некогда живых существ!

— Я Сайрус Ливермор с пятого курса. А ты Оливер, кажется? Вижу, учиться любишь? Её работы читал, а мои?

Из тьмы вышел чародей, окутанный до того плотной аурой смерти, что впору было задохнуться. Совсем как у жреца какого-нибудь языческого культа. Он свысока осмотрел первокурсников, словно оценивая их, и, когда дошёл до одурманенного парфюмом Пита, беднягу аж затрясло.

— М-м!.. А-а!.. — проблеял он и потянулся к атаму на поясе.

— Пит, не смей! — резко крикнул Оливер, перехватывая руку друга.

Шелла тоже вцепилась ему в запястье и заговорила:

— Если обнажишь оружие, нам конец. Ты дашь ему повод напасть.

Ливермор с искрами мрачного веселья в глазах взглянул на девушку и усмехнулся.

— А ты дочь Макфарлейнов? Смотри-ка, сколько мозговитых ребят в этом году поступило.

Ведьма тоже никуда не делась. Она неспешно подошла к ребятам, которые, затаив дыхание, пытались придумать, как ускользнуть от новой угрозы.

— Да это же Ливермор! Сколько лет, сколько зим. Вроде бы в последний раз мы виделись на четвёртом уровне. Уже закончил ежедневный моцион за падалью?

— Даже мне порой хочется прикоснуться к свежему мясцу. От человеческой натуры не уйдёшь, — откликнулся маг. — А ты всё ищешь молодых любовничков? Как и прежде, зуд в промежности не даёт покоя? Ты как была шлюхой, так и осталась ею, Сальвадори.

Он говорил таким тоном, будто обращался к хорошей знакомой, которую презирал всей душой.

С лица ведьмы сошла улыбка.

— Надо же, какие громкие заявления. Так не терпится сдохнуть?

— Избавь меня от своих угроз. Или забыла, как в прошлой драке я вырвал половину твоих внутренностей?

— Забудешь тут. Это было очень больно. С тех пор я только и представляла, как наживую позабавлюсь с твоими кишками.

С каждой секундой напряжение нарастало. Сальвадори и Ливермор напоминали две огромные шестерни, которые никак не могли сцепиться зубьями и оттого стремились стереть друг друга в порошок. Едва ли не осязаемые волны ненависти окатывали зажатых между ними первокурсников, причиняя нешуточную ментальную боль.

Наконец Пит не выдержал и закричал.

— Тише, Пит! Всё хорошо, я с тобой! — тут же принялся приговаривать Оливер, приобняв его одной рукой. Однако все они находились на пределе.

— Я знаю, это безумие, но надо уходить отсюда, — лихорадочно зашептала Шелла. — Если они начнут сражаться между собой, нас просто снесёт!

— Ты права. Я подгадаю момент. Как дам знак, бегите что есть мочи.

Шелла поморщилась, но кивнула. Ливермор и Сальвадори, может, и не отпустили бы их, но другого выхода не было. Бои между магами со старших курсов обычно напоминали столкновение двух стихийных бедствий. Никому не хотелось оказаться в центре заварушки.

— И-и… Сейчас!

Оливер схватился за атам, намереваясь разбить кости и ринуться в дыру.

«Будь что будет, но я не остановлюсь!» — твёрдо решил он.

Как вдруг…

— Чую сечу.

По ту сторону забора появилась эйзиатская воительница.

— Нанао?!

— М-м? О, это же ты, Оливер! И Пит с леди Шеллой! Наконец-то я догнала вас.

Нанао без задней мысли побежала к друзьям, а когда до них осталось несколько шагов, возникла новая костяная преграда, окружившая первокурсников в несколько слоёв.

— Чёрт!

— Ещё кусок мяса? Так, перваки, не выходите из клетки, если жить охота.

— Ах, сколько у меня гостей! Потерпите, ягнятки. Сейчас я разберусь с ним и поприветствую всех вас.

Поединок начался.

Ведьма и чародей одновременно выхватили атамы.

— Партус, — произнесла Офелия.

Её живот окутало мистическое сиреневое свечение, и внезапно из него вырвалась рука толщиной с саму Сальвадори. Когтистые пальцы принялись шарить по полу, ощупывая пока что невидимый внешний мир.

— Конгреганта, — ответил Ливермор.

Кости разных форм и размеров слетелись к нему и быстро собрались в четырёхлапое животное, напоминающее одновременно лишённого плоти волка и блуждающего по преисподней льва. Оно тотчас выгнулось, готовясь напасть в любой момент.

— М-да… Снова из тебя всякие уроды лезут.

— Ой, а сам-то никак не наиграешься с костяшками. И как тебе не надоест?

Каждый высмеивал бесчеловечную, гротескную — особенно в случае с Офелией — магию оппонента.

— Э-это заклинание призыва? — стуча зубами, проговорил едва пришедший в себя Пит.

— Нет, — дрогнувшим голосом сказала Шелла. — Односоставным заклинанием нельзя призвать настолько могущественное существо.

— Партус, — повторила Офелия.

Ручища вытянулась сильнее, вцепилась в пол и принялась тащить остальное тело. При этом ведьма кричала от боли и наслаждения. Наконец из неё выползла огромная химера, покрытая тёмно-красной слизью. Едва оказавшись в лабиринте, она трубно взревела, словно проклиная своё появление. Пахнуло отвратительной смесью мускуса, крови и околоплодной жидкости.

Оливер почувствовал, как от ужаса по коже бегут мурашки.

— Она родила эту штуку! И я сейчас серьёзно!

Химера прыгнула к костяному монстру и взмахнула ручищей, ломая его на части.

— Конгреганта деформацио, — откликнулся Ливермор.

Его магия вызывала ещё больше вопросов. Сайрус то ли пользовался техникой кукловода, то ли имел в фамильярах маги-зверя, то ли вообще практиковал некромантию, а, может, всё сразу.

Заклинание восстановило разбитые кости и превратило зверя в исполинскую змею, которая обвила химеру и стиснула с неожиданно большой для скелета силой. Порождение Офелии захрипело и принялось бесноваться с такой яростью, что кости его противника заскрипели от натуги.

Ливермор в досаде цокнул языком.

— Даже змея мало? Какого монстра ты выносила на этот раз в своей нечестивой матке?

— А ты расскажешь, из чьего трупа вытащил этот позвоночник? — парировала Офелия. — Не припомню, чтобы раньше видела его.

Наконец химера разорвала змею на части, и Ливермор призвал из-за спины новую порцию костей.

Пит застонал, стиснув рукав мантии Оливера, на что Оливер ободряюще сжал его руку.

«Неудивительно. Он же наверняка впервые видит бой между магами».

— О да… Этот витающий повсюду запах смерти. Сколь же давно я не ощущала его, — не к месту сказала Нанао. Когда Оливер обернулся, она обнажила меч и разрубила клетку. — Господа, вы не против, если я присоединюсь?

— ?!

Друзья не поверили своим ушам. Даже Офелия и Сайрус ненадолго отвлеклись от схватки, чтобы недоумённо посмотреть на эйзиатку.

— Оливер, Шелла, Пит, сейчас самое время отступить, — продолжила Нанао. — Я перетяну их внимание, и получится, что каждый сражается за себя. У них не будет возможности преследовать вас.

«Что ты несёшь?!» — рефлекторно подумал Оливер, но в то же время признал, что девушка права.

Офелия и Сайрус бились насмерть. Если бы вмешалась Нанао и кто-нибудь отвлёкся на неё, другой не упустил бы шанс вонзить нож в сердце неприятеля. Её появление действительно могло создать патовую ситуацию.

— Да о чём ты?

Но даже так Оливер не позволил бы Нанао пойти на самоубийство. Он потянулся к ней, но у самого плеча замер, почувствовав необычайно мощную энергетику.

— Не стоит переживать. Я с самого первого сражения привыкла прикрывать отход основных сил, — решительно заявила Нанао. Как и при нападении тролля, она не ведала сомнений. — Я должна была полечь ещё очень давно и вот теперь нашла подходящее место. Ну же, друзья, бегите!

Невзирая на попытки Оливера, она подняла меч и покинула костяную клетку. Шелла мгновение поколебалась и направилась следом, вынув атам из ножен.

— Оливер, бери Пита и уходи.

— А ты-то куда?!

Шелла обернулась к нему и вдруг улыбнулась.

— Ты спасёшь нашего друга, я — подругу. По-моему, стоящий план.

Оливер затаил дыхание. Его сердце разрывалось на части при виде девушки, которая ради товарища сама шагала навстречу смерти.

«Послушайся её! Развернись и вали отсюда! Так будет правильно!» — кричал разум.

Действительно, если бы Оливер остался, то, скорее всего, бесславно погиб бы вместе с остальными. Да и Пит уже находился на грани помешательства. Нанао и Шелла подарили, пожалуй, единственную возможность отступить с наименьшими потерями.

«Но сколько мне терпеть это? Сколько выживать благодаря чужим доброте и самопожертвованию? Сколько смотреть, как гибнут те, кого я хочу защитить? Сколько ещё раз?..»

— Чёо-о-о-о-орт!

С воплем парень выхватил атам и приготовился к бою. Шелла в изумлении округлила глаза, но, что бы она ни сделала, парень не собирался останавливаться.

«Забавно, но у меня как будто камень с души упал», — усмехнулся он про себя.

В голове созрел план: вмешаться в поединок между монстрами со старших курсов и отыскать ту пока ещё незримую нить, которая приведёт если не к победе, то хотя бы к выживанию. Оливер уже очень давно готовился к чему-то такому…

Однако он не успел.

— Игнис.

В то же мгновение вспыхнуло багровое пламя.

— Довольно. Я же неоднократно предупреждал вас: не заманивайте новеньких в свои сети, — твёрдо, жёстко произнёс кто-то. В отличие от чарующей Офелии и смертоносного Сайруса, неизвестный одним звучанием голоса внушал надежду.

Оливер с друзьями обернулись.

По коридору шёл, высоко подняв атам, молодой маг в мантии Кимберли.

— Ты всё не меняешься: сперва огонь, потом разговоры. А ничего, что угли тебе ничего не ответят, Пургаторий? — зло бросил Ливермор, едва успев спрятаться от атаки за костяным щитом.

Юноша хмыкнул.

— Прошу, не называй меня так перед первокурсниками, иначе они подумают, что я тоже желаю им зла, — предупредил он, взглянул на Оливера с друзьями и торжественно сказал: — Вам больше нечего бояться. Они и пальцем вас не тронут, или я не Элвин Годфри, главный староста школы!

Ребята ничего не ответили.

Тут в образованной отсветами пламени тени шевельнулся ещё один силуэт.

— Да, он не позволит. Так что, Лия, веди себя хорошо.

— Карлос!

Всё это время Офелия пряталась за обугленными останками химеры и ждала возможности напасть исподтишка, однако приставленный к затылку клинок образумил её. Обезвредивший её юноша дружелюбно улыбнулся.

— Позвольте представиться: ваш крутой староста с пятого курса Карлос Уитроу. Рад познакомиться, котятки, — сказал он и свободной рукой послал воздушный поцелуй.

Оливер нахмурился. Если судить по телосложению, Карлос был парнем, но кое-что вызывало вопросы. Слишком уж выбивались из образа женственная внешность, жеманная речь, а также, что немаловажно, высокий мелодичный голос — хочешь не хочешь, а заслушаешься, забыв обо всём.

— С наказанием определимся потом. Сальвадори, Ливермор, если вам больше нечего сказать, возвращайтесь в свои мастерские немедленно. Сомневаюсь, что вам, глубинным обитателям, есть дело до верхних уровней, — непреклонно приказал Годфри.

Чародей и ведьма дружно цокнули языками.

— Твоя взяла. Не хотелось бы, чтобы кости, которые я с таким трудом раздобыл, сгорели в фейерверке. Радуйся, суккуб, сегодня удача на твоей стороне.

— Аналогично, падальщик. Не забудь к следующей встрече вымыть своё гнилое нутро.

— Хе-хе, поговори мне.

Обменявшись напоследок колкостями, Офелия и Сайрус растворились во тьме. Убедившись, что они ушли насовсем, Годфри вздохнул и опустил атам.

— Всё?.. — негромко проговорил он, затем повернулся к первокурсникам и с сочувствием добавил: — Ладно, в общих чертах я понял, что тут произошло. Да уж, ребята, не повезло вам сразу после поступления попасть в такой переплёт. — Он мягко улыбнулся. — И первым делом я хочу поблагодарить вас за то, что сумели продержаться. Они ведь и похитить вас могли. А спускаться на нижние уровни следом за ними — та ещё морока.

— Обычно они сидят у себя внизу, но каждый год после церемонии заглядывают наверх. Полагаю, всем интересно взглянуть на новеньких, — с невесёлой усмешкой вставил Уитроу.

Они так беспечно общались, что стало понятно: опасность и в самом деле отступила.

Оливер шагнул вперёд на подрагивающих ногах и поклонился со словами:

— Я Оливер Хорн с первого курса. Вы спасли меня и моих друзей из настоящего…

Годфри поднял руку.

— Формальная благодарность мне не нужна, а другие разговоры подождут до утра. Конечно, я бы с удовольствием взял на себя роль большого брата и провёл с вами немного времени, но вы страшно вымотались и перенервничали. Давайте-ка поскорее двигать к выходу, — сказал он и указал на убегающий в тьму коридор.

— Да, пойдём, — согласился Уитроу, заняв место замыкающего. — Не переживайте, котята, за мной вы как за каменной стеной. Главное, не отставайте от Годфри. Во всей Кимберли нет места безопаснее, чем в пятидесяти метрах вокруг него.

Как бы смешно это ни звучало, но с провожатыми Оливер и друзья добрались до парадных дверей школы всего лишь за несколько минут. Снаружи их уже ждали.

— О… Оливер! — воскликнул Гай и бросился навстречу.

— Нанао! Какое счастье! — Кати тоже подбежала и схватила Нанао за руку. — Я всего на мгновение отвернулась, а тебя уже и след простыл! Как же ты меня напугала!

— Прости, пожалуйста, — тихо извинилась эйзиатка.

Оливер обратил внимание, что Гая и Кати сопровождала старшекурсница. По некоторым признакам он определил, что ведьма много времени проводит в лаборатории и занимается научной работой. При этом ей, по всей видимости, не была чужда сентиментальность, потому что она с теплотой смотрела на девушек. Правда, только одним глазом, правым — левый закрывала длинная чёлка.

— Ах да. — Кати опомнилась. — Позвольте представить вам Миллиган, она учится на четвёртом курсе. Когда мы с Гаем заблудились, она нашла нас и привела сюда.

— Сущие пустяки. Мы, старшекурсники, уже привыкли каждый год искать новеньких потеряшек. Однако… — Миллиган принюхалась. — Мускус и трупы? Настораживающее сочетание, должна отметить.

— Мы обнаружили их в компании Сальвадори и Ливермора, — пояснил Годфри.

— Тогда искренне соболезную. Между цербером и гидрой не так опасно, как с этими двумя.

«Точнее и не скажешь», — подумал Оливер, внутренне содрогнувшись.

Миллиган улыбнулась и развернулась.

— Годфри, Уитроу, я провожу их, а вы возвращайтесь в школу.

— Спасибо. Мы правда пойдём, а то там ещё несколько ребят потерялось. До встречи.

Старосты удалились. Кати опомнилась, когда они были уже далеко.

— Я даже не спросила, как их зовут, — грустно проговорила она.

— Не переживай, ещё успеешь. Они сейчас очень заняты, — утешила Миллиган и обратилась уже ко всем: — Ну что, понравилось ночное приключение? Но пора и честь знать.

Она довела первокурсников до площади перед общежитием и ушла, обойдясь без нотаций.

Повисла давящая тишина.

Друзья переглянулись.

— Э-э… Ну что, будем расходиться? Поздно уже… — неуверенно начала Кати, как вдруг Оливер схватил Нанао за шиворот и гневно рявкнул:

— Тебе так жить надоело?!

Остальные изумлённо выпучили глаза. Никто не ожидал от него вспышки ярости.

— О-оливер, отпусти её! — поспешно воскликнула Кати и хотела вмешаться, но парень остановил её взмахом руки.

— Ладно бы ты просто пошла за нами и решила погулять по школе. Наивность и дух приключений — неотъемлемая часть всех первокурсников. Я тоже виноват — не объяснил, насколько ночью в Кимберли опасно.

Нанао слушала его с непроницаемым выражением лица.

Посмотрев ей в глаза, Оливер жёстко сказал:

— Но ты вмешалась тогда, в тот поединок, не по незнанию и не в погоне за острыми ощущениями. Ты сама сказала, что должна была давно умереть и просто искала подходящее место. Ты знала, что, скорее всего, погибнешь. Нет, ты хотела этого! Ну же, попробуй возразить!

— Оливер, успокойся! — Шелла не выдержала и оттащила его от Нанао.

Парень опомнился, осознал, что заходит слишком далеко, и стиснул зубы.

— Я всё понимаю. Я и сама хотела бы как-нибудь потом задать Нанао пару вопросов. Но теперь, кажется, нам нужно обсудить это всем вместе.

Шелла взяла Нанао за руку и подвела к небольшому фонтану на краю площади, воздвигла барьер из заглушающих чар и, опустившись на скамейку, усадила подругу рядом. Кати примостилась с другой стороны от Нанао. Оливер упрямо остался стоять. Гай и Пит тоже, но они, скорее всего, из солидарности.

— Теперь нас никто не подслушает. Итак… Нанао, если ты не против, расскажи, пожалуйста, что сподвигло тебя на такой поступок? Безусловно, я не тороплю. Если нужно собраться с мыслями, не спеши.

Эйзиатка немного помолчала и наконец заговорила:

— Вероятно, Оливер прав. Уже очень давно во мне нет желания жить. — Она неуверенно сжала правую руку в кулак. — Я вообще не понимаю, жива ли до сих пор.

Друзья в изумлении уставились на неё. Нанао подняла взгляд к ночному небу, усыпанному чужими звёздами, и мысленно вернулась в прошлое.

Никто уже не считал убитых врагов и павших друзей. Это было ни к чему. Одни шли бесконечным потоком, а других рано или поздно не останется вовсе. Да и какой смысл начинать на середине?

Уклониться от выпада меча или копья, отразить натиск, зарубить неприятеля, повторить сначала — так продолжалось с тех самых пор, как солнце поднялось над горизонтом.

Наконец воины отбросили уже неизвестно какую волну противника и вновь отсрочили момент гибели.

Они стояли на узкой горной дороге, за сооружёнными на скорую руку укреплениями в складках местности, и прикрывали отход главных сил. Самое удивительное, что им это удавалось. Командующий оставил здесь всего лишь две сотни бойцов, и пусть половина погибла в яростном сражении, им вот уже несколько часов удавалось сдерживать вражескую армию, насчитывающую пятьдесят тысяч солдат.

Разумеется, в таких условиях ни о каком плане не шло и речи. Каждый просто старался прожить как можно дольше и унести с собой в могилу как можно больше недругов. При этом моральный дух оставался как никогда высок. Никто не сбегал с позиций, даже мертвецы падали лицом вперёд, намереваясь придавить и сковать убийцу. Трусости не ведали ни закалённые войнами ветераны, ни девушка, которая была самой маленькой и молодой среди всех.

— Что с вами, прихлебалы Кирю? Наложили в штаны?

— Демоновы самоубийцы! — с ненавистью прошипел генерал Ёсихиса Сома, командующий войском клана Кирю.

На ум пришла строка из военного трактата, который он сам и написал несколько лет назад: «Бояться стоит не мастеров сечи, а тех, кому нечего терять».

«Что толку вспоминать об этом сейчас, когда я уже перед ними? Это просто смешно!» — горько подумал он.

— Что же вы? У нас нет и сотой доли вашей мощи! К чему заумные схемы и осторожность? Вы же прославленные воины клана Кирю! Вам ведомы такие боевые искусства, что и одного хватит, чтобы пересечь сей хребет! — закричал кто-то с возвышения, явно насмехаясь над врагом, неспособным взломать оборону. Любопытно, но звонкий мелодичный голос легко перекрывал разъярённые вопли над полем брани.

Не скрывая гнев, Ёсихиса поднял голову и уставился на невысокого воина, который и говорил обидные слова. Именно он возглавлял остатки своей армии и вдыхал безрассудную храбрость в израненных, уставших соратников, превращая их в смертников — сильнейших солдат, готовых биться до последнего издыхания. Если бы не он, войско Ёсихисы давно смяло бы слабое сопротивление и перевалило через хребет.

— Этот ребёнок одним своим присутствием изгоняет трусость из сердец и делает сотню равной десяти тысячам отборных воинов. Неужели это и есть истинный герой?

Ёсихиса неприязненно скривился, не желая верить в происходящее. В самом начале, когда они только подошли к горе и герой подал голос, генерал принял его за совсем молодого юношу, только-только миновавшего церемонию совершеннолетия, и с болью подумал о его скорой смерти, но потом узнал, что перед ним девушка, и от изумления чуть не лишился чувств.

Впрочем, прошёл час, и его настрой начал меняться. Теперь же, когда его солдаты бесцельно штурмовали хилые укрепления третий час кряду, Ёсихиса внутренне рвал и метал. От былой жалости к девочке не осталось и следа.

— Спустить стрелы, — приказал он после долгого молчания.

Заместитель поморщился.

— Отец, вы уверены? Их же всего ничего…

— Пусть так. Но мы и так уже очень давно распрощались с воинской гордостью. Где это видано, чтобы какая-то девчонка поносила нас, как ей вздумается? Или ты считаешь, что мы обязаны прославить их подвиг в веках? Отвечай, Ясуцуна!

Ясуцуна опустил голову, проглотил горький комок в горле и после недолгих колебаний крикнул:

— Передним рядам отступить! Лучники, на позиции!

— Есть!

По его приказу солдат с мечами и копьями заменили держащиеся сзади лучники.

Заметив их манёвры, девушка поняла: приближался финал долгого сражения.

— Похоже, они больше не собираются нянчиться с нами, — с улыбкой заметила она.

У них не было ни нормальных щитов, ни больших навесов, чтобы укрыться от ливня стрел. Естественно, неприятель с самого начала знал об этом, но не хотел прибегать к такой мере. Воинский кодекс ясно указывал, что расстреливать ничтожно малую горстку воинов с безопасного расстояния — воплощение бесчестия.

Только что вражеский генерал не выдержал и поступился благородством в пользу разумности. И ладно бы это был повстанческий сброд, так ведь у подножия собрались знаменитые воины клана Кирю, а вёл их не кто иной, как Ёсихиса Сома, прославившийся смелостью и находчивостью.

Можно сказать, маленький отряд одержал моральную победу.

Однако до конца было ещё далеко.

— По коням! — скомандовала девушка.

В тот же момент из-за хребта показалась сотня скакунов, которых держали в резерве там, где не видел враг. Запрыгнув на одного из них, девушка с широкой улыбкой крикнула соратникам:

— Вперёд, братья! Пробил час последней схватки!

— Да-а-а-а-а-а! — дружно гаркнули в ответ солдаты. Боевой дух оставался на высоте.

Конница лавиной скатилась к подножию — туда, где им предстояло обрести свою смерть.

— Что?!

— Быть не может! У них остались лошади?!

Кирю побледнели. Разумеется, они ждали последней отчаянной атаки обороняющихся, но рассчитывали на пехоту. Никто не предполагал, что смешанные остатки армии противника, истощённые непрекращающимся многочасовым сражением, сохранят столько коней для последней атаки!

— Мне нужна голова генерала Ёсихисы! Обнажите клинки, воины Кирю! — провозгласила девушка, которая скакала самой первой.

Лучники только-только выстроились на узкой горной дороге, поэтому не успели поменяться с копейщиками и приняли удар конницы на себя. По полю боя прокатилась волна воплей боли и треска ломающихся костей.

Воспользовавшись суматохой, девушка вскочила на седло, с силой оттолкнулась, высоко взмыла в воздух и, описав красивую дугу, ловко приземлилась за спинами лучников.

— А?!

— Напала одна?!

— Не задирай нос, девка!

В ответ на гневные выкрики девушка обнажила висящий на поясе вакидзаси — меч вполовину короче стандартного, — глубоко вдохнула и стрелой бросилась в атаку. Вражеские копья пронзили воздух там, где она стояла секунду назад. Солдаты на мгновение замешкались, не поспевая за девушкой взглядом, затем осознали свой промах, потянулись было к мечам на поясе… и мёртвыми упали на землю.

Окутанная брызгами крови девушка металась от одного человека к другому, и каждый взмах её клинка нёс неотвратимую смерть. Длинные неповоротливые копья ничего не могли ей сделать.

— Отец, назад! — напряжённо крикнул Ясуцуна. Он был одним из немногих, кто поспевал за девушкой взглядом, пусть и с огромным трудом.

«Какого дьявола?!»

Невысокий рост и фантастическая быстрота позволяли одинокой воительнице безостановочно сеять смерть, а копейщики, вероятно, виделись ей не более чем деревянными манекенами для отработки ударов.

Плотный строй тоже играл ей на руку. Изначально Ясуцуна приказал солдатам встать так, чтобы надёжнее защитить Ёсихису, но теперь закованные в полный доспех люди лишь неуклюже топтались на месте, тогда как хрупкая девушка, вооружённая коротким вакидзаси и носящая минимальный комплект брони, свободно перемещалась между ними.

Гвардия генерала не справлялась. Девушка в любой момент могла преодолеть её и ринуться дальше.

— Ты!.. — рыкнул Ясуцуна и выхватил из ножен меч. В отличие от рядовых бойцов, он не расслаблялся ни на миг и встречал врага, как предписывали военные трактаты — триединством оружия, отточенных техник и закалённого духа.

В этот момент ближайший копейщик рухнул на землю, обливаясь кровью, и из-за него выскочила воительница. Давно готовый Ясуцуна встретил её косым ударом, вложив в него всю свою мощь. Он не стал размениваться на разные трюки и атаковал в лоб, чтобы нивелировать преимущество врага в росте и проворстве…

— Ха-а-а!

Именно поэтому нельзя было никакими словами описать его удивление, когда девушка блокировала удар. А потом Ясуцуна содрогнулся в ужасе.

— Что?!

Его теснили.

Он, взрослый могучий мужчина, проигрывал миниатюрной девочке.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

Более того, с каждой секундой давление усиливалось. Меч, который Ясуцуна получил от приёмного отца, когда поступил на службу к господину, скрежетал от небывалой нагрузки.

Наконец заместитель генерала ощутил страх.

«Кто это?.. Нет, что это?! Что за демон принял облик девочки?!»

— О-о-о! О-о-о-о-о!

Он перестал давить и отступил.

«Так, не бояться! Не работает сила? Не беда, выиграю в технике!»

Ясуцуна никогда не пропускал занятия по боевым искусствам и блестяще овладел ударом на противоходе. Однако ему не дали продемонстрировать мастерство на практике.

Не успел мужчина опомниться, как девушка уже была прямо перед ним.

— А…

Он проиграл в тот миг, когда сделал шаг назад.

До сих пор ни один из воинов клана Кирю не сумел коснуться даже тени девушки и навязать ей хоть какой-то бой, так что Ясуцуна понятия не имел, насколько она быстра в погоне.

Вакидзаси одним росчерком разрубил генеральского сына.

Ясуцуна верно подметил качества девушки: она невысокая и ловкая, сообразительная, решительная и упорная. Однако он упустил самое главное — насколько она сильная. Лишь в последние секунды жизни он осознал, что никогда не достигнет её уровня.

«Я потерпел поражение», — подумал Ясуцуна и испустил дух.

Умертвив его, девушка наконец-то застыла. Не остановилась, а именно застыла. И странно, что только сейчас, ведь до этого она три часа держала оборону, а потом предприняла стремительную атаку. Все мышцы давно налились свинцовой тяжестью.

— Окружай её! — закричал Ёсихиса.

Осмотревшись, девушка обнаружила себя в плотном кольце солдат, выставивших перед собой копья в страстном желании заколоть вражеского мечника, и безмятежно сказала:

— Сколь же радушный приём вы мне уготовили.

К своему сожалению, Ёсихиса не увидел в её ясных глазах ни страха, ни паники. Девушка приготовилась к гибели. Как и свои соратники, она была смертником.

— В своём возрасте ты великолепно владеешь мечом, девочка. Хочешь, дам в награду конфету?

Генерал с огромным удовольствием разразился бы криками и бранью, однако сдержался перед подчинёнными и позволил себе лишь похвалу с едва уловимой в голосе ноткой насмешки.

Девушка скромно улыбнулась и покачала головой.

— Благодарю покорно, однако на пороге смерти воину надобна не снедь, а добрая битва.

«Она хочет сражаться в последние минуты жизни?» — удивился Ёсихиса.

— Я слышала, ваш приёмный сын, достопочтенный Ясуцуна, слывёт лучшим воином в клане Кирю. Коли вам угодно отметить мои ратные подвиги, дозвольте скрестить с ним мечи, — попросила девушка.

Сердце Ёсихисы пропустило удар. Генерал потерял самоконтроль.

— Так ты убила его, не зная, кто перед тобой? — в отчаянии спросил он, изо всех сил подавляя дрожь в голосе.

— Хотите сказать?..

Осенённая, девушка обернулась. Неподалёку от неё, за кольцом ощетинившихся копьями солдат, лежало тело воина, который и после смерти выглядел гордо и благородно. На его доспехе ярко выделялся родовой герб.

Как бы Ёсихиса ни старался, ему не удавалось полностью подавить чувства. Казалось, он одновременно хочет заплакать и расхохотаться.

— Да, Ясуцуна мастерски владел мечом. Но куда сильнее он любил искусство.

Не стесняясь, генерал хвастался сыном, чего не делал даже на праздничных торжествах, после нескольких рюмок алкоголя.

— Он любил песни, интересовался поэзией, восхищался цветами. Я же с рождения имел талант лишь к боевым искусствам. Ты не знаешь, девочка… Ты не знаешь, насколько он был ослепительным, — проговорил Ёсихиса и стиснул зубы.

Лишённая дара речи девушка застыла, будто ледяная статуя.

Немного погодя генерал глубоко вдохнул и, с трудом взяв себя в руки, негромко добавил:

— Не переживай, девочка, тебя не будут истязать. Мы не настолько лишены чести, чтобы пытать воина, который сражался до самого конца в заведомо проигрышной битве, особенно такого молодого.

— …

— Однако я не спрошу твоё имя. Ты погибнешь безымянным солдатом, и никто не сложит историй о тебе. Хоть так я отомщу тебе за сына, — сурово изрёк Ёсихиса, вскинул руку над головой и рубанул ею. — Убить!

Воины Кирю загомонили, не решаясь нанести последний удар.

Получившая крошечную отсрочку девушка закрыла глаза и подумала:

«Вот и всё, настал мой конец. Увы, я так не познала сиавасэ».

Она билась как никогда упорно, но не сумела исполнить заветное желание. Это было величайшее сожаление для того, кто стоял перед дверью в загробный мир.

Наконец мгновения колебаний истекли. В спину и грудь беззащитной девушки устремились острия копий…

И тут кто-то произнёс:

— Многие обычаи вашей страны по-прежнему остаются для меня загадкой. Будьте так любезны, поясните, как вы отомстите тем, что не спросите имя? Я недавно узнал про некий кодекс самурая. Это имеет какое-то отношение к нему?

Девушка устала ждать смерти и открыла глаза.

Копья застыли в считанных миллиметрах от её тела.

— Ч-чего?..

— Моё копьё… Не могу шевельнуть руками!..

Все солдаты клана Кирю как сделали выпад, так и замерли в причудливых позах. Их как будто удерживала на месте невидимая сила.

Ошеломлённый Ёсихиса вскинул голову к небу, откуда звучал незнакомый голос.

— Кудесник с запада! — вскрикнул он в страхе и трепете.

Девушка тоже посмотрела вверх.

В воздухе на парящей метле стоял мужчина.

— Разумеется, кое-что я понял. Цветы, песни и стихи действительно прекрасны, мне они по нраву. Пейзажи в ваших краях тоже изумительные. Так что обычно я предпочитаю любоваться издалека, не вмешиваться, — сказал он и слегка взмахнул мечом, который был ещё короче вакидзаси. Также у него на поясе висела тонкая белая палка. Но, пожалуй, больше всего внимание привлекали золотистые волосы, завитые тугими локонами. — Однако вы собираетесь казнить девочку, наделённую огромным потенциалом. Как преподаватель я не могу пройти мимо.

Кудесник перевернулся вниз головой, опустился на уровень девушки и внимательно осмотрел её. Его голубые, точно чистая озёрная вода, глаза прямо-таки лучились любопытством.

— Скажи, безымянка, хочешь отправиться со мной в другую страну и стать магом? — спросил он.

Девушка не поняла и десятой части того, о чём говорил чудак, но одно уяснила чётко: «Это всё не взаправду. На меня снизошёл предсмертный сон».

Правда, начало у него было предельно странное.

Впрочем, приглашение её слегка заинтересовало. Этого было достаточно, чтобы принять его и узнать, что ещё уготовило мимолётное видение.

— Буду вам очень признательна.

Закончив долгое повествование, Нанао глубоко выдохнула.

Друзья слушали её, не смея издать ни звука. Чрезмерно кровавая история потрясла их до глубины души.

— То была яростная сеча. Судьба уготовила мне пасть в нём. Я не тешила себя надеждой на чудо. Однако случилось то, чего я никак не могла представить. Появился лорд Макфарлейн и спас меня. — Нанао уставилась на руки, сжала и разжала пальцы, словно не веря в реальность происходящего. — С тех пор я как будто во сне. Может, я давно полегла на поле брани, а всё остальное — это иллюзии гаснущей души? Иначе получается несусветная чушь. Посудите сами, за мгновение до смерти появился маг, выручил меня, да ещё и забрал в заморскую школу. — Девушка на секунду улыбнулась, но потом вновь посмурнела. — Посему я не находила себе места от волнения, гадая, поможет ли иллюзия исполнить моё заветное желание.

— Заветное желание? — переспросил Оливер.

Нанао кивнула и негромко пояснила:

— Отыщи усладу не в клинке мести, но в клинке взаимной любви.

— Что это?

— Идеология моей школы боевых искусств. Ни один истинный воин не возжелает сражения, ведомый злобой или желанием отмщения. Он обнажит меч только против того, кого признаёт равным себе и уважает и кто питает те же чувства. На пути меча это зовётся сиавасэ.

— Сиавасэ? — недоумённо повторила Кати.

— Счастье, благодать… Я не получила должного образования, посему не знаю, как правильно перевести это слово на ваш язык, — с некоторой досадой пояснила Нанао.

Оливер первым понял, что она имеет в виду, и вздрогнул.

— Счастье? Убить того, кого любишь и уважаешь, — это для тебя счастье? — с нажимом спросил он.

— Да… Я осознаю, что это совершенно неправильно. Чтобы делиться тёплыми чувствами, меч не нужен. Слова, прикосновения, любовь — в них настоящее счастье. Так у всех нормальных людей. — Нанао грустно улыбнулась, посмотрела на далёкие звёзды и опустила взгляд на колени. — Однако то была война, а на войне людей связывают не слова, а клинки. Я же искала счастье. Пусть неправильное, но счастье.

Ребята молчали. Да и что они могли сказать той, кто прошёл через подлинный кошмар.

Наконец девушка подняла голову и заплаканными глазами взглянула на Оливера.

— Посему я ощутила его более всего, когда скрестила мечи с тобой.

— !

Парень оцепенел, поражённый в самое сердце.

— В тот момент я испытала величайшую радость. Я наконец-то нашла сиавасэ и, разумеется, не собиралась останавливаться. Я всем сердцем возжелала сразиться с тобой по-настоящему, чтобы после вознестись в рай для всех воинов. — Девушка прервалась, прикрыла глаза и подняла голову к небу, словно вспоминая тот накал эмоций, а затем огорчённо уронила плечи. — Конечно же, ты отказал. И я не виню тебя в этом. Я не имела права обременять тебя своим желанием, ведь мы только познакомились. Однако тогда моя глупая голова думала совсем о другом. Ты оттолкнул меня, и мне стало грустно, больно, мучительно. Я сама не заметила, как отчаялась и принялась искать погибель, — хрипло прошептала она.

Горькие слёзы падали на судорожно стиснутые на коленях кулаки.

Кати поспешно приобняла подругу за плечи, однако Оливер не шелохнулся. Только что он с ужасом осознал, что чуть не свёл Нанао в могилу.

— Тебе так важен был этот поединок? — спросила Шелла, накрыв её руку своей.

Нанао вытерла слёзы тыльной стороной ладони и кивнула.

— Леди Шелла, вам тоже стоит испытать это. Оливер не просто ловок и силён. Его понимание меча поистине бездонное. Когда мы сошлись в бою, я сразу поняла, сколько он тренируется и растёт над собой, ощутила его чувства и переживания, узрела многогранный опыт… Всё это как-то само собой очаровало меня.

Её откровенность вновь поразила парня в самую душу.

Кати скрестила руки на груди.

— Итак, что мы имеем… — Она задумалась где-то на десять секунд, подняла указательный палец и глубокомысленно изрекла: — Оливер отшил тебя, и ты отчаялась. Верно?

— Кати, прости, но не могла бы ты помолчать? — бросил Оливер.

— Что?!

Вдруг Нанао улыбнулась.

— Нет, она права. Я не вижу особой разницы в том, чтобы влюбиться в человека или в меч… Конечно, пока меч находится в руках человека.

— Вот видишь, Оливер, — хмыкнул Гай.

— Для неё разницы нет, — добавил Пит.

Оливер прижал руку ко лбу, резко почувствовав головную боль.

— Нанао, ты и впрямь мечник до мозга костей, — улыбнулась Шелла. — Но я понимаю, о чём ты говоришь. Действительно, радость от состязания с достойным оппонентом трудно заменить чем-либо, — согласилась она и внезапно нахмурилась, поскольку кое-что по-прежнему ускользало от неё. — Однако я категорически против рисков и смертей. Неужели тебе мало дружеского поединка? Вы учитесь в одной школе, у вас полно возможностей испытать друг друга.

Нанао немного подумала и покачала головой.

— Если бы речь шла об оттачивании навыков, я бы согласилась с тобой. Однако в основе моей школы боевых искусств лежит убийство. Только та битва порадует мою душу, где на кону стоит жизнь.

— То есть ты сможешь выложиться на полную, только если вы будете убивать друг друга? Как всё сложно, — пробормотал Пит.

Вот теперь у Шеллы не осталось вопросов.

— Так, значит… Ладно, мне всё ясно. Что сказать, проблема пустила корни очень глубоко, но это не беда. Главное — ты поделилась ею с нами, — заключила она, положила руку на плечо Нанао и посмотрела ей в глаза. — А сейчас послушай меня, подруга. Пора начать жизнь с чистого листа.

— Леди Шелла… — проронила эйзиатка, взглянув на неё.

— Пойми уже, ни мы, ни школа тебе не снимся, — твёрдо продолжила Шелла, пытаясь донести мысль до самых потаённых уголков души Нанао. — Тебе некуда спешить, ведь мы никуда не денемся. Без всяких сомнений, ты жива и находишься здесь, с нами. И с нами ты заживёшь по-новому. — Она сжала пальцы, как бы показывая подруге, что всё происходящее с ней — явь. — Хватит искать могилу. В Кимберли они и так на каждом углу. Пока ты взбираешься на пик мира магии, смерть всегда будет маячить где-нибудь неподалёку. Чтобы раз за разом отгонять её, нужна несгибаемая сила воли.

Гай, Пит и даже Кати невольно вытянулись по струнке и обратились в слух. В конце концов, Шелла рассказывала, без чего не выжить в горниле школы.

— Вот ты говорила, что не видишь особой разницы, в кого влюбляться: в человека или меч.

— Да, говорила.

— Значит, смотри на человека. Вот он, Оливер, прямо перед тобой, и сейчас вас не разделяют скрещенные клинки. Если ты попросишь и он позволит, можете свободно разговаривать и касаться друг друга. — Шелла сделала паузу, с тёплой улыбкой посмотрела на Нанао, затем на Оливера. — Уверена, ты познаешь неподдельную радость. Раз Оливер сумел очаровать тебя в коротком поединке, дружба с ним принесёт гору незабываемых ощущений. Конечно же, Кати, Гай, Пит и, разумеется, я — все мы тоже хотим быть с тобой. Именно поэтому мы с такой силой тащим тебя прочь от смерти.

Она обвела взглядом остальных ребят. Нанао тоже подняла голову и с изумлением увидела в глазах друзей тревогу, беспокойство и даже недовольство.

— Вот-вот. Мы так эффектно познакомились. Будет скучно, если ты сразу отбросишь копыта. Давай наслаждаться жизнью, веселиться и заниматься разными глупостями! — с жаром сказал Гай и тут же смущённо улыбнулся. — И ещё… Честно говоря, я всё надеюсь, что ты снова отчебучишь что-нибудь. Ну, как тогда с троллем.

Кати в свою очередь сжала руку Нанао.

— Я терпеть не могу брать и ничего не отдавать взамен. Ты выручила меня из беды, поэтому в следующий раз я обязательно верну должок, — твёрдо пообещала она, на мгновение прикрыв глаза. — Не смей умирать, слышишь? Мы уже друзья.

Пит искоса взглянул на неё и добавил с привычным нахохленным видом:

— Не нужно торопить смерть. Мы все только поступили, у нас — и у меня в том числе — ещё мало знакомых. А если уж выживать в этой школе, то как минимум в большом кругу друзей.

Это было лучшее воодушевление, на которое был способен немногословный парень.

Теперь из всей компании не высказался только один, и Шелла посмотрела на него.

— А ты что скажешь, Оливер?

Всё внимание сосредоточилось на нём.

На этот раз молчание продержалось особенно долго. Оливер тщательно обдумал всё о себе и Нанао и наконец с серьёзным видом заговорил:

— В Кимберли нельзя держать подле себя того, кто жаждет умереть, потому что этот человек потащит всех за собой. Вот как совсем недавно.

Кати тотчас загородила собой Нанао, защищая от беспощадных слов, но Оливер жестом остановил её.

— Поэтому сперва я должен кое в чём убедиться. Нанао, можешь ли ты пообещать, что перестанешь искать смерть и будешь обнажать меч в первую очередь для того, чтобы выжить?

Отныне им предстояло столкнуться с поистине дьявольскими испытаниями, так что Оливер хотел знать, не утянет ли кто-нибудь их на дно. В этом он был непреклонен.

Остальные четверо звучно сглотнули, не решаясь вставить ни слова.

Нанао долго смотрела в глаза Оливера, потом внезапно развела руки и с громким возгласом шлёпнула себя по щекам.

— Прошу прощения. Я поддалась робости.

Она отняла ладони от лица, показав ярко-красные отметины на коже. Зато с глаз спала пелена безнадёжности. Эйзиатская воительница пылала рвением двигаться вперёд.

— Кто бы что ни говорил, не бояться смерти и быть одержимым ею — это две разные вещи. Казалось бы, основа основ, но я настолько упустила из виду саму себя, что позабыла об этом.

Поднявшись со скамейки, девушка выпрямилась и согнулась в глубоком поклоне.

— Оливер, леди Шелла, Кати, Гай и Пит, я благодарна вам от всего сердца. Клянусь, отныне я буду ценить свою жизнь и более ни разу не рискну наложить на себя руки. Я останусь с вами, — торжественно произнесла она, подняла голову и, осмотрев друзей, невинно улыбнулась. — А посему… Коли вам не в тягость, обучите меня тому, как надо жить. Я самый обычный человек, сведущий лишь в пути меча, и скажу откровенно, сегодня на уроках я сильно переживала, что не сумею ничего запомнить, — призналась Нанао и застенчиво почесала щёку.

Ребята дружно выдохнули.

— Да, придётся тебя подтянуть. Но не переживай, ты не одна отстаёшь, Пит тоже только-только начал погружаться в магию. Учиться никогда не поздно.

— Верно подмечено. Кстати, многие отмечают, что я превосходный репетитор, так что тебе нечего бояться. Сомневаюсь, что ты будешь хуже Гая.

— Вот только давай без этого, Шелла! И вообще, неужели я настолько плох?!

— Да, настолько. Если бы твои знания были костями, их пришлось бы ломать и сращивать заново. Но не нужно паники. Я уже распланировала завтрашние занятия.

— Ох не нравится мне твой тон! И улыбка тоже! Пит, дружище, будем учиться вместе, лады?

— Эй, не приплетай меня!

Благодаря Гаю напряжение ушло окончательно.

Они бы поболтали ещё, но вскоре Шелла встала со скамьи.

— Скоро отбой, пора возвращаться. Как бы нам ни было весело, но предлагаю закругляться.

— А?.. Ой, и правда! Только посмотрите на часы! Нанао, идём скорее! Нам ещё готовиться к завтрашним занятиям!

Кати вскочила, потянула Нанао за руку, и они побежали к женскому общежитию. Гай и Пит тоже направились к мужскому. Около фонтана остались только Оливер и Шелла.

— Прости, Шелла. Тебе снова пришлось выручить нас.

— Сущие пустяки. В конце концов, речь шла о жизни друга, — с улыбкой возразила девушка и после недолгой заминки добавила: — Кроме того, я понимаю, почему ты так переполошился. Ты чувствуешь за неё ответственность, так?

Оливер заметно напрягся. Шелла как будто видела его насквозь.

— Ваш поединок подарил Нанао ворох новых чувств… И я подозреваю, что не ей одной. Тебе тоже.

— !

Она попала в яблочко, и Оливер не отрицал этого. Действительно, как и Нанао, он забылся и на короткий миг захотел закончить дуэль раз и навсегда.

— Ты отверг чувства, на которые должен был ответить, поэтому Нанао так сильно расстроилась. О, ты не подумай, я тебя нисколько не виню. Наоборот, я рада, что ты сохранил присутствие духа. Мне бы очень не хотелось смотреть, как мои друзья бьются насмерть.

Повисло тяжёлое молчание.

— Но, скрестив клинки, вы осознали, что встретили свою судьбу. Это величайшая редкость в мире магического фехтования. Возможно, вас соединили особые узы, и если это так, то я одновременно боюсь и завидую… — Вдруг Шелла прервалась и коснулась груди с таким видом, словно изо всех сил сдерживала бушующий внутри огненный вихрь чувств. — Прошу прощения, мне не стоит лезть не в своё дело. Просто вы сражались до того ослепительно, что невозможно было наблюдать со стороны.

С этими словами девушка неспешно развернулась и ушла. Она уже исчезла за углом общежития, а Оливер по-прежнему стоял у фонтана и пытался унять колотящееся сердце. Это удалось ему очень нескоро.

На следующее утро после крайне насыщенной ночи друзья встретились на той же площади, где и расстались.

— Доброе утро, Оливер! — первым же делом поздоровалась Нанао. Вчерашние тревога и уныние, по всей видимости, окончательно канули в небытие.

— Ага… Доброе, — смущённо ответил парень.

— Ты сегодня прямо живчик! Снова в строю? — спросил Гай, улыбаясь до ушей, и Нанао ответила тем же.

— Истинно так! Тебе с Питом тоже доброго утра. И простите за вчерашнее, — с поклоном извинилась она.

Пит фыркнул и отвернулся.

— Как будто я прямо переживал. Но сегодня ты хотя бы на себя похожа, — негромко пробурчал он.

Оливер с Гаем переглянулись и усмехнулись.

— Итак, все в сборе! Вперёд, в школу! — энергично провозгласила Нанао и зашагала было первой, но тут же сбавила шаг, пристроилась рядом с Оливером и принялась с безмятежной улыбкой смотреть на него.

— Нанао, почему ты идёшь со мной? — удивился парень.

— Очевидно, чтобы лучше видеть тебя. Леди Шелла вчера попеняла мне, чтобы я перестала смотреть на человека поверх скрещенных мечей.

— Вряд ли она имела в виду, что нужно глазеть в упор…

Девушка тут же подобралась и взволнованно спросила:

— Тебе неприятно?

Оливер обречённо вздохнул. После ночного приключения он никак не мог оттолкнуть её.

— Я не говорил, что неприятно. Ты вольна идти где угодно и делать что угодно.

Получив разрешение, Нанао просияла и принялась широко размахивать руками и ногами.

Тем временем Гай и Пит пристально изучали лицо Оливера и нарочито громко перешёптывались:

— Это он на публику бурчит.

— Вот-вот, а сам-то совсем не против.

— Гай! Пит! — воскликнул Оливер, укоряя их за поддразнивание.

Кати робко потянула Нанао за рукав и кашлянула, привлекая внимание.

— Н-нанао, всё-таки не надо так сильно липнуть к Оливеру. Есть же правила приличия… К тому же он парень… Понимаешь? — Она потянула немного сильнее.

Гай и Пит снова заговорили якобы между собой:

— Кому-то неспокойно.

— Определённо неспокойно.

— Эй, вы двое! — сердито закричала Кати и бросилась на них. Парни тотчас прыснули в разные стороны.

Наблюдая за их вознёй, Шелла засмеялась.

— Хорошо, когда утро начинается с доброй ноты. Правда, Нанао?

— Воистину так! — без колебаний кивнула эйзиатка.

Оливер искоса взглянул на неё и облегчённо выдохнул. Было отрадно осознавать, что Нанао нашла нечто кроме пути меча.

Стоящая в расписании первой лекция по истории магии прошла без происшествий. Из класса Гай и Нанао вывалились, держась за разрывающиеся от впихнутых знаний головы.

— Ух, жесть… Сколько дат и подробностей надо запомнить…

— Слова крутятся у меня в голове…

Пит сокрушённо покачал головой.

— Эх, ну вы даёте. Так вы и в обычной школе отставали бы.

— Не пытайтесь запомнить всё сразу. Зубрёжка только идёт во вред. Сперва рассортируйте факты и начните учить с основ, — посоветовал Оливер, сведущий в тонкостях учёбы.

Тут к ним подбежала Шелла. Они с Кати были в другой группе, поэтому занимались в разных аудиториях.

— Оливер, можешь пойти со мной прямо сейчас?

— Что случилось?

— Кати узнала, что напавшего на неё тролля хотят казнить, и побежала останавливать!

Оливер округлил глаза от изумления и вместе с друзьями помчался за Шеллой.

Обширная зона для маги-фауны располагалась также на территории школы, но поодаль от учебного корпуса и за забором — как из соображений безопасности, так и из-за необходимости поддерживать особый микроклимат. Порой её сравнивали с айсбергом и не зря: над землёй была лишь верхушка, а основные учреждения находились внизу, в лабиринте. Весь комплекс постоянно перестраивался и расширялся, чтобы вместить новых обитателей или освободить место от старых, поэтому никто не знал его точный размер. Старшекурсники лишь уверяли, что чем ниже спускаешься, тем опаснее фауна.

Тролли жили на поверхности. В большом мире они каждый год убивали людей тысячами, однако для магов Кимберли не представляли особой угрозы, так что руководство школы разрешало ученикам свободно приходить в загон, наблюдать за ними через ограду и даже контактировать напрямую.

Впрочем, изредка среди них попадались и буйные. Один из таких взбесился на параде, и его посадили в большую клетку-изолятор для больных или излишне диких особей, которая размещалась в стороне от остальных.

Сейчас около этой клетки стоял, гордо выпрямившись, мужчина в чёрной мантии. Тролль же забился в угол и трясся от необоримого страха перед ним.

— Есть несколько вещей, которые я считаю невыносимыми, — произнёс мужчина. — К примеру, повторять сказанное одному и тому же человеку. Я терпеть не могу впустую тратить драгоценное время на разговоры с болванами. Вместо этого я мог бы поразмышлять о гораздо более полезных материях.

Разумеется, он обращался не к получеловеку. Перед стальными прутьями клетки стояла девушка — Кати Аалто.

— Повторить единожды — уже бессмысленное расточительство, но дважды — это нонсенс. В такой момент начинают закрадываться подозрения, что я говорю с обезьяной в человеческой шкуре. Неужели вы хотите стать обезьяной уже на первом курсе? — холодно спросил он.

Призвав всю смелость и силу воли и глядя мужчине в глаза, Кати ответила:

— Я буду очень благодарна, профессор, если вы не станете менять тему. Пожалуйста, пощадите тролля!

Преподаватель хрустнул шеей.

— Пощадить? И с чего бы мне прислушаться к вам?

— С того, что это на меня он напал! Полагаю, сэр, я имею полное право выражать мнение по поводу его судьбы! — заявила Кати, выложив единственный аргумент.

К сожалению, профессора это не впечатлило.

— Вопиющая безответственность. Любой уважающий себя хозяин зарежет скотину, которая осмелилась причинить ему вред. Мы стараемся обезопасить вас, учеников, — парировал он, давя учительским авторитетом, и с безразличием посмотрел на съёжившегося тролля. — Предположим, я не стану убивать его. Что дальше? Вдруг он снова захочет на кого-нибудь напасть? Как вы, мисс, возьмёте ответственность за это? Попытаетесь перевоспитать его? Посмотрите на себя, вы же слабее самого хилого кобольда.

Кати промолчала. Она не знала, что возразить, и мужчина прекрасно понимал это. Глубоко вздохнув, он продолжил, явно передразнивая кого-то:

— Ой, сохраните ему жизнь, он же такой бедненький-несчастненький… Во все времена найдутся безалаберные идиоты, которым главное — получить поверхностное удовлетворение от самого факта защиты. Им нет дела до того, что их спасёныш потом поубивает кучу людей. Ваше имя, мисс?

— Кати Аалто, сэр, — недрогнувшим голосом представилась девушка.

— Аалто… Ах, те самые Аалто? — протянул профессор. — Тогда мне всё ясно. И впрямь, эта парочка заткнёт за пояс всех безмозглых борцунов за права для полулюдей. Примите мои соболезнования, Аалто. Вам очень не повезло с родителями.

Ровно в этот момент подбежали Оливер с друзьями. Конечно, они услышали последнюю фразу и заколебались, не зная, как вмешаться. Преподаватель мельком взглянул на них, но ничего не сказал.

— Я притворюсь, будто не слышала, как вы оскорбили моих родителей, — стиснув зубы, проговорила Кати. Она из последних сил сдерживала рвущиеся наружу эмоции. — Пожалуйста, сэр, отзовите приказ о казни тролля. Я не бросаю слов на ветер. Я сумею убедить его больше не бросаться на людей.

Девушка упрямо стояла на своём, и чаша терпения профессора наконец переполнилась.

— Убедите? Ах, убедите?! Поговорите с троллем, значит? Какая прелесть! Наверное, после обеда пригласите его на террасу, усадите за стол и за чашкой чая заведёте беседу, да? — спросил он и презрительно рассмеялся.

— Не смейтесь надо мной! — Кати настолько разозлилась, что утратила самоконтроль и закричала на преподавателя. — Да, мы из разных рас и не можем общаться с помощью слов. Но чувства-то понимаем!

Естественно, после такого мужчина замолчал. С его лица исчез даже намёк на улыбку.

— Да. Действительно, тут не над чем смеяться, — наконец негромко проронил он, чересчур привычным жестом достал волшебную палочку, направил её на Кати и без колебаний сказал: — Долор.

В ту же секунду девушка завопила от страшнейшей боли, которую никогда доселе не испытывала, и рухнула как подкошенная.

— Кати!

Оливер с ребятами не выдержали и всё-таки вмешались. Шелла заслонила собой бьющуюся в судорогах подругу и с негодованием воскликнула:

— Как вы могли применить проклятие боли к первокурснику?! Вы перешли границу, сэр!

— Перешёл? Я так не думаю. Боль — превосходный учитель, — возразил профессор и хлёстко взмахнул палочкой. — Даже самые возвышенные и проработанные нотации отскакивают от болванов как от стенки горох. Но боль — дело другое. Перед ней одинаковы все: и глупцы, и мудрецы. А значит, это неотъемлемая часть образования, — бесстрастно произнёс он, донося до учеников своё мировоззрене.

По спине Оливера побежали мурашки.

— Сейчас я пытаюсь дотянуть эту мартышку до уровня обычного человека. Не мешайте, или я посчитаю, что вас тоже требуется вернуть на путь истинный.

Не выдержав давления, пятеро друзей рефлекторно потянулись к атамам, хоть и понимали, что не сумеют оказать никакого сопротивления преподавателю.

«Придётся кланяться в ноги и молить о прощении», — решил Оливер и отпустил рукоять меча.

Под возвращением мужчина, вне всяких сомнений, подразумевал пытки, поэтому парень был готов к любому унижению, лишь бы избавить товарищей от незавидной участи. Он уже открыл рот, и тут…

— Пожалуйста, не спешите, профессор. Я восхищена вашими убеждениями, однако позвольте отметить, что воспитывать кнутом без пряника — это сомнительная затея, — произнёс знакомый голос.

Обернувшись, Оливер увидел девушку с длинной чёлкой, прикрывающей левый глаз. Это она проводила их до общежития после ночных приключений со вторжением. Удивительное дело, но преподаватель не проигнорировал её и даже повернул к ней голову. Может, голос этой девушки обладал особой силой?

— Миллиган с четвёртого курса? Вам что-то нужно?

— Да. Я пришла сообщить, что приговор троллю обжаловали. Собственно, сейчас придёт и тот, кто вынес обжалование.

С этими словами позади неё взметнулась белая мантия. Пит издал радостный возглас.

Словно луч света в царстве мрака появился профессор Гарленд.

— Довольно, Дарий. Насколько мне известно, пять лет назад вышел закон, запрещающий использование проклятия боли для обучения.

— Гарленд? Я не собираюсь менять свои методы. Лучше скажи, что за обжалование? — недовольно спросил профессор.

Гарленд посмотрел на лежащую Кати, затем на тролля в клетке и сурово отчеканил:

— Мы до сих пор не знаем, почему тролль взбесился посреди парада. Я попросил сохранить ему жизнь как важной улике, и директор согласилась.

Его доводы звучали максимально обоснованно. Кроме того, своё мнение высказала и глава школы, а против неё не отважился бы пойти даже высокомерный Дарий.

— Что за расхлябанность, — бросил он и в досаде цокнул языком. — Гарленд, ты что, присоединился к этим пустоголовым борцам?

— Нет. Как и прежде, я верен консервативным взглядам. Однако эти «пустоголовые борцы», как ты выразился, в последние годы набрали силу. Убив тролля без тщательного расследования, мы дадим им повод для критики.

Гарленд спокойно указал на изъяны в логике коллеги.

Повисло тяжёлое молчание.

Наконец Дарий развернулся.

— Поступай как знаешь. Пусть тролль выживет и растопчет эту обезьяну, — сказал он напоследок и направился прочь.

Но не успел профессор сделать и пары шагов, как вдруг Кати, превозмогая боль, приподнялась и выдавила:

— Я… не обезьяна… Меня так просто… не растоптать!..

Друзья ошеломлённо уставились на неё, даже Дарий остановился и обернулся.

— Удивительно, разговаривает. Конечно, я сдерживался, но всё же. Видимо, последние поколения обезьян уже не только твердолобые, но и толстокожие. Поистине бессмысленный виток эволюции, — процедил он и на этот раз удалился насовсем.

Кати дёрнулась, пытаясь подняться и бежать следом, чтобы продолжить спор, но тотчас закричала и свернулась в позу эмбриона. В глазах побелело от новой вспышки боли.

— Кати, не надо! Лежи! — в панике воскликнул Оливер.

— Сейчас я облегчу боль! — пообещала Шелла.

Однако Миллиган опередила их.

— Как ты, держишься? — спросила она, достала палочку и, взмахнув ею, произнесла заклинание. — Ну ты, конечно, отчаянная. Давно я не встречала ребят, которые не сломались бы после его наставлений. Кишка у тебя не тонка.

Когда боль перестала разрывать внутренности на части и голова стала хоть немного соображать, Кати подняла взгляд на улыбающуюся ведьму и пролепетала:

— М… Миллиган?

— Рада, что ты не забыла моё имя. Я тоже тебя запомнила, Кати Аалто, — сказала Миллиган и протянула руку.

Кати неуверенно взялась за неё и поднялась на ноги.

После этого Миллиган посмотрела на дрожащего тролля.

— Мне не нравится, как с ним обращаются. Мы с тобой любим полулюдей, поэтому, уверена, во многом сможем помочь друг другу. Если что-нибудь надумаешь, не стесняйся обращаться за советом.

— Ой… Х-хорошо!

Кати просияла. Впервые с самого поступления она встретила единомышленника, который не просто выражал сочувствие, а предлагал поддержку и сотрудничество. Это радовало пуще любой награды. Девушка так приободрилась, что, несмотря на просьбы Оливера и Шеллы зайти в медпункт, примерно через полчаса отправилась на урок магического фехтования и с небывалым рвением принялась вместе со всеми отрабатывать колющие удары.

— Ха! Сэй! Йа!

— Ну ты живчик! — присвистнул Гай. — Больше не болит?

— Терпимо! Отныне я не буду депрессовать по каждому поводу! — ответила Кати.

Повторение базовых движений помогало ей забыть даже о проклятии боли.

С улыбкой наблюдая за учениками, Гарленд через какое-то время сказал:

— Все молодцы. Новенькие, продолжайте оттачивать основы. А вот тех, кто поопытнее, попрошу разбиться на пары. Один атакует, другой защищается, потом меняетесь. Мисс Хибия, подойдите.

Услышав свою фамилию, Нанао обернулась, убрала катану в ножны и подошла к профессору. Оливер искоса наблюдал за ней, не забывая, впрочем, о своём задании.

— Мисс Хибия, не буду лукавить, вы преподнесли мне сюрприз, — начал Гарленд. — Наши с вами школы владения мечом разительно отличаются. Я прямо не знаю, как и чему учить вас. Придётся хорошенько пораскинуть мозгами. — Нанао открыла рот, собираясь что-то сказать, но преподаватель не позволил. — Не переживайте, вы без дела не останетесь, и это чистая правда. В прошлом я видел смысл своей жизни в том, чтобы бросать вызов представителям других школ фехтования. И ваш новый, неизведанный стиль пробуждает во мне нестерпимое желание познакомиться с ним как можно скорее.

Гарленд озорно улыбнулся. Нанао поняла, что он действительно не обманывает, и взглядом выразила благодарность. Неожиданно мастер посерьёзнел.

— В связи с этим позвольте для начала кое в чём удостовериться. Ваш атам исполнен в виде двуручного меча. Я правильно полагаю, что вы намерены использовать его и дальше?

Нанао посмотрела на катану и без колебаний покачала головой.

— Истинно так. Я возьму клинок одной рукой только в том случае, если лишусь другой.

Оливер услышал её ответ и поневоле вздрогнул уже в который раз за всё время знакомства. Нанао жила в обществе, не знакомом с лечебными зельями и исцеляющей магией, и совершенно спокойно говорила об увечьях.

«Насколько же у них там всё сурово было?..»

— Отлично, рад слышать. Конечно, если бы вы решили сменить хват и изучить с нуля одну из трёх основных школ магического фехтования, я бы не отказал вам. В конце концов, я ваш преподаватель. Однако профессор Макфарлейн особо попросил меня отнестись с пониманием к вашей индивидуальности и не настаивать на переучивании. Не то чтобы я сам хотел этого.

У Гарленда аж сверкали глаза от предвкушения. Но потом он как-то стушевался и с нотками раскаяния в голосе добавил:

— Для того чтобы начать наши занятия, мне нужно прочувствовать ваш стиль… К сожалению, должность преподавателя магического фехтования налагает определённые обязательства, порой не самые приятные. Я не имею права обнажить атам против первокурсника, каким бы талантом он ни обладал, иначе посрамлю честь звания и школы.

— М-м, прискорбно слышать, — с глубоким сожалением ответила Нанао, уже настроившаяся на схватку.

Однако Гарленд вновь улыбнулся ей с тем же шкодным выражением лица.

— Но, если никто не узнает, мне ничего за это не будет. Вы же поспособствуете?

Он отошёл на расстояние шага-взмаха и, хоть и не стал обнажать атам, всем своим видом выразил дальнейшие намерения.

— О, битва мысленных образов? С радостью приму вызов! — согласилась Нанао и тоже заняла позицию.

Оливер тоже догадался, что они задумали. В Ланоффской школе существовала техника Схватка теней. С её помощью два мага могли устроить ментальный поединок. Чем выше был их уровень мастерства, тем больше мнимая схватка напоминала реальную.

Профессор ждал, не собираясь нападать первым. Тогда Нанао глубоко вдохнула и нанесла воображаемый удар. Со стороны казалось, что они с профессором стоят неподвижно, но Гарленд будто бы наяву увидел взмах меча и ответил на него.

Ланоффская техника не зря получила своё название. Гарленд с Нанао и впрямь сражались не сами, а посылали в атаку тени.

Очень скоро девушка запыхалась, по её лицу катились капли пота. Мужчина же невозмутимо стоял на том же месте. Оливер невольно затаил дыхание, живо представив, насколько яростный бой происходит в их сознании.

Не прошло и двух минут, как Нанао упала на одно колено. Естественно, никто этому не удивился.

— Блистательно. Вы дюжину раз обезглавили меня.

— Возможно. Но вы превзошли мои ожидания. Поразительная сила для такого возраста… Да, школы меча Ямадо не знают себе равных, — возразил Гарленд, оценив по достоинству навыки Нанао. — Я проанализирую поединок и составлю программу вашего обучения. Прошу прощения, но сегодня вам придётся просто понаблюдать за однокурсниками.

— Не извольте беспокоиться. Я практически не чувствую собственных членов и с благодарностью передохну, — пытаясь отдышаться, ответила девушка, с трудом выпрямилась и, поклонившись профессору, нетвёрдой походкой направилась к друзьям. Подняв голову, она встретилась взглядом с Оливером и широко улыбнулась. — Я проиграла, не отыскав ни единой бреши в его обороне. Оливер, я и не представляла, что наш мир настолько огромен!

— Да, он такой.

Конечно, Нанао немного огорчилась из-за собственной слабости, но всё равно пребывала в отличном расположении духа. Профессор Гарленд оказался грозным противником и превосходным дуэлянтом.

«Даже завидно как-то, что она вся сияет», — вздохнул про себя Оливер.

— В мире магического фехтования мастер Гарленд считается самым сильным и самым известным мечником. Ты ведь поняла, что я ему и в подмётки не гожусь, да?

— М?

— Разве он не очаровал тебя? Ну, как мечник, — поколебавшись, спросил Оливер.

Нанао задумчиво хмыкнула.

— Оливер, давай представим, что у тебя есть девушка — та самая, единственная, самая любимая и желанная.

— А?..

— И вдруг ты встречаешь красавицу, равной которой нет на всём белом свете. Изменятся ли твои чувства?

Оливер не ожидал услышать такой вопрос, но подсознательно сразу же представил подобную ситуацию и сразу же нашёл ответ.

— Не изменятся. Я буду любить ту, первую, с прежней силой.

Насколько бы прелестная девушка ни появилась в его жизни, Оливер остался бы совершенно спокоен. В конце концов, в людях его привлекала не внешняя красота. Не она заставляла его сердце трепетать от волнения.

— Вот и я такая же, — с широкой счастливой улыбкой сказала Нанао.

Оливер тотчас вспыхнул от смущения и поспешно осмотрелся, проверяя, не подслушивает ли кто. Они просто болтали, но парень очень не хотел, чтобы кто-нибудь посторонний даже случайно уловил суть разговора.

Тем временем Гарленд хлопнул в ладоши и скомандовал:

— Так, закончили! Перерыв три минуты. У кого-нибудь есть вопросы?

Один из учеников поднял руку.

— У меня, профессор Гарленд!

— Пожалуйста, задавайте.

— Профессор, я давно хотел поинтересоваться… Вы владеете чародейским клинком?

Класс тотчас зашумел — словно по зеркальной озёрной глади разошлась рябь от брошенного камушка.

Гарленд поневоле улыбнулся.

— Так я и думал. Мне задают этот вопрос каждый год примерно в одно и то же время.

Ученики в нетерпении ждали, что он скажет, и профессор со сладкой тоской вспомнил себя в юности.

— Что ж, вот мой ответ: не могу ответить. Такой же, как и в прошлом году, и до него. Но, полагаю, вы и так знали это?

Большая часть ребят недовольно загомонила, однако кое-кто выглядел откровенно озадаченным. Специально для них профессор пояснил:

— Кажется, некоторые не понимают, о чём идёт речь. Сейчас расскажу. В мире магического фехтования есть группа техник, именуемых чародейскими клинками. Их определение максимально простое: это удар на расстоянии шага-взмаха, который гарантированно убивает противника, минуя любые препятствия, будь то защита или уловки.

Для человека, неискушённого в магических дисциплинах, подобное описание звучало чересчур нереалистично. Нанао так и вовсе выпучила глаза от изумления.

— Естественно, чародейские клинки считаются одной из величайших загадок мира. Принцип действия каждого из них держится в строжайшей тайне, да и сами маги крайне редко сознаются, что владеют ими. Из-за этого некоторые сомневаются, что чародейские клинки вообще существуют. Впрочем, находятся и те, кто активно интересуются ими. Вот как вы сейчас. Или я когда-то.

Гарленд задорно усмехнулся, однако Оливеру показалось, будто он слышит смущение в голосе преподавателя. Впрочем, предательские нотки тотчас пропали. Профессор продемонстрировал классу раскрытую ладонь правой руки и оттопырил указательный палец левой.

— Считается, что чародейских клинков всего шесть. На заре магического фехтования их количество постоянно менялось, но вот уже двести лет их остаётся ровно шесть. Многие пытаются изобрести новые или проанализировать известные старые и найти контрмеры для них, но пока что безуспешно.

Ученики слушали его, затаив дыхание. Профессор рассказывал так, что ребята, не сомневаясь ни секунды, поверили: чародейские клинки есть на самом деле.

— Очевидно, вам ещё рано всерьёз задумываться о них. Как-никак вы только познакомились с магическим фехтованием. Однако я не вижу ничего плохого в том, чтобы поговорить на эту тему. Она прямо… задевает какие-то струны души, правда? — с улыбкой спросил Гарленд.

В то же мгновение поднялся лес рук.

— Профессор, хотя бы намекните!

— А другие профессора владеют ими? А директор?!

— Что будет, если сразятся два владельца чародейских клинков?

Гарленда прямо забросали вопросами, но тот ни капли не удивился и пожал плечами точно так же, как и в прошлом году.

— Ну вот, стоит только упомянуть чародейские клинки, как урок можно считать сорванным. И так всегда.

Оливер усмехнулся. Профессор магического фехтования ему нравился.

— Всё, довольно! Вы и так отдыхаете уже на три минуты дольше положенного. Возвращаемся к занятию! — крикнул Гарленд, хлопнув в ладоши.

Нанао скрестила руки на груди.

— Хм… Прелюбопытная история. Оливер, ты знал обо всём этом?

— Не больше, чем рассказал профессор. В конце концов, это самая обсуждаемая тема среди первокурсников, — ответил парень, вновь принявшись отрабатывать выпады.

В отличие от него, Нанао услышала о чародейских клинках впервые и наверняка нашла их увлекательными. Оливер уже приготовился к расспросам, но им помешали.

— Что, не тренируемся, а болтаем? Так уверен в своих силах, Хорн? И ты, Хибия? — враждебно спросил кто-то.

Обернувшись, Оливер с Нанао увидели длинноволосого парня с атамом в руке — Эндрюса.

— Конечно, нет. Мы просто обсуждали чародейские клинки, как и все сейчас.

— Все, значит? И я в том числе?

Оливер постарался ответить как можно нейтральнее, однако Эндрюс, похоже, истолковал его слова по-своему и разозлился ещё сильнее.

«Нехорошо, надо сгладить углы», — решил Оливер.

— Эндрюс, не придирайся. Я вовсе не собирался тебя оскорбить.

— Ах вот оно что… Значит, ты намекаешь, что это я слишком самоуверенный!

Стало только хуже. Судя по всему, Эндрюс и слушать ничего не желал. Он вёл себя настолько безобразно, что даже Шелла не выдержала и, прекратив спарринг, вмешалась:

— Эндрюс, прекрати. Ещё слово в том же ключе, и я подумаю, что у тебя характер совсем испортился.

— А ты вообще не лезь, Макфарлейн! Я не с тобой разговариваю!

На этот раз Шелле не удалось взять огонь на себя.

— Хорошо, Эндрюс. Чего ты от меня хочешь? — спросил Оливер. Ему тоже становилось всё труднее держать себя в руках и сохранять вежливый тон.

— А то ты не знаешь. Или у тебя атам для украшения висит? — язвительно хмыкнул Эндрюс и, бросив взгляд на правую руку Оливера, ткнул в него мечом. — Дуэль. На этот раз полноценная, с заклинаниями. В ней я точно не проиграю вам, сорняки!

Он недвусмысленно объявил войну.

Оливер вздохнул про себя.

— Ладно, давай. Тренировочный поединок тебя устроит?

— Мне всё равно, как ты его назовёшь, Хорн. Главное — сразись со мной. Я десятикратно отплачу тебе за ту наглость! — прорычал Эндрюс и резко развернулся, намереваясь куда-то идти.

«Наверное, к мастеру Гарленду за разрешением. Но позволит ли он сразиться с заклинаниями?» — усомнился Оливер, почему-то чувствуя себя так, словно происходящее его не касается.

Он двинулся было следом за Эндрюсом, как вдруг Нанао схватила его за мантию.

— Оливер, не надо.

— Почему?

— Я не чувствую в тебе жажды сражения. Ты нарочно проиграешь ему.

Девушка попала точно в цель. Оливер действительно хотел поддаться.

— Я не хочу… Ни капли не хочу… Просто не желаю видеть, как мой судьбоносный партнёр потерпит беспочвенное поражение! Я… Я расстроюсь. Невыносимо расстроюсь! И я не про исход боя. Если что-то делаешь, пожалуйста, старайся изо всех сил. Прошу тебя! — взмолилась она, едва не плача.

— Да нет же, я…

«Я не гонюсь за победой, потому что хочу сохранить наши отношения». — Оливер хотел объяснить хитрый план, но понял, насколько грубую ошибку только что совершил, рывком обернулся к Эндрюсу и наткнулся на его ошеломлённый взгляд.

— То есть… ты настолько недооцениваешь меня? Я недостоин того, чтобы ты дрался всерьёз?

— Нет, Эндрюс! Я не это имел в виду!..

«Надо было решительно возразить Нанао и притворяться до самого конца!» — осознал Оливер.

Только так ему удалось бы разыграть сценку с поражением и сохранить репутацию оппонента.

— Ну ты!.. Ну я тебя!.. — завопил Эндрюс на весь класс.

Апатичный ответ Оливера ясно показал, что он не хочет и не будет сражаться в полную силу. Мало того, что это нешуточно оскорбило Эндрюса, так ещё и уязвило гордость. Он в бешенстве уставился на Оливера, готовый в любую секунду напасть и зарубить. К счастью, вовремя вмешался Гарленд.

— Так, разговорчики! А ну-ка собрались! Ещё сотня ударов каждому! — прикрикнул он.

Опомнившись, Шелла тут же встала между парнями и необычайно твёрдо сказала:

— Вы слышали профессора. Ещё успеете подраться. Ясно вам?

Эндрюс заскрежетал зубами, метнул напоследок на Оливера яростный взгляд и вернулся на своё место.

После урока Нанао, Кати, Гай и Пит ушли сразу, а Оливер с Шеллой задержались в опустевшем коридоре.

— Чувствую себя выжатым, как лимон… — пробормотал Оливер, привалившись спиной к стене.

— Я знаю, что ты не хотел его обидеть, но вышло крайне неудачно. Теперь Эндрюс ещё долго будет на тебя злиться, — вздохнула Шелла, встав рядом.

— Да понятно, что я напортачил. Мне и самому стыдно, — ответил парень, держась за голову. — Но почему он так упорно пытается доказать, что сильнее? Сперва я думал, что у него характер такой, но теперь как-то не уверен…

Это оставалось главной загадкой.

Шелла поморщилась.

— Он не всегда был таким. Полагаю, в его изменении частично виновата я, — сожалением призналась она.

— В смысле?

— Наши семьи издавна общаются, так что мы с ним дружили в детстве.

Оливер несказанно удивился. Он уже понял, что Шелла и Эндрюс знают друг друга, но не ожидал таких тесных взаимоотношений.

— Мы ровесники, поэтому его во всём сравнивали со мной… Не буду раскрывать деталей, чтобы сохранить его честь, но, скорее всего, он постоянно думал, что я отниму у него место под солнцем, — мрачно добавила девушка, и Оливер живо представил, в каком окружении они росли.

Макфарлейны и Эндрюсы насчитывали не одно поколение. Естественно, чванливое старшее поколение кичилось талантом молодёжи и заставляло отпрысков соревноваться друг с другом в каждой мелочи. Давление было колоссальным.

— Сейчас мы почти не общаемся — из-за этого в том числе. Ты же мой друг, так что в этом конфликте я на твоей стороне. Но всё равно не хотелось бы, чтобы вы ссорились. В идеале было бы здорово, если бы ты поладил с ним. Глубоко внутри Эндрюс — замечательный человек.

Оливер стиснул зубы. Вне всяких сомнений, Шелла видела, как давний друг меняется в худшую сторону, и пыталась по-всякому помочь ему: то мягко укоряла, то строго отчитывала. Однако Эндрюс втемяшил себе в голову невесть что и видел в её тревогах лишь высокомерное снисхождение. Трещина росла, росла и в конце концов привела к разрыву.

«Вот и как мне теперь считать Эндрюса самым обычным мерзким типом?» — тяжело вздохнул Оливер.

— И что делать? Не могу же я просто взять и…

Внезапно его осенило. Парень придумал, как выполнить искреннее желание подруги. Тем более он до сих пор не расплатился за помощь на первом занятии по магическому фехтованию.

— Хорошо, я постараюсь помириться с ним. Будет нужно, в ноги поклонюсь. Не сомневайся, я могу наступить на свою гордость, — пообещал Оливер, пожав плечами.

Шелла грустно улыбнулась.

— Рада слышать, правда. Но я не имею права просить тебя об этом, ведь ты не сделал ничего плохого. И ещё… Вряд ли Эндрюс сейчас в настроении принимать извинения. — Она на секунду прервалась. — Кроме того, я не хочу разочаровывать Нанао.

— Не могу же я разорваться, — пробормотал Оливер, вспомнив готовую расплакаться Нанао.

С каждой секундой он всё больше запутывался в клубке противоречий.

Они помолчали с полминуты. Наконец Шелла решительно тряхнула головой.

— Ладно, что толку голову ломать. Давай лучше поговорим… о Кати.

Оливер вздрогнул от неожиданности, но сразу переключился на другую тему.

— Наша большая проблема номер два, — хмыкнул он. — Не ожидал, что ради тролля она начнёт пререкаться с преподавателем и не отступит даже под прицелом палочки.

— Кати намного смелее, чем мы думали. Не каждый нашёл бы в себе силы сказать те слова сразу после проклятия боли. И это она только поступила в школу.

— Угу, я тоже думаю, что она ещё покажет себя. Если только не умрёт по собственной неосмотрительности.

— Точно. И кстати об этом. Знаешь, что это такое?

Шелла достала из кармана горсть сложенных листков бумаги. На каждом красовался исполненный алыми чернилами магический круг, а внутри лежала переплетённая шерсть какого-то зверя. Оливер внимательно изучил всё это и предположил:

— Магические катализаторы? Кладёшь где-нибудь и подсматриваешь. Или же ловушка.

— Я в тебе не сомневалась. Да, скорее всего. Сегодня утром я нашла их перед комнатой Кати.

Оливер мгновенно помрачнел.

— Кто-то охотится за Кати?

— Очевидно, так. Ловушка не смертельная, но и на шалость не похоже. Помнишь нападение на параде? Преступника до сих пор не поймали, хотя школа, насколько я знаю, ведёт расследование, — угрюмо сказала Шелла. — Вдобавок родители Кати… Я никогда не скажу ей этого в лицо, но они пользуются дурной славой даже в кругу борцов за права для полулюдей. Боюсь, как бы из-за них Кати не втянули в политические разборки.

— В общем, повсюду тревожные знаки, — подытожил Оливер и задумался, поглаживая подбородок.

«Мы многого не знаем, но одно ясно совершенно чётко: кем бы ни был неизвестный охотник и какую бы цель ни преследовал, нельзя просто сидеть и ждать, иначе Кати не поздоровится».

— Хорошо, давай проведём независимое расследование. И начнём… с ловушки. Поищешь того, кто её поставил, ладно? Я почти на сто процентов уверен, что это кто-то из женского общежития.

— Я только за. Было бы здорово поймать негодяя с поличным, но, боюсь, он не настолько глуп, чтобы так легко попасться, — сказала Шелла и сунула катализаторы — свидетельство чьих-то недобрых намерений — обратно в карман.

Оливер кивнул, глядя в пол.

— Значит, придётся действовать активнее. Сможешь определить, кто стоит за нападением?

— Будет непросто. Хорошо бы собрать показания свидетелей, но тогда наш преступник сразу поймёт, что мы идём по его следу.

— Куда ни кинь, всюду клин, да? Эх, вот бы на параде был кто-то ещё, кроме учителей и учеников… — Вдруг он оборвался и резко вскинул голову, озарённый неожиданной мыслью. — А ведь там кое-кто был. Правда, не человек.

Через три дня, в выходной, друзья вместе навестили шумных болтливых георгин.

— Ого, привет-привет!

— Мы снова встретились!

— Как вам парад? Понравился?

— Надеюсь, в штаны не наложили?

— Ха-ха-ха!

Гай искоса взглянул на Оливера.

— Слушай, я, конечно, понимаю, зачем мы здесь, но всё же…

— Не продолжай, — перебил Оливер и посмотрел на раскачивающиеся от радости маги-цветы. — Я тоже не в восторге, но как будто у нас есть выбор. Гордые цветы видели всё, что происходило до парада. Их вдоль дороги столько, что я не удивлюсь, если они заметили, как кто-то ведёт себя чересчур подозрительно.

Вот зачем они решили потратить драгоценный выходной на общение с разумной флорой.

Вообще, эти георгины росли за главными вратами, но всё равно считались собственностью Кимберли, поэтому преподаватели без лишних вопросов разрешили покинуть территорию школы. Единственное, надо было вернуться до указанного времени и ни минутой позже. Нарушителей распорядка ждало суровое наказание.

— Ого! Оливер, это поистине блистательный замысел! — восхитилась Нанао. — Но почему мы ушли так далеко? Тролль же напал сразу за вратами.

— Ничего страшного. У гордых растений, произрастающих на одной территории, общие воспоминания. Я специально выбрал клумбу здесь, чтобы за нами не подсмотрели из школы, — пояснил Оливер.

Он неспроста отказался говорить с разумными цветами внутри Кимберли, хотя они делили те же воспоминания. На Цветочной дороге не было лишних глаз и ушей, и это имело ключевое значение сразу по двух причинам. Одну из них парень только что озвучил, а другая… тоже была крайне важной.

— Да это понятно. Но ты не ответил на главный вопрос. Как думаешь, нам удастся что-нибудь вытянуть из них? — нахмурившись, спросил Гай. Судя по всему, он не питал особой надежды.

Георгины тут же вытянулись на стебельках и затараторили:

— Ой, вы хотите что-то узнать? Правда?

— Не стесняйтесь, спрашивайте о чём угодно!

— Но при одном условии!

Оливер вздохнул и негромко проговорил:

— Ты слышал их, Гай. Нам ничего другого не остаётся.

— Быть не может! — ахнул Гай и неприязненно скривился. — Они хотят, чтобы мы устроили… Худшее выступление комиков?

— Говорю же: по-другому никак. Я с самого начала приготовился к этому.

Гай затаил дыхание.

Оливер посмотрел на остальных друзей, увидел, что кое-кто растерянно слушает их, и напомнил:

— Гордые растения — одно из главных украшений церемонии поступления. Однако цветут они по-разному: когда-то прямо-таки ярко, пышно, а когда-то поскромнее. Это зависит не только от навыков садовника, но и от одного мероприятия, которое проходит как раз перед поступлением. Каждый год шестикурсники приходят на Цветочную дорогу и изо всех сил развлекают растения. Устраивают для них большое юмористическое шоу.

Лучшим удобрением маги-цветы считали подаренные людьми хорошее настроение и смех.

— Они расскажут нам правду только в том случае, если мы повеселим их. Надеюсь, вы выполнили мою просьбу и придумали по шутке? — серьёзно спросил Оливер.

— Ой, не сгущай краски. Подумаешь, развеселить. Самое главное — чтобы они засмеялись, так? — усмехнулась Кати и решительно выступила вперёд. — Я буду первой. Закончим по-быстрому, узнаем, кто посмел открыть на меня охоту, и накажем его!

Георгины в предвкушении зашумели.

— Значит, начнём с неё?

— Интересно, что она покажет?

— Мне уже не терпится!

— Хо-хо! Смотрите, как бы у вас лепестки от смеха не обсыпались! Готовы?

Полная уверенности в себе Кати достала из кармана сложенный отрез белой ткани, которого как раз хватило бы на то, чтобы полностью замотать невысокого человека, и положила его на голову.

— Ну, поехали! Репка! — крикнула она, затем резко крутанулсь на месте, присела, прижала руки с ногами к животу и сгорбилась.

Когда ткань накрыла её, Кати и впрямь превратилась в белую репу.

Однако это не произвело на зрителей никакого впечатления. Никто и звука не издал.

— П-почему? — пролепетала Кати, ощутив страшное смятение, но не сдалась. — Лучок!

На этот раз она перевернулась и, не разгибаясь, выпрямила руки. Верхняя часть шара выдалась вверх, и девушка действительно стала напоминать очищенный лук.

Вот только публика по-прежнему молчала.

Это начало напрягать не на шутку, но у Кати остался туз в рукаве. Она встала, вытянулась во весь рост и провозгласила:

— М-мандрагора!

Так называлось растение, чьё корневище напоминало человека. Логично, что Кати выбрала его. С одной стороны, она перестала притворяться чем-то другим, но с другой, по-прежнему называла себя овощем. Стоит немного подумать, и становится ясно, что репа и лук — затравка шутки, а мандрагора — её соль.

Впрочем, очередной номер опять не вызвал никакой реакции.

Наконец георгинам надоело смотреть на выступление.

— Ладно, хватит.

— Дорогуша, будь добра, подойди чуть ближе.

— Не будь добра, а сейчас же. Немедленно!

Как только Кати робко приблизилась к клумбе, цветы разом вытянулись, обвили её и затрещали на десятки голосов:

— Что это было? Детсадовский утренник?

— В каком месте это было хорошо? Где надо было смеяться?

— Объясни, к чему надо было готовиться!

— Да уж, мои лепестки точно выпадут. Точнее, завянут ещё до наступления зимы.

— Как ты смеешь столь беспечно относиться к юмору?

— Как смеешь столь же беспечно относиться к жизни?

На оцепеневшую девушку обрушилась волна критики. После трёх полных минут оскорблений и придирок Кати задрожала, развернулась и, разрыдавшись, кинулась в объятия подруги.

— Уа-а-а-а-а! Нанао!

— Тише, Кати, тише. Всё хорошо.

Нанао поймала её и ласково погладила по голове.

— Я думала, их проймёт! Папа с мамой всегда ухохатывались с этой шутки! — всхлипывая, проговорила Кати.

— Даже так?.. У тебя очень добрые родители, — заметила Шелла, проронив слезу. По всей видимости, в семье Аалто царили тепло и гармония.

Как бы там ни было, первое выступление завершилось полным провалом.

— Думаю, вы уже поняли, что гордые растения очень придирчивые, — морщась, сказал Оливер. — Вот в чём кроется истинный ужас этого шоу. Стоит кому-то выдать неудачную шутку, как растения тут же окружают его и с удовольствием перемывают косточки, осуждая всё, начиная с самого номера и заканчивая характером. После такой критики люди нередко по несколько дней с кровати не встают.

— Я слышала, как тут всё строго, но не ожидала, что будет настолько плохо.

— Я… Я на такое не подписывался! Да кто в здравом уме выйдет на сцену, зная, что его обольют помоями?! — воскликнул Пит и, мотая головой, попятился.

Оливер искоса взглянул на колеблющихся друзей и, чувствуя перед собой ответственность, вышел к страшной публике.

— Я эту кашу заварил, мне её и расхлёбывать. Буду вторым.

Георгины тотчас повернулись к нему.

— Ты следующий?

— Должно быть, они не собирались выпускать ту девочку. Видимо, какая-то ошибка.

— Глядите, как он решительно настроен. Надеюсь, не подкачает.

Нагнав напряжение, цветы затихли.

Перед выступлением Оливер выкопал у ног ямку, положил туда семечко, присыпал его землёй и, взмахнув палочкой, произнёс заклинание ускоренного роста. Проклюнувшийся росток в мгновение ока вымахал до размеров молодого деревца, после чего склонился и переплёл ветки таким образом, что получился небольшой столик. Растение модифицировали ещё на стадии семени, чтобы оно выросло именно таким. На стол парень выложил из карманов чайную чашку и книгу. Пит тут же прищурился, пытаясь разобрать название на обложке, и понял, что это руководство по основам магии.

Закончив приготовления, Оливер глубоко вдохнул и торжественно объявил:

— Позвольте представить вам «Неудачу начинающего чародея».

Шелла в изумлении округлила глаза.

— «Неудача»?! Оливер идёт ва-банк!

— Ты знаешь, что это за номер?

— Конечно! Это же классика магической комедии, общепризнанный шедевр! Однако для его исполнения требуется такое мастерство, что за последние несколько лет его ни разу не ставили.

Естественно, после её комментария внимание публики усилилось на порядок.

Оливер начал представление. Он открыл руководство на какой-то странице, просмотрел её, глубокомысленно кивнул и закрыл книгу, после чего с небывалой уверенностью достал волшебную палочку, направил её перед собой и сказал:

— Фламма́!

Вылетел огонь, вот только не из кончика палочки, а из воздуха и прямо в попу.

— Ой! Ой-ой-ой!

Поджаренный собственной магией, Оливер принялся скакать на месте. Когда боль утихла, он озадаченно посмотрел в книгу, затем на палочку и склонил голову набок.

Довольно кивая, Шелла пояснила недоумевающим друзьям:

— Это первый этап, предварительный. Оливер пытается наколдовать пламя, но оно вылетает сзади и поджигает ягодицы. Для этого он нарочно произносит формулу с акцентом и чрезмерно растягивая последний слог. Превосходное начало.

Оливер же оторвался от руководства, вернул его на стол и опять поднял палочку.

— Фламма!

На этот раз языки пламени возникли позади него, рядом с чашкой.

— М? Фламма! Фламма!

Парень раз за разом повторял заклинание, не видя, что оно активируется в неправильном месте. Наконец он потерял терпение, недовольно фыркнул, развернулся и, ещё раз сверившись с книгой, потянулся к чашке, чтобы смочить горло…

— Ай-яй-яй!

…Но закричал, выронил её и принялся дуть на пальцы.

Шелла улыбнулась.

— Второй этап. Наш начинающий маг снова пробует огненное заклинание, однако оно проявляется в другом месте и нагревает чашку. Тогда он хочет передохнуть и выпить чаю, но обжигается о горячую ручку. Выглядит очень непринуждённо. Видно, что Оливер много практиковался.

— Э-э… То есть он всё это специально?

— Разумеется. Суть номера в том, чтобы показать смешные неудачи при помощи сложной пространственной магии. Впрочем, это только начало, дальше будет интереснее. Оливеру по-настоящему потребуется проявить творческую натуру, — сказала Шелла и в предвкушении вернулась к представлению.

Наученный горьким опытом парень перестал баловаться с огнём, перевернул страницу, просмотрел её, достал из кармана два семечка, зарыл их и попытался прорастить тем же заклинанием, что и древесный столик.

— Прогроссио!

На этот раз он тоже исказил произношение — произнёс «о» вместо «е» во втором слоге.

Однако ничего не произошло. Оливер немного подождал, ещё дважды повторил формулу — вдруг не хватило заряда магии, — но ничего не добился.

И тут произошло нечто удивительное. Росток проклюнулся позади парня, весьма далеко от семени, и быстро поднялся дугой.

— Ой! Оливер, обернись, сзади! — воскликнула Кати.

Но, естественно, начинающий маг, которого играл Оливер, не обратил на неё внимания. Вместо этого он обернулся, чтобы вновь свериться с руководством, изумлённо вскрикнул и упал на пятую точку.

Перед ним покачивался великолепный подсолнух с яркими жёлтыми лепестками.

Через несколько секунд парень опомнился, взял себя в руки, поднялся и снова попытался заколдовать цветок:

— Прогроссио! Прогроссио!

Подсолнух даже не шелохнулся, зато с другой стороны вспучилась земля и вылез его брат-близнец.

Уловив движение сзади, Оливер обернулся, увидел прямо перед носом второй подсолнух, осознал, что зажат между цветами, и издал душераздирающий возглас.

— Чудесно! Великолепно! — взахлёб тараторила Шелла. — Оливер объединил пространственную магию с заклинанием ускоренного роста и направил побеги в нужную сторону! Высший класс! Более того, он ни разу не посмотрел назад, но подогнал цветы так, чтобы они оказались одного роста с ним. Талант, талантище! И вы только посмотрите, они же изогнуты симметрично!

Тем временем Гай и Пит в сторонке перешёптывались:

— Ух, кажется, Оливер творит что-то крутое. Пит, ты понимаешь, что он делает?

— Оливер — нет, зато про Шеллу кое-что понял. Она становится очень опасной, когда начинает говорить о том, что ей нравится.

Парни считали прекрасными другие проявления магии, поэтому никак не могли взять в толк, чем восхищается Шелла, хотя и очень пытались.

Тем временем Оливер вырвался из плена растений, кинулся к руководству, прочёл ещё одну страницу и перешёл к гвоздю программы.

— Дуцере!

Взмахнув волшебной палочкой, парень попытался приманить маленький камушек. Он произнёс заклинание с верным ударением и без лишних растягиваний гласных, но ничего не произошло даже через несколько секунд. Оливер склонил голову набок.

— Дуцере! Дуцере! Дуцере! Дуцере!

Он принялся тыкать палочкой в разные камни, как будто это как-то помогло бы, и опять потерпел неудачу.

— Хм, а что? А где?

— Ш-ш! Сейчас всё будет! — шикнула Шелла, призывая к вниманию.

Уставший от бесплодных попыток Оливер раздражённо топнул, забрал книгу с чашкой и собрался закончить бесполезную практику. Однако, когда он развернулся, пять доселе неподвижных камней вдруг сорвались с места и прилетели прямо ему в спину.

— Ой!

От удара парень не удержался на ногах и полетел на землю. Это и была кульминация выступления.

Шелла устроила бурные овации.

— Браво, браво! Оливер отсрочил срабатывание заклинания и запустил камни в нужный момент, причём одновременно! А ведь они разные по весу и размеру и лежат в разных местах! Блеск да и только! У меня уже слов нет!

Вскоре Оливер встал, отряхнул мантию от пыли, повернулся к публике, низко поклонился и принялся ждать вердикт.

Гордые растения немного посовещались на собственном безмолвном языке и наконец сказали:

— Ну, двойка тебе.

— Что?!

Оливер застыл, будто молнией поражённый. Он не ожидал получить настолько низкую оценку.

— Нет, ты не подумай, это выглядело и впрямь великолепно.

— Да-да.

— Весьма похвально. Видно, что ты много репетировал.

Цветы скучающе перечислили положительные моменты и перешли к беспощадной критике.

— Вот только… Это было не забавно, знаешь ли.

— !..

— Ты слышал, чтобы хоть кто-то засмеялся?

— Не слышал, так? Тебя хвалили, но не смеялись.

— Вон та девочка рассыпалась в похвалах, однако говорила про твоё колдовство.

Затаив дыхание, Шелла посмотрела на друзей. Кто-то виновато моргнул в ответ, кто-то вовсе отвёл взгляд, но в общем и целом георгины были правы.

— Твоё выступление получилось чересчур вышколенным.

— Да, прямо-таки традиционным с высоким порогом вхождения. Нас словно заставили вытянуться по струнке и смотреть.

— Хотя мы просили всего-то чуточку искреннего смеха.

Их слова острыми ножами вонзились в сердце Оливера. Не выдержав удара, парень покачнулся и рухнул на колени. Всего лишь несколькими фразами гордые цветы полностью растоптали его веру в правильность выбранного пути на поприще искусства и перечеркнули все труды.

— О-оливер! — Кати поспешно подбежала к нему.

— Я понял… Да, я всё понял! Максимум, на что я способен, — это дешёвые трюки! Какая разница, насколько эффектными и красочными они выйдут, если в них нет самого главного — души! Я знаю это лучше всех! Но… Но где её взять? Как туда вложить? Я учился у предшественников, штудировал теорию и репетировал часами! Но всё без толку! Души-то нет! Куда податься, чтобы это исправить? Куда?! — возопил Оливер и впился ногтями в землю.

Друзья в страшной спешке принялись думать, как его утешить.

— Ч-что же сказать? Гай, есть идеи?

— Откуда?! Пит, давай выручай!

— Сам не можешь придумать, так на меня свалить решил?! Э-э… Оливер, ну, ты это… конфетку будешь?

Шелла сумрачно скрестила руки на груди.

— Обычно я смотрю на сцену, а не выступаю на ней, поэтому не смогу превзойти Оливера. Если уж он не преуспел, то у меня точно никаких шансов. Я пас.

Казалось, всё, выхода нет и затея провалилась, но тут вперёд уверенно шагнула Нанао.

— Вижу я, мы в тупике. Хо-хо-хо! Значит, время блеснуть звезде!

— Нанао, ты и выступать умеешь?

— Безусловно. У себя на родине я всегда играла ведущую роль во время празднеств, — гордо ответила эйзиатка, сняла мантию и, вручив её Шелле, вышла к георгинам. — Не сводите с меня взор, чудо-цветы! Сейчас вашему вниманию предстанет убийственный танец живота!..

Она взялась за рубашку и потянула её вверх, но, как только показался живот, Шелла с Кати подскочили к подруге и крепко схватили её за руки.

— Почему вы меня держите? — удивилась Нанао.

— Прости, но у нас в стране правила приличия запрещают днём проводить выступления, в которых девушки оголяются. Кати, пожалуйста, не отпускай её!

— Не отпущу, конечно! — заверила её Кати, горячо кивая. — Уф, ещё бы чуть-чуть!..

Они утащили недоумённую Нанао в сторону.

Третье выступление провалилось, даже не начавшись.

Вздохнув, Гай поскрёб затылок.

— Ладно, попытка не пытка. Попробую и я, — сказал он и направился к георгинам.

— Уверен? — обеспокоенно спросила Шелла. — Ты же видел, как они разносят всех.

— Видел. Но ведь это цветы. С чего бы мне прислушиваться к их мнению?

Гай пожал плечами и запел задорную мелодию, приплясывая в такт.

— Перчик! Чик-перчик!

Внезапно он сунул руку в карман мантии и достал свежий зелёный болгарский перец, которым с аппетитом захрустел. Расправившись с ним в мгновение ока, парень широко улыбнулся, оттопырил большой палец и объявил:

— Объедятина!

Кати не удержалась и хихикнула из-за его театральных ужимок.

Гай же снова принялся петь и танцевать.

— Морква! Ква-морква!

На этот раз он продемонстрировал публике яркую оранжевую морковку, затем перехватил её обеими руками и совершенно неожиданно стал быстро-быстро стачивать резцами, словно белка. При этом он скорчил настолько уморительную рожу, что уже Шелла прижала ладонь ко рту, чтобы не засмеяться.

— Объедятина!

Парень опять показал большой палец и в третий раз завёл песню.

— Лучок! Чок-лучок!

Теперь из кармана появилась сырая луковица. Мурлыча под нос, Гай очистил её от кожуры.

«Неужели он и её съест?!» — изумились друзья, и Гай не подвёл.

Он принялся грызть лук, точно яблоко… очень жгучее яблоко. Настольно ядрёное, что парень в конце не выдержал и, держась за нижнюю челюсть, опустил голову.

— Объедятина!

Впрочем, через секунду он оправился — если не считать струящихся по щекам слёз — и заставил себя улыбнуться и вытянуть большой палец. Это выглядело так натужно и одновременно потешно, что Пит прыснул со смеху.

Весёлая мелодия началась вновь.

— Кабачок! Бачок-кабачок!

Четвёртым овощем действительно оказался кабачок, да ещё и отборный — не меньше двадцати пяти сантиметров в длину и с руку парня толщиной.

«Как ни посмотри, его так запросто съесть не получится», — ошеломлённо подумали ребята.

Однако Гай как ни в чём не бывало отвернулся и принялся что-то химичить. Вскоре послышался странный скрип, его щёки раздались в стороны, и парень медленно повернулся к застывшим зрителям.

— Охыхяхыа! — пропыхтел он.

Как оказалось, Гай всё-таки засунул в себя кабачок целиком. При этом его рот растянулся в стороны, как у лягушки.

Повисло гробовое молчание — затишье перед бурей. И наконец…

Гордые цветы отбросили напускную важность и расхохотались в полный голос. Кати, Шелла, Нанао и Пит тоже катались по земле.

— Ха-ха-ха! Вот это да! Вот это здорово!

— Я больше… Больше не могу!.. Сейчас живот надорву!..

Очевидно, выступление удалось на славу. Гай вынул кабачок изо рта и, жуя его, вернулся к друзьям.

— Ничего себе, получилось. Не зря попытался.

— Уф… Гай, что это было? — спросила Шелла, вытирая слёзы.

— Вообще, это номер одного комика из простецов, — ответил ей Пит. — Я уже как-то видел его. Там один паренёк тоже доставал из карманов разные овощи, съедал их и вставал в забавные позы. И всё… — Он прервался и снова прыснул со смеху.

Гай хлопнул его по плечу и довольно улыбнулся.

— Про кабачок я придумал сам. Заранее наложил на щёки чары размягчения, чтобы засунуть его. Я всегда любил комедии простецов. Порой даже убегал из дома тайком от родителей, чтобы посмотреть их. Этот номер мне понравился больше всего. Вы знали, что он помогает уговаривать детей не капризничать и есть овощи? — спросил парень и с гордым видом потёр ямку над верхней губой.

Вдруг позади него появилась тень и потусторонним голосом завыла:

— Га-а-а-ай!..

— Воу! О-оливер, ты чего?!

Оливер железной хваткой вцепился ему в плечи и с надрывом спросил:

— Ты… Ты!.. Как тебе это удалось?! Как ты умудрился без напряга сделать то, чего я не смог при всём желании?!

— Тише, друг, не кипятись! А то у тебя такое лицо, будто ты меня убить готов!

— Ах, Оливер, как я тебя понимаю. Не стесняйся, поплачь. Никто не станет смеяться над тобой, — сочувственно сказала Шелла и погладила его по спине.

К этому моменту георгины наконец-то отсмеялись и принялись ставить оценки.

— Уф, удивил ты нас, парниша!

— Давно я не видела такой номер!

— Да, здорово вышло. Особенно на контрасте с предыдущими двумя.

— В этом году первокурсники жгут не по-детски. Ну как, некоторые. А кое-кто бултыхается в районе дна.

— Ой, точно! — опомнилась Кати. — Теперь вы ответите на наши вопросы, правда?

— М, истину глаголишь. Мы ведь явились именно за этим, — подхватила Нанао, хлопнув в ладоши.

— И как вас угораздило забыть, зачем мы здесь? — сокрушённо вздохнул Пит.

Цветы активно замахали лепестками.

— Да, конечно!

— Вы нас так насмешили, что мы просто не можем отпустить вас с пустыми руками.

— Спрашивайте что угодно. Что вы хотите узнать?

— Дело вот в чём…

Кати поведала им всю историю. Георгины на пару секунд задумались и выдали всё как на духу:

— А-а, парад! Да, кое-кто как раз у тебя за спиной вёл себя слишком уж подозрительно.

«Так просто? И ради этого мы столько страдали?!» — дружно подумали ребята.

На следующий день в обед Оливер подождал, пока главный подозреваемый не останется в одиночестве, и начал действовать.

— Прошу прощения, Макли, но мне нужно, чтобы ты ответила на пару вопросов, — безапелляционно сказал он, выйдя на середину коридора.

Девушка, к которой он обратился, нахмурилась.

— Ч-чего тебе нужно? Дай пройти.

— Не раньше, чем мы получим ответы, — произнесла Шелла, показавшись из-за поворота позади неё.

Макли растерянно застыла на месте.

Кати широким шагом подошла к ней вплотную и посмотрела прямо в глаза.

— Не люблю ходить вокруг да около, поэтому спрошу прямо: это ты заколдовала меня на церемонии поступления?

— Не понимаю, о чём ты… — промямлила Макли, отведя взгляд.

— Виновна, — перебил её Оливер.

— Да, виновна, — поддержала Шелла.

— Мимика, изменение скорости потока магической энергии в теле, неестественный голос — всё это говорит о попытке обмануть, — продолжил парень.

— Я того же мнения. Если хочешь провести меня, Макли, тебе ещё учиться и учиться, — добавила девушка.

Макли заметно вздрогнула, чем выдала себя с головой.

— Это была ты, точно ты! — рассерженно воскликнула Кати. — Зачем ты это сделала? Зачем пыталась убить меня?!

— Г-говорю же, я вас не понимаю…

— Не строй из себя дурочку, Макли. У нас есть показания свидетелей. Если мы с ними обратимся к профессорам, тебя, скорее всего, подвергнут заклинанию признания, — надавил Оливер.

Теперь девушка перепугалась не на шутку. Она прекрасно знала, что это заклинание сопровождается жуткой болью.

— Если признаешься и расскажешь, почему ты так поступила, мы всё замнём. Ну так что?

Оливер нарочно обставил всё так, чтобы Макли быстро согласилась, однако девушка, к всеобщему удивлению, по-прежнему колебалась. Но потом она, видимо, решила, что собственная безопасность дороже тайны, и сдалась.

— Я… Я вовсе не хотела… То есть нет. Я просто хотела немного напугать тебя! — в отчаянии выпалила она.

— Значит, ты во всём признаёшься, — заключила Шелла, пристально глядя на Макли. — Успокойся. Не торопись, говори по порядку. И для начала скажи, что такого тебе сделала Кати?

— Я из семьи порядочных магов. Родители говорят, что все эти борцы за права полулюдей — позор нашего общества.

— То есть… ты услышала, о чём говорит Кати, и тебе это просто не понравилось? — сурово уточнил Оливер.

Макли кивнула, и Кати налетела на неё.

— Так надо было сказать в лицо! Зачем бить исподтишка в спину?!

— Кати права. Твои действия оставили на репутации консерваторов огромное пятно, — вздохнула Шелла, но, когда Макли опустила взгляд и стиснула зубы, передумала читать нравоучения. — Ладно, у меня осталось ещё много вопросов, но они подождут. Лучше скажи главное: кто с тобой в сговоре? Ты не смогла в одиночку и заколдовать Кати, и раздразнить тролля.

— Да не я это, не я! — вскинувшись, закричала Макли. — Я не хотела никого убивать! Я просто попыталась сделать так, чтобы Аалто вбежала в середину парада! Я сама испугалась, когда тролль вдруг двинулся ей навстречу!

Оливер и Шелла внимательно наблюдали за её мимикой.

— Похоже, она говорит правду.

— Да.

— Что? В смысле? — удивилась Кати, и Оливер изложил свои соображения:

— Макли заколдовала тебя, но с троллем ничего не делала. Либо кто-то использовал её без её же ведома, либо у нас два так удачно совпавших независимых преступления.

— То есть вытянуть из неё имена сообщников не получится… — проговорила Шелла, скрестив руки на груди, и переглянулась с друзьями.

Макли ссутулилась в угрюмом молчании.

В школе было несколько магазинчиков, где ученики могли найти что-нибудь для лёгкого перекуса, утолить жажду или купить предметы первой необходимости, куда входили некоторые артефакты.

Отдел напитков обладал обширным ассортиментом. На витринах всегда стояло не меньше двадцати видов воды, сока, газировки и прочего в том же духе. Самые популярные наименования имелись в продаже всегда, остальные — постоянно чередовались. Причём время от времени на прилавках появлялись совсем уж экзотические экземпляры. К примеру, «Кровавый апельсин», поступивший несколько месяцев назад. Он представлял собой самый настоящий коктейль из апельсинового сока и куриной крови. Старшекурсники отзывались о нём так: «На удивление, недурственно. Намного лучше, чем кажется по названию».

— Оливер, лови. Твоя фиолетовая.

— Ага, спасибо.

Оливер отдал Гаю монетку и взамен получил бутылку с жидкостью кислотного цвета.

Наобум брать новинки не рекомендовалось — слишком уж велик был шанс нарваться на какую-нибудь гадость. Однако азарт захватывал учеников с головой. Они с готовностью отказывались от надёжных проверенных напитков и бросались навстречу неизвестности. Вероятно, в этом тоже заключалась жизнь мага.

— Честно говоря, я в полнейшем тупике, — признался Оливер, вынимая пробку.

— Я тоже, — согласилась Шелла. — Мы как будто охотились на ящерицу, а она перехитрила нас и ускользнула, оставив в руках один лишь кончик хвоста. До сих пор непонятно, из-за кого взбесился тролль, — посетовала она, отхлебнула что-то розовое из своей бутылки, посмаковала напиток во рту, проглотила и чуть нахмурилась. — У меня сок злобной редиски.

Этот маги-овощ был настолько острым, что применялся в нюхательных солях.

«Ничего себе! Она всего-то слегка поморщилась!» — восхитился Оливер.

— Впрочем, Макли рассказала, что ловушку поставила её знакомая, тоже с первого курса. Как мы и предполагали, часть новопоступивших консерваторов решила дискредитировать Кати.

— Я считаю, разбираться с ними поодиночке бессмысленно. Нужно прикрыть всю лавочку и поскорее, а то и Кати достанется, и Нанао с Питом пострадать могут.

Оливер тоже попробовал свой сок и чуть не выплюнул его обратно из-за сильного привкуса рыбы. Ему с трудом удалось удержать рвотный рефлекс. При этом парень сразу узнал основной ингредиент — выделения морского слизня, часто встречающиеся в рецептах зелий перевоплощения.

— Я тоже этого боюсь. Как бы всё не переросло в политический конфликт, — задумчиво проговорила Шелла.

— До сих пор мы чересчур легкомысленно относились к проблеме, — заключил Оливер, оправившись от оглушительного удара по вкусовым рецепторам, и поднял голову. — Хотя…

Сегодня они все вместе снова пришли к загонам для маги-фауны. Кати первая расправилась с напитком и направилась к клетке с троллем, на ходу засучивая рукава.

— Это снова я! Уж теперь-то мы точно подружимся!

— Какой настрой! — засмеялась Миллиган и поспешила охладить пыл соратницы. — Но лучше не торопиться. Сегодня он что-то не в духе.

Тролль действительно сжался в углу клетки и негромко рычал. Скорее всего, остерегался людей.

— В Кимберли троллей приучают к людям, но этот с самого нападения никого к себе не подпускает. Ещё и есть отказывается. Совсем отощал и ослаб.

— Бедняжка напуган, — жалостливо сказала Кати, взяла миску с едой тролля, наклонилась к прутьям и позвала: — Эй, не бойся, я не сделаю тебе больно. Ты проголодался? Хочешь поесть?

Тролль взглянул на неё, но ничего не ответил.

«Как же расположить его к себе?» — задумалась Кати, и тут её осенило.

— Миллиган, что это такое?

— Просто каша, а что?

— Значит, мне ничего от неё не будет, — заключила Кати.

Под изумлённым взглядом старшекурсницы она зачерпнула голой рукой клейкую пресную смесь разных злаков, отправила её в рот и, тщательно прожевав, проглотила.

— Вот видишь, со мной ничего не случилось. Я ничего туда не подмешала, — улыбнулась девушка, присела и протолкнула миску внутрь клетки. — Давай поедим вместе, а то в одиночку оно, конечно, совсем грустно.

Кати по-своему пыталась пробиться сквозь панцирь запуганного получеловека. Друзья понимали это, поэтому не вмешивались.

С теплотой наблюдая за ней, Оливер и Шелла одновременно вздохнули.

— Вряд ли Кати послушается, если мы скажем ей действовать осторожно, с оглядкой на общество.

— Ты прав. В Кимберли нерушимая сила воли — это чуть ли не самое главное. Кати как раз воспитывает её в себе. Не хотелось бы сломать хрупкий росток.

Оливер кивнул.

— Значит, у нас один выход: искать сторонников среди учеников с нашего курса, да и со старших тоже. Чем больше товарищей, тем труднее подступиться недоброжелателю.

— Верно говоришь. Нам очень повезло заручиться поддержкой Миллиган. Она с четвёртого курса, тоже борется за права полулюдей, сильная и вполне себе человечная. Лучше союзника не сыскать, — сказала Шелла, глядя на ведьму, которая стояла позади Кати. — Слушай, Оливер, я, конечно, согласна с твоим предложением, но ты хоть знаешь, с кого можно начать?

— Плюс-минус… Помнишь, я упоминал, что у меня тут учатся кузен с кузиной? Можно было бы обратиться за помощью к ним.

— Как-то ты без воодушевления это говоришь.

— А как иначе? Я же всё равно что распишусь в собственной слабости. Хотелось бы бежать к ним не сразу после поступления, а хоть немного позже, — проворчал Оливер и выдохнул, прикрыв глаза.

Внезапно Шелла улыбнулась.

— Этим-то ты мне и нравишься.

— Чем? Позорным нытьём?

— Нет. У тебя есть достоинство, но ты легко поступишься им ради друга. Вот что мне в тебе приглянулось, — пояснила девушка, а в следующий миг помрачнела. — Наверное, Эндрюс тоже мог бы стать таким… Если бы не я… — горько добавила она и прикусила губу.

«Наверное, это уже превратилось у неё в идею фикс», — предположил Оливер и решительно покачал головой, посоветовав выбросить глупую мысль.

Следующие несколько недель они с Шеллой пытались хоть как-то исправить ситуацию вокруг Кати, которая тратила все силы на общение с троллем. К сожалению, безрезультатно. Положение только ухудшалось.

В один из таких дней они собрались в классе перед лекцией по истории магии.

— Народ, видели? Эта полоумная снова попёрлась к троллю, — сказал кто-то из учеников.

Другие поддержали его презрительными усмешками.

— Туда ей и дорога, к этому пустоголовому дикому зверю. Она ж и сама тупая как пробка.

Послышались приглушённые смешки. Задиры практически не понижали голоса и, пользуясь тем, что Кати нет, открыто оскорбляли её.

Оливер за угловой партой молча слушал их. Он выглядел спокойным, но на самом деле сгорал от стыда перед собственной беспомощностью. Как бы он ни старался, злословия меньше не становилось.

— Да ладно, ходит и ходит, пусть только моется каждый раз. Из-за неё уже все кабинеты провоняли троллем.

— Ха-ха-ха! Не, ты уже перегибаешь!

Впрочем, несмотря на эти слова, насмешники демонстративно зажали носы.

Оливер стиснул зубы.

«Как у них наглости хватает так подло лгать?!»

Кати всегда носила с собой дезодорирующее зелье и не забывала обрабатываться им после визита к полулюдям, чтобы не приносить в школу особый, не самый приятный запах троллей. Она была очень внимательной к мелочам.

— Совсем охренели!

Рассерженный Гай поднялся было на ноги, но Оливер схватил его за руку.

— Просто постарайся пока не обращать на них внимания. Пит, ты тоже. Ссора ничего не изменит.

— Я и так не собирался вмешиваться, — откликнулся Пит, листая учебник. — Однако они и впрямь чересчур распоясались.

Сплетники и не думали униматься.

— У неё и друзья придурковатые. Ну а что, всё правильно, дрянь к дряни липнет.

— Это точно. Самурайка — тот ещё фрукт.

— Смех да и только. Уже семь занятий по заклинаниям прошло, а она до сих пор не сумела нормально огонь зажечь. Только мечом и умеет махать, тупая башка!

Раздался гогот.

Гая перекосило от ярости.

— Сами они дебилы. Неужели думают, что выглядят такими крутыми, принижая других?

Оливер опустил голову.

Тем временем разговор снова вернулся к Кати.

— Ребята, а вы видели, как эта Аалто разговаривает с троллем?

— Чего? В смысле «разговаривает»? Как?

— Ну как ещё… Блин, сейчас взоржу… Как и он.

— Как кто? Тролль, что ли?

— Ну да! Пердит и хрюкает, как он! Жесть!

Парень засмеялся, хлопая себя по коленям, а затем попытался передразнить Кати.

— Сейчас… Хр-р-р, уху, уху-у-у!

— Аха-ха-ха! Жжёшь!

— Фу, ну и мерзость! Просто умора!

Ученики веселились, никак больше себя не сдерживая.

Гай стиснул кулаки с такой силой, что они захрустели.

— Эй, сколько мне ещё сдерживаться?

Оливер не ответил, лишь сильнее сжал его руку, умоляя не действовать на эмоциях. Ссора сыграла бы на руку насмешникам, позволив привлечь больше сторонников, которые тоже принялись бы оскорблять Кати. Сейчас они хотя бы держались в стороне и помалкивали.

И тут в класс вбежали Кати и Нанао.

— Ох, кажется, успели!

— Ещё немного, и мы вновь опоздали бы!

Тотчас воцарилась тишина.

«Ну, в лицо-то они точно не посмеют говорить ей эти гадости», — подумал Оливер.

Он ещё никогда так не ошибался. Заводила настолько краёв не видел, что не остановился.

— О-о-о, вот и наш эксперт! Явилась не запылилась!

— Что? — опешила Кати.

Другие ученики тоже замолкли всего лишь на секунду и тут же присоединились к унижениям.

— Эй, покажи, как ты разговариваешь на тролльем. Ты ж в этом мастак, да?

— Как там было? Хр, хр! Уху!

— А, что? О чём вы? — пролепетала Кати, ничего не понимая.

Это только подстегнуло жестокое развлечение.

— Чего пищишь? Человеческую речь забыла?

— Вот, я же говорил, что она умеет только хрюкать, как тролль.

— Вали отсюда, Аалто. У нас тут класс для людей.

— Переселяйся к своему ненаглядному троллю. Всё равно каждый день к нему бегаешь.

«Пожалуйста, замолчите!» — взмолился про себя Оливер. Он задыхался от желчи и яда, которые ученики вылили на Кати.

Всё перевернулось с ног на голову. Гады утверждали, что здесь класс для людей, но при этом вели себя как самые настоящие свиньи. Они не осознавали, насколько низко поступают, высмеивая девушку, которая отчаянно пыталась спасти невинную жизнь. Чем они отличались от животных? Почему до сих пор не сидели в клетках?

— Так, послушайте. — Нанао нахмурилась, услышав оскорбления в адрес подруги.

Гай тоже потерял последние крохи терпения и заорал:

— Слышь, козлы, рты позакрывали!

Но не они заткнули фонтан грязи.

— Фрагор.

Над головами прогремел оглушительный взрыв, посыпались искры. Ученики от неожиданности закричали. На несколько секунд повисла тишина, а потом все посмотрели на того, кто спокойно произнёс заклинание, и закричали:

— Т-ты чего?!

— Ты что творишь?!

Гнев мерзавцев обрушился на Оливера, направившего на них волшебную палочку.

— Э-э, Оливер? — неуверенно проговорил Гай.

— Драться умеешь? — спросил Оливер. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но глаза разве что молнии не метали.

Гай обомлел, впервые увидев друга таким, но очень быстро пришёл в себя и широко улыбнулся.

— Теперь ты мне ещё больше нравишься! — ответил он, выдохнул и стукнул кулаком по ладони. — Конечно, умею! Я же сын фермера!

— Я, дочь воина, почту за радость присоединиться к вам, — решительно объявила Нанао от входа в класс по ту сторону парт.

До сих пор не оправившаяся от ошеломления Кати ничего не сказала.

Проблемные ученики без труда поддались на провокацию.

— Чего?!

— Нарываетесь?!

Все они — и мальчики, и девочки — выхватили волшебные палочки. За атамом не потянулся никто. Насколько бы сердиты ребята ни были, с головой они хоть немного, но дружили. Однако их было не остановить. Кто-то выкрикнул заклинание, Гай пригнулся, пропуская его над головой, пинком отшвырнул обидчика, и всё завертелось.

Впрочем, не прошло и пяти минут, как в класс прибежал учитель и разнял драчунов. Оливера, Гая и Нанао как главных зачинщиков отвели в карцер и заперли в маленьких тесных камерах для дисциплинарных взысканий, разделённых тонкими стенками. Кати и Пит в потасовке не участвовали, поэтому наказания не понесли. Шелла же вовсе ходила на историю магии с другой группой. После уроков они навестили наказанных друзей.

— У меня нет слов, — тяжело вздохнула Шелла.

— Я уделал пятерых. Ни о чём не жалею! — гордо заявил Гай, щеголяя фингалом под правым глазом.

— Я тоже раскидала десятерых или около того! — поделилась абсолютно невредимая Нанао.

— Ох, ребята… Не обижайтесь, но чего-то такого я от вас и ожидала. Но ты, Оливер!.. Ты-то как с ними оказался?

Новость о том, что спокойный рассудительный Оливер спровоцировал драку, шокировала её.

Парень сжал губы, опустил голову и тихо проговорил:

— Мне нет оправданий. Ругайте меня сколько угодно.

Он выглядел настолько жалко, что Кати подскочила к решётке тёмной камеры.

— Никто не собирается ругать тебя! — воскликнула она, мотая головой. Девушка страшно сердилась на себя за то, что осталась в стороне и вынудила отдуваться друзей. По сути, они терпели наказание из-за неё.

— Прости меня, Оливер, прости! Ты рассердился на них из-за меня, правда ведь? Нанао, ты тоже! И ты, Гай!.. Я просто стояла и молчала, и из-за этого вам пришлось вмешаться!..

— Нет, Кати, ты ни в чём не виновата. Это всё я… Я не сумел в критический момент обуздать чувства, — возразил Оливер, схватившись за голову.

В клетушке справа Гай громко фыркнул и, не испытывая ни намёка на раскаяние, сказал:

— Ну и хорошо, что не сумел. Ладно бы они сплетничали за спиной, так ведь в глаза оскорблять принялись. Как по мне, из-за такого надо злиться.

Вытирая слёзы, Кати посмотрела на него. Именно Гая она ожидала увидеть в карцере меньше всего.

— Ты тоже решил вступиться за меня?

— А? Ну да, а что? С чего бы мне спокойно смотреть, как друга обливают помоями? — удивился парень.

Может, они и спорили об отношении к полулюдям с самого поступления в Кимберли, но к дружбе это не имело никакого отношения. За своих Гай всегда стоял горой.

Кати улыбнулась, всхлипывая.

— Ладно, что сделано, то сделано, — вздохнула Шелла. — Ругать вас я, конечно, не стану и с Гаем, в принципе, согласна. Однако реальность такова, что теперь нам никак не избежать прямого конфликта.

Оливер кивнул, раскаиваясь про себя. Пока он прозябает в карцере, все заботы по противостоянию консерваторам придётся взвалить на себя Шелле.

— Думаю, те из учеников, кто осмеливался открыто оскорблять Кати, сейчас привлекают в свои ряды единомышленников, которые до сих пор предпочитали наблюдать за всем со стороны. У вас есть я, Макфарлейн, поэтому они, скорее всего, будут искать человека равного статуса. Оливер, полагаю, ты уже понял, к кому они могут обратиться?

Парень стиснул зубы. Конечно, он тоже боялся, что из-за драки несколько проблем объединятся и станут ещё большей угрозой.

Воцарилось тяжёлое молчание.

Вдруг послышался тихий шелест крыльев.

— Оу…

— Фамильяр?

В карцер влетела маленькая летучая мышь и принялась кружиться над головой Шеллы. Девушка вытянула указательный палец, и мышь опустилась на него как на жёрдочку. К её шее было привязано письмо.

Шелла взяла его, сломала печать и, прочитав, сказала:

— Помяни чёрта… Оливер, Нанао, это вам. Вызов от Эндрюса.

Оливер понял, что его худшие прогнозы сбылись.