Как некогда сказал один из выпускников Кимберли, главная задача новеньких — накричаться и выплакаться за первый год. Некоторые предметы существуют именно для этого. К примеру, магическая биология.

Профессор Ванесса Олдисс стояла над сожжённым трупиком насекомого и хищно скалилась.

— Ну что, мальки, сегодня у вас маги-шелкопряды. Прошу любить и жаловать.

Первокурсники нервно сглотнули.

Ещё недавно крупная белоснежная гусеница забавно тыкалась в их подставленные ладони, но потом профессор схватила её и напоила магической энергией. Бедное создание от передозировки завернулось в чёрный кокон и мутировало в жутковатое крылатое существо, после чего ведьма без малейших колебаний сожгла его.

В прошлом году Оливер с друзьями проходили то же самое.

— Начинайте. Зачёт от пяти белых коконов. Просто, правда? — хмыкнула Ванесса, пожимая плечами. — Ах да, ещё кое-что. Я, конечно, сомневаюсь, что среди вас есть полные кретины, но всё равно. Даже не пробуйте срывать чёрный кокон. В прошлом году одна дура из-за этого чуть пальцев не лишилась. Мне такого счастья больше не надо. По крайней мере, ближайшие лет десять точно.

Класс замешкался, не решаясь приступать к заданию. Сейчас от них требовались не столько глубокие познания в магии, сколько холодная голова и трезвый расчёт. Наконец многие перебороли страх и принялись поить маги-шелкопрядов энергией, однако некоторые до сих пор топтались перед ящиками.

— Дин, справишься? — обеспокоенно спросил Питер Корниш.

— А? Ч-что за вопрос? Конечно, справлюсь! — ответил Дин Трэверс, друг детства Питера, но как-то чересчур поспешно. Он достал из притороченного к поясу чехла белую волшебную палочку и направил её на гусеницу, а потом вновь замер в нерешительности.

А вот миниатюрная девочка напротив Дина как будто вовсе не переживала. Она невозмутимо разложила перед собой шелкопрядов и прикоснулась палочкой к голове каждого. В результате получилось девять белых коконов и один чёрный.

Её соседка, высокая Рита Эплтон, ошеломлённо спросила:

— Т-тереза, ты уже закончила?

— Было бы из-за чего копаться. Фламма, — монотонно, будто кукла, ответила Тереза Карсте, сжигая кокон, и повернулась к Рите. — Давай быстрее. Не хочу ждать.

— Я… Я бы с радостью… Но пока не готова…

— Будь проще, не накручивай себя. В конце концов, оплошность всего-то приведёт к смерти.

— М-моей?! — взвизгнула Рита, трясясь от страха.

— Почему твоей? Шелкопряда, — сказала Тереза, не поведя и бровью.

— Во у тебя нервы! — восхитился Питер. — Ты прямо кремень!

— П-подумаешь! Я тоже так могу!

Не желая уступать однокурснице, Дин пересилил робость и, нависнув над шелкопрядом, ткнул в него палочкой.

— Эй-эй, друг, полегче… — осадил друга Питер, однако Дин его не послушал.

В результате шелковичный червь получил чрезмерную дозу энергии, завернулся в чёрный кокон, в считанные секунды преобразился и с бодрым жужжанием вылетел наружу.

— А-а-а-а!

— Блин, так и знал! — воскликнул Питер.

Дин наотмашь рубанул палочкой, выпуская огненный шар, но из-за паники не попал по такой маленькой цели, и шелкопряд начал кружить вокруг него, выискивая момент для атаки.

— Дин, присядь! Не могу прицелиться!

— Отстань, Питер! Я сам!.. — крикнул в ответ Дин, но ровно в этот момент монструозная бабочка впилась жвалами в его запястье. От боли парень завопил и выронил волшебную палочку.

Ученики загомонили и поспешно отодвинулись, не желая ненароком попасть под удар.

Профессор Олдисс тоже не спешила вмешиваться.

— Укусили? Вот незадача. Что ни год, так обязательно какой-нибудь придурок вылезет.

— Дин!

Рита бросилась на помощь. Шелкопряд оставил Дина в покое и напал уже на неё. Струя пламени просвистела мимо, острые жвала угрожающе щёлкнули, приближаясь к шее. От ужаса девушка застыла, выставив перед собой атам…

И ровно в этот момент монстр распался на две части.

— А?..

Половинки шлёпнулись на землю.

Тереза беззвучно вернула атам в ножны. Ни один ученик не заметил взмаха — так быстро мелькнул меч.

— И что ты тут устроил? — бесстрастно спросила девочка у Дина. Она не насмехалась над однокурсником, не презирала его — просто не понимала, почему так вышло.

— Я… — пробормотал Дин, баюкая прокушенную руку.

— Тебе показали, что с ним делать, не так ли? Атам на месте. Ты мог или зарубить его, или сжечь. В крайнем случае отскочить в сторону.

Терезу учили разбираться с врагом без лишних раздумий. Мозг ещё не успевал обработать всю информацию, а тело само занимало нужную стойку и наносило точный удар.

«Для неё это так же естественно, как дышать», — осенило Дина.

В глубине души родился безотчётный страх.

Вдруг Тереза хлопнула в ладоши и легонько кивнула.

— Ах, вот оно что. Мне всё ясно. Ты ни на что не годен, — спокойно сказала она и, потеряв всякий интерес, отвернулась.

Дин ненадолго опешил, а когда опомнился, в груди его взорвался фонтан гнева.

— Чего-о-о-о?!

— И что они снова не поделили? — пробормотал Оливер, наблюдая за второкурсниками из окна просторного зала на втором этаже.

Дин что-то кричал, Тереза стояла к нему спиной, а Питер и Рита пытались их успокоить и помирить.

«Сами виноваты. Нечего цапаться по пустякам», — грустно вздохнул Оливер.

— Ха!..

В этот момент на него напал Пит — видимо, решил воспользоваться тем, что оппонент отвлёкся. Впрочем, это ему не помогло. Оливер сместился вбок, пропустив мимо нацеленный в грудь укол, и, когда Пит слишком сильно накренился вперёд, сделал подсечку, уронив друга на пятую точку.

— Слишком спешишь.

— Н-нечего глазеть в окно! — парировал Пит, вскочив на ноги.

Оливер невесело усмехнулся, повернулся к нему всем корпусом и занял боевую стойку.

— Да, ты прав, прости. Просто новенькие заинтересовали. Всё, больше не отвлекаюсь.

«А то я как будто даже за противника его не считаю», — добавил он про себя.

Однако продолжить им не дали.

— Хватит. Пора менять учителя.

— А?..

Крупный парень схватил Пита за шиворот и легко поднял над полом.

— Орбрайт? — удивился Оливер.

Джозеф Орбрайт, бывший соперник на неофициальном турнире за звание сильнейшего первокурсника, глянул на него с извечным высокомерием и громко фыркнул.

— Посмотрел я, как ты его учишь… Чего ты с ним нежничаешь? Не с соплёй малолетней возишься.

— Не перегибай…

— И даже не видишь этого. Это ещё хуже, — обрубил Орбрайт и развернулся. — Пойдём, Пит Рестон. Не для того я запоминал твоё имя, чтобы ты оставался ничтожеством. Я буду лично учить тебя.

— Да ты ж!.. Ты сперва пусти меня! — пропыхтел Пит, отчаянно брыкаясь.

Джозеф не стал спорить и разжал пальцы. Пит недовольно уставился на него, но потом вдруг посмотрел на Оливера и немного погодя перевёл взгляд обратно.

— Хорошо, Орбрайт, так уж и быть.

— Что?! — в крайнем изумлении воскликнул Оливер.

Пит сделал несколько шагов к нему и ткнул в друга пальцем.

— В следующий раз я отыграю у тебя очко! Вот увидишь! — пообещал он и, развернувшись, побежал за Орбрайтом.

Оливер не сказал ни слова, чувствуя себя так, словно получил под дых. В этот момент кто-то засмеялся и хлопнул его по плечу.

— Чего нос повесил, амико? Дисчеполо тиснули? Ну, будет тебе, не раскисай. Давай лучше смахнёмся, а?

Туллио Росси тоже когда-то соперничал с Оливером за титул сильнейшего на первом курсе. Впрочем, те времена давно прошли, и сейчас они неплохо общались. Однако Оливер был не в настроении болтать. Он неотрывно смотрел, как ученик слушает нового наставника.

— Первый вопрос, — произнёс Орбрайт. — Почему ты слаб?

— Потому что беда с техникой, — угрюмо ответил Пит.

Джозеф разве что глаза не закатил, как бы говоря: «Сразу видно — дилетант».

— Уже неверно. То, что ты зовёшь техникой, есть не более чем комплекс действий, то есть форм. По-другому — тупо воспроизведение заученных движений.

— Формы… — повторил Пит.

— Форма становится техникой лишь в том случае, если гармонично ложится в рисунок боя. Ты должен прочувствовать это на собственной шкуре. Для начала покажи самый сильный приём в своём арсенале.

Пит немного подумал и, выставив перед собой ведущую левую руку, занял среднюю стойку Ризеттской школы. Затем он ринулся вперёд и, наклонившись максимально низко, в рывке нанёс укол, после чего оттолкнулся другой рукой от пола, помогая себе подняться, и вновь вернулся к стойке. Всё это Пит проделал достаточно быстро. Очевидно, он сносно научился контролировать центр тяжести.

Орбрайт прищурился.

— Ризеттский Отважный выпад? Хм, для формы неплохо.

— Как перевести его в разряд техник?

— Сам по себе? Никак. Это даже не техника будет, а просто рискованный удар, — ответил Орбрайт. — Твой выпад должен поставить точку в поединке, а для этого нужен подходящий план.

Коснувшись подбородка, Пит задумался.

— Включай воображение, — продолжил Джозеф. — Не знаю, как было при поступлении, но сейчас у тебя за плечами минимум год опыта. Ты наблюдал бои мастеров, сам сражался на занятиях. Если ты не слепой, то уже начал примерно понимать, как работает магическое фехтование.

Пит послушно представил схватку.

«Отважный выпад должен быть в конце, значит, все остальное нужно подвести к нему».

В голове сразу появилось множество вариантов развития боя, испытанных лично. Среди них в ход пошли те, которые можно было воспроизвести в придуманных условиях и которые с большей вероятностью сулили победу.

Наконец Пит определился с оптимальной комбинацией и, подняв взгляд, обнаружил, что уже занял подходящую стойку — высокую из Ланоффской школы, с атамом, выставленным вертикально на уровне лица. Это произошло неосознанно.

— Отлично. Чуть открыто, но сойдёт, — одобрил Орбрайт и скупо улыбнулся. — Суть Отважного выпада в резком нырке и рывке вперёд. Ты должен внушить противнику, что бой будет вестись в верхней плоскости. Пусть он привыкнет, расслабится. А когда выпустит заклинание в грудь, тут-то ты его и подловишь, — пояснил он. — Главное, не торопись и всё просчитай. Помни: справишься — победишь, оплошаешь — дорого заплатишь за это. Впрочем, ты не боишься атаковать, и это уже многого стоит. Достойно похвалы.

— Не нужна мне твоя похвала.

— Пф! А чья нужна? — спросил Джозеф с таким видом, будто знает ответ.

Пит чуть не обернулся и с трудом удержал себя от этого. Щёки предательски вспыхнули.

— У тебя всё на лбу написано, — хохотнул временный наставник. — Но так-то да. Кому не хочется заработать внимание Оливера?

— Завались! — отведя взгляд, прошипел Пит и поднял атам на пару сантиметров повыше.

Орбрайт неспешно обнажил меч.

— Хороший настрой. Давай заткни меня, если так хочется.

Оливер тем временем сражался с Росси, однако то и дело поглядывал на Пита с Джозефом.

— О чём они говорят?..

— Ага, открылся!

Росси по-прежнему придерживался собственного неряшливого стиля, далёкого от стройных теорий трёх основных школ магического фехтования, однако после памятного поражения и занятий с профессором Гарлендом пригладил многие шероховатости и вплёл в него несколько куттсовских техник, став ещё более опасным и непредсказуемым. Вот и сейчас Туллио атаковал, едва представилась возможность. Ловко переступая, он выпустил из клинка Вспышку и под её прикрытием скользнул Оливеру во фланг…

— Угх!

…Где получил ногой прямо в солнечное сплетение.

Из лёгких мгновенно вышибло весь воздух, парень упал на колени и, согнувшись пополам, обхватил живот. Оливер опомнился и подбежал к нему.

— Росси, извини! Я не хотел бить так сильно!

— Пх-х… Блин… Хорош на мне злость вымещать, — раздражённо просипел Туллио.

Несмотря ни на что, Оливер отразил его атаку. Пока давешний соперник переучивался, он, по всей видимости, ушёл ещё дальше.

— Хотя чего я хотел…

Росси растянул губы в агрессивном оскале. Он наконец-то нашёл цель и очень расстроился бы, если бы на пути к ней не встретил никаких испытаний.

Внезапно раздался полный боевого задора выкрик, и парни обернулись.

В противоположном углу зала бились профессор Лютер Гарленд и самурай из далёкой Эйзии. Туллио искоса глянул на Оливера, увидел, как тот на них смотрит, и вздохнул.

— Амико, что-то ты сегодня никак собраться не можешь. Сначала Пит, теперь она.

— Увы, признаю. Но как тут оторваться? Да и тебе самому интересно.

— Туше! — засмеялся Росси и погладил подбородок. — Да, Нанао такая. Мне кажется, её удары стали ещё акуто, м?

Атамы схлестнулись, рассыпая вокруг себя искры. Нанао нажала изо всех сил, надеясь продавить защиту, однако профессор Гарленд не стал сопротивляться, пропустил катану в считанных миллиметрах от себя и, когда девушка по инерции подалась вперёд, стукнул её по ведущей руке, обозначив победу, после чего отступил.

Даже яростный натиск не сломил мастера меча.

— Будьте внимательнее. И не путайте храбрость с опрометчивостью, — резко бросил Лютер. — Ещё раз!

— Слушаюсь! — радостно откликнулась Нанао и, пылая воодушевлением, снова устремилась в атаку.

К Оливеру и Туллио подошла девушка с завитыми, отливающими золотом волосами — Мишелла Макфарлейн.

— Профессор тоже выкладывается на полную. Похоже, нашёл себе неогранённый алмаз.

— Да, Шелла… Лучшему ученику лучший учитель — и вперёд, совершенствоваться, — согласился Оливер.

Неожиданно кто-то сказал:

— Веселишься, Лютер? Не думал взять её в личные ученики?

Второкурсники подняли головы — именно сверху шёл голос — и с огромным удивлением обнаружили на потолке мужчину с такой же причёской, как у Шеллы. Однако профессор Гарленд даже не вздрогнул и улыбнулся. По всей видимости, он давно заметил гостя, просто не подавал виду.

— Теодор, она же ещё на втором курсе. Рано ей определяться. Пусть попробует себя в разных областях.

— Что, даже приглашать не будешь? А Дарий давно обхаживал бы её со всех сторон, — пожал плечами Теодор Макфарлейн. — Эх, Лютер, в этом весь ты — никакого давления, полная свобода воли. Именно это мне в тебе и нравится.

Судя по всему, они дружили, причём очень давно, однако это не помешало Оливеру недовольно нахмуриться, а Шелле — обречённо вздохнуть.

— М? Вы чего? — удивился Росси, но ему никто не ответил.

— Раз уж заглянул, не хочешь присоединиться к нам? — предложил профессор Гарленд. — Я буду очень признателен, если ты продемонстрируешь классу Ризеттский стиль.

— Как я могу отказать мастеру меча? — усмехнулся Теодор и мельком глянул на Шеллу. — Тем более что на меня будет смотреть доченька.

Он перевернулся в воздухе, опустился на пол и занял место Нанао напротив Лютера — сама девушка при этом отступила к друзьям, — затем обнажил меч и попросил:

— Только ты уж помягче, ладно? Я уже не тот, кем был в школе.

— Шутить изволишь? — хохотнул Гарленд, занимая боевую стойку. — Мы же пару лет назад сражались.

Пит, затаив дыхание, во все глаза наблюдал за профессорами, сошедшимися на расстоянии шага-взмаха. Орбрайт прошептал ему на ухо:

— Смотри внимательно, Пит Рестон. Это бой между спецами.

— Ага…

— Хотя ты, наверное, особо ничего и не поймёшь.

— Молчи уже!

К всеобщему удивлению, Лютер и Теодор начали с лёгких, плавных ударов. Впрочем, с каждой секундой темп постепенно нарастал, и уже скоро между дуэлянтами стали рассыпаться искры, а мечи превратились в смазанные пятна.

Пит стоял с открытым ртом. Бой шёл на таких скоростях, что невооружённым глазом парень уже не успевал отслеживать движения преподавателей. Орбрайт заметил это.

— Не дорос ещё, да? Ну ничего, сейчас я…

— Я всё тебе объясню, Пит, — вмешался Оливер, который незаметно подошёл с другой стороны.

— Эй, вроде бы сейчас я занимаюсь с ним, — нахмурился Орбрайт.

— Только когда учишь лично. На просмотр это не распространяется, — парировал Оливер.

— Блеск у тебя логика. Слушай, не лезь к нам.

Орбрайт положил руку Питу на плечо и хотел притянуть к себе, однако Оливер тут же схватил друга за второе плечо и, удержав на месте, склонился к его уху.

— Не нужно прыгать выше головы. Что видишь, то и анализируй. Для начала скажи, в каких стойках профессора.

Пит окинул взглядом увлечённых схваткой преподавателей, немного подумал и без особой уверенности ответил:

— Вроде бы… средняя ланоффская и средняя ризеттская.

— Правильно. Они оба следуют основам и специально сражаются так, чтобы мы могли сравнить подходы разных школ. Кстати, возможно, ты обратил внимание, что и техниками они пользуются теми, которые мы уже проходили.

— П-правда? — изумился Пит. Честно говоря, он видел только размытые силуэты и остаточные образы.

Орбрайт потерял терпение, рванул Пита за руку и подтянул к себе.

— Обрати внимание на работу ног мистера Макфарлейна. Он постоянно наступает, давит и не позволяет оппоненту отойти в сторону. Это база Ризеттской школы. Пользуйся своими сильными сторонами — и сохранишь преимущество…

— Глянь, как профессор Гарленд защищается. На первый взгляд кажется, что он сидит в глухой обороне, однако на самом деле профессор отвечает предельно точными контратаками и не даёт противнику окончательно завладеть инициативой. Он ждёт, когда профессор Макфарлейн устанет биться о непреодолимую защиту и отступит, чтобы кинуться вдогонку и нанести решающий удар…

— Я… Это… Чего?.. — затравленно пролепетал Пит. От переизбытка информации у него уже голова кругом шла.

Шелла пришла ему на помощь.

— Мальчики, успокойтесь. Вы совсем сбили Пита с толку.

Оливер с Джозефом опомнились и притихли, а там и дуэль подошла к концу. Профессора как начали на расстоянии шага-взмаха, так остались на нём, за считанные минуты обменявшись минимум сотней ударов.

— Ох… Лютер, не бережёшь ты старших. Дал бы хоть немного покрасоваться.

— Вот ещё! Я раньше не сдерживался против тебя, а сейчас и подавно, — улыбнулся Гарленд.

Немного передохнув, Теодор убрал атам в ножны и повернулся к классу.

— Надеюсь, моё представление немного развеяло туман в ваших головах? В таком случае позвольте откланяться. Шелла, милая, до новой встречи, — попрощался он с дочерью, послав ей воздушный поцелуй.

— Да-да, скатертью дорога, — пробурчала Шелла.

Несмотря на холодный ответ, Теодор нисколько не расстроился и покинул зал в замечательном расположении духа. По команде профессора Гарленда ученики вернулись по местам, и урок возобновился.

Может, крики со слезами и были привилегией новеньких, но их старшим товарищам приходилось держать не менее суровые испытания. Единственное, опыт прошлых лет помогал им удерживать чувства в глубине души и сохранять голову более-менее холодной.

— Явились, значит? Сегодня вас ждёт презабавный урок, — с усмешкой произнесла профессор Олдисс и в предвкушении облизала губы.

Позади неё располагалась огороженная забором площадка, на которой гуляли весьма необычные создания с головой и крыльями хищной птицы и подвижным гибким туловищем льва. Размером они были с небольшую лошадь, но всё равно выглядели внушительно.

Кати негромко сказала:

— Это грифоны.

— Птенцы, если точнее. Всего месяц как вылупились. Наконец-то оперились, теперь их хоть узнать можно, — дополнила Олдисс. — Сегодня вы будете приручать их. Неважно как, главное — результат. К концу урока они должны твёрдо уяснить, что любой маг — царь и бог, а его слово — закон. Естественно, сразу голову никто склонять не будет. В дикой-то природе они грозные хищники, привыкли, что все остальные пресмыкаются перед ними или бегут куда подальше.

Профессор подошла к забору, и ближайший грифон тотчас вцепился клювом ей в плечо. Ученики охнули, однако Ванесса спокойно улыбнулась.

— Энергия так и прёт. И хорошо, иначе не стоило бы и заморачиваться.

Её рука раздулась, мышцы набухли, ногти удлинились и слились с пальцами, превратившись в острые когти. Могучей лапищей ведьма схватила маги-птицу за горло. Та принялась брыкаться и заверещала так пронзительно, что зазвенело в ушах.

— Давай подставь пузо, помаши хвостом, а не то… Ну, ты понял, да?

На самом деле грифон не понял ни слова, однако общий посыл уловил и сразу же обмяк, показывая, что больше не будет сопротивляться. Для пущей убедительности он даже хвостом повилял, упрашивая смилостивиться. Ванесса не стала долго его мучить и разжала хватку. Грифон шлёпнулся на землю и припустил к противоположному краю загона.

— Ну, как-то так. Покажите им, кто тут босс, у кого реальная сила, и тогда эти агрессивные хищники превратятся в домашних пичужек, — повернувшись обратно к классу, сказала профессор Олдисс. — Но помните: если облажаетесь, они разорвут вас на куски. Одна я за всеми не услежу, поэтому сегодня у вас будут помощники. Эй, заходите! — крикнула она, и к классу присоединились чуть больше двадцати ребят с четвёртого по седьмой курсы.

Заметив знакомое лицо, Кати просияла.

— Миллиган!

— Привет, ребятки! — улыбнулась Змееокая ведьма и подошла к своей протеже. — Я знала, что Кати сегодня будет непросто, поэтому решила подсобить, чем смогу.

— Спасибо, — поблагодарила за подругу Шелла. — Мне тоже всё это с первого взгляда не понравилось.

Когда помощники распределились между группами, слово взяла девушка с шестого курса.

— Итак, внимание! — крикнула она, подняв волшебную палочку над головой. — Дрессировать маги-тварей можно по-разному, но чаще всего используется метод кнута и пряника. В нашем случае — больше кнута, чем пряника. Сами видите, эти мальки вас ни в грош не ставят.

Она распахнула воротца, вывела грифона наружу и встала перед ним. Второкурсники наблюдали, затаив дыхание. Слишком уж хорошо они помнили, как строптивый птенец цапнул профессора Олдисс. Однако сама девушка, кажется, ни капли не волновалась.

— Боль — вот что поможет укротить их нрав. Главное — не переусердствовать, иначе потом придётся лечить от ран, а это драгоценное время. К счастью, у нас имеется подходящее проклятие. По строению тела маги-птицы мало чем отличаются от людей. Достаточно приноровиться — и всё пойдёт как по маслу, — объяснила она, помахивая палочкой, после чего резко сказала грифону: — Эй, ты, сидеть!

Птенец отвернулся с нескрываемым презрением. Впрочем, чего-то такого старшекурсница и ждала.

— Игнор во все поля? Что ж, сам напросился. Долор.

Из палочки вырвался луч света. В то же мгновение грифон содрогнулся, упал и с истошным верещанием принялся кататься по земле. Кати сжала кулаки, а Оливер на всякий случай подобрался, готовясь перехватить подругу, если она захочет вмешаться.

— Видите? Как любил повторять пропавший профессор Гренвиль, перед болью одинаковы все: и глупцы, и мудрецы. Отдайте грифону приказ, прокляните, если заартачится, и так по кругу. Когда он начнёт неохотно слушаться, дайте ему пряник — то есть покормите любимым лакомством и похвалите.

Девушка указала на стол, где было разложено мясо. Профессор Олдисс взяла кусочек, попробовала… точнее, заглотила его целиком и добавила:

— Напоминаю, что грифоньи яйца стоят по два ляма берков за штуку, поэтому встретиться с ними на занятиях вы можете только в Кимберли. Взрослых грифонов приручить невозможно, надо делать это, пока они мелкие. Не получится — значит, всё, денежки тю-тю. А самого грифона под нож и мне на закусь к пиву.

Второкурсники застыли. Уж чего-чего, а такого они точно не ждали.

Наслаждаясь произведённым эффектом, ведьма уселась на стол и, болтая ногами, хмыкнула:

— Так что старайтесь давайте. Не, я-то не против лишней закуски, вот только, сдаётся мне, предки ваши не обрадуются, когда получат счёт на кругленькую сумму. Всё, вперёд.

Она даже не дала классу времени обмозговать задание и настроиться.

Растерянные, даже немного напуганные ученики приступили к работе. Оливер с друзьями переглянулись.

— Итак?

— Чисто для проформы. Будем пробовать прокля?..

— Ни! За! Что! — перебила Кати, чеканя каждое слово.

Шелла успокаивающе погладила её по плечу.

— Прости, я должна была спросить. Всё-таки нам надо что-то делать. Давайте думать, как обойтись без проклятия боли.

— Хо-хо! Кажется, настал наш с Кати час! — многозначительно улыбнулась Миллиган и глянула на юную помощницу. — Да-да, я говорю о межвидовой коммуникации. Для того её и придумали. Так ведь?

— Именно так! — с жаром согласилась Кати.

Остальные тем временем недоумённо смотрели на них.

— Слушайте все! — на весь класс крикнула Вера. — Проклятие боли, конечно, работает прекрасно, но порой даёт осечку. И у него есть неприятный побочный эффект — вас начинают ненавидеть. Затаённая злоба копится, копится, и в один прекрасный момент у зверька просто сносит крышу. Он срывается с цепи и нападает на хозяина. Однако межвидовая коммуникация лишена этого недостатка. Взаимопонимание исключает агрессию, и вам удастся сложить отношения с подопечным на качественно ином уровне. Сейчас я покажу, как это делается!

Она подошла к загону, взмахом палочки вывела одного из грифонов и направила его к своей группе.

— Для начала вам нужно узнать друг друга. Но я этот пункт уже выполнила. Я знаю о грифонах всё: что они едят, где живут, какое окружение предпочитают, как устроены их внутренние органы, куда нужно ударить, чтобы убить с одного удара! — перечисляла ведьма. — Не бойся, грифон! Сегодня я твой главный защитник и друг!

«Вот тут я бы поспорил», — хотел вставить Оливер, но заметил, с каким восторгом Кати смотрит на Веру, и прикусил язык. В кои-то веки старшие курсы протянули руку помощи. Ни к чему портить момент нудным брюзжанием.

— К сожалению, грифоны не умеют разговаривать. Но давно установлено, что они образуют большие стаи, а значит, имеют представление о дружбе и взаимопомощи. Этим мы и воспользуемся. Плюмар!

Сняв мантию, Миллиган направила на себя волшебную палочку. В тот же момент её руки покрылись перьями, расцветкой напоминающие грифоньи, а на лице вырос большой клюв. Девушка скрестила перед собой импровизированные крылья, не забывая комментировать каждое своё действие.

— Таким жестом грифоны показывают, что не представляют угрозы. Да, вы всё правильно поняли. Мы не навязываем им свои привычки, а наоборот, подстраиваемся под них. Можно сказать, это и есть главная особенность межвидовой коммуникации. Приручители старой школы наверняка найдут этот способ долгим и непрактичным, но на самом деле он действенный… Гляньте-гляньте, он уже не такой агрессивный!

Действительно, грифон как будто успокоился. Едва заметно, но всё же. Хотя, возможно, он попросту растерялся, увидев перед собой такое чудо-юдо.

— Теперь второй шаг! — забавно щёлкая клювом, продолжила Миллиган. Она подглядывала за маги-птицей через растопыренные крылья. — Если грифоны хотят подружиться, то трутся клювами. Это важный шаг на пути к крепким отношениям!

Медленно, но уверенно ведьма направилась к птенцу. Остановившись перед ним, она наклонилась вперёд — всё равно что протянула руку. Класс затаил дыхание. Грифон нагнулся навстречу…

— Кяо-о-о-о-о-о-о-о!

…И оглушительно гаркнул.

Вера покачнулась и рухнула как подкошенная. Вокруг её головы начала расплываться лужа крови.

— Ми…

— Миллиган!

Гай и Кати закричали и вместе с друзьями подбежали к Змееокой. Пока одни размахивали атамами, отгоняя грифона, другие отнесли её в сторону. При этом ведьма держалась на удивление бодро и без умолку болтала:

— Ха-ха, вот так облажалась! Прямо в ухо крикнул!.. М? Кати, прости, но я тебя совсем не слышу. Кстати, а с каких это пор у нас небо такое яркое, фиолетовое?

— По всей видимости, у неё повреждены барабанные перепонки и внутренние уши!

— Возможно кровоизлияние в мозг! Лечить! Срочно!

Определившись с диагнозом, Оливер и Шелла незамедлительно оказали Вере первую помощь.

Тем временем остальные группы разошлись по своим местам. Кажется, они ничуть не удивились. Профессор Олдисс же надрывалась со смеху. Оливера прямо-таки подмывало заткнуть её, однако парень, стиснув зубы, терпел. Миллиган и впрямь знатно оплошала.

Кати медленно поднялась на ноги.

— Ладно, теперь я.

Гай мгновение смотрел на неё, не веря собственным ушам, потом опомнился и схватил подругу.

— С ума сошла?! Никуда я тебя не пущу! Ты же видела, это дохлый номер!

— И что?! Никто не обещал, что с первого раза получится! — возразила Кати, вырвала руку и направилась к грифону. Гай ринулся было следом, однако Оливер остановил его и покачал головой. Кати всё равно не послушалась бы.

Девушка встала в нескольких шагах от маги-птицы и сказала:

— Здравствуйте, мистер грифон. Меня зовут Кати Аалто. Давайте дружить.

В ответ грифон взмахнул крыльями, живущие в них духи воздуха загудели, и Кати покачнулась под слабым дуновением ветра. Сильный порыв птенец не мог создать при всём желании, но даже так его навыки впечатляли. В конце концов, такая же особенность была у гаруды.

— Прошу прощения, позвольте перефразировать. Мы с вами будем дружить, хотите вы того или нет, — твёрдо заявила Кати, не отступая ни на шаг.

Оливер почувствовал, как на мгновение что-то сжалось в груди. За год Кати изменилась. Гордая, высокомерная, даже в чём-то одержимая — она потихоньку становилась настоящей ведьмой.

Грифон протяжно, пронзительно крикнул, и Гай побледнел. Но не из-за того, что до него долетели отголоски волны и в ушах противно зазвенело. Кати стояла прямо перед маги-птицей и имела все шансы разделить судьбу Миллиган.

Однако девушка не дрогнула и даже подошла к свирепому созданию. За секунду до атаки она успела выпустить из волшебной палочки звуконепроницаемую стену, поэтому не пострадала.

— Мистер грифон, вы можете нападать на меня сколько угодно, можете биться и беситься, пока не успокоитесь, но знайте, я буду защищаться. Я не стану порабощать вас, но и быть вашим обедом тоже не имею ни малейшего желания, — предупредила Кати и сделала ещё шаг навстречу.

Ошеломлённый грифон дрогнул и попятился, уступив давлению.

Профессор Олдисс громко фыркнула:

— Недурно, юная леди, весьма недурно. Новые подходы я одобряю. Вот только часики-то тикают. Не справишься до конца урока — вся твоя группа получит неуд. Ну как, готова продолжать?

Кати сжала кулаки. Будучи идеалисткой, она хотела выполнить задание по-своему, однако осознавала, что таким образом берёт на себя огромную ответственность, и боялась провалиться, ведь в таком случае подвела бы друзей и, что намного страшнее, обрекла малютку-грифона на ужасную судьбу. Для этого ей надо было знать, на какое количество попыток рассчитывать.

— Сколько у меня времени? Говорите прямо. Я не дам ему умереть.

Скрепя сердце девушка признала, что в крайнем случае уступит большинству и позволит приручить грифона самым эффективным способом — с помощью проклятия боли. Ей по-прежнему не хватало опыта.

Шелла и Оливер прекрасно понимали, каково сейчас подруге, поэтому не стали спорить и переглянулись.

— Получаса нам хватит. Мы же успеем, Оливер?

— Вполне. Хоть немного, но приручим.

Они взглянули на Гая с Питом, и те кивнули, готовые принять любое решение.

— Спасибо! — с чувством поблагодарила Кати и приготовилась бросить вызов испытанию. — Я постараюсь не подвести вас.

Однако чуда не произошло.

Кати тяжело дышала. Перья на руках помялись и разлохматились, одежда порвалась, и сквозь прорехи виднелись свежие раны, от заклинаний горло пересохло и ощущалось как наждак.

Звуки, жесты, мимика, энергетические волны — девушка перепробовала все неагрессивные виды коммуникации и ничего не добилась.

«Я не удивлён», — подумал Оливер.

Однажды им — точнее, Нанао — уже приходилось успокаивать буйного зверя. Это было на втором уровне лабиринта, во время восхождения на ирминсуль. Но в тот раз достаточно было донести, что они не представляют угрозы, тогда как перед Кати стояла совершенно другая задача — подружиться. Причём грифон, в отличие от маги-обезьяны, не хотел идти на контакт, а это уже запредельный уровень сложности.

— Пора завязывать, — решил Гай.

— Нет. Пусть пробует до конца, — твёрдо возразил Оливер. Если бы Кати отчаялась, он сам остановил бы её, ни секунды не раздумывая, но девушка не сдавалась. — Гай, раскрой глаза. Разве ты не видишь, что Кати сражается против самой реальности? Так всегда было, так всегда будет.

Раны ныли и саднили, однако Кати словно бы ничего не чувствовала. Всё её внимание было сосредоточено на грифоне, взгляд ловил каждое движение, надеясь найти ключ к налаживанию отношений. Такое рвение заслуживало всяческого уважения. Ни один достойный маг не осмелился бы вмешаться.

Но отведённое время заканчивалось. Наконец Шелла в который раз достала из кармана часы, глянула на них и сказала:

— Кати, всё. Мне очень жаль.

Кати вздрогнула, будто бы от удара. Шелла подошла к ней и положила ладонь на плечо.

— Ты молодец… А теперь отойди, пожалуйста. Если хочешь, можешь закрыть уши.

— Не буду! — хрипло закричала Кати, роняя крупные капли слёз. — Ему будет больно из-за меня! Поэтому я не отвернусь от него! Никогда!

Очевидно, её никто не сумел бы переубедить.

Шелла с Оливером переглянулись и, настроившись, направились к маги-птице.

Но в этот момент кто-то подошёл к Кати. Белые руки нежно вытерли её слёзы и обняли, а тихий голос произнёс:

— Ты очень добрая.

— А?..

Повернув голову, Кати увидела девушку со старших курсов. Взгляд скользнул по бледно-золотым волосам и остановился на ласковой улыбке, от которой сердце дрогнуло и растаяло.

— Кузина?! — воскликнул Оливер.

Шеннон Шервуд улыбнулась и ему тоже. В этот момент раздался густой, бархатистый бас музыкального инструмента, и Оливер обернулся. Позади стоял высокий плечистый парень и водил по струнам альта волшебной палочкой, переделанной под смычок.

— Кузен?

Гуин Шервуд мельком глянул на брата и вновь сосредоточился на игре. Наполненная магической энергией музыка разлилась вокруг, и все неосознанно прислушались к ней. Замерли даже неразумные маги-птицы.

Не доставая волшебную палочку, Шеннон спокойно шагнула к грифону и коснулась его клюва.

— Эта девочка хочет спасти тебя… Да, вот так… Умничка, — делая привычные паузы между словами, заговорила она тоном, каким обычно убеждают маленького ребёнка, а потом поманила Кати. — Подойдёшь?

Ничего не понимая, Кати неуверенно приблизилась к птенцу.

— Попроси его о чём-нибудь… Сейчас он послушается, — пообещала Шеннон.

Удивительно, но её словам подсознательно хотелось верить, поэтому Кати кивнула и широко раскинула руки в стороны.

— Можешь… сделать вот так?

Грифон пару секунд смотрел на неё и затем неожиданно распахнул крылья, обдав девушку ветром. Кати затаила дыхание.

— Он послушался. Задание выполнено, — коротко объявил Гуин и опустил альт.

Профессор Олдисс резко спрыгнула со стула.

— Э, нет, не так быстро, Шервуды. Урок у второго курса. Вы тут чтобы помогать, а не делать всё за них. И что вы тут устроили?

— Всего лишь успокоили грифона с помощью музыки и дали последний толчок, чтобы он стал сговорчивее. Мне кажется, наши действия не вышли за рамки помощи, мисс Олдисс, — невозмутимо возразил Гуин.

Ванесса нахмурилась, но уже через секунду насмешливо хмыкнула.

— Ха, вот оно что! Типа не пойман — не вор, да?

По одному из негласных правил Кимберли, даже преподаватель не мог оспорить результат, полученный с помощью колдовства, суть которого он не понимал. Обвиняя Гуина и Шеннон, профессор Олдисс должна была чётко указать, где, как и почему они переступили черту, иначе её нападки яйца выеденного не стоили.

— Логично, чёрт побери! Ладно, зачёт. Но мы не закончили с дрессировкой. Очень надеюсь, что сегодня была не разовая акция.

Зазвенел колокол, и ученики повели грифонов обратно в загон.

Оливер же украдкой выдохнул. Он не думал, что брат с сестрой станут так крупно выручать его за пределами тайной организации.

Шервуды хотели идти, но Кати побежала за ними крича «подождите!», и, когда они обернулись, затараторила, вся сияя от восторга:

— Большое вам спасибо! Пожалуйста, если вам не трудно, расскажите, что вы сейчас сделали? Вы как-то связались с ним на эмоциональном уровне, да? Можете научить меня так же?

При этом её глаза то и дело посматривали на маги-птицу.

Шеннон лишь неловко улыбнулась, поэтому за неё ответил Гуин:

— Не обижайся на мою сестру, Аалто, она не очень хорошо объясняет. На самом деле, основную работу проделала ты, а Шеннон лишь немного подтолкнула грифона. Боюсь, я не могу рассказать, как именно она это делает, а если бы и рассказал, ты всё равно не повторишь этого. Никто не повторит.

Кати невольно затаила дыхание.

Шервуды снова направились к выходу, и Гуин напоследок бросил через плечо:

— Единственное, что мы можем сказать, — твой путь тернист, однако в никуда он точно не ведёт.

После утренних занятий ребята, как обычно, собрались в кафе-столовой «В кругу друзей». Однако сегодня они практически не разговаривали. Кати так и вовсе в два счёта проглотила овсяную кашу, мазнула по лицу салфеткой и убежала со словами:

— Всем спасибо! Я к грифонам! Увидимся!

Она получила у профессора Олдисс разрешение приручать грифонов во внеурочное время, так что, по всей видимости, решила провести остаток обеденного перерыва с пользой. Друзья, конечно, поддержали её, как могли.

Пит тоже не задержался надолго.

— Я в библиотеку.

Никто не удивился, потому что Пит проводил среди книг чуть ли не каждую свободную минуту. Однако сегодня ему составил компанию неожиданный спутник.

— Погодь секунду. Я с тобой, — сказал Гай, запихивая в рот тост.

— А?

Друзья с изумлением посмотрели на него, и Гай поёжился.

— Ч-чего уставились? Да, я умею читать и даже иногда читаю! Уокер порекомендовал мне пособие по выживанию, хочу глянуть.

Это всё объясняло. Вообще, Гай предпочитал практику теории, но после знакомства с Выжившим немного пересмотрел свои взгляды и потянулся к знаниям с новой силой, не уступая Кати и Питу.

Нанао тоже положила вилку на тарелку и встала.

— Книги таят в себе неисчерпаемую мудрость, поэтому не грех порой обращаться к ним. Друзья, вы позволите мне присоединиться?

— И ты?.. Нет, я, конечно, не против, но мы правда будем там просто читать. И не спать — а то влетит от библиотекаря.

— Помню, было дело. Хотя книгу-драчунью можно было и не спускать, — проворчал Гай и погладил затылок, вспоминая, как получил нагоняй.

Нанао повернулась обратно к столу.

— Оливер, вы с леди Шеллой не желаете составить нам компанию?

— Хорошо.

Но не успел Оливер поднялся со стула, как Шелла остановила его, сказав:

— Вы идите, а мы будем минут через десять.

Друзья кивнули и направились к выходу. Когда они исчезли за дверью, Шелла с предельно серьёзным видом продолжила:

— Извини, пожалуйста, что задерживаю тебя, но нам нужно серьёзно поговорить.

— Ничего страшного, — ответил Оливер, догадываясь, о чём пойдёт речь. — Профессор Макфарлейн, да?

— Да. Папа и сегодня отличился, но тот вечер в Галатее не выходит у меня из головы. Я не могу смотреть на это сквозь пальцы.

О том, что её собственный отец свёл Нанао с опасным маньяком, Шелла узнала сразу, как Оливер вернулся в школу.

Вновь прокрутив в голове подробности, парень честно признался:

— Я должен понимать, что профессору нужно от Нанао. Ясно, что он возлагает на неё большие надежды, но ради чего? Ну вот привёз он её из Ямадо, сделал магом… А что дальше?

— Я тоже теряюсь в догадках. Папа всегда был загадочной личностью, но в случае Нанао — особенно. Знаешь… У меня нет никаких доказательств, однако дочерняя интуиция говорит, что это у него не временное увлечение, а нечто намного существеннее.

Оливер скрестил руки на груди и задумался.

Глядя на колеблющееся отражение в чашке, девушка добавила:

— У чародеев его калибра подобная мания мало чем отличается от настоящего проклятия. Конечно, папа не желает Нанао зла, тут я за него ручаюсь… Но вряд ли это тебя успокоит.

— Ага. Миллиган тоже никому не желала зла, — хмыкнул Оливер, намекая на похищение Кати.

За год в Кимберли они хорошо усвоили, что маг может легко и просто убить человека даже из самых добрых побуждений.

— По крайней мере, наши семейные исследования тут ни при чём, иначе я, наследница рода, догадалась бы, в чём дело. Скорее всего, тут нечто другое, более личное.

— Личное…

«Тогда всё ещё запутаннее. Вот бы хоть какую-нибудь зацепку…» — размышлял Оливер.

Внезапно Шелла спросила:

— Ты слышал о Хлое Хэлфорд?

Что ж… Оливер не только слышал о ней. Всякий раз при неосторожном упоминании этого имени его бросало в жар. Вот и сейчас дыхание замерло, сердце, наоборот, заколотилось в груди, энергия беспорядочно пустилась по каналам — но лишь на мгновение. Усилием воли парень успокоился и ответил:

— Немного. Вроде бы она одна из самых знаменитых выпускников Кимберли.

— Да… Многие говорят, что Амбикастер Хлоя была сильнейшим в истории охотником на гностиков, — кивнула Шелла.

Всё это время она смотрела на собственные руки, поэтому ничего не заметила и не заподозрила.

«Не похоже, чтобы она проверяла меня. Но тогда зачем?..»

— Много лет назад, ещё в детстве, я встречалась с ней, — призналась Шелла.

Оливер с трудом удержался от того, чтобы вскинуть брови. Он знал, что Хлоя и Теодор учились вместе, но такого не ожидал.

— Они с папой дружили. Помню, как они весело болтали и смеялись. Мисс Хэлфорд была необычной и… Честно, я даже не знаю, как это лучше описать, — сказала девушка, вспоминая далёкое прошлое. — И ещё Амацукадзэ, метла Нанао… То есть это сейчас она Амацукадзэ, а раньше на ней летала мисс Хэлфорд. Я слышала, что вскоре после её смерти метла сама вернулась в Кимберли.

Естественно, Оливер не удивился этому. Не раз и не два он спрашивал себя, почему мама не взяла с собой метлу в ту злосчастную ночь. Ведь в компании надёжного напарника всё сложилось бы совсем по-другому.

— Думаю, ты в курсе, сколько мрачных слухов ходит о её смерти.

— Вроде того…

— Борцы за права для полулюдей считали её кем-то вроде своего знаменосца. Что интересно, сама мисс Хэлфорд никогда не причисляла себя к ним, однако поддерживала их взгляды. Также она совершила множество подвигов во время службы охотником. Очевидно, у неё была куча друзей и столько же врагов…

В этот момент Оливер поднял руку. Их разговор вплотную приблизился к черте, за которой лежала запретная тема. По крайней мере, в Кимберли.

— Не забывай, где мы. Давай не будем об этом.

— Ценю твою заботу, однако кое о чём умалчивать нельзя, — не согласилась Шелла. — Насколько я помню, папа изменился как раз после того, как узнал о смерти мисс Хэлфорд.

Оливер сглотнул. Шелла нарочно заговорила о Хлое в столовой, то есть среди учеников. Возможно, так она хотела поймать сразу двух зайцев и хоть немного приструнить отца.

— Папа всегда любил странствовать, но с тех пор начал покидать нас чаще и уезжать намного дальше обыкновенного. Будто что-то звало его в путь… Однако сейчас он стал прежним. Колесит по Союзу, не дальше, да и то большей частью по делам от школы. Иначе он вновь пропал бы на несколько месяцев и не появился сегодня на фехтовании. Понимаешь, к чему я?

— Он нашёл Нанао. — Разумеется, Оливер уловил намёк. Украдкой осмотревшись, он убедился, что никто не подслушивает. — Хочешь сказать, одержимость профессора как-то связана со смертью Хлои Хэлфорд?

Вместо ответа Шелла глотнула остывающий чай и послала собеседнику красноречивый взгляд.

— Это не более чем мои предположения, основанные на интуиции. Но как тебе известно, мы, маги, доверяем инстинктам, а правы они или ошибаются — разговор совершенно другого толка. В общем, вот чем я хотела с тобой поделиться.

Оливер кивнул. Он доверял чутью подруги не меньше своего и не собирался отмахиваться от её догадок.

— Нанао никогда не станет сближаться с кем-то только для того, чтобы раскрыть его подноготную. Не такой у неё характер. Придётся нам с тобой держать ушки на макушке.

— Да. Нанао глубоко уважает папу, ведь он спас её от гибели. И если вдруг папа захочет использовать её в каких-то своих целях, Нанао с готовностью пойдёт навстречу. В этом вся она, — грустно вздохнула Шелла, затем подняла голову и, посмотрев прямо на Оливера, твёрдо сказала: — Именно поэтому мы должны защищать её. У папы есть тайны даже от меня, но я по-прежнему наследница основной ветви рода. Мои слова не останутся без внимания. Клянусь честью, я не дам папе вертеть Нанао, как ему вздумается.

Она ставила дружбу выше отношений с родным отцом.

— Спасибо, Шелла, — улыбнулся Оливер, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. — Обещаю, я сам пригляжу за Нанао и всё ей подробно разъясню. Мы узнаем, если профессор Макфарлейн попытается как-нибудь повлиять на неё.

— Тебе спасибо, — возразила девушка. — Это внутренние дела моей семьи. Я не имела никакого права впутывать вас. Мне очень и очень стыдно. — Она опустила голову, с горьким видом прикусив губу.

Конечно, то в ней говорило благородство, но Оливер покачал головой.

— Так нечестно.

— Прости?

— Когда проблемы у кого-то из «Стального цветка», ты кидаешься решать их как свои собственные. Но стоит тебе самой попасть в неприятности, как ты отгораживаешься и замыкаешься в себе. А как же все заверения в дружбе и равенстве? Ты-то никогда не стесняешься оправдываться ими, даже если мы говорим, что справимся сами.

В тот же миг Шелла залилась краской до самых кончиков ушей и втянула голову в плечи. Оливер чертыхнулся про себя. Естественно, при упоминании непрошенной помощи девушка вспомнила эпизод в «Ландыше».

— Даже не знаю, что тебе ответить.

— Шелла, нет! Я не то имел в виду! Забудь, всё забудь!..

Тем временем за ними наблюдали от другого столика.

— Между ними точно что-то было, — сказала Стейси Корнуоллис, единокровная сестра Шеллы.

— Любопытно? — спросил её слуга Фэй Уиллок.

— Пф! Вот ещё!

Стейси вздёрнула носик и вонзила вилку в грушевый тарт. Однако при этом она всё равно поглядывала на Шеллу, что, конечно, не укрылось от глаз верного слуги.

— Да-да…

«И чего упрямишься? Самой было бы проще, если бы призналась честно», — вздохнул Фэй, воздержавшись от бессмысленных советов.

Последним уроком стояла астрономия. Как и проклятия, этот предмет появился в расписании лишь на втором курсе, поэтому Оливер с друзьями только предстояло познакомиться с ним.

Не успел колокол стихнуть, как в класс вошёл молодой чародей, облачённый в свободную мантию старомодного покроя.

— Откройте учебник на странице восемь, — повелел он, остановился у доски и, помахивая волшебной палочкой, принялся быстро покрывать её магическими символами.

— Простите, сэр… — неуверенно обратился к нему кто-то. — Вы не представитесь? И введения тоже не будет?

Профессор замер так, словно услышал нечто невообразимое.

— Введение, знакомство… Ах да, точно. Вам же не обойтись без этого. Прошу прощения. Я провожу большую часть времени в Древней библиотеке, поэтому несколько оторван от мирских забот. — Он вздохнул, развернулся, окинул юные лица взглядом глаз, преисполненных невероятно глубокого интеллекта, и величественно произнёс: — Я Деметрио Аристид, буду преподавать вам астрономию. Предупреждаю сразу: если захотите спросить меня о чём-нибудь, зовите по имени или фамилии. Простое «профессор» я не расцениваю как обращение к себе.

Второкурсники недоумённо нахмурились. Учителей с такими требованиями у них ещё не было.

«Всё дело в когнитивных навыках», — догадался Оливер.

Эрудированные маги нередко испытывали трудности при общении с другими людьми. По всей видимости, ребята столкнулись как раз с таким случаем.

— Теперь перейдём к введению. Что такое астрономия? Очевидно, это наука о чтении неба. Мы определяем положение небесных тел и на основании этого оцениваем их влияние на наш мир, просчитываем вероятные события будущего и всё в таком духе. То есть это максимально серьёзная и практическая дисциплина, — подчеркнул профессор Аристид. — Почему наблюдения за звёздами так важны для нас? Полагаю, вы все знаете ответ на этот вопрос, но, раз уж у нас вступление, скажу. Потому что все эти крошечные светящиеся точечки есть иномиры.

Он направил палочку на потолок и произнёс заклинание. В классе потемнело, а над головами удивлённых учеников зажглись звёзды. Кто-то сразу признал в них рисунок ночного неба.

Деметрио наколдовал планетарий.

— Что такое иномир? Это другой мир, в котором действуют законы и порядки, отличные от привычных нам. Там другой климат, варианты экосистем, а порой и целые цивилизации, развившиеся в совершенно иных условиях и обладающие своими собственными знаниями. Во главе практически каждого иномира стоит так называемый бог — некто вроде наших древних королей.

Профессор говорил, а звёзды красиво перемигивались разноцветными огоньками. Они завораживали. Мягкий свет притягивал, и его зову трудно было сопротивляться. Это не был какой-то фокус профессора, иномиры действительно манили людей к себе. Осознав это, ученики сглотнули.

— Но есть миры без богов — атеосы, если оперировать терминами астрономии. К примеру, наш. У нас власть над законами мироздания не сосредоточена в одних руках, а равномерно распределена, благодаря чему существуют волшебники. Да, вы всё верно поняли, наша магия — это часть божественной силы. Можете считать её своеобразными останками давно почившего бога. Что же с ним стало? Более пятидесяти тысяч лет назад мы восстали против него, убили и захватили власть. Так закончилась божественная эра, а из её пепла восстал современный магический мир, в котором мы с вами живём.

Деметрио сделал небольшую паузу, и одна девушка, улучив момент, подняла руку.

— Профессор Аристид, можно вопрос?

— Конечно, Кати Аалто, задавайте.

Кати поднялась со скамьи, немного подумала и заговорила:

— Сэр, насколько мне известно, тогда против бога восстали все полулюди, причём ядром армии была ныне исчезнувшая раса, которая считается прародителями полулюдей.

— Да, вы правы. И что?

— Почему их союз распался?

— Вы спрашиваете не о том, Кати Аалто, — сказал профессор астрономии. — Вас должна интересовать причина не распада, а объединения. Впрочем, ответ элементарен — у них был общий враг. Перед лицом единой великой угрозы прочие стычки сразу предстали чем-то крохотным и малозначительным. Сплотиться и сражаться — вот какой способ выживания выбрали народы древности. А когда бог пал, они практически сразу перессорились между собой. Как видите, всё очень просто.

Девушка шумно втянула носом воздух, сжала кулаки, однако промолчала, хотя внутри всё заходилось от гнева. Деметрио Аристид считал конфликты основной движущей силой развития, а гармонию и мирное сосуществование — то есть всё то, к чему Кати стремилась — не более чем этапами этого процесса, направленными на сохранение вида.

— Ещё одним фактором объединения некоторые исследователи называют выдающиеся лидерские качества у упомянутых вами прародителей. Они показали себя прирождёнными дипломатами, которые мирили враждующие стороны. Это означает, что их уровень интеллекта не уступал людям, эльфам, дворфам и кентаврам. Позже я подробнее остановлюсь на этом, а пока лишь скажу, что при боге эти пять народов были так называемыми расами-пасторами. Можно сказать, они подчинялись ему напрямую… Впрочем, эта тема имеет мало отношения к астрономии. Учите историю магии, Кати Аалто.

— Благодарю вас, сэр, — подавив бунтарский дух, ответила Кати и села.

Затем профессор Аристид повёл палочкой. Звёзды поплыли по небу, выписывая сложные траектории. При этом маленькие тусклые точечки постепенно разгорались, а большие яркие, наоборот, темнели.

— Каждая звезда ночного неба — это мимолётный отблеск иномира. Какие-то из них дальше от нас, какие-то ближе. Общее правило таково: чем ярче звезда, тем ближе она расположена. Разумеется, я сейчас говорю не о физическом расстоянии, а о сложности перехода из одного мира в другой. Также иномиры движутся по циклическим орбитам и то отдаляются, то приближаются, — продолжил чародей. — Конечно же, все вы знаете, что Солнце и Луна не иномиры. Бог сотворил их и поместил на небосвод. Таким образом они часть нашего мира, поэтому не имеют отношения к сегодняшней теме.

Ещё один взмах волшебной палочки — и большой белый круг исчез. Теперь на небе остались только звёзды.

— Иномиры доставляют нам немало бед. Им нет числа, каждый населён своими формами жизни, и практически везде сидит бог. Наш мир регулярно контактирует с восемью другими. Их нужно остерегаться больше всего. Это Берег ароматной воды Маркурий, Задумчивые золотые горы Венергорн, Горнило пожирающего пламени Люфтмарз, Сад надменной зелени Хадияпитор, Звериный край Ганосатарн, Правящее поднебесье Уранишагар, Дно разлагающегося моря Эйрионепту и Пустошь короля смерти Ванатон.

Перечисленные названия все как один отдавали жутью.

— Основная угроза — это мигранты, то есть твари, которые иногда вторгаются к нам. В своём мире они шли другим эволюционным путём, поэтому здесь нередко наносят огромный вред. Безусловно, в рамках нашего мира природа также страдает от нашествия чужеродных видов, но в значительно меньших масштабах, — произнёс профессор Аристид. — Впрочем, должен отметить, что без мигрантов не сложилась бы современная магическая экосистема, поскольку предки многих маги-тварей как раз пришли из иномиров. А те, кто лезет к нам сейчас, вполне могут найти подходящую нишу и обосноваться в ней. Некоторые маги даже посвящают жизнь тому, чтобы исследовать открывающиеся в связи с этим возможности. Так что мигрантов нельзя рассматривать как абсолютное зло, — заключил он.

Оливер скосил взгляд. Кати сидела, сложив руки на груди, и хмурилась. Она любила всех живых существ от слизняков до левиафанов, однако с иномирцами не сталкивалась и не знала, как к ним лучше относиться. Кроме того, девушка ещё не разобралась с «родными» тварями, чтобы замахиваться на кого-то извне.

— В отдельных случаях даже один мигрант может вызвать целую катастрофу, поэтому мы наблюдаем за ними, выделяем отличительные особенности и разрабатываем подходящие методы борьбы, минимизируя ущерб. Кроме того, переходя в наш мир, мигранты теряют часть способностей. Им просто не под силу уничтожить нашу цивилизацию… Чего нельзя сказать об отдельных личностях, которые целенаправленно заявляются к нам, теряясь в толпе мигрантов. Это шпионы иномирных богов, они же апостолы. Вот с ними у нас разговор короткий.

Деметрио помрачнел, его голос зазвучал суровее, и второкурсники догадались, что сейчас начнётся основная тема занятия.

— Что делают апостолы? Конечно же, проповедуют. Рассказывают, какие их боги щедрые и великодушные, какая благодать царит при их правлении, соблазняют посулами, насаждают веру. У каждого бога и апостола свои методы, но в основном они обрабатывают народы с высоким уровнем интеллекта — так проще и быстрее. Видите ли, разумные существа часто недовольны своей жизнью, а потому более внушаемы. На выходе получаются целые расы, истово поклоняющиеся тому или иному богу. В нашем мире, очевидно, жертвами апостолов становятся люди и некоторые полулюди.

Звёзды закружились в запутанном танце. Каждая активно мерцала и будто бы умоляла обратить на себя внимание, следовать за ней.

— Те, кто повёлся на сладкие речи, становятся так называемыми гностиками, пешками иномирных богов.

Пала звенящая тишина.

Незаметно звёздный танец прекратился, и волшебное небо вновь успокоилось.

— У всех еретиков одна цель — уничтожить исконные законы и порядок, призвать своего бога и позволить ему возвести новое царство. Нас же, полноправных жителей этого мира, в любом случае ждёт тотальное истребление, — спокойно продолжил преподаватель астрономии, оглядывая погружённый в полумрак класс. — Поэтому мы должны защищаться, должны убивать гностиков при каждом удобном случае. Никакой пощады, никаких компромиссов. Стоит только дать слабину, и мир будет обречён. Мы и так уже столько раз стояли на грани краха, что пальцев на руках не хватит пересчитать.

История магов зародилась в далёкой древности, и все эти годы через неё красной линией тянется бесконечная война с иномирными апостолами и их паствой.

— Как вы, вероятно, знаете, непосредственно миссии по ликвидации возложены на элиту волшебного сообщества — на нашу инквизицию, охотников на гностиков. Доблестные воины прямо сейчас, в это самое мгновение, защищают наш мир от страшной угрозы. Я сам неоднократно бывал на полях сражений. Каждое из них — это ад в различных его вариациях. Многие мои товарищи остались там навеки. Полагаю, кому-то из вас тоже придётся пройти через это.

Причём Деметрио говорил о не столь отдалённом будущем. Многие из выпускников Кимберли выбирали стезю охотника и отправлялись воевать сразу после окончания учёбы.

— Разумеется, гностикам противостоят не только охотники. Это долг каждого жителя нашего мира. А чтобы побеждать врага, нужно знать все его сильные и слабые стороны. Для этого и существует астрономия. Я научу вас рассчитывать движения иномиров, вычислять их местоположение относительно нашего мира в разные отрезки времени, расскажу, какие угрозы они несут. Так вы будете сражаться с гностиками намного эффективнее, — заключил профессор. — На этом всё. Вопросы есть?

Попутно он взмахнул палочкой, возвращая в аудиторию свет полуденного солнца. Ночное небо тоже исчезло, однако теперь второкурсники знали, что звёзды-иномиры никуда не делись и круглосуточно взирают на них с недосягаемой вышины.

После некоторых раздумий парень в очках поднял руку.

— Профессор Аристид, позволите?

— Говорите, Пит Рестон, — разрешил Деметрио.

— Сэр, я не могу понять… Если всё так плохо, почему люди верят иномирным богам и хотят призвать их?

— Потому что сердца их слабы, — ответил чародей. — Они не могут принять наш мир правильным — таким, какой он есть.

После звонка друзья вышли в коридор. Все они думали об одном и том же, но первым высказался Гай:

— Знаете, по-моему, он не такой, как остальные преподы.

— Ты прав, — кивнула Шелла. — Профессор Аристид осознаёт, в чём состоит долг магов. Впрочем, неудивительно, ведь он служил охотником на гностиков.

— Не он один, многие другие преподаватели тоже, — подхватил Оливер. — Собственно, как раз поэтому у нас в школе такие порядки.

Из-за суровых обычаев злые языки нередко называли Кимберли учебкой для будущих охотников. В чём-то они были правы. Кого, как не боевых магов, воспитывать в подобных условиях? Конечно, имелись и исключения, но редкие.

На перекрёстке Шелла остановилась.

— Кати, я слышала, Миллиган просила тебя заглянуть к ней перед ужином. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Хочу поблагодарить её за помощь с грифоном. Кто-нибудь ещё пойдёт с нами?

— О, давайте я.

— Гай, ты уверен? А как же клуб гурманов? — удивилась Кати.

— Пропущу разок, не страшно. Да и потом ты ж наверняка опять к грифонам полезешь, да?

— Ну да, а что? Неужели переживаешь?

— Само собой, — ответил Гай, сокрушённо качая головой. — Знаешь, мне будет легче сказать, когда я не переживаю за тебя.

Кати смущённо потупилась и пробормотала:

— Прости.

Оливер с улыбкой наблюдал за ними, когда почувствовал, как его дёргают за руку, и обернулся.

— Тогда мы с тобой пойдём на тренировочную площадку, — заявила Нанао.

— А я тебе зачем?

— Как зачем? Игрок и его ловец — одно целое!

Нанао потянула его за собой, вцепившись в рукав железной хваткой, и Оливер обречённо поплёлся следом по коридору, который уходил прямо. Кати, Шелла и Гай свернули влево. Пит остался один.

— Ладно, у меня тоже дела. К ужину не ждите, — сказал он и двинулся направо.

— Тогда увидимся уже в комнате! — крикнул на прощание Оливер.

Друзья разошлись.

Однако минуты через три Оливер неожиданно встал как вкопанный.

— Секунду. А куда пошёл Пит?

— Наверное, в библиотеку, как обычно, — недоумённо ответила Нанао.

— Да нет, библиотека в другой стороне. Ему было бы ближе идти с нами. Ладно бы Гай или Кати, но Пит чуть ли не ночует там, ему ли не знать короткую дорогу, — задумчиво проговорил Оливер, поглаживая подбородок.

«Может, я зря волнуюсь? Мало ли у Пита других дел, кроме библиотеки. Но тогда почему он сказал не ждать к ужину? Знал, что задержится надолго?»

— Нет, всё-таки тут что-то не так. Нанао, извини!

— Угу!

Ни о чём не спрашивая, девушка с готовностью кивнула, и они побежали обратно. Свернув влево на перекрёстке, Оливер выхватил волшебную палочку, и её кончик тускло засветился, реагируя на состав, которым была пропитана мантия Пита. В прошлом году парень точно так же отследил Кати.

— Сюда!

Они с Нанао ворвались в какой-то кабинет и сразу же увидели друга. Однако Пит был не один.

— Так-так-так, кажется, у нас незваные гости.

— Ч-что вы здесь делаете? — изумился Пит.

— Профессор Форгьери… — пробормотал Оливер.

Преподаватель магического конструирования и его ученик стояли перед картиной с изображением озера — порталом в лабиринт — и, судя по всему, собирались шагнуть в неё.

— Я обещал мистеру Рестону показать свою лабораторию, — пояснил Энрико. — У вас к нему какое-то срочное дело?

Оливер немного подумал, как лучше подступиться к старому профессору, но в конце концов отбросил сомнения и решил идти напролом.

— Сэр, не сочтите за грубость, но не могли бы вы взять с собой и нас?

— А?.. Что вы?.. — начал Пит.

— Пожалуйста!

«Я не могу оставить Пита наедине с этим чокнутым старикашкой! Ни в школе, ни уж тем более в его личной мастерской!»

Интуиция упорно шептала, что в лаборатории Форгьери Пит, может, и не пострадает физически, но выйдет из неё совершенно другим человеком.

— Хм… Хм-м-м… Хм?

Энрико с большим интересом рассматривал Оливера, наклоняя голову то на один бок, то на другой. Его невинный взгляд пугал больше, чем все маги-твари, с которыми Оливеру приходилось сражаться. Казалось, неугомонный ребёнок нашёл себе новую игрушку и теперь придумывает, как с ней позабавиться. От одной только мысли об этом по коже бежали мурашки.

— Вообще, я приглашал мистера Рестона… — протянул профессор Форгьери, а потом широко улыбнулся. — Впрочем, вы тоже превосходно проявили себя с жидким големом. Ну хорошо! Будет вам шанс!

Он развернулся, внезапно подхватил Пита под мышку, и не успел тот даже вскрикнуть, а старик уже погрузил одну ногу в картину.

— Можете пойти с нами… Если догоните! А-ха-ха-ха!

И он с маниакальным смехом исчез в портале.

Оливер тотчас выхватил атам.

— Нанао, за ним!

— Принято! — крикнула девушка, и они погнались за старым профессором.