Стояло самое обычное утро.

Вторым уроком в расписании второкурсников значилось магическое фехтование — первое для Оливера после четырёхдневного лечения. В зале, как всегда, было шумно. Под наблюдением профессора Гарленда второкурсники закончили парные упражнения и перешли к свободной практике, но Оливер не торопился присоединяться к остальным. Он с таким задумчивым видом рассматривал собственный атам, что Шелла не удержалась и полюбопытствовала:

— Оливер, всё хорошо?

Не успел Оливер ответить, как вмешался Росси:

— О, амико, не занят? Давай смахнёмся!

— Так у нас же завтра дуэль.

— Завтра, не завтра — какая разница? Ну же, не тяни резину! Прометто, сегодня твоя челюсть точно окажется на полу от удивления!

Не желая ничего слушать, Росси схватил приятеля за руку, потянул за собой к свободному участку и встал против него на расстоянии шага-взмаха. Оливер и сам не возражал провести спарринг. Проблема заключалась в другом — он чувствовал себя не очень хорошо.

— Готов? Тогда погнали! — объявил Росси и вскинул атам.

Его некогда неряшливый стиль впитал многое из Куттсовской школы и стал ещё более дерзким, более непредсказуемым. Нужно было держать ухо востро. Оливер же занял привычную среднюю стойку Ланоффской школы.

По отмашке запела сталь, сверкнули клинки, во все стороны брызнули искры. Атамы столкнулись ровно восемь раз, а потом совершенно неожиданно один из них выскользнул из руки и со звоном покатился по полу.

— Чего? — обескураженно выдохнул Росси.

Он обезоружил Оливера метким ударом по запястью.

— ?!

В ту же секунду зал окутала звенящая тишина.

Ребята в изумлении уставились на них.

Дуэли Туллио и Оливера уже стали своего рода традицией. Каждый урок Росси бросал однокласснику вызов и, несмотря на все старания, неминуемо проигрывал. Но сегодня всё изменилось. И ладно бы он выиграл в тяжёлой, напряжённой схватке, так нет же. Можно сказать, парни ещё разогреться не успели, а бой уже закончился.

Гай, Кати и Пит подбежали к ошеломлённому Оливеру, заслонили его собой и в гневе обрушились на Росси:

— Ну ты и гад! Я был о тебе лучшего мнения!

— Что, Росси, не можешь победить честно, решил ядами побаловаться?

— Оливер, где болит? Что он с тобой сделал?

— Клянусь, я ничего не делал! Честное слово! Почему вы мне не верите?! — оправдывался Росси.

К спору присоединились другие ученики, шум нарастал, и пора было бы профессору Гарленду вмешаться, но в этот момент заговорил Оливер:

— Не нападайте на Росси. Он ни в чём не виноват.

И вновь стало очень тихо.

Оливер поднял атам, убрал его в ножны, подошёл к Туллио и с широкой, искренней улыбкой ткнул кулаком ему в плечо.

— Поздравляю. Ты превзошёл меня.

Росси в изумлении смотрел на него.

— Хорн, да ты никак совсем расклеился, — заметила Стейси Корнуоллис.

— Уверен, что это не яд или проклятие? — усомнился Фэй Уиллок, её слуга. — Я бы удивился меньше.

На том конце зала Ричард Эндрюс недоверчиво нахмурился, глядя на Оливера.

Остальные ребята загомонили, обсуждая неожиданный исход поединка.

— То есть…

— Он просто не в форме?

— Настолько, что его победил даже Росси?

Некоторые в этот момент задумали недоброе и даже шагнули к Оливеру, но не успели ничего предпринять, потому что раздался громкий стук.

В центре зала с хищной ухмылкой стоял Джозеф Орбрайт.

— Так, ничтожества, решили попытать счастья? А ну ко мне! Я живо выбью из вас всё дерьмо.

Все мигом прыснули в разные стороны и вернулись к отработке приёмов.

Кати, Гай и Пит смущённо переглянулись и подошли к Туллио.

— Прости, что наехал.

— Да, извини. Ты не травил Оливера.

— Просто это первое, что приходит на ум.

— Блин, кто так прощения просит?! — воскликнул Росси и взъерошил волосы. — Ай, да идите вы! Теперь и мне эта победа не в радость!

Затем он глубоко вздохнул, шагнул к Оливеру и с силой хлопнул его по плечам. Было видно, что Росси недоволен, но вместе с тем хочет подбодрить товарища.

— Короче, амико, пока что наши дуэлло на паузе. Поправляйся, а там видно будет.

— Извини… и спасибо, — кивнул Оливер.

Чтобы поскорее вернуться в строй, весь остаток урока он отрабатывал основные формы вместе с Шеллой, которая с готовностью вызвалась помочь, а после звонка схватил вещи и почти выбежал из класса. Друзья догнали его, наперебой спрашивая, всё ли в порядке, но Оливер отделался от них — возможно, несколько грубовато — и специально пошёл пустынными коридорами.

Руки дрожали, колени подгибались, внутри всё сжималось и ходило ходуном. Оливеру стоило огромных трудов сохранять спокойствие в присутствии друзей, но без них было ещё хуже. Когда Оливер оставался наедине с самим собой, просыпались худшие страхи. Глас совести звучал в разы громче, и приходилось волей-неволей слушать его.

Разумеется, обычные недомогание и упадок сил тут не при чём. Проблема лежала куда глубже. Само тело ощущалось чужим, из-за чего даже простейшие движения, которые Оливер в своё время отрабатывал до потери пульса, выходили неправильно. Если бы у него спросили, что не так, парень покачал бы головой, поскольку «не так» было всё.

Найти причину не составляло труда, ведь она лежала на поверхности. Очевидно, всему виной было слияние душ. Впервые дискомфорт дал знать о себе после трёх суток агонии на операционном столе. Оливер надеялся, что со временем он уйдёт, однако недомогание никуда не исчезло и через несколько дней.

По всей видимости, случилось то, чего Оливер боялся больше всего. Сама мысль об этом ужасала, но иных вариантов не было.

Сломалось нечто очень важное, возможно, незаменимое.

Притворяться не имело смысла. Чудо, что он выжил после нескольких минут слияния с душой гениальной Хлои Хэлфорд. И если целители справились с видимыми повреждениями, то незримые могли легко пропустить.

Как известно, магии исцеления подвластно далеко не всё. Яркий пример — душа. Эфирное тело и организм также подвержены необратимым увечьям. К ним относятся в том числе ошибки при восстановлении потоков магической энергии. Это крайне тонкая, требующая максимальной сосредоточенности операция.

По мере взросления, а также в ходе тренировок волшебник прокладывает внутри себя так называемые реки магии с бесконечными разветвлениями и изгибами. Каждый узор уникален, двух одинаковых не существует, и именно он определяет возможности чародея. Отпечаток этих рек хранится также в эфире и душе, поэтому даже серьёзные раны, как правило, не приводят к их утрате. Но, разумеется, бывают и исключения. Особенно в том случае, когда повреждения затрагивают уровень эфирного тела и выше.

На основании этого можно предположить, что вся сила, которую Оливер Хорн взращивал с рождения, безвозвратно утеряна. И всё ради пары минут сражения.

«Впрочем, пока рано делать какие-то выводы», — возразил Оливер, цепляясь за призрачную надежду, но страх по-прежнему пожирал его изнутри. В конце концов, он проиграл Росси, не сумев навязать нормальный бой. Это сам по себе тревожный звоночек.

Мрачные мысли возникали одна за другой, но парень тряхнул головой, прогоняя их.

«Без толку. Всё равно это никак мне не поможет. Надо посоветоваться с кузеном и кузиной и только потом решать», — определился он и зашагал было дальше, как вдруг…

— Оливер, пойдём.

…Увидел перед собой знакомую ладошку и поднял голову.

— Нанао?

Девушка улыбнулась ему, обхватила робко протянутые пальцы обеими руками, и Оливер слегка вздрогнул. Нанао была горячей, как печка.

«Или я — слишком холодным», — добавил он про себя, только сейчас осознав, как сильно продрог.

— Тепло, правда? — довольно произнесла Нанао. — Моя мама любила приговаривать, что со мной даже студёным зимним утром любая грелка без надобности.

Она потянула Оливера за собой, и парень послушно побрёл следом.

«Когда-то мы с мамой точно так же гуляли по ночным улицам», — внезапно вспомнил он.

— Всё хорошо. Тебе не о чем волноваться.

Шаги отражались от стен гулким эхом.

На каменном полу коридора оставалась чуть заметная дорожка из слёз.

Среди острых скал пятого уровня, на которых гнездились стаи огненных драконов, лежал павший воин — Деус экс макина, величайшее творение гениального Энрико Форгьери.

Поздней ночью преподаватель магического фехтования спустился к механическому богу.

— О, Лютик! Приветики! — размахивая рукой, весело поздоровался некто, замотанный в чёрные-пречёрные тряпки и оттого напоминающий сгусток тьмы.

Гарленд поклонился в ответ.

— Благодарю за помощь с консервацией, Мвезикамили.

— Ню-ю-ю! Ты чего тут спину гнёшь? Давай как в старые добрые времена, — недовольно потребовала Бальдия Мвезикамили.

Усмехнувшись, Гарленд повернулся к Деусу, бегло осмотрел его, а затем поднял взгляд к старой ведьме.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, профессор Гилкрист?

— О, не переживай, мальчик мой. Я здесь каких-то три минуты, сущий пустяк по сравнению с тем, сколько мне приходилось учить тебя, — произнесла преподаватель заклинаний с едва заметной насмешкой в голосе.

Лютер, однако, уловил её и стыдливо притих. Бальдия же расхохоталась, трясясь всем телом.

— Да, Лютик, ты всегда был тормозом!

— Кхм!.. Давайте к делу. Мы же сюда не развлекаться пришли, верно?

— Справедливо. Тоже любопытно, что у него на спине, да? — усмехнулась тысячелетняя ведьма, ткнув волшебной палочкой в Деуса.

Лютер кивнул, а Бальдия скрестила на груди бледные руки и задумчиво хмыкнула.

— Любопытно — не то слово. Я бы сама перевернула его, да не захотела проклинать. Можно было бы позвать Ванни, но…

— По счастью, я пришла раньше. Мисс Олдисс недостаёт деликатности. Боюсь, по её вине мы лишились бы малозаметных улик, — ответила Гилкрист и спрыгнула на землю.

Гарленд подошёл к ней и тоже достал палочку.

— А я, значит, сегодня просто помощник? Что ж, ладно. Перевернуть такую махину и впрямь непросто, но вместе с вами, профессор…

— Мальчик мой, не заблуждайся. Я позвала тебя только для того, чтобы засвидетельствовать улики, — перебила его Гилкрист, жестом повелела убрать волшебную палочку обратно, а свою, наоборот, подняла и, легонько взмахнув ею, сказала: — Леворэ инверсум.

Исполинский голем без рывков или толчков поднялся над землёй метров на тридцать, затем перевернулся и столь же плавно опустился обратно. Он коснулся земли до того аккуратно, что не поднялось ни пылинки. Лютер с неподдельным уважением посмотрел на коллегу. Считанные единицы могли сравниться в колдовстве с Фрэнсис Гилкрист.

— Не труднее, чем блин перевернуть, м?

— Приступим к осмотру.

Пропустив похвалу мимо ушей, Гилкрист поднялась в воздух так, словно у неё под ногами простёрлась невидимая лестница, и окинула взглядом широкую спину Деуса. Гарленд кивнул, тоже взлетел, встав на черенок метлы, и принялся изучать нижнюю часть механического бога.

Тем временем в тайной мастерской на первом уровне.

— Сдаётся мне, они вот-вот должны заняться големом, — произнесла ученица старших курсов.

— Ничего страшного. Мы замаскировали все следы под виверн и линдвурмов, — отозвался Гуин, помешивая зелье для младшего брата.

— Знаю-знаю, сама ж этим занималась, — усмехнулась девушка, пожимая плечами. — Как сейчас помню: здоровенный он — с места не сдвинуть. Пришлось рыть туннели к спине и латать дыры за повелителем. Ох и намучились мы тогда. Мало того, что адамант чертовски твёрдый, так ещё надо было и барьер держать, и гостей непрошенных гнать взашей. Короче, всю ночь провозились. А если бы вы с Шеннон не запомнили каждую царапинку, то ещё дольше.

— Режущее заклинание, способное пробивать адамант, — это визитная карточка Хлои Хэлфорд наряду с четвёртым чародейским клинком. Одного взгляда на те повреждения было бы достаточно, чтобы связать нас с ней, поэтому пришлось подчищать хвосты. Впрочем, преподаватели тоже не лыком шиты. Что-нибудь да углядят…

В этот момент открылась дверь, и Гуин с девушкой обернулись.

На пороге стоял с чрезвычайно задумчивым видом их повелитель.

Шеннон тотчас отложила перо, встала из-за стола и подошла к нему.

— Привет, Нолл. Тебе поплохело, да? Иди ложись.

Гуин снял с огня котелок и указал брату на соседнюю комнату, где стоял операционный стол. Поглядывая на Шеннон, которая ни за что не хотела отпускать его, Оливер поплёлся к двери.

— Как странно… Такое чувство, будто поверхность латали, — проговорил Гарленд минут через десять.

— Твоя интуиция столь же остра, как и твой меч, — заметила Гилкрист. — Действительно, налицо магическое вмешательство. Спереди оно едва заметно, но здесь различимо весьма чётко. Полагаю, убийцам не удалось перевернуть голема, и они делали подкоп, — подытожила она, спускаясь обратно на землю. — Теперь мы точно знаем, что это не несчастный случай. Энрико сражался и погиб.

Чародей кивнул, соглашаясь, тоже направил метлу вниз и спрыгнул с неё. Гилкрист обошлась кратким и весьма общим заключением, потому что не нашла больше никаких зацепок.

«По всей видимости, наш враг не просто силён, но ещё и умеет заметать следы», — признал Гарленд и спросил:

— Профессор, как вы думаете, кто сделал это?

Впрочем, он особо не надеялся услышать ответ, поэтому не разочаровался, когда Фрэнсис покачала головой.

— Не я — и это единственное, что мне известно. Мы обнаружили улики, однако делать какие-либо выводы преждевременно. Возможно, их нарочно оставили, чтобы пустить нас по ложному следу. Воздержись от скоропалительных решений, мальчик мой. Пусть недоброжелатель сам проявит себя. Для того мы и организовали проверку. Впрочем, я уверена, что он не станет сидеть сложа руки и ждать нашего хода.

Уроки биологии часто проходили в зоне для маги-фауны, поэтому руководство школы разрешало ученикам свободно приходить сюда и наблюдать за животными. Та же Кати Аалто забегала каждый день, порой по нескольку раз, причём в один и тот же загон, где в прошлом году держали тролля Марко, а в этом — грифонов.

Однако в рассветный час здесь была разве что Ванесса Олдисс, прозванная Тираншей за ужасный нрав. Именно она отвечала за маги-фауну в школе и ежедневно проводила обходы клеток. Стоило ведьме замаячить вдали, как звери и птицы замолкали и стремились забиться в дальний угол. Профессор Олдисс всем своим естеством источала непримиримую агрессию, способную заглушить даже базовые инстинкты живых существ.

— Да хорош пищать, не цыплята. Или мне вас на завтрак зажарить? — хмыкнула она, наслаждаясь своим превосходством, и вдруг нахмурилась.

Горластые маги-птицы любили шуметь по утрам, но сегодня вели себя подозрительно тихо.

— А-а?

Олдисс заглянула внутрь клетки. Грифоны были на месте и дрыхли без задних ног, вольготно развалившись на земле. На первый взгляд, всё было нормально, но опытный глаз сразу выявил неладное.

— Ага…

Они не дышали.

Олдисс сразу смекнула, что произошло и зачем кому-то понадобилось делать это. Её рука вздулась, преобразившись в чудовищную лапу. Мощные пальцы, увенчанные острыми когтями, легко вырвали решётку и, смяв, как бумажную, отбросили в сторону.

— Так-так… Кажется, кто-то нарывается.

И ведьма бросилась искать виновных.

На беду, сегодня утром, кроме неё, в загон пришло ещё несколько учеников.

— Вот, правильно, молодец, — приговаривала Кати. — А теперь… Ай!

Получив пощёчину крылом, она покатилась по земле. Молодой грифон бросил на девушку косой взгляд и равнодушно отвернулся.

Вера Миллиган сложила руки на груди.

— Не вызываешь ты у него уважения.

— Да, но… Он нападает на меня уже намного реже! — возразила Кати. Она вскочила на ноги и хотела ринуться в новую атаку, но Вера остановила её:

— Ну-ну-ну. Сделай глубокий вдох и возьми себя в руки. Помнишь, как было с Марко? Нельзя построить нормальное общение на страхе. Тут то же самое. С тем, кто ни в грош тебя не ставит, дружбы не выйдет. Наш птенчик не видит в тебе угрозы — это уже хорошо. Теперь давай подумаем, как перейти в категорию равных.

Ведьма сделала шаг навстречу, и грифон попятился. Миллиган он опасался, а вот Кати не боялся совершенно, и в этом было её преимущество. Впрочем, полное отсутствие авторитета нивелировало его.

«Так мы ни к чему не придём», — поняла Вера и посоветовала:

— Дай ему понять, что ты круче. В дикой природе ведь как: сильного врага боятся, сильному союзнику доверяют. Вот и покажи, кто тут главный, а потом предложи дружбу. Уверена, он не откажет.

— Но я не хочу делать ему больно, — проговорила Кати, сжав кулаки.

Миллиган улыбнулась и кивнула.

— Да, я знаю. Значит, надо как-то обойтись без насилия. Непростая задачка.

Они задумались.

Вдруг неподалёку послышался размеренный, приглушённый топот, и девушки обернулись. К ним тяжёлой поступью приближался тролль в компании высокого парня.

— Здоро́во. Я к вам.

— Гай? И Марко с тобой? Вы гуляете?

— Типа того. Мне тут в голову пришла одна идея по твоему грифону.

Марко направился прямо к Кати. Птенец в момент растопорщил перья и угрожающе заклекотал.

— Ой! М-марко, стой, не подходи! Он тебя боится!

— Нет, пусть идёт, — возразил Гай.

— Что?! — воскликнула Кати.

Марко остановился около неё и уставился на грифона, который мигом стушевался и притих.

Вера с заинтересованным видом погладила подбородок.

— Хм… Взрослый грифон не испугался бы тролля, но детёныш признаёт его старшинство. Видимо, чувствует, что в бою проиграет при любом раскладе.

— Гай. Что делать? — прогромыхал Марко.

— Просто стой. Кати, теперь твоя очередь.

— Моя? И что мне делать?

— Забирайся ему на плечо.

Кати посмотрела на тролля и недоумённо проговорила:

— Ну ладно… Марко, поможешь?

— Угу, помогу.

Марко протянул руку, дождался, когда девочка заберётся на ладонь, и бережно перенёс её себе на плечо. Усевшись, Кати взглянула на грифона, который ошеломлённо наблюдал за ними.

— Ах, вот что ты задумал, — протянула Вера.

— Ага. Пусть грифон увидит, как Кати гоняет Марко в хвост и гриву, — довольно улыбнулся Гай.

Демонстрация силы не всегда сводится к агрессии. Порой достаточно показать, что тебя безропотно слушается некто гораздо более крупный и могучий.

«Идея в самом деле блестящая», — признала Миллиган и обратилась к Кати:

— Кати, попробуй теперь брать с собой Марко. Только не забывай, кто босс. Грифон должен видеть, что ты приказываешь, а Марко повинуется.

— Х-хорошо!

Кати тоже поняла задумку и начала отдавать команды, и тролль прилежно исполнял их. Грифон внимательно наблюдал за ними и, возможно, делал для себя какие-то выводы.

Вера подошла к Гаю и ткнула его локтем в бок.

— Ты молодец.

— Обращайся, — хмыкнул парень. — Я же как знал, что Кати не догадается привлечь Марко. Она ничего не видит вокруг себя, когда возится с животиной.

— Это да. Каюсь, моя оплошность, не подумала об этом, — повинилась Вера и легонько стукнула себя по голове.

Вскоре Кати радостно закричала:

— Кажется, сработало! Вроде бы малыш смотрит на меня немного по-другому!

— Вот и замечательно, — откликнулся Гай. — Единственное…

Он окинул подругу взглядом и, приложив ладонь ко лбу, обречённо вздохнул. На её руках краснели многочисленные ссадины, мантия вся была в земле, в кудрях запутались травинки. Кати как будто с грифоном не подружиться пыталась, а воевала.

— Ладно, проехали. Продолжай.

— М? Ты чего там бормочешь? — удивилась Кати и вновь занялась Марко.

Вера искоса взглянула на недовольного парня.

— Так что ты там говорил?

— Сама знаешь что, — буркнул Гай.

— Надо же, какой догадливый, — улыбнулась ведьма. — А всё-таки признай, что глаз с неё не сводишь.

— Наоборот. У меня уже сил нет смотреть, как она изо дня в день чумазая да растрёпанная ходит.

Миллиган заслонилась рукой, словно Гай вдруг засиял ярче солнца.

— Вот оно как… Да уж, непростой у Кати выбор.

— О чём ты?

— Да так, о своём, о девичьем, — хохотнула Вера.

Вдруг на них налетела волна энергии, да такой мощной, что ребята застыли и поневоле затаили дыхание.

Приближался кто-то очень сильный.

Три человека, тролль и грифон робко обернулись и вздрогнули.

По дорожке широким шагом шла, размахивая когтистыми ручищами, сама смерть. И смотрела она прямо на грифона.

Птенец сдавленно пискнул. Он не то что драться — бежать не отважился. Всё равно его в два счёта догнали бы и прикончили.

— А… А!..

Кати единственная сумела перебороть страх и отчаяние. Она спрыгнула с плеча Марко и заслонила собой остальных. В другой ситуации можно было бы восхититься силой воли, которую Кати впервые продемонстрировала ещё в прошлом году, в эпизоде с профессором Гренвилем, но сейчас девушка поступила чрезвычайно глупо. Она всё равно что сама легла под нож убийцы.

— Я… получила разрешение… В чём дело, профессор Олдисс? — проговорила она, с трудом шевеля одеревенелыми губами.

Кати Аалто до последнего надеялась на мирный диалог, ведь в этом и только в этом заключалось их спасение. Очевидно, если Ванесса не настроена говорить, то она порешит всех на месте. Любому, даже самому беспросветному кретину нетрудно догадаться, что сопротивляться бессмысленно.

Поэтому, когда чудище заговорило, у всех словно гора с плеч упала.

— Этот живой?

— А?..

— Продолжай, — бросила Олдисс. — Миллиган, присмотри тут за всем, пока уроки не начались.

Затем она развернулась и ушла.

В тот же момент Кати зашаталась и едва не упала, но Гай и Вера поддержали её с боков, с изумлением обнаружив, что мантия и рубашка подруги насквозь мокрые от холодного пота.

— Что это сейчас было?

— Профессор Олдисс в бешенстве. Даже я перетрухнула, — призналась Миллиган.

Опираясь на её руку, Кати выпрямилась и вдруг заметила, что грифон очень внимательно смотрит на неё и будто бы силится что-то понять.

— Испугался? Не бойся, она уже ушла. Я не дам тебя в обиду. Обещаю.

Тонкие хрупкие пальчики коснулись перьев, однако грифон не отдёрнул голову, как это бывало прежде, и послушно дал себя погладить. Что-то изменилось внутри него. Возможно, птенец заинтересовался маленькой девочкой, которая храбро выступила против воплощения абсолютной смерти.

В этот момент Миллиган услышала над головой хлопанье крыльев и подняла взгляд к небу. Над школой кружили десятки взрослых грифонов, драконов и других маги-тварей. Выглядело это эффектно, но ведьма нахмурилась.

— Рыщут и рыщут… По всей видимости, что-то случилось.

Долго гадать не пришлось. Уже за завтраком Кати обо всём узнала от друзей.

— Не может быть… — пролепетала она.

Вилка выскользнула из ослабевших пальцев и со звоном упала на тарелку.

Шелла вздохнула. Она очень не хотела тревожить подругу, но обманывать или искажать правду считала ниже своего достоинства, поэтому как можно спокойнее произнесла:

— Увы, может. Птенцы грифонов, за которыми ухаживал второй курс, сегодня утром были найдены мёртвыми. Выжил лишь твой подопечный.

Кати задрожала, вскочила со стула и бросилась было бежать, но Шелла схватила её.

— Кати, возьми себя в руки! Неужели ты думаешь, что профессора сидят без дела? Грифоны были собственностью Кимберли, поэтому мы вправе ждать полноценного расследования. На самом деле оно уже началось. Ты же видела воздушные патрули?

Несмотря на зашкаливающее волнение, Кати понимала, что не сможет проводить с грифоном круглые сутки. К сожалению, это никак не смягчало боль, терзающую её душу. Погибло слишком много невинных жизней.

— Не школа, а дурдом! — в сердцах крикнула она. — Конечно, тут всегда творилось чёрт-те что, но в последнее время это переходит все границы. Вот скажите на милость, кому понадобилось убивать грифонов?!

— Может, это всё связано? — предположил Пит. — Ну, говорят же, что учителя грызутся…

В этот момент Шелла приложила палец к его губам.

— Ни слова об этом. Думай дважды, прежде чем что-то сказать, — предупредила она. — Это касается всех, ясно?

Опустилось тяжёлое молчание.

Тут Оливер почувствовал, как его ладонь под столом крепко сжали, обернулся и наткнулся на ободряющий взгляд Нанао.

— Не позволяй тревогам завладеть тобой, — попросила девушка.

Шелла улыбнулась.

— Вы как пришли за руки, так и не выпускаете друг друга.

— То я попросила, потакая своим прихотям.

— Как я тебе завидую, — засмеялась Шелла. — Но так и впрямь будет лучше.

Очевидно, она по-прежнему переживала о самочувствии друга.

Оливер же почувствовал болезненный укол совести. Он не приказывал убивать грифонов, но был уверен, что это сделали его подданные в попытке спровоцировать профессора Олдисс на необдуманные поступки.

— Пока виновного не найдут, я настоятельно рекомендую вам не ходить в одиночку ни по школе, ни уж, конечно, по лабиринту. Кати, Пит, вас это касается в первую очередь.

— Угу, хорошо.

— Замечательно, ещё меньше библиотеки…

Никто не стал спорить.

Быстро позавтракав, друзья хотели идти на занятия, как вдруг кто-то на весь зал сообщил новость, из-за которой и без того шумная кафе-столовая загудела, как растревоженный улей.

— Годфри вызвали на ковёр к директрисе!

— Я ничего не знаю об этом, — произнёс твёрдый юношеский голос. — Повторяю: ни я, ни другие старосты никоим образом не причастны к исчезновению Энрико Форгьери и Дария Гренвиля.

Элвин Годфри сидел, выпрямив спину, на стуле посреди кабинета директора и смотрел в глаза Эсмеральде. Он не боялся грозную ведьму из Кимберли, вёл разговор на равных и даже осмеливался задавать вопросы, показывая, что не считает себя виноватым. Так и должен был вести себя главный староста.

— Позвольте узнать, мэм, к чему вообще этот допрос? Действительно, я могу в короткие сроки мобилизовать большой отряд учеников, но подозревать меня лишь на таком основании… Вы уж меня простите, но это попахивает опрометчивостью. Я буду очень благодарен, если вы расскажете, в чём конкретно я провинился.

— Дело в том, что ты сильный маг, Пургаторий, — ответила Эсмеральда. Каждое её слово резало не хуже клинка из ледяной стали. — Разношёрстной кучке учеников не удалось бы расправиться ни с Энрико, ни с Дарием, но тебе хватило бы навыков. Так что никакой опрометчивости — лишь логика. Впрочем, я подозреваю тебя не больше остальных. Считай это достойной оценкой своих способностей.

О большей похвале от неё можно было только мечтать, однако Элвин ни капли не обрадовался.

— Мы проводим полномасштабную проверку, и допросы — лишь её часть, — продолжила директор. — Если ты в ком-то сомневаешься, выкладывай всё без утайки. Ты превосходно показал себя на посту главного старосты, поэтому я прислушаюсь к твоему мнению.

— Моя работа — защищать учеников, а не сомневаться в них, — без колебаний ответил Элвин.

Ладно бы он точно знал имя преступника — тогда без долгих раздумий сообщил бы о нём учителям. Однако юноша понятия не имел, кто прячется под маской злодея, а подозревать кого-нибудь из своих на ровном месте не собирался. В глазах Элвина Годфри это было ни много ни мало предательство.

Безусловно, Эсмеральда знала, что он за человек, поэтому не настаивала.

— Пусть будет так, — сказала она. — В таком случае у меня есть объявление ко всей школе.

— Объявление, мэм? — переспросил Элвин.

«Интересно, какое? И почему сейчас?»

Однако Эсмеральда превзошла самые смелые его ожидания.

— Передай, что в нынешнем сезоне воздушных игр за победу во всех трёх категориях будет положена дополнительная награда. Чемпионы гонок и поединков, а также лучший игрок команды, одержавшей верх в сражениях, получат по пятьдесят миллионов берков и кристалл дракория. По тем же условиям пройдёт и боевой турнир перед выборами.

— !

Элвин выпучил глаза, мгновенно догадавшись, что это означает.

— Я сказала всё, что хотела. Свободен.

Поднявшись со стула, юноша широким шагом направился к двери, вышел в коридор и сразу же попал в объятия друзей.

— Годфри!

— Ты живой!

Тим и Реседи места не находили от волнения. После допроса в кабинете Эсмеральды немногие возвращались живыми, поэтому старосты были готовы в крайнем случае ломать дверь и с боем спасать Элвина.

— Живой-живой. Всё-таки живой, — пробормотал Годфри, вытирая пот со лба.

Дав ему немного прийти в себя, Реседи спросила:

— Ну, что там было? Учителя подозревают, что это ты убил профессора Форгьери?

Элвин задумчиво погладил подбородок.

— Не совсем. Скорее наоборот — сейчас они никого не подозревают, поэтому перебирают всех, кто мог это сделать. Потому меня и вызвали.

— Значит, устроили полномасштабное расследование, даже учеников проверяют… Не думала, что они будут топтаться на месте так долго. Обычно у нашей директрисы всегда всё схвачено.

— Похоже, всё намного серьёзнее, чем мы предполагали. Два учителя за два года — это нонсенс даже по меркам Кимберли, — ответил Элвин. — Впрочем, директор приняла кое-какие меры. В частности, назначила дополнительную награду за победу в воздушных играх и предвыборном турнире. Пятьдесят миллионов берков и кристалл дракория.

— Что? Дракория?! — выпалил Тим.

Ни один маг не отказался бы заполучить этот редкий минерал, но алхимики готовы были оторвать его с руками. Конечно, Годфри знал об этом, но благодаря Тиму лишний раз убедился, что правильно разгадал намерения Эсмеральды.

— Ясное дело, это наживка, чтобы заманить в школу как можно больше учеников.

— Ничего себе наживка. Намного дешевле было бы вернуть всех приказом.

— И показать, что в Кимберли дела совсем плохи, — парировал Элвин. — Нет уж, лучше устроить торжественное событие. Тогда народ увидит, что у нас всё в полном порядке. Заодно появится дополнительный повод подозревать тех учеников, кто не приедет.

Юноша глубоко вдохнул и собрался с мыслями.

«Так, что планирует руководство, понятно. Пора и нам показать себя».

— Кстати, Тим, что там с грифонами? — спросил он, повернувшись.

— Это не я! — сразу же открестился Тим.

— Конечно, не ты. Я попрошу профессора Олдисс, чтобы она разрешила тебе осмотреть тела. Мне нужно знать, от чего они погибли и, если возможно, приблизительное время смерти.

— Запустим собственное расследование?

— Всего лишь притворимся. На этот раз я не хочу никого активно искать. Если учителя действительно раскололись, нам в гущу событий совать нос чревато, — пояснил Элвин. — Но после массового убийства грифонов вполне может статься, что конфликт затронет и учеников. Наша задача — показать преступнику, что сюда ему лезть не следует. Поэтому мы просто сделаем вид, что взялись за это дело.

Он придерживался мнения, что преподаватели должны сами разбираться между собой, поэтому прилагал все усилия, чтобы оградить учеников от опасности.

— Хорошо, — согласилась Реседи. — Но не забывай о выборах. Своим решением о награде директриса подняла ажиотаж вокруг них. Боюсь, теперь прошлый созыв старост постарается победить с утроенной силой.

Всего в Кимберли было три кафе-столовых. Младшие курсы собирались во «В кругу друзей», старшие же поднимались на четвёртый этаж, в заведение, которое называлось «В кругу дискуссий».

Приближались выборы главного старосты, поэтому многие обращались к однокашникам с речами, убеждая голосовать именно за них. Сегодня слово взял какой-то парень с четвёртого года.

— Меня зовут Персиваль Уолли, и я хочу, чтобы вы знали: режим Годфри несостоятелен в самой своей основе! — вещал он в центре просторного зала, активно размахивая волшебной палочкой. В отличие от многих других, этот Уолли начал выступление с ярой критики. — Нынешние старосты помогают ученикам и в школе, и в лабиринте. Благодаря этому они имеют широкую поддержку. Безусловно, они молодцы. На первый взгляд может показаться, что так и должно быть. Но я прошу вас поразмыслить вот над чем: что мы имеем в итоге?

Парень прервался на несколько секунд, но не для того, чтобы слушатели и впрямь задумались, а чтобы создать впечатление, будто они пришли к нужному выводу сами. Естественно, нужному ему. Поэтому Уолли озвучил ответ:

— В итоге мы имеем, как вам известно, повальное ослабление учеников. Кимберли — это оплот самостоятельности и независимости, однако наши нынешние старосты приучили всех обращаться к ним за помощью или советом при любой, даже мало-мальски сложной проблеме. Но ведь это полная противоположность самой идее нашей школы, а именно полной свободе и нацеленности на результат! — закричал он, не скрывая гнев.

Персиваль мог выглядеть настоящим оратором, радеющим за товарищей, но на самом деле он был искусным манипулятором, виртуозно настраивающим толпу на нужный лад.

— Как оно там? «Чуть что — бегом к старостам»? — продолжил он, повысив голос. — Знаете, мне стыдно за этот слоган. Я глубоко разочарован. Понятия не имею, как принято в других школах, но у нас он воплощает трусость в высшем её проявлении. Маги должны справляться своими силами. Нужна помощь? Платите, ищите общие интересы, обманывайте или запугивайте. В общем, добивайтесь своего любым способом. Мы живём по принципу «спасение утопающих — дело рук самих утопающих» и должны всегда помнить об этом. Но нашим старостам, кажется, плевать. Они не просят награду, они помогают всем и каждому. А ведь как раз из-за этого наше общество деградирует!

Уолли выставлял высшее достоинство соперников самым мерзким их пороком. И, что самое печальное, его доводы трудно было опровергнуть. Жизнь в Кимберли имела мало общего с правилами морали и этики внешнего мира.

— Три года они пытаются подорвать наши устои, но мы положим конец этому! Если мы победим на грядущих выборах, то вернём школе её первозданный вид! Не сомневайтесь, кому отдать свой голос! Вы знаете, кто по праву его достоин! Разумеется, если только вы истинные маги, а не подпевалы этих помощничков!

Выступление закончилось.

Персиваль поклонился, надеясь сорвать бурю оваций, но вместо этого услышал одинокие хлопки, причём нарочито растянутые, словно бы насмешливые. Подняв голову, он встретился взглядом с пятикурсницей, чья длинная чёлка полностью скрывала глаз.

— Потрясающая речь, Уолли. Прямо-таки блистательная. Аж слёзы на глаза навернулись! Я как будто попала на три года в прошлое. Что тогда обещали, что сейчас — прямо слово в слово.

— Вера Миллиган… — прошипел Уолли.

— Вот только у меня есть малюсенький вопросик. Как ты думаешь, почему Годфри распустил старый штат старост и набрал новый заново? Наверное, потому что вы со своей «правильной» политикой так задушили всех, что сил не осталось терпеть, м? Неужели ты успел позабыть об этом за три года?

Но ей ответил не Уолли.

— Не отрицаю, кое в чём мы были не правы, — раздался звучный голос.

Из толпы слушателей вышел юноша с длинными ухоженными волосами цвета золота и уродливым ожогом на пол-лица. Лишь одной фразой он умудрился приковать всё внимание.

— Но это в прошлом. Уверяю тебя, мы избавились от гнили. Конечно же, я сделал бы то же самое, если бы победил на выборах. В конце концов, наша школа процветает потому, что глупцы в ней надолго не задерживаются, — громко добавил Леонсио Эчевалрия, лидер фракции старого режима и покровитель Персиваля.

Вера улыбнулась. Она как раз надеялась выманить главного соперника, поэтому вместо приветствия весьма нагло сказала:

— Жаль только, что тебе так и не удалось сделать этого. Кстати, как так получилось, что ты до сих пор не избавился от этого ожога?

В зале сразу стало очень тихо.

Персиваль побледнел, а Леонсио приложил ладонь ко лбу и рассмеялся.

— Эй, Миллиган, — произнёс он, успокоившись.

— Что, Эчевалрия?

— Солислюкс.

На провокацию Леонсио ответил насмешкой… в виде заклинания. Он взмахнул волшебной палочкой до того плавно, что Вера на мгновение замешкалась, а когда в спешке выхватила свою палочку, золотой огонь ревел уже перед самым лицом.

— Игнис!

Но за неё вступились.

Вспыхнул багрянец. Сияющее пламя встретилось в центре зала, два потока столкнулись, переплелись, стремясь пожрать друг друга. Не было ни всполохов, ни искр, лишь чистая концентрированная мощь. Постепенно огонь ослабел, сжался в светящуюся точку и исчез.

— Убрали палочки, оба! Выборы ещё когда будут, а вы уже разборки устроили! — повелел Элвин, держа их на прицеле своей волшебной палочки.

Леонсио засиял ярче солнца — словно девушка, встретившая возлюбленного после долгой разлуки.

— Годфри! Мой милый Пургаторий! Как долго я ждал! Наконец-то я могу пригласить тебя разделить со мной одно ложе!

Он сунул палочку обратно в чехол, раскинул руки и направился к Элвину, но не успел сделать и пары шагов, как заметил у себя над головой несколько бутылок.

— Иди собаку трахни, имбецил! — посоветовал Тим.

Остальные ученики мигом вскочили со стульев и поспешили убраться подальше. Взбешённый Отравитель мог угостить противника только ядом, поэтому никто не стал ждать, когда бутылки упадут. Впрочем, они разбились раньше, ещё в полёте — попросту взорвались. Однако гибельный дождь не пролился. Кто-то кинул несколько стеклянных шариков, они лопнули, находящееся внутри зелье прыснуло во все стороны и в считанные мгновения нейтрализовало яд, превратив его в безобидный белый дымок. На пол не упало ни капли.

— А ты, Тим, всё топчешься на месте. Хлебом не корми, дай потравить всех, кто попадётся под руку.

К Леонсио подошёл, качая головой, юноша с пятого курса. Он был высоким и стройным, но из-за узких брюк, а также подогнанных по фигуре рубашке и жилетке, заменяющей мантию, выглядел скорее тощим. На губах его играла приятная улыбка, призванная располагать собеседников к себе.

— Повторяю в который раз: ты занимаешься чем угодно, но только не алхимией, — сказал юноша, направив на Тима волшебную палочку. — Яды, призванные мучить людей просто так, — это не более чем ошибки производства. Настоящие зелья должны лечить, очаровывать или сводить с ума. Разве не так?

— Протирай свои стаканы, Бармен, и не лезь, куда не просят. А коктейли твои слишком сладкие, — прорычал Тим, тоже достал палочку и взял новую бутылку.

Юноша — звали его Джино Белтрами, или же попросту Бармен — ничего не ответил, лишь сочувствующе улыбнулся. Как и Тим, он был алхимиком, но в стане старост предыдущего созыва, поэтому между ними не стихала вражда.

Леонсио презрительно фыркнул.

— Годфри, твоему бешеному псу не помешает дрессировка. Занялся бы ты этим.

В этот момент кто-то у него за плечом коротко взмахнул волшебной палочкой.

— Фрагор.

Луч света полетел прямо в голову Тиму. Парень с такой яростью взирал на Джино, что не замечал ничего вокруг, и опомнился, когда уже не успевал уклониться.

Заклинание пронеслось рядом с его головой и взорвалось в стороне.

— Воспитания ему не хватает, это да. Но кнута вам никто не давал.

В последний момент Реседи стукнула по чужой палочке, отводя её в сторону. Заскрипело дерево.

— Ох, мамочки! Реседи, что за убийственный взгляд? — широко улыбнулась Киириги Альбшух, эльфийка с шестого курса, печально известная благодаря своему полному моральному разложению. — Неужели ты до сих пор злишься из-за того, что я увела у тебя всех, кого только можно?

— А у тебя, Алчность, изо рта по-прежнему одна мерзость сыпется? Не переживай, сейчас я зашью его.

Три пары людей — три пары непримиримых соперников.

«Так и до драки недалеко», — понял Элвин и сменил тему:

— Внимание всем! У меня объявление от директора! В нынешнем сезоне воздушных игр за победу установлена дополнительная награда. Чемпионы одиночных видов и лучший игрок победившей команды получат по пятьдесят миллионов берков и кристалл дракория. Предвыборный боевой турнир пройдёт по тем же правилам. У меня всё.

Леонсио с благодарностью коснулся рукой груди и слегка поклонился, затем возвёл глаза к потолку.

— Узнаю директора. Только она способна оценить нашу битву по достоинству!

— Во дебил! Она ж, наоборот, решила выставить лузеров ещё большими… — начал Тим, но прервался.

В кафе-столовой вновь стало очень тихо.

Почти все обернулись в одну и ту же сторону.

— Какой соблазн! Лучше возможности овладеть тобой не придумаешь!

— !..

Даже Элвин проглотил язык от изумления.

Все смотрели на Леонсио, а если точнее — на его промежность. Ткань брюк стояла колом и пульсировала, словно перегоняющее кровь сердце. Нетрудно было догадаться, что за ней скрывается член, причём огромный, поистине колоссальный.

— Ах, Годфри, как же горит моё лицо! Как пылает мой шрам! Чтобы потушить этот огонь, я отниму у тебя всё, абсолютно всё, а потом, когда ты останешься ни с чем, будешь потерян, покинут и забыт, я затащу тебя в кровать и буду пытать сутками напролёт, буду слушать твои стоны, крики и мольбы! Я нацеплю на тебя ошейник и не сниму его никогда!

Его кровь бурлила от безумной страсти, разбавленной ненавистью пополам с одержимостью. Такой была любовь у магов — бесконечно высокомерной и эгоистичной.

— Этот день уже очень близко. Дождись его, прошу тебя, — напоследок сказал Леонсио, обжёг Элвина пылающим взглядом и, подав сигнал соратникам, направился к выходу. При этом он ни капли не стеснялся стояка, а, наоборот, гордился им и выставлял на всеобщее обозрение.

Вечером Оливер с друзьями спустились в лабиринт, чтобы найти Моргана и рассказать ему об Эшбери. Изначально предполагалось, что пойдут только Гай, Кати и Пит, но в свете последних событий отправились все вместе.

Продираясь сквозь чащу Пышного леса, ребята обсуждали объявление Эсмеральды. Из-за конфликта в «Дискуссиях» оно немного задержалось, но к этому часу о нём знала уже вся школа.

— С воздушными играми я знакома, а вот о боевом турнире слышу впервые. Что это такое? — спросила Нанао.

— Регулярные соревнования на уровне школы. Магическая битва, если выражаться проще, — пояснила Шелла. — Бывают индивидуальными или командными, но перед выборами чаще всего индивидуальными. Думаю, это для того, чтобы кандидаты смогли проявить себя во всей красе. — Она прервалась, чтобы заклинанием ветра срезать непролазные заросли кустарника, и продолжила: — Но это будет в следующем году, а пока нам стоит подумать о воздушных играх. Нанао, я уверена, что ты превосходно выступишь в любой из трёх дисциплин. Если хочешь занять первое место, пора составлять план.

— Да, Нанао, давай! Шутка ли, пятьдесят лямов! Посчитай сама, это ж можно целый месяц кутить в Галатее и ещё останется!

— Гай, постыдился бы! — осадила его Кати. — Но деньжищи огромные, ты прав. Эх, вот бы и я летала так же хорошо, как Нанао…

— Тебе нужны деньги?

— Стыдно признавать, но да, причём немало. С маги-тварями никаких денег не напасёшься. Миллиган тоже советовала мне задуматься о стабильном заработке, — вздохнула Кати.

Магические исследования в принципе дорогое удовольствие, а малоизученные области особенно больно бьют по карману. Кати знала, что ей придётся мириться с этим ещё очень долго.

Нанао задумчиво протянула:

— Коли так, я дарую приз Кати. Мне он всё равно не нужен.

— Нанао!.. Ну почему ты у нас такая замечательная?

Кати в чувствах бросилась ей на шею. Нанао остановилась, чтобы не упасть, и Оливер, с которым она шла за руку, от неожиданности слегка покачнулся.

— Спасибо тебе большое, прямо огромное… Но я откажусь. Деньги надо беречь. Это сейчас они не нужны, а потом могут пригодиться.

Искоса посмотрев на них, Гай приобнял Оливера за плечи.

— Смотри, как Нанао загорелась. Давай, дружище, не отставай от неё и тоже возвращайся в строй.

— Не торопи его, — возразил Пит и попытался отобрать Оливера, потянув его к себе. — Я прошерстил кучу книг и вычитал, что упадок сил у магов — это серьёзная проблема, к лечению которой надо подходить очень внимательно. Но Оливер не профессиональный целитель. Вдруг он по незнанию сделает только хуже?

Шелла улыбнулась, глядя как они возятся в одной большой и дружной компании.

— Не возражаете, если и я присоединюсь?

— Пожалуйста, не надо, — попросил Оливер. — Ребят, ну чего вы все липнете? Дайте хоть вдохнуть…

В этот момент зашуршали кусты, и из них высунулась бородатая голова.

— Ого, да вы сегодня полным составом.

Кати от испуга ойкнула, но быстро узнала Клифтона Моргана и выдохнула. Гай и Пит тоже перестали шуметь и выпустили Оливера, а вот Нанао наотрез отказалась отходить от него. Тогда слово взяла Шелла.

— Здравствуйте. Позвольте представиться, Мишелла Макфарлейн, второй курс. Большое вам спасибо за то, что спасли Кати, Пита и Гая, особенно Гая. Это наши друзья Оливер Хорн и Нанао Хибия. В школе сейчас неспокойно, поэтому мы решили прийти все вместе. Надеюсь, вы за это не в обиде.

— А, любимая дочка профессора Макфарлейна? Ну что, похожа, — ответил Морган и обратился уже ко всем: — И вам спасибо, что откликнулись, не бросили.

Он посмотрел на Оливера, который по-прежнему не выпустил руку Нанао, и парень поздоровался, отогнав смущение. Вскоре они уже разговаривали так, как будто знали друг друга много лет. Друзья не обманули: Клифтон действительно был человеком широкой души и доброго сердца.

Ребята не стали сразу говорить о главном, а для начала пересказали последние новости, и Морган немало удивился.

— Чего? Пятьдесят миллионов и дракорий? Вот это директор разошлась.

— Думаю, она не столько ради популярности соревнований, сколько ради своих целей. Но мы не стали копать в этом направлении.

— И правильно. Нечего вам совать нос в разборки преподов. Забудьте про это, гуляйте и веселитесь, — посоветовал Морган.

Они немного помолчали, и Нанао, улучив момент, подала голос:

— Если вы не против, я бы хотела поговорить о леди Эшбери.

— Ага, давай.

Клифтон с самым сосредоточенным видом слушал её рассказ, растянувшийся минут на десять, и наконец сложил руки на груди.

— Значит, она ещё не побила рекорд?

— Лорд Морган, — добавила Нанао, — я самую малость сведуща в полётах, потому знаю, сколь важно достичь полного взаимопонимания с ловцом… и сколь беспомощно себя чувствуешь без него.

Юноша глянул на Оливера.

— Это он твой ловец?

— Истинно так, — согласилась Нанао и гордо обхватила руку Оливера, который, застеснявшись, опустил голову.

— У летунов с ловцами разные отношения. Кто-то не разлей вода, как вы; кто-то, напротив, постоянно грызётся, — с улыбкой сказал Морган и посмотрел вдаль, вспоминая прошлое. — Но в одном все они одинаковы: замени кого-нибудь — и пара развалится. А Эшбери… Ха, с ней всё просто. Ловцы бежали от неё, как от чумы, и в итоге остался только я.

Он громогласно расхохотался, однако потом заметил, как внимательно его слушают, примолк и горько, обречённо вздохнул.

— Честно говоря, я столько всего хотел бы вернуть. Но ловец из меня сейчас, сами понимаете, никакой. Не хочу её разочаровывать.

— Простите… — робко вмешалась Кати. — Может, спросить профессоров? Вдруг они смогут как-нибудь…

В этот момент Морган резко отвернулся в сторону и закашлялся. Из его рта вырвалось пламя, и дерево, случайно попавшее под удар, вмиг обгорело дочерна.

— Кхм… Прости, что ты сказала?

— Ничего, — прошептала Кати.

Очевидно, надежды не было. Иномирное пламя пожирало тело и душу Клифтона, однако юноша не унывал и, несмотря на скорую кончину, весело беседовал с юными товарищами, у которых вся жизнь была впереди.

— Что ж, ребята, вы и так много для меня сделали, но я попрошу ещё об одном. Не говорите ей, что я жив. Пусть забудет о бывшем ловце и не переживает попусту. Всё равно он скоро догорит.

Друзья стиснули зубы. Они очень хотели помочь, но, к сожалению, ничего не могли сделать. Естественно, Морган всё понимал и именно поэтому добавил своим густым, могучим басом:

— Вы лучше зажгите в ней огонь. Она ж такая: не успокоится, пока не пробьёт стену у себя на пути. Тем более следующая лига будет не простой, с изюминкой. Самое то. Дело за малым — нужен подходящий соперник.

Он посмотрел на самурая из далёкой Эйзии — одну из немногих в Кимберли, кто летал на одном уровне с Дианой Эшбери.

— Нанао Хибия, могу я попросить тебя об этом? Сойдёшься с ней в поединке, хорошо?

Нанао уверенно кивнула. Как она отказала бы настолько глубоким, искренним чувствам?

Дни шли один за другим, но состояние Оливера не улучшалось, и даже Гуин с Шеннон были бессильны.

— Достаточно, мистер Хорн, опустите палочку, — холодно произнесла профессор Гилкрист на уроке заклинаний.

Стеклянная пластина, которую требовалось раскатать до толщины листа бумаги, вместо этого сильно помутнела. Ещё недавно Оливер справился бы с таким заданием без труда, в очередной раз показав, как хорошо держит контроль над магической энергией, но в последнее время у него всё валилось из рук.

— Вы несобраны и расхлябаны выше всякой меры, — продолжила ведьма. — Своим присутствием на уроках вы смущаете однокурсников.

Парень пристыженно опустил голову. Результат говорил сам за себя, возразить было нечего.

— Не машите палочкой наудачу, от этого ничего не изменится, — подвела черту Гилкрист и наконец смягчилась. — Мистер Хорн, вам некуда спешить. Успокойтесь, соберитесь, загляните внутрь себя и поймите, что не даёт вам покоя. Хорошо?

«Дожили. Уже цель советы даёт…»

Оливер старался не действовать наудачу, как выразилась профессор Гилкрист, однако с каждым днём это становилась тяжелее и тяжелее. Он не имел ни малейшего представления, с какой стороны подходить к решению проблемы, и не видел ни одного намёка, который помог бы сделать первый шаг. Тревога постепенно перерастала в настоящую панику, а постоянные неудачи на занятиях только всё усугубляли.

Полёты на мётлах тоже не задавались. Дошло до того, что Оливер не справился с элементарными взлётом и приземлением, чем всерьёз обеспокоил профессора Хеджеса.

— Мистер Хорн, что с вами? С каких пор вы переваливаетесь с боку на бок? Сломали пару костей? Может, срастить вам их? Только предупреждаю сразу, болеть будет знатно.

Метла, на которой Оливер летал с детства, неуверенно рыскала в воздухе и отказывалась лететь прямо.

Алхимия проходила из рук вон плохо.

— Ну-ну-ну, не переживайте, мистер Хорн, у всех случается. Это сложный рецепт, так что без достаточной практики даже старшие курсы наделали бы в нём массу ошибок, — с сочувствующей улыбкой успокоил его профессор Уильямс.

К этому моменту Оливер окончательно разуверился в себе, поэтому варил зелье, дважды, а то и трижды перепроверяя каждый ингредиент, каждую дозировку, и всё равно получил какую-то бурду. Парадокс, но чем больше он старался, тем хуже выходило.

Кроме того, Нанао ходила на алхимию с другой группой, а без неё Оливер чувствовал себя одиноким и потерянным — словно посреди кромешной тьмы.

— Ну, профессор же сказал: у всех случается! Не вешай нос!

— Вот-вот. Да и не сильно ты накосячил. Котёл же не взорвался.

Кати и Пит пытались подбодрить его, но Оливер лишь слабо улыбнулся.

«Надо скорее найти остальных».

Они ускорили шаг, и ровно в этот момент раздался ледяной голос:

— Оливер Хорн, Пит Рестон, в мой кабинет. У меня есть несколько вопросов.

Ребята в испуге застыли, а затем обернулись медленно, неохотно, как старые, насквозь проржавевшие механизмы.

В полутьме коридора сверкнули серебряные волосы.

По их души пожаловала сама ведьма из Кимберли.

Чуть дыша, Оливер с Питом вошли в кабинет директора и опустились на стулья точно там же, где не так давно сидел Годфри. Эсмеральда же подошла к окну и, не поворачиваясь к ним, заговорила:

— Как вам известно, Энрико Форгьери пропал.

— Да, профессор, мы слышали об этом, — ответил Оливер, призвав всю силу воли.

— Угу, слышали, — едва слышно пискнул Пит.

Ведьма искоса взглянула на своих учеников.

— Незадолго до его исчезновения вы были у него в мастерской. Это так?

«Так вот в чём дело», — понял Оливер и, как можно тщательнее подбирая слова, сказал:

— Да, мэм. Профессор Форгьери пригласил Пита, и я напросился с ними.

— Расскажи, что видел и слышал. Во всех подробностях, — повелела Эсмеральда.

И Оливер поведал ей, как Энрико сделал Питу заманчивое предложение, как они с Нанао увязались следом за ними, прошли испытание, добрались до мастерской и увидели Дею экс макину. Он ничего не скрывал, справедливо полагая, что Форгьери оставил какие-нибудь заметки об этом и директору обо всём известно.

Когда он закончил, Эсмеральда развернулась и резко заметила:

— Вижу, изобретение Энрико вам не понравилось.

Сердце Оливера подскочило к горлу. Сейчас он не упоминал об этом, однако во время посещения действительно раскритиковал исследования профессора.

«Только бы она не стала подозревать меня из-за этого! Надо как-то скруглить углы».

— Да не то чтобы… — начал он.

В то же мгновение Эсмеральда выхватила волшебную палочку, отрывисто произнесла заклинание. Спинка стула с грохотом упала на пол, и парни оцепенели.

— Я задаю вопросы и жду чётких ответов. Не бессмысленного бубнёжа.

Оливера продрали мурашки.

Ведьма с ювелирной точностью контролировала силу и рассекла стул сквозь него, не оставив ни единого пореза на одежде. При желании она без малейшего труда нашинковала бы ученика на части, а тот даже не понял бы этого.

— Профессор! — воскликнул Пит. Он дрожал всем телом, до ужаса боясь того, что из-за любого неосторожного слова лишится головы. — В-вы думаете, что мы с Оливером как-то связаны с исчезновением профессора Форгьери? Это всё часть расследования, да?

Эсмеральда молча согласилась.

— Пожалуйста, мэм, не могли бы вы сказать, когда примерно это произошло? Я имею в виду, обозначить временной отрезок между тем, когда профессора Форгьери видели в последний раз, и тем, когда он пропал. Я приблизительно помню, где мы с Оливером были и что делали последние несколько дней, поэтому, если вам угодно, расскажу об этом и назову свидетелей.

Он правильно приводил факты в поддержку своей невиновности. Оливер хотел помочь, но не успел.

— Я слышал, мэм, что следы профессора нашли на пятом уровне лабиринта. Я никогда не спускался так глубоко, но могу предположить, что даже очень сильный маг не сумеет обернуться за несколько часов. У нас есть алиби, профессор, мы можем доказать это! — в отчаянии заверил Пит.

— Не утруждайся, — бросила Эсмеральда, и Пит затаил дыхание. — Я ни на секунду не поверю, что вы, второкурсники, имеете прямое отношение к исчезновению. Однако мы нашли останки Деуса экс макины. Вы понимаете, что это значит?

Пит уже чуть не плакал от страха, поэтому вместо него ответил Оливер:

— Простите, мэм, позвольте уточнить. Профессор Форгьери показывал нам Дею экс макину — недостроенного голема. Деус такой же?

— Дея в его мастерской — это вторая модель в серии. Деус — первая, полностью завершённая.

— Понятно… В таком случае действовал настоящий мастер. Или же мастера.

— Даже отряду умелых магов не хватило бы сил расправиться с изобретением Энрико, — возразила Эсмеральда, подошла к Оливеру и нависла над ним. — Я считаю, что убийцы знали о механическом боге заранее.

«Тут вы правы», — подтвердил Оливер про себя, чувствуя, как скрутило живот.

— Хотите сказать, мэм, что это мы передали информацию?

— Как вариант. Энрико показал вам вторую модель и, насколько я его знаю, должен был в общих чертах объяснить, как она работает, так что вы имели представление и о Деусе. А это меняет всё.

Повисло неуютное молчание. Наконец Пит несколько пришёл в себя и заговорил:

— Ясно. Вот почему вы нас допрашиваете. Но, мэм, я уверен, что профессор Форгьери показывал Дею не только нам. Кроме того, предполагалось, что в мастерскую пойду я один. Оливер присоединился к нам в последний момент, и профессор разрешил ему. Полагаю, по тому же принципу могли напроситься и другие.

— Ты не обделён красноречием, Пит Рестон, — внезапно сказала директор, причём она не насмехалась, а отмечала это как достоинство. По всей видимости, ей понравилось слушать логичные доводы, а смелость отстаивать свою позицию, несмотря на огромный страх, влекла за собой неподдельное уважение.

В её глазах Пит был достойным учеником Кимберли.

— Действительно, вы не единственные, кому Энрико показывал голема. Потому я и сказала «как вариант». С определённой точки зрения, вы вызываете куда меньше недоверия, чем те, кто приходил к нему раньше.

Пит украдкой перевёл дух, но, как оказалось, зря. Следующая фраза повергла его в глубокий шок.

— Тем не менее ты подметил очень интересную вещь. Пригласили только тебя, а Оливер Хорн напросился с вами.

Как оказалось, допрашивали в первую очередь не его.

Ведьма посмотрела — вновь, куда более пристально — на свою намеченную жертву.

— Энрико подверг тебя испытанию, которое обычный второкурсник никогда не прошёл бы. Однако ты преуспел и заслужил право увидеть механического бога.

— !..

— Отвечай, Оливер Хорн, почему ты так хотел этого?

Теперь и Оливер понял, почему попал под подозрение.

Естественно, другие ученики тоже бывали в мастерской Форгьери, однако все они, несомненно, демонстрировали недюжинный талант в его предмете. Скорее всего, ни один из них не просился сам. Кроме того, Оливер никогда не блистал в магическом конструировании и не увлекался им. Вот почему его захотели проверить.

Накатила тошнота.

«Что делать? — в панике раздумывал парень. — Сказать всё как есть? Мол, побоялся отпускать Пита одного? Так ведь не поверит!»

Краем сознания он вспомнил о спинке стула на полу и покрылся холодным потом, представляя, как Эсмеральда за очередной «бубнёж» разрубит уже его.

И вдруг…

— Мы переживали о друге. Не больше и не меньше.

В спину словно бы подул тёплый ветер.

Кристально ясный, чёткий голос положил конец метаниям. В нём не было ни колебаний, ни вызова. Лишь бесконечная гордость.

— Иных помыслов у нас не было. Вы примете такой ответ, леди директор?

Девушка подошла к друзьям и встала, идеально выпрямив спину.

Пит просиял. Наверное, в этот момент он чувствовал себя так, точно кто-то опустил ему на дно колодца яркую лампу, которая разогнала тьму.

— Нанао!

Самурай из далёкой Эйзии смотрела прямо в глаза ведьме из Кимберли. И Эсмеральда, холодная неприступная женщина, будто бы напрочь лишённая эмоций… едва заметно нахмурилась.

— Выйди, Нанао Хибия. Я тебя не приглашала.

— Вот и мне это удивительно. Как же так? В тот день мастерскую лорда Форгьери посетили Пит, Оливер и я, значит, на меня подозрение должно падать в равной степени. Или я ошибаюсь?

Она говорила спокойно, но твёрдо, без враждебности или сдержанности — в общем, как с другом. Вот почему Эсмеральда несколько растерялась. За все годы, сколько она занимала директорское кресло, ни один ученик не смел к ней так относиться.

Вновь наступило молчание, но на этот раз другое — не давящее, а задумчивое.

Наконец ведьма едва слышно вздохнула.

— На сегодня всё. Свободны.

Они выжили после допроса. Без преувеличений.

Парни буквально вывалились из кабинета и на нетвёрдых ногах добрались до общей гостиной на первом этаже. Пит повалился на стул в углу и прикрыл глаза. Он дышал тяжело, как после стометровки. Оливер не стал садиться, лишь низко опустил голову, пытаясь собрать в кучу разрозненные мысли. Нанао погладила их по спинам, приговаривая:

— Не переживайте, всё уже позади.

— Я сейчас заварю чай! — воскликнула Кати, метнулась к чайнику и залила его кипятком.

Можно было пойти в «Друзей», к Шелле и Гаю — они, скорее всего, уже сидели там, — пообедать, поделиться тревогами и потихоньку успокоиться, но у Оливера с Питом не осталось сил. За несколько минут Эсмеральда выпила их досуха. Всего-то. Не убила и даже не покалечила. Им несказанно повезло.

— Нанао, спасибо, — отдуваясь, пропыхтел Пит. — Не знаю, сколько бы я ещё продержался…

Девушка с улыбкой покачала головой.

— Какие благодарности? Наоборот, я хочу попросить у вас прощения за то, что не была с вами с самого начала. Счастье, что Кати позвала меня.

— Я сперва хотела ворваться к ней сама, но потом вспомнила, как ты рассказывала о чаепитии, и подумала, что к тебе она может прислушаться, — ответила Кати, неотрывно глядя в чайник на медленно разворачивающиеся листья. — Надеюсь, она на тебя не рассердилась?

— И чай пила, и разговариваешь с ней нормально… А я чувствовал себя будто на краю пропасти, — проговорил Пит, отрешённо глядя, как Кати наливает ему полную чашку.

«Ну вот, ему уже лучше», — обрадовалась Кати и повернулась к Оливеру.

— Оливер, хочешь, тоже налью? И варенья добавлю. Поможет расслабиться.

Она протянула ему чай с абрикосовым вареньем. Этот напиток можно было найти по всему Союзу, и в каждой стране его заваривали по-своему. Кати сейчас сделала вариант северян.

Оливер негнущимися пальцами взял чашку, вдохнул пар, наполненный приятным ароматом, сделал глоток. Горячий сладкий чай мигом согрел его, но парень не выдохнул, а вздрогнул… и вдруг расплакался.

— А?..

Кати, наливавшая порцию Нанао, застыла с чайником в руках, Пит оцепенел посреди глотка. Они в немом изумлении смотрели, как Оливер, съёжившись, баюкает чашку в руках и сотрясается в беззвучных рыданиях, роняя слёзы прямо в чай.

— Простите… Я совершенно никчёмен…

Ещё никогда он не хотел так сильно провалиться сквозь землю от стыда.

— Нанао вытащила нас. Кати позвала её. Пит спорил с директрисой… И только я ничего не сделал. Просто сидел и трясся от страха. Ни объясниться не смог, ничего… Сел к вам на шею…

От первого до последнего слова Оливер винил себя в слабоволии.

Растерянная, Кати достала из кармана мантии носовой платок, вытерла ему слёзы…

— Ой…

…И только сейчас обратила внимание на одну вещь.

«Он такой маленький, когда плачет!»

— Я никогда не был сильным. А уж в Кимберли с её ужасами особенно… Но именно поэтому я боюсь потерять даже эти жалкие крохи! Мне страшно ходить по коридорам, говорить, да просто дышать! — прокричал Оливер.

Чувства, прежде сдерживаемые, лились бурным потоком.

В этот момент Кати и Пит будто бы увидели его сердце — маленькое, фарфоровое, всё растрескавшееся и готовое рассыпаться в любой момент. То, что всегда защищало их. Поддавшись порыву, они подошли к Оливеру и, не говоря ни слова, обняли его — продрогшего, ледяного, дрожащего, как осиновый лист. Нанао же накрыла всех, словно одеялом.

Так они и стояли, пока чай не остыл.

Наконец Нанао сказала:

— Оливер, пойдём в нашу тайную мастерскую. — Она солнечно улыбнулась. — Я кое-что придумала.

Вечером они все вместе собрались в мастерской и вновь обсудили недуг. На этот раз намного серьёзнее, без легкомысленных фразочек наподобие «само скоро пройдёт».

Всё выслушав, Шелла поднялась с кресла, обошла стол и схватила Оливера за руки — разве что на колени перед ним не упала.

— Какой позор! Как я могла так ошибиться? Ничего не заметила и не поняла! А ведь ещё на магическом фехтовании всё было яснее ясного! Оливер, я так подвела тебя! Прости меня, пожалуйста!

Сильнее удара Шелла ещё не получала. После красивых заявлений о дружбе и взаимовыручке она проглядела страдания друга и теперь проклинала себя на все лады. Её сердце разрывалось на части, обливалось кровью — куда там проклятию боли.

— Шелла, не надо… Не говори так, — тихо возразил Оливер.

Он был бы рад утешить её, но не мог, потому что сам не видел решения. Так бы они и страдали, если бы Гай не вмешался:

— Ну хватит уже, хватит. Что у вас за привычка сразу себя во всех смертных грехах винить? Какая разница, кто там что и когда заметил? Лучше давайте думать, как всё исправить.

В отличие от них, Гай не любил переусложнять, поэтому сходу предложил простой выход: не горевать над прошлым, а работать над будущим. И это звучало настолько обнадёживающе, что Кати и Пит согласились без раздумий.

— Совершенно верно. Кроме того, я не вижу никаких сложностей, — добавила Нанао.

— Правда? — удивилась Шелла, вытирая слёзы. — Ты сможешь исцелить Оливера?

— Не совсем исцелить, а… В общем, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — ответила Нанао пословицей с родины и начала раздавать указания.

Для своих целей она выбрала большой зал, ныне разделённый на четыре части: уголок Марко, загон для зверюшек Кати, огородик Гая и площадка для отработки навыков. Не прошло и получаса, как ничего лишнего в комнате не осталось. Всё вынесли в соседние помещения.

— Пойдёт. Марко, посидишь немного в уголке, хорошо?

— За грядки не переживайте, я как раз снял весь урожай. Итак, Нанао, мы зачаровали пол смягчающим заклинанием, как ты и просила. А теперь колись: для чего это надо? Валяться будем?

Действительно, каменный пол слегка пружинил под ногами, будто бы устланный матами.

Нанао осмотрелась, довольно кивнула и, развернувшись к друзьям, объявила:

— Благодарю вас! А теперь давайте играть в латки!

Но в ответ она получила лишь недоумённые взгляды. Никто не знал такого слова и не понимал, чего от них хотят. По крайней мере, до тех пор, пока Нанао не объяснила правила.

— А-а! Так ты про салки? — протянул Гай.

— У нас это пятнашками зовётся, — вставил Пит.

— Ничего себе! Я и не знала, что в Ямадо дети тоже в догонялки играют! — восхитилась Шелла.

— Но почему сейчас? — поинтересовался Оливер.

— Терпение. Лучше один раз увидеть, — с улыбкой повторила Нанао.

«Не думай, попробуй», — просила она, и Оливер согласился. Сейчас он верил ей как самому себе.

— Обычно кого поймают, тот становится латкой, а латка, наоборот, простым игроком, но мы с вами немного изменим правила. Пусть пойманный присоединяется к латке и вместе с ним ловит остальных, пока никого не останется.

— О, я тоже играла по таким правилам! Последнему всегда приходится убегать от целой толпы, — вспомнила Кати.

— Ну, переловим мы всех, а что дальше? Как решать, кто победил? — спросил Гай.

— Никак. Не будет ни победителей, ни проигравших. Сперва мы удираем со всех ног, а потом догоняем. Вот такая детская забава.

«Это не соревнование, а обычная игра», — особо подчеркнула Нанао, повернулась спиной к друзьям и закрыла глаза.

— Я буду ла́тать первой. Считаю до десяти. Разбегайтесь.

И ребята прыснули в стороны. Они рассредоточились по залу, стараясь держаться подальше от стен и оставить себе побольше путей для отступления.

— Семь, восемь, девять, десять, — закончила Нанао. — Вы готовы? Коли так, начинаем!

Резко развернувшись, она увидела неподалёку Кати и ринулась за ней. Кати попыталась убежать, но чересчур предсказуемо. Нанао бросилась ей наперерез и легонько хлопнула по плечу.

— Как?! Уже попалась?!

— Отныне ты тоже латка!

— Блин! Ну ладно, сейчас как всех переловлю! Р-р-р!

Грозно рыча, Кати кинулась на Оливера, но тот ловко отскочил назад, и она промахнулась, грохнувшись на колени. Конечно, девушка не ушиблась: благодаря чарам пол стал мягким, упругим, поэтому пружинисто подбросил её обратно.

— А мне ничуточки не больно! Можно носиться как угодно!

— Пит, следи за тылами!

На противоположной стороне зала Нанао занесла руку, но Пит, не растерявшись, в последний момент запрыгнул на стену и побежал по ней.

— Ого! — восхищённо протянула Нанао и даже остановилась.

Немного погодя Пит опасно накренился и спрыгнул на пол рядом с Оливером.

— Эх, не могу больше трёх секунд. Надо тренироваться.

— Когда ты успел освоить Вертикальную поступь?

— А вот. Как-то раз увидел и с тех пор пытался повторить. Очевидно же, — ответил Пит и помчался дальше.

Оливер посмотрел ему вслед, радуясь тому, как друг вырос над собой с момента их первой встречи, но потом заметил приближающуюся Нанао и припустил прочь, пытаясь финтами стряхнуть её с хвоста.

Кати тоже не стояла на месте. Сперва она хотела осалить Шеллу, но быстро сдалась и переключилась на Гая, сумев-таки припереть его к стенке. Они стояли, напряжённо играя в гляделки. Гай уже остановился, поэтому не мог взбежать по стене и теперь выбирал, дёрнуться ему влево или вправо, а Кати пыталась предугадать его действия и поймать.

Впрочем, парень нашёл третий вариант. Недолго думая, он взмахнул палочкой, создал дымовую завесу и проскочил мимо ошеломлённой подруги.

— Про заклинания в правилах ни слова!

— Эй! Гай, так нечестно! Очевидно же, что без них!

— Очень даже с ними! — возразила Шелла. — Главное, не травмировать друг друга. Нанао, ты не против?

— Я только за!

Правила расширились.

«И ведь это всё ещё обычная детская игра», — усмехнулся Оливер. Он и впрямь какой-то своей частью словно бы вернулся в детство. Ноги наполняла небывалая лёгкость, сердце — свобода. И, возможно, он отчётливее разобрался бы в своих чувствах, но в этот момент кто-то обхватил его сзади.

— Хо-хо-хо! Попался!

— Ага, попался, — признал Оливер. Удивительно, но внутри всё заходилось от обиды.

«В следующий раз чёрта с два меня так быстро поймают!» — пообещал он про себя, не осознавая, что это был первый звоночек полного погружения в игру.

Кати, которая снова гналась за Шеллой, мельком посмотрела на них, и её осенило.

— Точно! Мы ловим — то есть прикасаемся.

— Блестящий вывод! — одобрила Шелла. Они с Кати обменялись на бегу многозначительными взглядами и кивнули, превосходно понимая друг друга.

Под тройным натиском Гай пал очень быстро, за ним выбыл Пит. Шелла сопротивлялась дольше всех, но в конце концов попала в плотное кольцо и тоже уступила.

— Отлично, теперь вожу я! Отсчёт пошёл! — объявила она, закрыв глаза руками.

Не успел завершиться первый кон, как начался второй. Друзья снова разбежались в разные стороны, но теперь они, умудрённые опытом, действовали несколько иначе.

— Девять, десять! Начинаю!

Шелла развернулась и сразу же приметила Пита, который окопался в углу. Очевидно, он что-то задумал, поэтому заинтересованная девушка направилась прямо к нему.

— Клипеус!

Пит создал высоко над головой уступ, оттолкнулся от одной стены, затем от другой, схватился за него и проворно подтянулся.

— Как тебе такое, Шелла? Предупреждаю: попробуешь взобраться — сдую, — сказал он, не опуская волшебную палочку.

— Ах, вот как? Решил больше не бегать, а забаррикадироваться в безопасной зоне?

— Знаю-знаю, догонялки не про это. Не переживай, в следующий раз придумаю что-нибудь другое.

Шелла улыбнулась.

— Ничего страшного. Не утруждай себя.

Она поставила ногу на стену и пошла вверх, будто по ровной дорожке. Пит оцепенел.

— Да ладно…

— Вот что такое настоящая Вертикальная поступь. Смотри и учись. До папы мне, конечно, далеко, но всё равно.

Пара секунд — и она уже была около уступа. Опомнившись, Пит выпустил из палочки порыв ветра, однако Шелла лёгким взмахом погасила его силой противоположной стихии. Она могла спокойно расхаживать по стене и одновременно колдовать.

«Беда!»

Пит накрыл себя заклинанием занавеса и спрыгнул с другой стороны. Впрочем, он сработал настолько неумело, что Шелла мигом просчитала его, соскочила обратно на пол и поймала друга ровно в момент приземления.

— Ай! Вот же чёрт!..

— Не обижайся, но ты первый.

— А? Э-эй!..

Пит окаменел, неожиданно окружённый чем-то тёплым и мягким. И неудивительно, ведь Шелла не просто схватила его, а крепко обняла, прижала к себе и отпустила лишь через десять секунд.

— Нанао, это замечательная игра! — воскликнула она, сияя улыбкой. — Можно обнимать любимых друзей сколько угодно!

— Погоди! Обнимать-то как раз не обязательно! — заспорил Гай.

— Не обязательно. Но и не запрещено. Прямо как с твоими заклинаниями, м?

Ему отплатили той же монетой, и Гай сконфуженно примолк. Действительно, он первым придумал расширить правила, поэтому не имел права возражать, когда остальные делали то же самое.

Минуты через две сторону сменила и Кати.

— Эх, ну вот, попалась.

Впрочем, она не расстроилась — хотя только что носилась изо всех сил — повернулась к Оливеру на той стороне зала и улыбнулась широко-широко, словно хищник, обнаруживший маленького робкого зверька.

— Не возражаешь, если я слегка переусердствую?

— К-кати, не смотри на меня так! — нервно проговорил Оливер и попятился.

Кати кинулась было к нему, однако на пути неожиданно вырос Гай с палочкой наизготовку.

— Нет уж, дудки! Правила правилами, но меру знать надо!

— Гай, ты тоже можешь обнимать кого угодно! Я ни капельки не возражаю!

— Не буду я никого обнимать!

— А мы тебя будем! — крикнула Шелла.

Темп ускорился. Парням пришлось улепётывать во все лопатки от страшных охотниц за обнимашками.

За весёлой игрой три часа промелькнули как один. Ребята с удовольствием продолжали бы, но усталость давала о себе знать. Даже магам время от времени нужно было отдыхать.

— Ох… Фуф…

Пит в полном изнеможении лежал на полу и не мог отдышаться. Кати с Гаем сидели рядом с ним, привалившись к стене, и спорили.

— Ну что, довольна?.. Наобнималась?..

— Сам виноват… Нечего было лезть… Я вообще-то за Оливером бегала…

— Постеснялась бы… признаваться…

— А что такого?.. Мы же друзья… Ничего предосудительного…

Оливер, Нанао и Шелла продолжали гоняться друг за другом, причём в разы быстрее, чем прежде. Теперь им ничто не мешало выкладываться на полную.

Немного повозившись, Пит сел и негромко сказал:

— Во носятся… Уже три часа кряду.

— И не говори. Не в форме, не в форме… Мы даже так в подмётки им не годимся.

— Слушайте… — проговорила Кати.

На первый взгляд, ничего не изменилось, однако кое-что не давало ей покоя. Интуиция упорно шептала об этом.

— А Оливер всегда был таким быстрым?

Но сам Оливер ничего не замечал. Весёлый мир салок, ограниченный бесхитростными правилами, захватил его с головой. Парень напрочь позабыл и о недуге, который, вероятно, не поддаётся исцелению, и о туманном будущем. Он жил здесь и сейчас: уклонялся влево, отпрыгивал вправо, делал вид, что хочет пригнуться, а сам подскакивал изо всех сил… и всё равно проигрывал.

— Попался! — воскликнула Нанао, вцепившись ему в лодыжку.

— Ещё раз!

— Я вожу!

Едва он приземлился, как начался следующий кон.

Участников осталось мало, и правила изменились соответственно: больше никакой магии; чтобы осалить кого-то, надо его схватить, а не просто коснуться. То есть теперь можно было вырваться на свободу даже прижатым к стене. В общем, к догонялкам добавился рукопашный бой. А учитывая, что все трое владели им на высоком уровне, развернулась настоящая битва водящих против игроков.

— Ага!

Шелла попыталась поймать Оливера, однако парень отбил её руку тыльной стороной ладони, затем дёрнулся в одну сторону, качнулся в другую, надеясь запутать. Но девушку было не так-то просто провести. Она и сама превосходно умела финтить.

Но и обычной борьбы хватило ненадолго.

— Ух, разогрелась! Давайте теперь во́да должен не схватить, а уложить на лопатки!

— О, дзюдо? Я не прочь попробовать!

— А давайте! Кто коснулся спиной пола, тот проиграл!

Правила вновь поменялись.

Немного повоевав с Оливером, который удерживал её за предплечье, Шелла неожиданно развернулась и переключилась на Нанао, вцепившись в неё обеими руками. Нанао не отступила. Они хватались за рукава, за отвороты мантии, выясняя, кто сильнее и ловчее.

— Захваты есть и в магическом фехтовании, но бороться друг с другом тоже весело!

— Не прикусите язык, леди Шелла!

Неожиданно Нанао сместилась в сторону, одной рукой взялась за рукав около локтя, другой — за воротник, сделала шаг к подруге и, развернувшись, кинула её. Шелла подлетела в воздух, крутанулась и шлёпнулась спиной на пол.

Это была одна из рукопашных техник школы Хибия.

— Оливер!

— Ну, давай!

По правилам Оливер с Нанао должны были убегать от Шеллы, однако это уже не имело никакого значения. Сейчас они были детьми, причём детьми, достигшими полного взаимопонимания, поэтому играли, как им велело сердце.

Ладони соприкоснулись, кровь вскипела.

Оливер знал, что не должен ошибаться, если не хочет повторить судьбу Шеллы, поэтому сопротивлялся изо всех сил. Из-за недуга он полностью отказался от пространственной магии, вместо этого сделав ставку на точный расчёт и меткие контратаки.

Нанао, в свою очередь, притягивала его к себе, закидывала на спину, делала подсечки и валила на пол снова и снова. Каждый раз Оливер вскакивал на ноги, горя желанием поквитаться.

Остановиться, принять поражение и сдаться? Никогда! Ни один из них о таком даже не задумывался.

В какой-то момент Нанао прыгнула на него. Оливер интуитивно догадался, что она задумала, и в последний момент выгнулся.

— Э, нет! Никаких болевых приёмов!

— Прошу прощения! Увлеклась, и оно как-то само! — засмеялась девушка и отпустила его руку, которую чуть было не вывернула из сустава.

После короткой, но яростной борьбы они вернулись к захватам.

Нанао подтолкнула локоть вверх и крутанулась против часовой стрелки, прижавшись к Оливеру.

«Тот же приём, что и с Шеллой!»

Не сопротивляясь, парень сам прыгнул в том направлении, куда его хотели швырнуть, и приземлился на ноги. Нанао тотчас разжала пальцы и попробовала отойти, но теперь Оливер пошёл в атаку. Трижды он попытался сделать подсечку. Наконец Нанао ошиблась и накренилась вперёд, тогда он выпустил её запястье, скользящим движением вцепился в воротник, крутанулся, оказавшись к девушке спиной, затем обхватил её руку снизу и с силой вскинул бёдра.

Так работало Колесо-крушитель, одна из немногочисленных бросковых техник Ланоффской школы магического фехтования. В первую очередь оно предназначалась для того, чтобы обезоружить оппонента, но Оливер нашёл ему другое применение.

Раздался приятный уху стук об пол.

Нанао упала на спину.

— Превосходно, — сказала она, тяжело дыша.

Оливер, совершенно обессилевший, а потому не совладавший с инерцией, свалился рядом.

Шелла и все остальные в изумлении вскочили на ноги.

— Оливер, ты…

— Ты сейчас бросил Нанао?!

— Охренеть! Ты снова в форме?

Этим всё было сказано.

Друзья видели, что Оливер с каждой минутой догонялок становится быстрее и быстрее. Да он и сам почувствовал бы это сразу, если бы так сильно не увлёкся игрой.

«Тело… слушается».

Преследовавшие его уже много дней неприятные ощущения исчезли. Оливер вновь стал самим собой.

— Всё очень просто, — сказала Нанао, раскинув руки и ноги на манер звезды. — Ты изменился и должен был заново научиться управлять своим телом. Не вспомнить, как было прежде, не сковывать себя мыслями, что это надо делать так, а это — так; именно научиться. То есть заглушить разум и отдаться чувствам. Словно дитя, бегущее средь полей. — Она посмотрела на Оливера. — До сей поры твои тело и разум были как две расцепленные шестерни. Только и всего. Ты не утратил силу, а обрёл её. Обрёл столько, что уже не мог быть как раньше. Просто не осознавал этого.

В тот же момент Оливеру показалось, будто плотная завеса тумана, обступавшая его со всех сторон, разошлась и выглянуло тёплое солнце.

Пит, Гай и Кати с надеждой взглянули на Шеллу.

— Переведёшь, что она сейчас сказала?

— У Оливера стремительно усилилась циркуляция внутренней энергии, что потребовало иного подхода к её использованию, однако он не заметил этого и продолжал делать всё по-старому… Думаю, что-то в этом духе.

— Такое разве бывает?

— Иногда. Мы же ещё растём. Единственное, что меня смущает… — Шелла замялась. — До сих пор мощность энергии Оливера повышалась плавно. Я просто не вижу, из-за чего мог бы произойти настолько резкий скачок. Вероятно, произошло что-то неизвестное нам. Я имею в виду, всем нам, включая Оливера. Иначе он не растерялся бы так сильно. В общем, случай редчайший, на моей памяти ещё такого не было.

Но, опять же, загадок оставалось ещё очень много.

— То есть я не ослаб? — неуверенно спросил Оливер.

— Ни в коем разе. Наоборот, прибавил в силе.

— И не растерял навыков?

— Ты не растеряешь их даже в том случае, если земля и небо поменяются местами, — заверила его Нанао.

— А…

Его голос предательски дрогнул. Мир перед глазами расплылся.

Чувства вырвались наружу.

— А-а-а-а-а!

Наконец-то Оливер понял, почему боялся остаться ни с чем. Ясное дело, в первую очередь потому, что хотел исполнить заветное желание, покарать убийц мамы и исполнить обещания, данные павшим подданным. Но не только поэтому.

Безусловно, слияние могло вызывать лишь отвращение, ведь оно искажало наследие гениальной ведьмы до неузнаваемости. Безумный старик Форгьери был прав: стиль, которым владел Оливер, не имел ничего общего с дерзостью и величием оригинала. Клинок ненависти в его руке нёс лишь смерть.

Но он же позволял сохранить связь с прошлым.

Оливер души не чаял в маме, восхищался ею и хотел вырасти таким же, как она. Его сила шла от этих чувств. Даже на дне колодца мести, среди бесконечной непроглядной тьмы, он мог поднять голову, увидеть тонкую ниточку своих следов и вернуться по ним в светлое, безоблачное время, когда его семья была счастлива.

Это были узы. Пусть неправильные, искажённые, но узы.

— А…

«Мамочка, милая моя, драгоценная, как же я тебя люблю!» — прокричал Оливер, вспоминая дни, которые уже никогда не вернутся.

Он изменился, необратимо извратил свою душу, но по-прежнему любил маму больше всех на этом свете.

— Не плачь, Оливер, прошу тебя.

Тихо всхлипывая, Нанао села, придвинулась ближе, взяла его лицо в свои руки, провела кончиками пальцев по щекам…

— Я не могу смотреть, как льются твои слёзы.

…И накрыла губы поцелуем.

— Эй, Нанао! — воскликнула Кати, но Шелла мигом зажала ей рот и глазами просигналила:

«Молчи! Не мешай им!»

Гай и Пит тоже стояли тише мыши, даже дыхание затаили.

— Уф!..

Наконец Нанао отстранилась. Она держалась долго, до самого последнего, поэтому вся раскраснелась и хватала ртом воздух.

— Прости… По-иному я утешать не умею, — прошептала она.

Сжатые кулаки, неуверенный взгляд, метания между холодной логикой и тем, что подсказывало сердце — всем своим видом Нанао показывала, что очень стесняется и смиренно примет любое наказание.

Но Оливер лишь улыбнулся и, желая избавить её от угрызений совести, сказал:

— Знаешь… А ведь правила не запрещают целоваться.

Он привлёк Нанао к себе, крепко обнял, мягко взъерошил ей волосы и похлопал по спине, постаравшись вложить в эти простые жесты всю благодарность, которая распирала его изнутри. Немного погодя он отпустил девушку, встал и повернулся к друзьям.

— Нам… э-э… оставить вас наедине? — неуверенно предложил Гай.

— Не говори глупости!

Оливер подошёл к нему, обхватил и сжал с такой силой, что Гай невольно вскрикнул.

— Не забывай, мы ещё играем. И по правилам нужно обниматься, верно? — с хитрой усмешкой прошептал он, пощекотал Гая, и тот зашёлся в хохоте.

Следом настала очередь Пита. Но стоило им посмотреть друг на друга, как Пит отвернулся.

— Хмф! Жаль-жаль. Ты так быстро выздоровел, что я толком ничего и не сделал.

— Нет, ты сделал очень много, — возразил Оливер и обнял его.

Пит отчаянно старался сохранить невозмутимость, но в итоге сдался и кончиками пальцев схватил его за рубашку под мантией так, чтобы никто больше не увидел.

Отпустив его, Оливер повернулся к Кати, и девушка попятилась.

— С-слушай… Давай не будем…

— Нетушки, Кати, будем. И не обижайся, если я слегка переусердствую, — с широкой улыбкой отказался Оливер, шагнул к ней и стиснул беспощадно и крепко. Кати только пискнула, чувствуя себя собачкой в руках любвеобильного хозяина.

Через несколько секунд Оливер вручил Нанао обмякшую подругу и повернулся к последней — по счёту, но не по важности.

— Шелла, и почему так получается, что, когда надо извиняться мне, прощения просишь ты?

— Не знаю. Наверное, потому что у нас с тобой вагон дурных привычек.

Они улыбнулись, вытянули руки и обняли друг друга. Со стороны всё выглядело нормально, но внутри Шеллы бушевал ураган эмоций. Она не находила себе места от радости и с огромным трудом удерживалась от того, чтобы повторить подвиг Нанао.

И Оливер, кажется, смутно ощутил это, потому что, разомкнув объятия, сразу же потребовал:

— Кошмар! Мне мало, хочу ещё!

— Так давай по второму кругу. Мы все в полном твоём распоряжении, — предложила Шелла, гордо выпрямившись. — И вообще, предлагаю установить в нашем кругу политику бесплатных обнимашек!

— Каких-каких? Бесплатных? Это ж тебе не кофе или чай, — сокрушённо покачал головой Гай.

Однако Шелла вежливо улыбнулась ему, показывая, что ни капельки не шутит. Тогда друзья переглянулись и ненадолго задумались.

— Только предупреждайте заранее. Чтобы можно было настроиться, — попросила Кати.

— И чтобы можно было отказаться, если не хочется, — добавил Пит. — А в остальном — пожалуйста.

— А я так вообще никогда не сдерживаюсь! — откликнулась Нанао.

Оливер ничего не сказал, просто кивнул, соглашаясь с остальными.

Гай, оказавшийся в меньшинстве, растерялся, затравленно осмотрелся по сторонам и наконец тяжело вздохнул.

— Ай, ладно! Будь по-вашему! Но потом не жалуйтесь, что я весь потный и вонючий!

Ребята заулыбались и дружно обняли его. Гай дёрнулся было на свободу, но Кати поймала его за руку, притянула обратно и принюхалась.

— Хи-хи! И правда пахнешь потом!

— Как и все мы.

— А-а-а, хватит! Зада́вите! Вы лучше это… Ванну наберите! — закричал Гай на всю мастерскую, и остальные дружно расхохотались.

Один лепесток увял, но другие поддержали его и позволили вновь набраться сил.

Стальной цветок, образованный острыми клинками, пока ещё не утратил свою красоту.