На втором курсе ребята из «Стального цветка» установили в своём кругу так называемую политику бесплатных обнимашек. Иными словами, поощряли выражать дружбу и привязанность через объятия.

Из-за этого Гай оказался в неоднозначном положении.

Он не имел ничего против физических контактов и ещё до этого запросто хлопал Оливера с Питом по плечу, приобнимал их, так что и с полноценными объятиями проблем не возникло. Конечно, девочек он поначалу стеснялся, но потом привык. Тем более подруги не боялись брать инициативу в свои руки. Шелла вовсе лезла обниматься каждое утро.

Единственное, проблемы вызывала Кати — точнее, устраиваемые ею спектакли.

— М-м… посидеть бы ещё немного… но я так замаялась!..

«Актёрских навыков бы тебе немного!» — воскликнул Гай, хлопнув себя по лбу.

Ладно ещё нарочито замученный тон и потягивания — на них можно закрыть глаза. Но взгляды, которые девушка то и дело бросала на Оливера, были слишком уж очевидными. «Обними меня!» — кричала она всем своим видом. И ведь свято верила, что играет превосходно.

Кати выгнулась так, выгнулась сяк, повернулась, размяла поясницу и наконец добилась хоть какого-то результата.

Оливер с улыбкой поставил перед ней чашку горячего чая.

— Я положил туда побольше шиповника. Постарайся сильно не уставать.

— Ой… У-угу, спасибо…

Гай разве что за голову не схватился.

«Оливер, едрить-колотить, ты-то хоть не тупи!»

Впрочем, такое происходило далеко не в первый раз. Их друг очень трепетно относился к чувствам других людей, но ответное внимание в упор не замечал. Казалось, он неосознанно отгораживается от попыток отплатить ему добром, и пробить эту броню могла разве что прямолинейная Нанао.

«Тебе бы не актрису из себя строить, дорогая моя, а у подруги поучиться…»

Стоит лишь заикнуться — и Оливер с радостью исполнит просьбу. Однако Кати не делала этого. Просто не могла пересечь линию, за которой скромность, смущение и дружеские чувства сталкивались с вожделением. Иными словами, когда Оливер обнимал её первым, это было допустимо. Но сама Кати могла обнять его только при выполнении определённых условий, иначе ни-ни.

— Гай, ты чего хмуришься? Застрял на чём-то?

Оливер подошёл к нему и через плечо заглянул в разложенные на столе учебники.

«Не обо мне сейчас думать надо», — усмехнулся про себя Гай.

Естественно, Кати не одна была виновата. Оливер тоже из благородства не прикасался к девушкам, пока сами чётко и ясно не попросят, хотя с парнями общался свободно, даже очень. Дошло до того, что Гай однажды увидел один интересный сон и с тех пор несколько осторожничал рядом с другом… Но это к делу не относится.

— М-м-м!

Кати прямо-таки испепеляла его полным зависти взглядом.

«А от меня-то ты что хочешь?!»

Гай с удовольствием всучил бы ей Оливера, но тогда девушка поняла бы, что её актёрская игра гроша ломаного не стоит, и сильно расстроилась, а ещё засмущалась, ляпнула глупость вроде «ничего мне от тебя не нужно», и Оливер посчитал бы это за правду, отказавшись обнимать её. Было бы замечательно повести его к нужной мысли как-нибудь ненароком, однако, к сожалению, Кати никогда не славилась многоходовками.

— А-а-а-а-а-а! Как же вы мне надоели!

— А?!

Чаша терпения переполнилась.

Гай вскочил, схватил Оливера, взвалил на плечо и подошёл к дивану, где Пит читал книгу.

— М? Эй, ты чего?!

Несмотря на протесты, Пит устроился на другом плече.

«Прости, дружище, ты просто оказался рядом», — извинился перед ним Гай и подошёл к ошеломлённой Кати.

— Иэх!

— Ой!

Гай опустил Оливера с Питом на пол, зажал между ними Кати, обхватил всех и громко, перекрикивая сдавленные и негодующие возгласы, сказал:

— Простите, ребята! Мне что-то захотелось вас обнять!

Кати растерялась. Да, она оказалась рядом с Оливером, как того и хотела, но чувствовала себя скорее тестом, которое активно замешивает пекарь.

Секунд через десять Гай отпустил их.

— Ладно, хватит! Тут как с едой: лучше большую порцию, но не слишком.

— Куда это ты собрался? Получай добавку!

Пит обхватил его сзади и попытался забороть.

Кати опомнилась, отскочила от Оливера и, пока он ничего не успел сказать, воскликнула:

— Лови ответку!

Она хотела и отомстить за испуг, и хоть как-то поблагодарить.

Неуклюжая, но искренняя забота Гая всегда грела сердце.