В полной безумия и фантасмагории Кимберли и развлечения были под стать. Одним из них были гонки по лабиринту. Их суть заключалась в том, чтобы нырнуть в портал, пробежать заданным маршрутом и вернуться обратно. Вроде бы просто, однако от участников требовались доскональное знание местности, недюжинная выносливость и отменная реакция, чтобы вовремя разбираться с агрессивными маги-тварями и смертельными ловушками. Несмотря на это, многие из старшекурсников, кто часто спускался в подземелье под школой, с удовольствием соревновались друг с другом, существовала даже официальная таблица рекордов.

Примерно этим сейчас занимались Оливер и Нанао. Они мчались за безумно хохочущим преподавателем конструирования с такой скоростью, словно впереди расстилалась гладкая прямая дорожка, а не полные неприятных сюрпризов коридоры подземелья. Приходилось глядеть в оба, предугадывать, где может стоять западня, и вовсю импровизировать. Малейшая ошибка стоила минимум руки или ноги.

— Клипеус! — выдохнул Оливер.

Луч света угодил в пол, и тот покрылся неким подобием плитки, которая заблокировала ловушку, срабатывающую от нажима. Ребята забежали по ней в пологий подъём, как по лестнице.

К счастью, парень помнил об этом месте по прошлому году, поэтому им даже не пришлось останавливаться, однако профессор Форгьери по-прежнему маячил далеко впереди. Старик ни на мгновение не сбавлял темп, при том что нёс под мышкой вопящего от страха Пита.

— А-ха-ха! Это только начало! Экструдитор!

Его отбрасывающие чары угодили прямо в ловушку, и из пола вырвался лес острейших кольев.

«Далеко, не перескочить, — нахмурившись, определил Оливер. — И мётел у нас с собой нет. Но...»

— Нанао, справишься?

— А то!

Они запрыгнули каждый на свою стену и побежали по ним.

Бросив взгляд через плечо, Энрико восхищённо крикнул:

— Ого, Вертикальная поступь уже на втором курсе! Великолепно! Но не расслабляйтесь! Как вам такое?

С пронзительным хохотом он выстрелил заклинанием в потолок над собой. Открылся люк, и оттуда упал большой шар, сразу перекрыв две трети прохода. С тяжёлым гулом он покатился на Оливера с Нанао, и ребята мгновенно признали голема с недавнего урока по конструированию.

Увернуться от него было невозможно, но Оливер не растерялся.

— Нанао, размягчаем пол! — скомандовал он.

Их сил с лихвой хватило бы на то, чтобы создать трясину подходящего размера.

Однако девушка не послушалась и устремилась прямо к голему.

— Нанао, ты что?!

— Пригнись!

Без малейших раздумий Оливер наклонился как можно сильнее. Нанао же поймала шар голыми руками, затем, чуть присев, скользнула под него и эдаким рычагом швырнула через себя. Большой конструкт с грохотом приземлился и покатился дальше.

— П-просто взяла и отбросила?! — выпалил Пит, от изумления выпучив глаза.

— А у вас, мистер Рестон, подруга не промах! — со смехом отметил профессор Форгьери. — На моей памяти с големом ещё никто так не разделывался!

Тем временем Нанао преспокойно крутанула плечами и снова бросилась в погоню.

— Школа Хибия, мягкая техника Контрбросок, — пояснила она. — Слишком он лёгкий, чтобы раздавить меня… Ай!

— С ума сошла?! Можно же было проще и безопаснее! — упрекнул Оливер, придя в себя, и легонько хлопнул девушку по голове.

Но Нанао лишь улыбнулась.

— И впрямь можно было! Но меня переполняют силы!

Убедившись, что преследователи не отстают, Форгьери вновь взмахнул волшебной палочкой. Стены и пол задрожали и начали сдвигаться, чтобы перекрыть весь проход. Нанао не затормозила, а, наоборот, разогналась ещё быстрее, выставила плечо вперёд и врезалась в собирающегося голема, разметав его на куски. Оливер потерял дар речи, а Энрико разразился хохотом.

— Вы гляньте, натурально протаранила! Вот это номер! Это ж насколько мощной циркуляцией энергии надо обладать!

Оливер вздрогнул и сжал кулаки. Как верно подметил старик, подобный приём мог провернуть только настоящий уникум — тот же, кто с лёгкостью раскидывал шарообразных големов. Вот только для этого не было нужды. Оливер с ходу придумал бы десяток более изящных и, что намного важнее, безопасных способов обойти препятствия. Нанао должна была понимать это, но всё равно поступила по-своему. Почему? Что ж, она сама ответила на этот вопрос.

Год в Кимберли не прошёл для Нанао впустую. Её внутренние резервы расширились, накопленная энергия бурлила, искала выход, требовала испытать свой предел.

— Превосходно! Что ж, пора задрать планку сложности! Сморите не помрите, ребятки! — предупредил профессор и вскинул над головой волшебную палочку.

Через пару секунд камень сильно завибрировал. Огромные блоки задвигались и начали перестраиваться, вытягивая проход.

— Коридор извивается?! — удивилась Нанао.

Они как будто оказались внутри исполинского змея.

Оливер стиснул зубы.

— Это пещерный голем! — выкрикнул он, изо всех сил стараясь не оступиться на перемещающемся камне. — Всё вокруг — голем!

Где-то через минуту всё стихло. Лабиринт преобразился. Теперь это был круглый туннель минимум двадцати метров в диаметре.

Однако сюрпризы не закончились.

Ровные стены раскрылись, и из-под каменной кладки поползли големы пополам с ловушками. Они заполонили всё впереди.

Близился ужин.

В общей комнате сидели лишь четыре первокурсника — остальные давно ушли в кафе-столовую «В кругу друзей».

Тереза Карсте с негромким стоном очнулась от дрёмы, и Рита Эплтон покосилась на неё.

— Т-тереза, всё хорошо?

— Да. Просто меня разморило от скуки, — ответила Тереза, потирая глаза.

Дин Трэверс обернулся к ней как ужаленный, сжимая в кулаке волшебную палочку. Вообще, он пытался заколдовать горшок с влажной землёй, но услышал небрежное высказывание девочки и вспылил.

— Ах вот как?! То есть тебе с нами скучно?!

— Т-тише, Дин. Она вовсе не это имела в виду… — начал Питер Корниш, однако Тереза преспокойно ответила:

— Нет, именно это. Я чуть не померла от скуки. И зачем вообще мы тут собрались?

Вцепившись в Дина, который был готов взорваться в любой момент, Питер робко улыбнулся.

— Ну, Тереза, не надо так. Ты же видишь, у нас проблемы с заклинаниями. Побудь с нами, пока не получится.

— Что сложного в элементарном заклинании затвердевания? Вот мягкая земля, надо её сжать в плотный комок. Как это сделать, вам показали и рассказали. В чём проблема-то?

Дин зарычал и подался назад. Проблемы в основном испытывал он, поэтому не мог ничего возразить.

Рита не выдержала и хлопнула в ладоши.

— Ребята, давайте не будем ссориться. Надо понять, на каком именно этапе возникают затруднения. Дин, вот что ты себе представляешь, когда произносишь заклинание?

— Ну… Вот сейчас земля вся такая ме-ме-ме. А я её — вжух! А она как — бздынь!

— Я ничего не поняла. Пожалуйста, можешь говорить по-человечески? — вставила Тереза.

— А то я не человек?!

— П-просто Дин больше полагается на ощущения, а не на логику!

Из-за постоянных перепалок работа не клеилась. Рита и Питер совершенно растерялись, не зная, как успокоить спорщиков.

— Что за шум, а драки нет? — внезапно спросил кто-то.

Ребята обернулись и увидели второкурсников, с которыми познакомились на пире по случаю начала учебного года.

— Д-добрый вечер, Гринвуд! — торопливо поздоровался Питер. — И тебе, Аалто!

— Привет. Мы решили взглянуть, чем это вы таким интересным занимаетесь, — с мягкой улыбкой ответила Кати, посмотрела на волшебную палочку в руке Дина, а потом на горшок. — Отрабатываете заклинания, да?

— Д-да не… Ничем мы тут не занимаемся, — смущённо ответил мальчик, не желая выставлять себя неумехой.

— Как это ничем? — возразил Питер и выложил всё как на духу: — Понимаете, у него не выходит заклинание затвердевания.

Выслушав подробности, Гай задумчиво погладил подбородок и кивнул.

— Угу, ясненько. Эй, Дин.

— Ч-чего?

— Да не дёргайся ты! Спокойнее. Я так-то тоже не ботан, — хохотнул Гай и положил руку ему на плечо. Обычно он так и налаживал отношения: подходил, приобнимал, хлопал по спине и всё в таком духе. В общем, помогал расслабиться, даже если собеседник не особо хотел этого. — Знаешь, есть у меня одна мыслишка, почему у тебя не получается. Ты, часом, не путаешь затвердевание с заморозкой?

— А?

— Я про образ. Ты ж пытаешься заморозить землю, да? Я тоже так поначалу пытался.

Дин оцепенел, глянул на горшок и тихо спросил:

— Разве надо как-то по-другому?

— Надо, конечно. Замороженная земля — это та же земля, только, ну, мёрзлая. А затвердевшая — это камень. То есть ты как бы выкачиваешь из неё всю воду. Попробуй ещё раз, — подбодрил его Гай и хлопнул по спине.

Дин снова подошёл к столу, немного постоял, формируя в голове нужный образ, потом взмахнул палочкой и решительно произнёс формулу. Земля в горшке вспучилась, и вокруг неё образовалась лужица.

— Во, так-то лучше! Намного лучше! — улыбнулся Гай. — Да у тебя талант!

— Т-так ведь не получилось ничего.

— Как это не получилось? Ты выкачал воду? Выкачал, — возразил Гай и ткнул пальцем в горшок.

Однако ему, судя по всему, не удалось убедить Дина, и Кати пришла на помощь.

— Ты сделал из влажной земли сухую. Теперь надо придумать, как превратить её в камень, то есть разделить весь процесс на этапы. Нам с новыми заклинаниями этот способ всегда помогает.

— У меня есть друг, так вот он говорит, что можно выучить любое заклинание из учебника. Главное — идти по пунктам, — подхватил Гай. — Если бы не он, я бы с самого начала плёлся в отстающих.

«Они прямо-таки верят этому своему другу и гордятся им», — понял Дин и, сложив руки на груди, задумался.

Гай приобнял его за плечо.

— А давайте-ка устроим мастер-класс. Скажем, минуток на пятнадцать. Питер, ты тоже подходи. Да и вообще все, у кого с заклинаниями нелады. Как говорил наш друг, в магии на первом месте стоит уверенность. Без чёткого образа успеха не видать, — сказал он и посмотрел на девушек.

Рита немного помолчала и наконец подняла руку.

— Т-тогда можно мне с вами?..

— Тебе? Зачем? У тебя же всё тип-топ…

— Н-неправда! Ничего не тип-топ! У меня вышло так плохо, что без слёз не взглянешь! — горячо возразила она.

Дин крякнул. У него-то результат вообще был нулевым.

Гай усмехнулся и начал короткий урок. Кати же не стала мешать им и отошла к Терезе.

— Думаю, Гай и один справится. А что же ты, Карсте?

— У меня нет никаких проблем, — угрюмо ответила девочка.

— Ого, какая ты умничка! — с улыбкой похвалила Кати.

Тереза неуютно поёжилась, а потом спросила:

— Как вы узнаёте?

— М?

— Где у кого сложности. Я так и не поняла, сколько бы ни пыталась, — честно призналась Тереза.

Она не насмехалась над Дином, когда недавно просила его говорить яснее. Просто девочка действительно не видела, что конкретно у него не выходит.

Кати скрестила руки на груди.

— Да много как… Самое главное — внимательно слушать. Надо смотреть прямо на собеседника, понимать, в каком он положении находится и что чувствует.

— Даже если этот человек мне глубоко безразличен?

— Безразличен? — удивлённо повторила Кати и, когда Тереза кивнула, усмехнулась. — На твоём месте я бы не стала сразу отворачиваться от них. Вы же только познакомились… И многого ещё не знаете друг о друге, правда?

Тереза промолчала, и Кати добавила:

— Общаться с людьми и каждый день узнавать о них что-то новое весело.

Всё это звучало очень сомнительно, однако Тереза не улавливала лжи или фальши в словах. Смутившись, она отвернулась и невольно посмотрела на однокурсников. Под руководством Гая Дин в очередной раз произнёс заклинание затвердевания, и через мгновение Рита и Питер радостно воскликнули:

— Ура, получилось!

— Молодчага!

Дин вскинул кулак и разразился победоносным воплем, после чего схватил горшочек, подбежал к Терезе и показал ей маленький каменный столбик.

— Вот, полюбуйся! Теперь и я так могу!

— Ого, поздравляю…

— Это меня Гринвуд научил! В следующий раз я тебе не проиграю!

— Ого, ничего себе…

Тереза не могла взять в толк, почему он так взбудоражен. Дин же, по всей видимости, ждал какой-то другой реакции, потому что возмущённо втянул носом воздух и хотел разразиться гневной тирадой, но Питер с Ритой схватили его за руки и, успокаивая, оттащили в сторону.

Кати улыбнулась и шепнула Терезе на ухо.

— А вот ты, кажется, ему небезразлична.

— Он вечно надоедает и раздражает. Да и просто жалок, — вздохнула девочка, а сама подумала:

«Так вот почему он постоянно цепляется ко мне. А я всё понять не могла».

Как Оливер и предполагал, погоня за Энрико Форгьери очень быстро приняла вид войны на истощение. Вот уже двадцать минут они с Нанао бежали за профессором, отбиваясь от бесконечных волн врагов. Кого тут только не было: и многоножки, своими повадками напоминающие пауков, и прыгуны-кузнечики с двумя мощными ногами, и шестикрылые летуны. Словно на выставке малых големов.

— Надо же, ни мгновения свободного!

— Ты как? Порядок?

— О, разумеется! Руки-то с ногами на месте, не поотрывало! — бодро ответила Нанао.

Однако усталость потихоньку давала о себе знать, и Оливер начинал нервничать. Стоит им остаться без сил, энергии или на мгновение отвлечься, как проворные механизмы сразу набросятся всем скопом и растерзают на части.

«Сколько мы ещё продержимся в таком темпе?» — краем сознания подумал Оливер.

Вдруг участок стены немного впереди провалился внутрь, через дыру хлынуло бушующее пламя. Ребята едва успели затормозить, чтобы не поджариться. Через пару-тройку секунд всё стихло, и в туннель пролез, раскидывая обожжённые камни, высокий широкоплечий юноша с суровым взглядом. Оливер сразу узнал его и в изумлении выпучил глаза.

— М? О, это вы! То-то мне за стенкой странный шум почудился, — сказал главный староста Элвин Годфри, он же Пургаторий, и осмотрелся. — Пещерный голем профессора Форгьери? Что у вас тут происходит?

— Пит у профессора, мы бежим за ним! Подробности потом!

— Не надо, я уже всё понял. Гонитесь за профессором, значит… Да, знакомо, — протянул Годфри и глянул в конец туннеля, на удаляющегося Энрико.

Тем временем ребят со всех сторон обступили големы. Сомневаясь, удастся ли прорвать окружение, Оливер поднял атам.

— Да только он малость переборщил. Вы же ещё на втором курсе, куда такую ораву? Давайте-ка я вам помогу. — Элвин тоже вытянул меч перед собой, и все големы повернулись к нему. — Игнис.

И вспыхнул огонь.

Всепожирающее инферно поглотило творения профессора Форгьери, оставив от них почерневшие остовы. Волна жара, пусть и очень ослабленная, докатилась до Энрико с Питом, и парень закричал от испуга. Но старик даже не поморщился.

— Узнаю пламя! Да это же мистер Годфри! Кажется, к нам присоединился новый участник! — воскликнул он и расхохотался пронзительно, будто маньяк. Неожиданный гость в буквальном смысле подогрел его интерес.

Не отрывая от преподавателя взгляд, Элвин твёрдо произнёс:

— Я выжгу путь. Вперёд!

Оливер с Нанао бросились за ним.

— Годфри, извини, что приходится напрягаться ради нас. Особенно после того, как мы отказались присоединиться к дружине…

— Ха-ха, да ладно тебе! Я же староста, меня можно и нужно просить о таком!

Элвин не изменял себе и в любой ситуации стоял за младших товарищей горой. Но это не радовало Оливера. Наоборот, у него в груди всё сжималось от чувства вины.

«Как ему удаётся быть нормальным в этом сумасшедшем доме?»

Но, разумеется, Годфри не догадывался, о чём думает Оливер. Все его мысли занимали противники: три многоножки размером с варга и великан, размахивающий длинными мощными руками. Расстояние и угол не позволяли прикончить их одним залпом, как в прошлый раз, поэтому Оливер предположил, что Элвин займётся крупным големом, а им с Нанао оставит мелюзгу. Однако староста поступил иначе — неожиданно ринулся в самую гущу врагов.

— Совет на будущее: никогда не повторяйте за мной!

С этими словами юноша без колебаний пнул мелкого голема, который накинулся на него. Одна из ног хрустнула и переломилась, словно сухая ветка, а когти на её конце вонзились в корпус. Более того, силы удара хватило, чтобы конструкт отлетел и, врезавшись в собрата, вместе с ним впечатался в стену. Последняя многоножка попыталась отомстить, но Элвин увернулся и метким ударом ноги разломал её на части.

Оливер издал изумлённый возглас. Несмотря на размер, малые големы весили под семьдесят килограммов каждый, однако Годфри расшвыривал их, как мелкие камушки.

Великан тоже не стоял в стороне. Он низко нагнулся и, помогая себе руками, побежал на Элвина. Для того чтобы нивелировать медлительность, крупным големам обычно добавляли дополнительные конечности. Трёхметровая туша стремительно приближалась, намереваясь расплющить человека…

Но юноша ловко скользнул между руками и с громким криком пнул беззащитное туловище. Пронзительно взвизгнула рвущаяся сталь, и великан подлетел. Он больше не представлял угрозы, потому что големы, чьими основными оружиями были размер и масса, проектировались только для сражений на земле.

— Импетус!

Могучий вихрь окутал полуразрушенного конструкта и ещё в воздухе разорвал его на куски.

«Как будто это можно повторить!» — воскликнул про себя Оливер, глядя на падающие обломки.

— Чего застыли? Бегом! — окликнул Элвин.

Оливер опомнился и вместе с Нанао поспешил за старостой.

Однако профессор Форгьери не зевал. За его спиной часть туннеля отъехала в сторону, и изнутри начали подниматься толстые металлические стены, чтобы перекрыть проход. Из-за них послышался визгливый смех.

— А-ха-ха! Придётся вам немного попотеть, мистер Годфри! Три огнеупорных перегородки так просто не пройти!

«Вот старый!.. — в сердцах ругнулся Оливер. — Мы не успеем пробежать на ту сторону, а если будем пробиваться, то потеряем и его, и Пита!»

Но он переживал напрасно.

— Было бы пять, профессор, я бы забеспокоился, а три — это так, ерунда! — отозвался Годфри и спокойно поднял атам. — Калиди игнис!

Огненное копьё прошило стены с такой лёгкостью, будто это был не жаропрочный металл, а хлипкие досочки. Расплав стёк, оставив дыру с неровными, раскалёнными докрасна краями, через которую могли пройти в ряд несколько человек.

У Оливера от изумления уже не закрывался рот. С первого взгляда было ясно, что Энрико подобрал материал, устойчивый к высоким температурам, но Элвину Годфри понадобилось всего лишь одно двусоставное заклинание, чтобы пронзить насквозь все барьеры. Его колдовская мощь поражала.

Вскоре круглый туннель вернулся к привычному прямоугольному виду, и главный староста остановился.

— Всё, пещерный голем кончился. Дальше сами. Успеха, — попрощался он и побежал обратно.

Оливер поклонился ему в спину и крикнул:

— За мной должок!

В ответ Годфри махнул рукой и скрылся в туннеле. Немного погодя оттуда послышался приглушённый грохот. По всей видимости, Элвин решил вернуться в лабиринт тем же способом, что и пришёл — проломив стену.

А ребята побежали дальше.

— Оливер, его стиль… — начала Нанао.

— На несколько голов превосходит наш, — сказал парень, и его голос предательски дрогнул от страха. — Можно даже не пытаться сравнивать.

Оливер не раз и не два встречался с сильными магами. Взять тех же Ливермора и Сальвадори. Однако они выигрывали за счёт нестандартного, порой необъяснимого подхода, тогда как Элвин, наоборот, действовал прямо и незамысловато. Его необоримая мощь сметала всё на своём пути, просто не оставляя возможности подловить на ошибке.

«Как хорошо, что мы на одной стороне. По крайней мере, пока что», — передёрнувшись, подумал Оливер и добавил:

— Если мы упустим профессора, я потом не смогу смотреть Годфри в глаза. Бежим!

— Ага!

Погоня продолжилась.

В какой-то момент лабиринт преобразился. Древняя каменная кладка сменилась гладким монолитным покрытием, обладающим ко всему прочему необычной упругостью. Оливер предположил, что это сплав маги-металлов, однако конкретнее сказать ничего не мог. А вот Пит, вероятно, сразу выдал бы и название, и свойства. Он уже превзошёл друга в этой области.

— Ты слышишь?

Издалека доносился низкий гулкий грохот. Как будто кто-то ритмично бил в гигантский барабан. Гадая, что это может быть, Оливер на всякий случай приготовился к бою.

Вскоре ребята вышли в зал. Он был до того огромен, что несколько тусклых кристальных ламп озаряли лишь небольшой участок, остальное терялось в непроглядной тьме. В центре освещённого пятачка стоял Форгьери и хлопал в ладоши. У его ног лежал Пит.

Оливер и Нанао подавили желание бежать к другу и вместо этого очень осторожно направились к профессору.

— Молодцы! Пусть и не без помощи мистера Годфри, но вы добрались! Как я и обещал, вы заслужили право сопровождать нас. Вот, угощайтесь и смотрите.

Из кармана старика вылетели два леденца на палочке. Поневоле ребята поймали их, но есть не стали, а спрятали в мантии.

Неожиданно Пит зашевелился, приподнялся, опираясь на руки, и вдруг его вырвало.

— Пит!

Не спуская глаз с Форгьери, Оливер подскочил к нему и принялся гладить по спине.

«Он совершенно без сил… Ну, неудивительно».

Это они с Нанао бежали и сражались, тогда как Пит проделал весь путь под мышкой профессора, трясясь и подпрыгивая на каждой кочке, а их в лабиринте было немало.

«В каком-то смысле он настрадался из-за нас. Надо будет потом извиниться», — пообещал себе Оливер.

— Мистер Рестон, не тратьте время на всякую ерунду. Если вы хотите достичь высот в магии, то должны глядеть во все глаза, чтобы ничего не пропустить, — сказал Форгьери и широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

В этот момент лампы вспыхнули, залив зал ярким светом, и Оливер невольно поднял атам.

— Представляю вам свой шедевр, пусть и недостроенный! Дея экс макина!

Позади профессора висел в форме распятия безмолвный великан, к которому тянулись из стен десятки, если не сотни труб. Нижняя часть его тела отсутствовала.

Это был голем, причём поистине огромный — ребятам даже не удавалось охватить его взглядом. По меньшей мере пятнадцать метров в ширину и пятьдесят в высоту, и это только сейчас. По завершении он мог оказаться как минимум вдвое больше. Таким образом творение Энрико выходило за рамки существующей классификации големов, делящихся на малые, средние и крупные.

Судя по весьма узкой относительно плеч талии и характерной груди, голем изображал женщину. Черты лица его тоже были симпатичными, в чём-то детскими. Глаза, казалось, могут открыться в любой момент. Туловище защищал доспех в форме красивого платья. Уникальная текстура красноречиво говорила о том, что его поверхность покрыта адамантом, хотя верилось в это с трудом. Длинные гибкие руки, надёжно пристёгнутые к стенам, оканчивались изящными пальцами… Впрочем, нетрудно было представить, как голем этими самыми пальцами рвёт людей на части. Словно маленькой ребёнок, который из исследовательского интереса выдёргивает лапки насекомым.

— Это исполинский человекообразный голем? — неуверенно спросил Оливер.

Профессор обернулся к нему.

— Вижу, вас переполняют вопросы, мистер Хорн. Что ж, не стесняйтесь, задавайте. В конце концов, вы заслужили и это.

Несмотря на любовь к опасным, абсурдным заданиям, Энрико Форгьери не забывал о том, что он педагог, и неизменно поощрял инициативу учеников.

Тщательно подбирая слова, Оливер произнёс:

— Сэр, насколько мне известно, про таких големов в магической архитектуре говорят: «Все в первую очередь мечтают о них и в первую же отказываются».

— Так и есть.

— И строить их бессмысленно. Во-первых, где взять прорву магической энергии, чтобы он хотя бы ходил? А во-вторых, для чего вообще могут понадобиться настолько прожорливые механизмы?

— Да, вы правы, — с довольным видом согласился Форгьери и повернулся к Дее. — Проблем очень много, но я ко всем нашёл решение. Давайте по порядку. Мистер Рестон, скажите, почему големы не вытеснили троллей, гоблинов и других полулюдей из ниши дешёвой рабочей силы?

Услышав вопрос, Пит поднялся на ноги. Он раскачивался, как тонкое деревце на ветру, и Оливер ринулся было поддержать его, но сразу одёрнул себя. Глаза друга пылали несгибаемой силой воли.

— Потому что големы уступают полулюдям в ряде параметров: универсальности, управляемости, автономности, цене производства. Но самый главный — это, пожалуй, высокий расход топлива. К примеру, по сравнению с троллем голему того же веса понадобится в пять раз больше магической энергии только для передвижения. Вдобавок големы неживые, а значит, сами энергию не производят. В общем, дешевле нанять полулюдей, обеспечить их едой, жильём и позаботиться об удалении экскрементов, чем запускать големов.

— Совершенно верно! — воскликнул Форгьери. — Взять того же кобольда. Это ведь настоящее произведение искусства, идеальная гармония материального и эфирного тел. А теперь взгляните на големов. Да у них один коэффициент полезного действия в разы ниже!

Оливер согласился про себя. Магическая промышленная революция изменила многое, но не механические творения. Использовать их в качестве рабочей силы было по-прежнему невыгодно. Как подметил Энрико, природа всё ещё выигрывала у волшебников на этом поприще, причём с колоссальным отрывом.

— Это одна из причин, почему никто не строит големов больше определённого размера. Другая заключается в том, что с годами концентрация маги-частиц в мире падает. Если в далёком прошлом левиафаны свободно ходили по всей земле, то сейчас они живут лишь в определённых областях. И это живое существо! Голем тех же габаритов едва ли шевельнёт хотя бы пальцем. В общем, исполинские големы не найдут применения, пока их КПД не достигнет уровня левиафана.

Энрико перечислил проблемы и обернулся к ученикам.

— Поэтому я сменил подход. И для начала… Мистер Рестон, вы знаете происхождение слова «голем»?

Он снова обратился к Питу — то есть возлагал на него большие надежды. Парень тоже заметил это и постарался не разочаровать преподавателя.

— Сосуд для созданной богом души, сэр. Вроде бы раньше этим словом обозначали любую форму жизни, включая человека. Потом маги начали называть так свои механизмы.

— И снова правильно! — улыбнувшись ещё шире, похвалил Форгьери. — В исконном значении голем — это синоним жизни. То есть наши тела — это големы, внутри которых есть отсек для хранения души. Понимаете, о чём я, да? Ну, вы же разбирали жидкого голема, должны понимать!

«Неужели?..» — подумал Оливер и, подняв голову, всмотрелся в огромное лицо.

Странный стук, напоминающий барабанный, не утихал. И если раньше Оливер терялся в догадках, пытаясь постичь его природу, то теперь, после короткой лекции профессора, заподозрил кое-что.

— Он живой?

Это билось сердце.

Немного погодя Пит тоже всё понял и побледнел.

Форгьери же, сияя, раскинул руки в стороны.

— Теория живого голема зародилась ещё в глубокой древности, но до сих пор её практическому воплощению мешали бесчисленные технологические ограничения. Однако я горд сообщить, что работа наконец-то завершена! — торжественно произнёс он. — Всё верно, перед вами первый голем, скроенный из живых существ. Под оболочкой из маги-металла находятся плоть и кровь, причём тщательно отобранные, бережно выращенные и соединённые надлежащим образом. Разумеется, я не мог обойтись силами одной магической архитектуры. Без помощи ведущих специалистов самых разных областей, включая биологию, живой голем так и остался бы недосягаемой мечтой. К счастью, я работаю в Кимберли, единственном месте на земле, где есть все нужные люди!

Естественно, Оливер знал, что в Кимберли брали преподавателями только зарекомендовавших себя экспертов. Их исследования активно поддерживались и щедро финансировались, необходимое оборудование поступало по первому запросу. Но что важнее всего, школа обладала широкой автономией, мало кто отваживался лезть в её внутренние дела.

Как бы там ни было, Форгьери уже сообщил о себе много важного и, скорее всего, мог рассказать ещё. Надо было внимательно смотреть, слушать и запоминать, пусть даже его речи не столько захватывали, сколько пугали.

— Да, сэр, вы определённо войдёте в историю, — сказал Оливер главным образом для того, чтобы поддержать разговор. — Только вы так и не решили вопрос применения исполинского голема. Начнём с того, что, как я понял, вы соорудили огромное тело, чтобы запасать в нём большой объём магической энергии. Однако это тупиковый путь. Рано или поздно вы упрётесь в тот предел, за которым вся конструкция развалится, даже если её ёмкость будет превосходить любой из существующих маги-проводников. И ладно бы мы говорили о первоклассных волшебниках — у них организм особенный, — но ведь речь, по сути, о простой форме жизни. Было бы всё так легко, над этой проблемой не бились бы годами. — Оливер перевёл дух. — Также, профессор, вы упомянули, что в современности левиафаны живут лишь в регионах с высокой плотностью маги-частиц. Если вы каким-то образом довели КПД до их уровня, то ваш голем будет подчиняться тем же правилам — то есть действовать только в определённых условиях. А это, уж извините, никак не тянет на практичность.

Он не скатывался до дешёвой лести, а прямо указывал на явные недостатки, не без оснований полагая, что Форгьери обрадуется этому. И действительно, профессор с довольной улыбкой закивал.

— О, мистер Хорн, вы кругом и всюду правы! Именно поэтому я вновь использовал другой подход, — особо подчеркнул он и перевёл взгляд на девушку, которая до сих пор не произнесла ни слова. — Мисс Хибия, какими маги-проводниками обычно запитывают големов?

— Не знаю, — без малейшего стеснения ответила Нанао, и Энрико огорчённо опустил плечи.

— Мисс Хибия, я, безусловно, понимаю, что мой предмет не вызывает у вас интереса, однако о таком должен знать любой образованный маг. Будьте добры, постарайтесь запомнить.

— Угу, хорошо.

Форгьери с надеждой посмотрел на Пита, и парень верно истолковал знак.

— Жад, опал, аметист. Причём наполненные магической энергией.

— Спасибо, мистер Рестон, я знал, что вы меня не разочаруете. Да, всё верно, обычно в качестве проводников применяются эти три минерала. Но ни один из них не подходит для сердца исполинского голема. Даже аметист, самый дорогой и ёмкий. Если же я всё-таки решился бы разработать на его основе источник энергии, пришлось бы дополнительно строить топливный бак, который получился бы в несколько раз больше самого голема. Это значит, что нам нужен новый бак. Иначе говоря — революция в области накопителей энергии. Понимаете? — Энрико поднял волшебную палочку. — Мистер Хорн прав, само наличие живого организма не решит проблему. Он должен идти в паре с чем-то ещё. Патентибус.

Панели, которыми были обшиты стены, разошлись в стороны, напоминая множество раздвижных дверей. Взору открылись… ряды клеток, забитых кобольдами, гоблинами и другими полулюдьми. За металлическими решётками сверкали бесчисленные глаза, наполненные животным страхом, слышалось тяжёлое прерывистое дыхание.

Пит звучно сглотнул и заворожённо прошептал:

— П-полулюди? Так много…

В этот момент раздались жалобные крики:

— Спасите!

— Пожалуйста, вытащите нас!

Придя в себя, ребята обратили внимание, что среди полулюдей затесались мужчины и женщины в одинаковых грубых балахонах — немного, но они были. Вцепившись в толстые прутья, несчастные отчаянно молили о помощи.

Нанао чуть наклонилась вперёд и сорвалась было с места, как вдруг её ударило мощным разрядом электричества. Дёргаясь в конвульсиях, эйзиатка упала. Из её рта поднялась струйка дыма.

— Нанао!

Оливер подбежал к ней и, упав рядом на колени, схватил девушку на руки.

«Ничего не понимаю! Заклинания не было, для пространственной магии слишком далеко, големов с фамильярами тоже не видно», — ломал он голову.

— Э, нет, мисс Хибия, так не пойдёт. Я разрешал только смотреть, а трогать хотя бы пальчиком — ни-ни, — резко произнёс Форгьери, и Оливер задохнулся от обрушившегося давления. — Это неблагоразумно. Недостойно мага. Как вам должно быть известно, наши исследования не имеют ничего общего с моралью и этикой, законы внешнего мира к ним неприменимы. Вы ведь хотели спасти этих людей, не так ли, мисс? Хотя вы даже не состоите в рядах борцов за права. Запомните раз и навсегда: вмешиваться в чужую работу строжайше запрещено. Уймите свои глупые порывы.

Но после такой отповеди старый волшебник вдруг улыбнулся.

— Впрочем, знавал я как-то одну особу. На законы магии она плевать хотела, об этике знать не знала. И не уставала из раза в раз повторять, что весь мир крутится вокруг её чувств. Выдающаяся была ведьма, да…

Сердце Оливера пропустило удар.

Под это описание подходил только один человек — его мама. Неужели Энрико, как и сам парень, видел в Нанао отражение Хлои Хэлфорд?

— Вы с ней в чём-то похожи. Не внешне, нет. Скорее душой. В знак этого сегодня — и только сегодня — я, так и быть, обойдусь малым наказанием, — смилостивился Форгьери и отвернулся к механической богине. — Не обращайте внимания на людей в этой поленнице. Всё равно они закоренелые преступники. Давайте лучше вернёмся к тому, на чём мы остановились. Что может быть топливом высшего качества? Простец назовёт хорошо высушенные дрова, тщательно обожжённый уголь или очищенное масло. Однако всё это не подходит для исполинских големов. Плотность энергии слишком мала и выше определённого значения не поднимается. А как дела обстоят у магов? Что ж, это вопрос индивидуальный, но в среднем их плотность энергии намного больше, чем у привычного нам топлива. Вы же помните, сколько тепла генерирует мистер Годфри? И вообще, в чародействе высокого уровня количество энергии не зависит от объёма.

Оливер не мог не согласиться с ним. Первоклассные маги вроде Элвина или самого профессора Форгьери обладали колоссальными запасами магической энергии. Откуда они её брали? Ответ очевиден.

— Где же она хранится? В эфире. Все живые организмы состоят из трёх компонентов: телесной оболочки, эфирного тела и души. За накопление магической энергии отвечает эфир. Именно там аккумулируется в нематериальной форме наш с вами потенциал. И что важнее, он не ограничен физическим объёмом вместилища. По сравнению с энергией в эфирном теле резерв в матке — это так, сущая мелочь. С другой стороны, энергию, которая течёт по телу, гораздо легче и быстрее использовать, а чтобы сознательно управлять эфиром, нужны годы тренировок и недюжинный талант, — сказал Энрико. — Вот почему вам кажется, будто у нас с мистером Годфри так много магии. Но опять же, телесная и эфирная оболочки тесно взаимосвязаны. Призраки ведь почему такие пустые? У них нет осязаемого тела. Это всё равно что оказаться голым посреди метели. Если не найдёте убежище, да поскорее, просто перестанете существовать.

Эфирное тело поддавалось контролю неохотно — пусть и не в такой степени, как душа. Так что его исследования не сдвигались с мёртвой точки уже много лет. Об этом знали все.

— Итак, подытожим, — произнёс Форгьери, и его голос зазвучал громче, горячее, словно настал звёздный час профессора. — У всех маги-существ, включая волшебников, в эфирном теле хранится колоссальный объём энергии. Вы это уяснили?

Оливер промолчал, а вот Пит едва заметно кивнул, и это не укрылось от глаз старика.

— Превосходно! Значит, давайте используем её!

Он щёлкнул пальцами. Стены в клетках раскрылись, из них выдвинулись большие шестерни, которые, вращаясь, начали перемалывать тела полулюдей и преступников. Оливер выпучил глаза, с лица Пита мгновенно сошла краска.

— Первым делом надо снять телесную оболочку. Нам же нужно только эфирное тело, правильно? И не забываем про секретный ингредиент — пусть перед смертью почувствуют как можно больше страха и боли. Так эфир пропитается ненавистью и не даст душе вознестись на небеса, что позволит нам спокойно применить его в големе, — гордо объяснял Энрико.

После экзекуции от пленников осталось только отвратительное кровавое месиво. Какое-то время ничего не происходило, но потом в клетках начали появляться странные существа — парящие, расплывчатые, будто бы сотканные из колеблющегося дыма. Пит признал в них призраков и задрожал.

— Голые эфирные тела очень хрупкие, — продолжил профессор. — Несмотря на всю энергию, поодиночке они слабо влияют на материальный мир. Именно поэтому мстительные духи сбиваются в толпы. Объединяясь, они становятся больше, сильнее. В таком состоянии их легко увидеть невооружённым глазом. Когда духов наберётся достаточно, они начинают искать то, чего лишились. Тело. Им нестерпимо хочется вновь ощутить тепло плоти и крови.

Неясные силуэты начали просачиваться сквозь прутья решёток в зал. Оливер на всякий случай поднял атам, однако призраков интересовала только механическая богиня. Бурным потоком они хлынули внутрь.

— К счастью, у нас как раз имеется подходящее тело! Голем за моим авторством! У них нет иного выхода, кроме как занять её!

Скоро гигантское тело забилось в конвульсиях. Оливер мгновенно догадался, что происходит внутри, и передёрнулся. Форгьери же громко расхохотался.

— Да, они устроили хорошую потасовку! Каким бы огромным ни был сосуд, душ слишком много! Драка была неизбежна!

Призраки сражались за власть над новым вместилищем. Но недолго. Уже через несколько секунд тряска стала утихать.

— Впрочем, нам с вами не о чем беспокоиться, — довольно произнёс Форгьери. — Осквернённые ненавистью души естественным образом сливаются, образуя одно мощнейшее проклятье. А именно — мальстрём!.. Вы же проходили их на проклятиях, да? — уточнил старик и, не дожидаясь ответа, заговорил дальше: — К огромному сожалению, наш глаз не способен уловить движения души. Самих способов её непосредственного наблюдения раз, два и обчёлся, так что исследования в этой области продвигаются намного медленнее, чем изучение тела или эфира. — Он пожал плечами.

К этому моменту голем снова затих.

— Итак, благодаря ненависти эфирные тела объединились. Все приготовления завершены. Можно вливать магическую энергию.

Из стен выдвинулись большие трубы, которые подсоединились к Дее экс макине и начали закачивать в неё энергию, напитывая конгломерат призраков.

— Ну что, ребятки, как вам моё произведение искусства? — спросил Энрико.

Голем ожил. Огромные руки дёрнулись, медленно поднялись, а потом вдруг резко вытянулись и начали загребать скрюченными пальцами воздух, пытаясь дотянуться до профессора. Если бы не крепления, Дея, вне всяких сомнений, схватила бы его и разорвала на части. Души умерших насквозь пронизывало желание отомстить Энрико Форгьери.

Однако старик не испугался.

— Что ж, как видите, она работает. Не буду скрывать, базовый КПД у неё на уровне левиафанов, зато метод использования энергии совершенно другой, и в этом кроется фундаментальное различие. Можно ведь взять все запасы, которые тот же левиафан тратил бы на протяжении долгой жизни, и сжечь их в один миг, получив на выходе огромную мощность. Тем более что голем — это не полноценное живое существо, а инструмент из мяса. Пускай работает только при необходимости, а остальное время бездействует, потребляя энергию лишь на поддержание внутренних процессов. Иначе говоря — впадает в спячку. Хотя даже так моё творение выиграет у левиафанов, потому что у него нет ни мозга, ни пищеварительной системы, ни других органов, которые одним своим существованием жрут прорву энергии, — заливался Форгьери.

Такой голем, запитанный от проклятия, был ярчайшим примером простого, но вместе с тем ужасного изобретения — в высшей степени надругательства над жизнью.

— Для…

— М?

— Для чего он вам нужен?! Зачем вам эта огромная ненасытная игрушка?! — закричал Оливер. Его голос дрожал от гнева и отвращения.

И что удивительно, Форгьери резко успокоился — будто лампу выключили.

— Борьба с гностиками каждый год уносит много жизней… Слишком много, — негромко сказал он, глядя вдаль. — И среди них полно редчайших талантов, истинных уникумов, которые могли бы здравствовать и, скорее всего, достигли заоблачных высот в магии.

Оливер вспомнил, что в прошлом профессор служил охотником.

— Особенно много людей гибнет, когда молитвы приносят плоды и к нам вторгается иномирный бог. В таких случаях его просто забрасывают первоклассными магами, не считаясь с жертвами. Иного выхода нет. Во времена моей службы такое случалось трижды. До сих пор помню те беспомощность и пустоту в душе… — тяжело проговорил Энрико и повернулся к детям. — Жизнями нельзя разбрасываться. Думаю, вы согласны со мной.

«Иронично слышать это от того, кто только что перемолол сотни людей и полулюдей», — подумал Оливер.

Теперь он более-менее понимал, что творится в голове Форгьери и как старый преподаватель пришёл к созданию такого чудовища. С его точки зрения, преступники работали на благо родины, обеспечивая голема необходимой энергией, поэтому Энрико мог гордо заявлять, что как нельзя рациональнее использует чужие жизни — иначе говоря, конечный ресурс. При этом он, маг до мозга костей, не испытывал никаких угрызений совести.

— И вы предлагаете первыми пускать в расход полулюдей и бандитов, сэр? — на всякий случай уточнил парень.

— Разумеется, я считаю, что в первую очередь мы должны жертвовать наименее ценными жителями нашего мира. Но конкретно в этом случае всё обстоит иначе, — ответил Форгьери и растянул губы в свирепом оскале. — Я отдаю высший приоритет гностикам.

Оливер почувствовал, как по спине побежали мурашки.

— Мы арестовываем много еретиков после каждого инцидента. К слову, по большей части именно они сидели у меня в клетках, — заметил профессор. — Так вот, принято предавать гностиков огню, чтобы ограничить распространение веры и не допустить дальнейших прорывов, но можно ли считать, что так эти выродки расплачиваются за все свои прегрешения? Вот уж не думаю. Они отделываются слишком легко. Мы должны выжимать их досуха. Бросать в бой против их же богов!

По его мнению, концепт механической богини заключался в создании сверхмощного оружия, работающего на новом виде горючего — жизнях преступников. Энрико истово верил, что произведёт революцию в борьбе против иномирных захватчиков.

— Вот зачем я построил Дею. Она великолепна, не правда ли? С ней даже самый маленький, тщедушный кобольд сможет стать идеальным топливом, сделав свой вклад в победу! Мы сорвём планы богов руками их же последователей! Да, вот он! Вот истинный смысл моего творения! Да здравствует защита окружающей среды-ы-ы-ы-ы-ы-ы! — закричал Форгьери, и его пронзительный визг многократно отразило эхо.

А Дея экс макина не оставляла попыток дотянуться до него. Проклятие внутри неё хотело во что бы то ни стало уничтожить ненавистного мучителя.

— Ладно, хватит. Я просто хотел показать вам, что она работает. Нутриентибус.

Заклинание выкачало магическую энергию, и голем успокоился. В зал вернулась тишина, но теперь она давила. Оливер и Пит не решались вымолвить ни слова.

Форьгери крутанулся к ним.

— Как вам, мистер Рестон? Захватывает, правда?

— А… Я…

— Да вы так преисполнились, что сказать ничего не можете! Ха-ха-ха!

Люди нередко теряют дар речи, когда сталкиваются с чем-то экстраординарным, не вписывающимся в привычную картину мира. Пит, выходец из простецов, прочувствовал это в полной мере. Оливер обнял его, желая хоть немного отвлечь от страшных мыслей. Форгьери тоже понял, что ученик на грани нервного срыва.

— Ну хорошо, на сегодня всё. Мистер Хорн, ведите друзей обратно в школу и не бойтесь насчёт големов: больше они вам мешать не будут. Да и мисс Хибия должна скоро очнуться.

«Как будто мы тут в гости напрашиваемся!» — в сердцах воскликнул про себя Оливер, подхватил Нанао под мышку, взял Пита за руку и повёл к выходу из мастерской.

Профессор крикнул ему в спину:

— Зря вы лезете со своей опекой, мистер Хорн! Мистер Рестон уже увидел всё, что я хотел ему показать. Теперь только он будет решать, примет мои методы или отвергнет их.

Оливер посмотрел на Пита, наткнулся на его опустошённый взгляд, заметил слёзы в глазах и стиснул зубы. К сожалению, безумный старик был прав. Сейчас он мог сделать для друга очень мало.

— Пойдём отсюда.

Пройдёт время, потрясения улягутся — такова человеческая натура. Но душа может измениться безвозвратно. Кем станет Пит Рестон, когда успокоится и обдумает всё на холодную голову? Будет ли он прежним или превратится в нового Энрико Форгьери?

Вот чего боялся Оливер.