С первыми звуками умиротворяющего концерта команда Аалто вместе с несколькими старшекурсниками заняла позиции около выхода к Ядовитому болоту и организовала оборону с тем расчётом, чтобы при необходимости обеспечить товарищам безопасное отступление. Реседи ставила выживание превыше всего, поэтому тыловой отряд был одним из самых сильных и мог продержаться против толпы нежити до прихода подкрепления.

— Началось…

— Надеюсь, никто не пострадает. Эх, вот бы и мы пошли… — причитала Кати, нервно меряя шагами площадку.

Гай остановил её, крепко схватил за плечи и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Успокойся! Мы лучше защищаемся, чем атакуем, вот нас и поставили сюда. К тому же никто не знает, чем закончится атака. Вдруг нашим срочно надо будет драпать. Кто их будет прикрывать? Правильно, мы.

Марко расстроенно опустил голову.

— Простите… Это я виноват. Я медленный.

— Не говори глупости! — возмутилась Кати и обняла тролля за массивную ногу. — Наоборот, ты большой-большой молодец! Ты наш непробиваемый щит, и мы за это глубоко тебе благодарны!

Действительно, Марко плохо подходил для стремительных рейдов, зато его толстую шкуру, вдобавок прикрытую доспехом, не брали ни клинки, ни заклятья. Штурмовые отряды шли в бой со спокойной душой, потому что знали: за тылы можно не переживать.

— Не смей проигрывать, Оливер, — негромко произнёс Пит, глядя на пустошь.

Он не просил, а просто верил, как и все маги.

— Прогрессио.

Вспыхнул заранее начертанный магический круг, и из-под песка вырвались красновато-чёрные гибкие побеги, которые вознесли Киириги высоко в небо. Оливер сперва принял их за щупальца какой-то маги-твари, но потом заметил могучие корни.

Юрий выпучил глаза.

— Это растение, что ли?

— В местной почве? Да ну…

Маги-частицы заброшенной зоны отлично подходили для мертвецов и причиняли немало неудобств живым. На обширной пустоши не было ни былинки, инструмендрево Гая тоже отказывалось здесь расти.

Ответ подсказала Реседи — старшекурсница с обширными знаниями и богатым личным опытом. Перепрыгивая с одного ствола на другой, она крикнула Киириги:

— Некродрево? Ох и любишь же ты осквернять эльфийскую магию!

— Типичная реакция на разного рода ограничения! — с неприятным прерывистым смехом парировала Киириги. — У меня дома все эти искусственно выведенные виды под строжайшим запретом. Преступление против природы и всё в таком духе.

Гибкий ствол толкнул её вверх, а соседние без всякого приказа напали на Реседи. Часть девушка пропустила мимо, парочку отбила атамом, а остальные использовала в качестве ступеней.

— Впрочем, даже в старых, бессмысленных традициях нашего народа есть доля здравого смысла. Видишь ли, создавая противоестественные виды растений, я навлекаю на себя гнев духов, и они подавляют во мне эльфийскую магию. Но в то же время заплесневелое единение с природой — это бич, проклятие нашего вида. Неужели ты со мной не согласна?

— Мне плевать на ваш быт! — отрезала Реседи и взмахнула атамом, посылая ослепительно яркую молнию.

Киириги погасила её вспышкой тьмы.

— Дома я много думала… Эльфы ведь куда одарённее людей в плане магии. Да, мы хуже адаптируемся к меняющимся условиям окружающей среды, рождаемость тоже низкая, зато живём в разы дольше. Так почему в войнах за мировую власть мы постоянно вам проигрываем?

— Потому что ни черта не смыслите в тактике. Или снабжение хромает на обе ноги.

— Вот за это я тебя и люблю, моя милая Реседи! — хихикнула Киириги. — Но нет, вряд ли. Скорее всё дело в настрое. У эльфов нет той искры, которая позволяет достигать новых высот в магии, не считаясь с потерями. Нет безграничного высокомерия, с помощью которого вы, люди, поступаетесь любыми законами и моральными принципами ради исследований. Прошли тысячи лет, а эльфы так и не решились сделать хотя бы шаг в этом направлении. Вот почему павший бог любил нас сильнее.

В её голосе проскользнули таинственные нотки.

Реседи разрубила очередной ствол.

— Многие зовут нас альвами. А знаешь почему? Это пошло от простецов из захолустного региона Союза. Они считали нас монстрами, которые по ночам пробираются к ним в дома и крадут детей. Что это? Пропаганда людей? Реальный исторический факт? Не знаю и знать не хочу. Однако сама концепция пришлась мне по душе. Злой эльф… Сейчас это даже не оскорбление, а самый настоящий комплимент!

Лианы вытянулись так сильно, как только могли, и Киириги на их вершине приложила руки к груди, словно актриса на сцене.

— Мои родители были нормальными эльфами, без всяких заскоков, однако от их союза родилось чудовище. Во мне живёт похоть, процветает безнравственность. За это меня изгнали с родины, а потом волны моря странствий прибили моё судёнышко к берегу Кимберли. Что это как не намёк? Может, сама судьба призывает меня познать мир, вернуться к братьям и сёстрам, открыть им глаза и вывести из тупика к новому витку эволюции?

Девушка искривила губы в жуткой ухмылке.

Путь эльфийской ведьмы начался ещё дома, в годы затворничества, и окончательно оформился после скитаний среди людей.

— Я Киириги Альбшух, прозванная Алчностью! Альв, чьё призвание — осквернять и развращать!

Некродрева процветали. С каждой минутой пустошь всё сильнее напоминала иномирный лес.

— Сколько ни руби, всё без толку, — отметила Нанао.

— Да, они растут быстрее, чем мы их уничтожаем, — согласился Оливер. — Ещё немного — и будет совсем…

Вдруг он прервался, скакнул вбок, уворачиваясь от клинка, вылетевшего из ближайшей тени, развернулся и пальнул в ответ молнией, но промахнулся. Заххак уже переместился в соседнюю тень, благо ему сейчас даже костяные птицы были не нужны. Их успешно заменял уродливый лес Киириги.

— Чем дольше мы тянем, тем выше его преимущество.

— Может, тоже попрыгаем по деревьям? — предложил Юрий. — У меня вроде с этим полный порядок.

— Нельзя. Заххак может переключиться на Ингве, так что придётся разбираться с ним на земле, — ответил Оливер и взглянул на товарищей. Порой даже он не видел выхода из сложной ситуации, и в таких случаях на помощь приходила поразительная интуиция Нанао и Юрия. — Слушайте, мы же не в первый раз с ним сражаемся. Что вообще про него известно?

— Ну… Он не может постоянно сидеть в тенях и где-то раз в десять секунд вылезает на поверхность, — сказал Лейк.

— И перемещается между ними со скоростью быстро идущего человека, — добавила эйзиатка.

Они внимательно наблюдали за каждым движением врага, делая всё возможное, чтобы приблизить победу.

Поглядывая на чёрные силуэты на песке, Оливер кивнул.

— Согласен. Также ему подходит не всякая тень. Входит он в свою собственную, а выходит через уже имеющиеся… — задумчиво проговорил он, а потом всё-таки поймал за хвост мысль, вертящуюся на периферии сознания. — Так, думаю, где-то здесь. Клипеус!

Позади поднялась стена — пока что бессмысленная, но в будущем способная сослужить хорошую службу. Заххака, как и драгуна, нельзя было одолеть с наскока. Всё нужно было делать последовательно.

— Ждём подходящего момента и оттесняем его сюда. Делайте как я.

— Есть!

— Ага!

Сблизившись на расстояние шага-взмаха, Орбрайт мощно рубанул атамом из-за головы. Эймс в ответ попыталась кольнуть его в запястье, однако Джозеф слегка подвернул руку, меняя траекторию атама, отбросил её меч и, когда девушка опасно накренилась, возвратным движением нанёс восходящий удар, намереваясь продавить слабую защиту. Жасмин мгновенно вскинула оружие, положила руку на клинок ближе к острию, усиляя блок, и воспользовалась импульсом, чтобы отскочить назад. Едва приземлившись, она сразу выпрямилась и заняла среднюю оборонительную стойку, готовая к следующей атаке, но Орбрайт просто хмыкнул и не стал рисковать, преследуя Эймс.

— Мельтешишь, но дело своё знаешь. И росточком своим правильно пользуешься.

— Уже выдохся? Мне сбавить темп? — поинтересовалась девушка.

Джозеф сокрушённо покачал головой.

— Можешь даже не пытаться. Меня этим не проймёшь. Да и к чему мне гоняться за тобой? — высокомерно произнёс он, поднимая атам над головой в стойке, призванной подавлять противника морально. — Припрёт — сама пойдёшь на меня, тут-то я тебя и раздавлю, как крысу. Большего ты не заслуживаешь.

— О, неужели? Но вынуждена тебя разочаровать. Меня не припрёт, — с не меньшей надменностью ответила Эймс и атаковала. Её атам сверкнул серебристой молнией, ища возможность вскрыть горло заносчивому коту.

Остальные тоже не бездельничали.

— Чего вы возитесь, как сонные тетери? Энерджикаменте, ну!

— Ты ещё пожалеешь!

— Да будет тебе известно, наставник каждый день загоняет нас до полусмерти!

Подруги Эймс наседали изо всех сил, однако Росси отбивался, разве что не позёвывая от скуки, чем изрядно бесил их.

— Хотя ладно, признаю, вы уже не такое посмешище, какими были на матче. Так и быть, поиграю немного с вами, — смилостивился Туллио и пригнулся.

Соперницы подумали, что он сделает фирменный перекат, и отступили, но парень не выпрямился, не нырнул вперёд, а плавно покатился, словно на коньках, скользнул между ошеломлёнными девушками и костяшками пальцев хлопнул их по спинам.

— А?..

— Ч-что это было?!

— Говорят, куттсовские практики с одинаковым успехом ходят что по земле, что по облакам. И кажется, у меня начинает получаться, а?

Туллио улыбнулся, и девушки в негодовании напали на него с удвоенным рвением.

Эндрюсу, в отличие от товарищей, пришлось иметь дело с полноценной командой, причём далеко не простой.

— Вас трое, плюс теневые и правдоподобные клоны. Итого восемь. Прямо-таки толпа.

— А нам не жалко!

— Сделаем тебя в один заход!

Розэ бросил в бой все силы. Вообще, он предполагал, что Эндрюс атакует сразу, не дав прибегнуть к родовой магии, но тот спокойно стоял и не вмешивался. Ричард и сейчас не запаниковал, а мельком осмотрел противников и плавно повёл атамом.

— Импетус.

— Что?!

— А-а-а!

Сильный порыв ветра неожиданно подтолкнул «Мистралей» в спину, и сразу стало видно, кто настоящий человек, а кто фальшивка.

— Ясно. Импетус!

Воздушный клинок рассёк двух клонов, и те лопнули.

— На таком расстоянии теневыми клонами вы меня не одурачите, — сообщил Эндрюс, уворачиваясь от встречных заклинаний. — Правдоподобными ещё можно, но вы и тут дали маху. Когда налетел ветер, вы сию же секунду перенесли вес на другую ногу и устояли, а клоны не успели вовремя отреагировать и выпрямились мгновением позже. Надо было подстраиваться под них, тогда у вас был бы хоть какой-нибудь шанс.

— Да что ты говоришь!

— Ага! Подстроиться и открыться, да?

Как правило, клона легко отличить от человека по реакции на неожиданные действия, и Эндрюс, к крайней досаде Мистраля, умело этим воспользовался.

— Другая плохая привычка — тянуть с заклинаниями до последнего, чтобы как можно дольше хранить интригу. Тем самым вы отдаёте первый ход противнику, а вместе с ним и инициативу, сводя на нет численное преимущество. Я бы ещё понял, если бы вы подготовились так же тщательно, как в недавнем матче, но сейчас, в случайной битве, вы лишь подчёркиваете, как небрежно, неряшливо объединили боевые навыки с магическими трюками.

— Эй, хватит бить по больному!

— Не сыпь соль на рану!

Шестёрка «Мистралей» перестроилась, и тут где-то сбоку сверкнула молния, причём летела она точно в Розэ. Парень заметил её в последний момент, отпрянул и зашипел от боли, сопровождающейся неприятным онемением. Электрический разряд всё-таки зацепил руку — к счастью, не ведущую.

— Я знал, Мистраль, что ты человек ответственный и будешь слушать меня очень внимательно, — холодно заметил Эндрюс.

Рывком обернувшись, Мистраль увидел Росси, который хохотал без всякого стеснения. Это он исхитрился метнуть заклинание молнии между подругами Эймс.

Девушки поспешно отступили к Розэ.

— Прости, не сумели сдержать его!

— Как же он меня бесит!

— Ничего. Я первый облажался, — мрачно ответил Мистраль и стиснул зубы, расшатавшиеся после пощёчины.

Увлечённый Эндрюсом, он действительно упустил из виду Росси, за что и поплатился. Как показала практика, более-менее сильные ровесники уделывают его в два счёта, а значит, пора кардинально менять подход. Впрочем, Мистраль собирался заняться этим после операции, в более спокойной обстановке.

— Сразу видно — финалисты. Но не думайте расслабляться. Мы вам ещё покажем! — провозгласил он, вскинув над головой атам.

Товарищи поддержали его громкими криками.

Отсиживающийся в задних рядах Тим не находил себе места от волнения. Левой, более слабой рукой он контролировал потоки магической энергии намного хуже, поэтому не мог самостоятельно исцелиться, а сумка, полная флаконов с закупоренной смертью, лишь оттягивала плечо бесполезным грузом.

— Ну нет у меня при себе ядов против младшекурсников, нет! — в досаде бормотал он. — А для тех, что есть, нужна волшебная палочка. Ай, будь оно всё проклято! Я готовился к решающей битве, а не вот к этому всему!

Воззвав к крови, Фэй частично перевоплотился в волка и, завыв, бросился в атаку. Спенсер с огромным трудом остановил его натиск. Под чудовищным давлением ноги заскользили по песку.

— Вот это ты выдал, Уиллок! — отдуваясь, крикнул он. — Да только берегись, как бы не огрести самому!

— Забавно. Хотел сказать тебе то же самое, — оскалился Фэй, мечась из стороны в сторону с поистине звериным проворством.

На первый взгляд могло показаться, будто он побеждает по всем фронтам, однако Стейси видела, что Спенсер по большей части играет — притворяется загнанной жертвой, вынуждая Фэя нанести чересчур размашистый удар и открыться.

— Неплохо, неплохо, — отметила она. — Гораздо лучше, чем было в матче.

— Ну ещё бы! — воскликнул Маркус, размахивая атамом.

Стейси отбилась и в свою очередь уколола его, затем вновь ушла в оборону.

Наблюдая за ними краем глаза, Шелла кивнула своим мыслям.

— Теперь и я вижу, что сами по себе Боулз и Хауэлл сильные маги, но друг с другом уживаются плохо. Ты же координируешь их. И весьма успешно, судя по всему.

— Благодарю за столь высокую оценку, — любезно ответил её оппонент, Родни, и тяжело вздохнул. — В таком случае можно попросить тебя вступиться, если наше выступление на турнире будут высмеивать? Достаточно будет сказать в «Друзьях» или ещё где-нибудь, что мы на самом деле ого-го какие. А то, понимаешь, нам все невесты дают от ворот поворот.

Эндрюс выбил Родни в самом начале матча, поэтому ему так и не удалось проявить себя.

Шелла усмехнулась.

— Гнетёт оно тебя… Ладно, обещаю, если вы нас одолеете, расскажу обо всём без прикрас. Так устроит?

— Благодарю, Макфарлейн. Рад, что с тобой можно иметь дело.

Затем перестрелка возобновилась.

Не менее напряжённый бой происходил и между старшекурсниками.

Взяв небольшую передышку, сторонница Леонсио, Элиза Кювье, заметила:

— Гляди-ка, а твоя сестрица и впрямь не атакует. Какие-то ограничения? Или, может, просто не хочет? Признавайтесь давайте.

— Про ограничения мы не сказали бы тебе даже под пытками. А что касается нежелания… Прижми нас — и сама увидишь, так ли это. Короче, не сотрясай напрасно воздух, Кювье.

— Эх, Музодей-Музодей… Вроде бы и играешь замечательно, и музыка у тебя живая, красноречивая, а сам ты холоднее мраморной статуи, — посетовала Элиза и рубанула атамом.

Губы её шевельнулись, отдельные звуки едва-едва сложились в первый слог заклинания, а Гуин уже приготовился пальнуть в ответ. Многие признавали, что в плане аналитических способностей старший Шервуд на голову, а то и на две выше сверстников. Порой он успевал в считанные мгновения расшифровать вражеские чары, погасить их и послать вдогонку ещё одно заклинание.

Но на этот раз ему не удалось блеснуть талантами, потому что с небес неожиданно пролился огненный дождь. К счастью, Шеннон вовремя заметила его и взмахнула волшебной палочкой.

— Фригус!

Гуин поднял голову, увидел в небе трёх магов на мётлах и чуть заметно нахмурился.

— Бомбардировка, да ещё такая точная… Команда Либерт?

— Нравится? Мне тоже, — ухмыльнулась Кювье. — Я приметила их во время основного тура и пригласила к нам. Ребята рукастые, головастые — в общем, толковые. Но Асмус — прямо золото! Немного поработать с ней — и выйдет отличная пешка. Так что, Шервуд, хорош упрямиться. Распахни свои объятия, дай младшеньким вкусить сладкий нектар победы.

— Обойдутся. Все наши объятия предназначены любимому кузену и только ему, — серьёзно ответил Гуин.

Кювье хохотнула и снова взмахнула атамом.

Битва против заххака выдалась на редкость выматывающей — причём не столько физически, сколько морально. Наконец Оливер улучил подходящий момент и крикнул:

— Нанао, пора!

— Я готова!

Девушка подняла катану на уровень пояса, а Оливер с Юрием глубоко вдохнули и подпрыгнули как можно выше.

— Гладио феррум!

Двусоставное заклинание срубило некродрева, словно гигантский серп — колосья пшеницы. Уродливые перекрученные стволы съехали по срезам, выполненным под определённым углом, и с оглушительным треском рухнули на землю. При этом никто не пострадал: третьекурсники вовремя разбежались, а заххак нырнул в собственную тень.

— Он внутри! Фортис фламма! — крикнул Оливер.

— Фортис фламма! — поддержал Юрий.

Вообще, свежая древесина горит неохотно, однако творения извращённого ума Киириги, как и всё в царстве мёртвых, были полной противоположностью обычным живым деревьям, поэтому занялись мгновенно. Зловещий пурпурный огонь ярко озарил поляну — и это было именно то, чего добивались ребята.

— Все пути перекрыты, — сказал Оливер. — В пределах десяти секунд ходьбы осталась всего лишь одна тень диаметром больше метра…

Колеблющиеся языки пламени размывали контуры силуэтов на земле, и стелющаяся тень не работала, как надо. Заххак кинулся в одну сторону, в другую, но везде словно бы натыкался на невидимую стену. А время меж тем поджимало.

Наконец он обнаружил подходящий выход, кинулся к нему, выбрался наружу, чтобы перевести дух… и наткнулся на три атама.

— Да, эта. Тонитрус!

— Тонитрус! — дружно выкрикнули Нанао и Юрий.

Сражённый молниями заххак рухнул. На всякий случай Оливер выпустил ещё одно заклинание и, увидев, что противник больше не шевелится, глубоко выдохнул.

Он просчитал всё от и до. Жадно пожирающий некродрева огонь отрезал пути к бегству, и порождение древних магов отступило к единственной доступной тени, расположенной под стеной, которую Оливер сотворил пару минут назад. Наверное, он радовался, обнаружив выход, и втихомолку посмеивался над противниками, совершенно не подозревая, что его туда чуть ли не за ручку отвели.

— Лейк, забери у него кость, пожалуйста, — попросил Оливер, затем поднял голову и крикнул: — Ингве, мы всё! Сейчас поможем!

Киириги на мгновение оторвалась от воздушного танца, глянула вниз и в изумлении выпучила глаза.

— В смысле «всё»? Уже забороли? Но ведь заххак был сильным.

— Так и мои подопечные не промах! — насмешливо ответила Реседи. — Теперь нас четверо, а ты одна! Кажется, самое время идти на поклон к Ливермору за новым мясом.

— Нет-нет, обойдёмся без этого. Я подготовилась.

К эльфийке подлетели двое третьекурсников, в которых Реседи узнала Орбрайта и Эндрюса.

— Вы? Разгромили наших, что ли?!

— Мои ребятушки тоже не лыком шиты, — засмеялась Киириги. — Теперь нас трое против четверых. Веселье только начинается!

— Ну да, ну да, начинается, — неожиданно спокойно произнесла Реседи. — Знаешь, Киириги, по-моему, самое время тебе кое-что сказать.

— И что же?

— Ты сильный маг. Вероятно, в десятке лучших среди нашего курса. И если в бою я тебе не уступаю, то во всём остальном безнадёжно отстаю.

Киириги покраснела и прижала руки к щекам.

— Эй, ты чего? Засмущать до смерти меня вздумала?

— Выслушай до конца, а уже потом выводы делай, — холодно одёрнула её Реседи. — Так вот, у тебя есть изъян, который сводит на нет весь талант.

Уловив в её тоне какой-то намёк, Киириги рывком подняла голову и осмотрелась.

— М? Что-что?

Эндрюс и Орбрайт улыбнулись. В ту же секунду маскировка развеялась, и взору изумлённой девушки предстали товарищи Мистраля.

— Ой, кажется, мы спалились! Ну, в таком случае, лови послание от нашего капитана!

— «Теперь мы квиты, гнида эльфийская!»

Они выпустили заклинания. Одно Киириги заблокировала, другое пропустила мимо, спрыгнув с большого листа некродрева, а от третьего, которое Реседи мгновением позже послала ей в ноги, ушла с помощью Небесной поступи, хотя очень не хотела пользоваться ею.

— Вот до чего доводит жадность!

Реседи изо всех сил оттолкнулась от ствола и сиганула следом. Видя, что не долетает, она той же Небесной поступью подбросила себя ещё выше. Киириги качнулась в одну сторону, в другую, затем как бы невзначай взглянула на некродрево и в последний момент неожиданно шагнула вбок. Реседи промахнулась, и эльфийка хотела злорадно хохотнуть, но в следующий момент её лицо перекосилось.

Староста ступила на воздух и, крутанувшись, занесла ногу для долгожданного удара.

«Я уже сделала свои два шага Небесной поступи, а у неё ещё оставался один!» — осознала Киириги, но было слишком поздно.

— Дошло? Тебя никто не любит!

Альв вскинула руку в тщетной попытке защититься, но могучий пинок Кувалды переломал в ней все кости и раздробил рёбра.

— Получилось, — коротко сказал Мистраль, получив весточку от товарищей.

Эндрюс с Росси тут же прекратили бой.

— Значит, будем закругляться. Благодарю за содействие.

— Наваляли всё-таки этой остроухой? Эх, жаль, меня там не было! — весело воскликнул Туллио и даже присвистнул от переизбытка чувств.

— Я просто вернул ей должок, — хмуро ответил Мистраль. — И всё-таки я не понимаю. Вы же поддерживаете их компашку, да? Зачем тогда помогли нам?

— Обязаны их поддерживать, — поправил Эндрюс. — А помогли потому, что хотим выиграть турнир. Если мы ещё сильнее увязнем в предвыборных дрязгах, то не сумеем должным образом подготовиться. — Он тяжело вздохнул. — Кроме того, лично мне не нравится их подход. Во время отборочных Годфри показал, что вполне достоин занимать кресло главного старосты. Да, он проглядел удар в спину, но при этом свёл к минимуму жертвы среди учеников. Каждое его решение было направлено на это. А его соперники? Они, нисколько не стесняясь, пожинают плоды чужих усилий. По мне, это беззубая победа. Кто вообще захочет следовать за ними после такого?

Скорее всего, на первом курсе, ещё до знакомства с Оливером и Нанао, у Эндрюса таких мыслей и не возникло бы. Однако сейчас он знал, что победить или проиграть можно с честью — а можно позорно.

— Они должны проявить себя, показать, что мы можем со спокойной душой доверить им судьбу Кимберли. Лучший вариант для этого — открытая и честная победа над Годфри. Тогда ни у кого не возникнет возражений.

— Ага. Даже мне не нужны идьоти во главе школы, — ввернул Росси.

Тут Эндрюс услышал над головой шелест крыльев, поднял голову и увидел фамильяра, который передал сообщение с помощью колебаний магической энергии.

— От Киириги. Приказывает отступать, — коротко произнёс Ричард и повернулся к товарищу. — Орбрайт, уходим. Нам ещё оправдание придумывать.

— Погоди. Я эту крысу пока не раздавил.

— Да, подожди, пожалуйста. Этот негодяй до сих пор стоит на своих двоих.

Орбрайт и Эймс с головой ушли в дуэль.

Подруги Жасмин тоже не отставали и горячо скандировали:

— Мин, вперёд!

— Мин лучше всех!

Тим расхохотался и махнул здоровой рукой — другую тем временем лечил Мистраль.

— Сразу видно — ученики Кимберли! Только мы умеем так веселиться. Но всё-таки хорошего понемножку. Эймс, завязывай. Вот вернёмся в школу, и деритесь сколько угодно. Я лично буду судьёй.

Ему ребята подчинились и пусть с огромной неохотой, но отступили, смотря друг на друга волками.

«А я в их годы чёрта с два послушался бы», — хмыкнул про себя староста.

С появлением грифона у команды Либерт возникли серьёзные неприятности. Они были хорошими стрелками на дальние дистанции, но в воздушных баталиях особо не блистали, поэтому напрочь забыли о Шервудах и принялись метаться над полем боя, уклоняясь от острых когтей быстрой и ловкой маги-птицы — худшего противника, которого только можно было представить.

Шелла улыбнулась.

— Это же Лайла! Кати передаёт нам привет!

Её отряд вместе с несколькими старшекурсниками удерживал выход из заброшенной зоны, и лишь Лайла могла отправиться на помощь товарищам.

— Тяжело без поддержки, не так ли?

— Не радуйся раньше времени!

На земле у сторонников Леонсио тоже не всё ладилось. Команда Корнуоллис выстроилась стандартным клином — Фэй в атаке, Шелла и Стейси в поддержке, — поэтому Боулз с друзьями неоднократно пытались отсечь Фэя, однако девушки клали заклинания так близко к нему, что противники просто не решались подступиться. Им ни за что не удалось бы добиться настолько слаженной работы без взаимного доверия и, конечно, поразительной выносливости оборотня-полукровки.

И всё же Маркус, Спенсер и Родни держались как никогда стойко. Возможно, им в конце концов удалось бы переломить ситуацию, но вмешалась Кювье.

— Мальчики, вы у меня огромные молодцы. Я бы сама с радостью повоевала ещё, но, к сожалению, надо отступать, — сказала она, хлопнув подопечных по плечам.

— Эй!

— Мы их дожмём!

— Не сомневаюсь в этом, но нам действительно пора. Одна неисправимая идиотина крупно напортачила, поэтому лучше отойти и перегруппироваться.

Маркус и Спенсер негодующе запыхтели.

Шелла опустила атам.

— Значит, сойдёмся на технической ничьей. Не переживайте, я расскажу всем, что вы бились как львы.

— Ты просто чудо, Макфарлейн. Люблю тебя, — простонал Родни, вконец измотанный перестрелкой.

Они с Элизой сели на мётлы и улетели. Команда Либерт тоже отступила, пусть и в другом направлении. Лишь когда все семеро превратились в крошечные точки на горизонте, Стейси убрала меч в ножны.

Но, как оказалось, это ещё не всё.

— Ой, вот же незадача. Чуть-чуть опоздали, — произнёс кто-то.

Ребята тотчас развернулись.

Метрах в двадцати от них на пустошь приземлились трое однокурсников.

— Вы ещё кто? — прищурившись, спросила Шелла.

Вперёд выступила девушка. В глаза сразу бросилась её походка: легкая, но при этом какая-то странная, раскачивающаяся, словно без внутреннего стержня.

— Добрый день, Макфарлейн! Понимаю твоё недоумение, мы ведь с тобой до сих пор практически не общались, — произнесла она нараспев.

— Я их знаю, это финалисты, команда Валуа, — сообщила Стейси и обратилась к соперникам: — Ваши товарищи уже ушли. А что же вы? Ещё подраться хотите?

— Поверь я бы с огромным удовольствием скрестила с вами клинки, да нельзя. Сказано отступать — значит, надо отступать. Так что сегодня ограничимся приветствиями, а бой отложим на финал, — ответила девушка, Урсуль Валуа, и уставилась на Стейси немигающим взглядом.

Уловив чуть заметные нотки враждебности, Шелла и Фэй поспешили прикрыть подругу.

— Какие же вы всё-таки дружные, — внезапно продолжила Валуа. — И вы, и Хорн со своими, и Эндрюс. Ненавижу! Как посмотрю, так сразу блевать тянет!

— Что, прости?

— А?

Ребята недоумённо переглянулись.

— Ничего личного. Призовые мне не нужны, дракорий тоже без надобности, но запомните: победа будет за мной, иначе я себе этого никогда не прощу. Готовьтесь к бесславному, позорному поражению. И передавайте привет команде Хорн. До встречи!

Не дав и слова сказать в ответ, Валуа запрыгнула на метлу и вместе с товарищами улетела.

Какое-то время стояло молчание.

— Что это было? — наконец проговорила Стейси. — Она явилась затем, чтобы вылить на нас ушат помоев?

— Скорее объявила войну… Правда, я тоже ничего не поняла, — ответила Шелла.

«Ага, ненормальная какая-то», — согласилась Стейси и ткнула слугу в спину.

— Фэй, как ты себя чувствуешь?

— Как после отличной разминки! — бодро откликнулся парень.

В этот момент к ним подошли Шервуды, и Гуин сказал:

— Ливермор собирает нежить. Не расслабляйтесь, всё только начинается.

Коротко вскрикнув, Киириги отлетела, в последний момент схватилась здоровой рукой за некродрево и хотела подтянуться, но Оливер, Нанао и Юрий за мгновение до этого пальнули в неё заклинаниями.

— Прогрессио! — воскликнула эльфийка, вложив в чары ускоренного роста внушительный заряд магической энергии.

Стволы пришли в движение, изогнулись, вытянулись и сползлись к ней, заключив девушку в пусть и причудливую, но крепкую сферу. Оказавшись в безопасности, Киириги выдохнула, потом сразу же застонала и сплюнула полный рот крови.

— Вот казалось бы, столько раз уже меня била, и всё равно больно. Я даже рукой заслонилась, а рёбра всмятку.

— Я так-то хотела тебе позвоночник перебить, — хмыкнула Реседи, запрыгнула на переплетённые ветви и топнула. — Ну что, продолжим?

Киириги засмеялась.

— Давай не будем. Лично я не против, но тогда Лео снова меня отругает. Хотя он, наверное, так и так устроит мне головомойку… Ну да ладно, план минимум выполнен, немного я вас задержала — и хватит. Не устраивать же грандиозную зарубу стенка на стенку, верно? С остальным пусть разбирается Ливермор, а я пойду слушать, как лапочка Перси будет выносить мне мозг.

— Чудненько. Только сперва прибери за собой, — потребовала Реседи.

Киириги пожала плечами, взмахнула атамом, гася магический круг, и некродрева начали разлагаться на глазах. Противоестественные творения порочной эльфийки могли существовать лишь в определённых условиях, поэтому без подпитки быстро гибли. Когда сфера рассыпалась, Киириги выскользнула наружу, запрыгнула на метлу и умчалась прочь.

— Отпустим её? — спросил Оливер, глядя вслед.

— Лучше отпустить, — кивнула Реседи и со смешком пояснила: — Кто знает, что эта тварь выкинет, если припереть к стене. Она так-то намного сильнее, чем кажется. А ещё злее и коварнее.

Оливер вскинул брови.

«Так она сдерживалась?!»

Одна только мысль об этом повергла его в шок пополам с отвращением.

В этот момент раздался знакомый крик:

— Нолл!

— Как вы? Живы?

Прилетели Шелла, Стейси, Фэй и Шервуды. Парни из команды Мистраля тоже спустились на землю к товарищам.

Реседи незамедлительно принялась раздавать указания:

— Остальные скоро подтянутся, разберутся только с нежитью. А мы с вами пока перетасуемся и разобьёмся на два отряда: атакующий и прикрывающий. — Она взглянула на Гуина с Шеннон. — Шервуды, вы и команда Хорн пойдёте на штурм. Я бы присоединилась, но вымоталась с Киириги. Не хочу после неё ещё и с Ливермором махаться. Вы как? Бодрячком?

— Справимся, — коротко кивнул Гуин.

— Мы с Ноллом будем вместе! — счастливо засмеялась Шеннон и обняла двоюродного брата.

Затем Реседи повернулась к остальным.

— Дальше. Команда Корнуоллис, вы переходите под моё командование. Мы встанем здесь и постараемся никого не пропустить. Надеюсь, это ясно?

— Но я тоже хотела с ними! — недовольно возразила Стейси, скрестив руки на груди.

— Стей, не надо. Думаю, больше третьекурсников в штурмовом отряде не будет, — негромко сказала Шелла.

— Совершенно верно, Макфарлейн, — согласилась Реседи. — В отряд войдут шесть человек. Пятеро уже здесь, не хватает только Тима. Всё-таки мастерская Ливермора — это вам не прогулка по парку. Одного старшекурсника будет недостаточно, чтобы уследить сразу за тремя детьми.

Если бы не сторонники Леонсио, другие группы прибыли бы на точку сбора вовремя, и Реседи, возможно, отобрала более подходящих людей для заключительного этапа. Но реальность диктовала свои правила, а время поджимало, поэтому девушке пришлось работать с теми, кто есть, не забывая о балансе между атакой и защитой.

Вскоре в небе показалось пятеро всадников на мётлах: Эймс с подругами, Мистраль и Тим.

— Простите! — ещё издалека закричал староста. — Облажался и задержал всех!

— Тебя одного ждём! — раздражённо бросила в ответ Реседи. — И избавь меня от своих оправданий, у тебя ещё будет шанс реабилитироваться.

Штурмовой отряд был в сборе.

Реседи посмотрела на каждого и обратилась к ним с короткой речью:

— Исход операции в ваших руках. Идите и верните кость Годфри, а мы вас прикроем!

Ребята дружно кивнули.

Нанао едва удерживалась от того, чтобы броситься в бой. Да и Юрий нетерпеливо притоптывал на месте, глаза его горели энтузиазмом.

Естественно, Ливермор всё видел глазами фамильяров.

— Вторглись, — бросил он, обрубил связь и куда-то направился.

— Сам выйдешь к ним, Сайрус? — спросила Фау.

— Нежить не остановит Шервудов и Отравителя. Ладно хоть Кувалды с ними не будет, — необычайно напряжённо ответил юноша.

Он неоднократно сталкивался в бою и с основателями школьной дружины, и с родственниками Оливера, поэтому знал их сильные и слабые стороны. Верно было и обратное. О лёгкой схватке можно было забыть.

— Разберусь с ними, и сразу начнём. Настраивайся.

— Хорошо… Удачи тебе, — серьёзно произнесла Фау.

В этот момент решалась её судьба, но древняя ведьма не переживала, ведь Сайрус никогда не нарушал данное ей слово. Он сказал, что вернётся, — и сдержит обещание.

Мастерская Ливермора располагалась под землёй, и если владелец мог отпереть замок лёгким взмахом волшебной палочки, то непрошенным гостям приходилось ломать дверь. Для этого штурмовой отряд наколдовал магический круг, выполняющий функцию бура.

Глядя на постепенно увеличивающуюся дыру, Оливер обратился к Шеннон:

— Кузина, пока мы ждём, можно попросить тебя кое о чём?

— Конечно, Нолл, — улыбнулась девушка.

Оливер достал из нагрудного кармана фрагмент кости — трофей Юрия — и протянул ей на раскрытой ладони.

— Мы вытащили его из заххака. Можешь прочитать воспоминания?

— А нужно ли? — усомнился Тим. — Его мастерская прямо перед нами. Зацепки уже нахрен не…

— Пожалуйста! Я тоже хочу взглянуть! — перебил его Юрий.

— Тогда и я! — поддержала Нанао.

Гуин хохотнул.

— Что ж, раз вы настаиваете, думаю, Шеннон не откажет. Только быстренько, ладно?

— Хорошо.

Шеннон дотронулась до кости, закрыла глаза и вытянула волшебную палочку, призывая коснуться её.

Сайрус с самого утра заперся в мастерской и занялся сортировкой огромной кучи костей. Часа через два он оторвался от работы и нахмурился.

«Слишком тихо».

За всё это время Фау не произнесла ни слова. Она сегодня вообще отмалчивалась, лишь поздоровалась с ним перед завтраком и всё.

Недоумевая, Ливермор подошёл к гробу и постучал по крышке костяшками пальцев.

— Эй, ты там? Вспомнила, как должны вести себя порядочные мертвецы?

Фау не ответила, и парень насмешливо фыркнул.

«Игнорируешь, что ли? Сердишься на меня или вдруг задумалась о смысле бытия и взгрустнула?»

Он приложил ухо к полированному дереву…

— За руку тянут вижу свет темно и холодно холодно холодно хочу уйти отсюда разожгите огонь мне нужен свет верните мне форму форму отдайте её забыла запах почвы касания ветра всё забыла…

«Вот я дебил!» — воскликнул про себя Сайрус, схватил гроб и закричал:

— Фау, я здесь! Слушай меня! Не погружайся в свои мысли!

Бормотание смолкло.

Спустя несколько томительных секунд раздался тихий-тихий, подрагивающий голос:

— А… А-а… С-сайрус? Я… Я… Я…

— Правильно, со мной говори, а не с самой собой!

Узрев проблеск здравомыслия, Ливермор изо всех сил воззвал к нему.

— Я в-видела… страшный сон… — уже более осмысленно проговорила Фау. — Ты куда-то делся. Я звала тебя, а ты не отвечал. Я ждала, а ты не приходил. Эт… Это же был сон, правда? Я уже проснулась?

— Да, проснулась. Я тут, никуда и никогда не денусь. Я не собираюсь исчезать, — успокаивающе повторял Сайрус, и это помогало. Очень скоро девушка даже засмеялась.

— Я и не знала, что ты такой добрый. Слушай, Сайрус, а может, я всё-таки ещё сплю?

— Соскучилась по кошмарам? Я их тебе обеспечу. Выкрашу твой гроб в розовый.

— Ой, нет, не надо! Я совершенно точно проснулась! — переполошилась Фау и затараторила: — Ах да, точно! Вспомнила! Я злодейка, зарезервировавшая тёплое местечко у тебя на спине. Всё, цель ясна, путь виден! Не дрыхнуть, впереди куча работы!

Кризис миновал, однако ледяные когти страха по-прежнему впивались мёртвой хваткой в сердце парня. Ещё немного — и Фау уже ничто не спасло бы. Она окончательно и бесповоротно превратилась бы в одержимого духа.

Сайрус Ливермор никогда не отлынивал от исследований, однако это происшествие показало, что он движется черепашьими темпами. Неумолимый ход времени настойчиво подталкивал в спину, призывая сделать гигантский скачок вперёд.

Решение нашлось быстро.

Подготовившись как никогда прежде, Сайрус спустился на четвёртый уровень. Именно здесь в изобилии водились создания, которые обычно являлись волшебникам лишь по достижении двухсотлетнего рубежа.

— Планы изменились. Я не могу ждать тридцать лет, — сказал он фигуре, замотанной в длинные чёрные тряпки.

Инстинкты заходились в истерическом крике, требуя бежать как можно скорее и дальше, но парень титаническим усилием воли заглушил их и направил меч на одного из тех, кто убил его прадеда.

— Покажи, как высока стена передо мной. Конгреганта!

Дальше воспоминания смазывались. По всей видимости, Ливермор и сам забыл, как сражался и когда отступил. Очнулся парень уже посреди болот третьего уровня. Он лежал в грязи, съёжившись в комок, и чуть не выл от непреодолимого отчаяния.

Отдышавшись, Сайрус кое-как поднялся, с огромным трудом добрался до мастерской и, переступив через порог, обессиленно растянулся на холодном каменном полу.

— Сайрус! Сайрус, как ты? Ответь мне! — надсадно закричала Фау.

Благодаря эфирной связи она уже знала, что произошло.

— Не ори. Жить буду, иначе не полз бы сюда, — пробормотал Ливемор.

Выглядел он ужасно, но отнюдь не из-за физических ран — их было на удивление мало. Враг посёк эфирное тело так, что от него остались лишь жалкие лохмотья. Ни волшебники, ни маги-твари подобным не промышляли.

— С ума сошёл? Даже нежить откинуться во второй раз может! — возмутилась Фау и вдруг всхлипнула. — Зачем ты вообще полез в драку с ним? Ты же сразу понял, что он раскатает тебя тонким слоем.

Поморщившись от острой боли, Сайрус сказал:

— Помнишь, о чём меня спросил прадед на свой двухсотый день рождения?

— М? «Сможешь ли ты пройти дальше меня», да? — повторила девушка. — Конечно, помню. И твой самоуверенный ответ тоже.

— Угу… Я не лукавил, когда обещал превзойти его. Но сейчас мне кажется, что это был такой же заученный ответ, как и все остальные. Насколько сильно я верил в свои слова?

Фау промолчала.

— Той ночью я знал… точнее, догадывался, что прадед не вернётся живым. Ты и без меня знаешь, что некромантия — это не искусство борьбы со смертью, а всего лишь упорядоченная система дешёвых трюков, использующая лазейки в законах мироздания, чтобы поднимать нежить. Как её ни развивай, смерть не обманешь, рано или поздно она придёт за каждым. Вот почему в древнем роду Ливерморов мало магов-долгожителей. По крайней мере, я так считаю.

— Сайрус… — вздохнула Фау, а потом неожиданно беззаботно продолжила: — Я тебя совсем не узнаю. Это что за упаднический настрой? Один раз потерпел неудачу и уже разуверился в собственных силах? Вот что я тебе скажу, мой дорогой мальчик, ты перенервничал и принял всё слишком близко к сердцу. Утро вечера мудренее. Ложись спать, а завтра со свежей головой…

— У меня нет ни одной лишней секунды! — рявкнул Сайрус, и девушка затаила дыхание. Несмотря на все невзгоды, до сих пор её носильщик ни разу не срывался, не повышал голос. — Фау, скажи честно, сколько тебе осталось?

— !..

— Все, кто лежал в других гробах, давно протухли. Прадед, скорее всего, тоже предчувствовал, что моё поколение станет последним, дальше нести священный долг рода будет просто незачем. То есть я должен решить эту задачу, если действительно хочу превзойти его. Но я сразился с этой… тварью и понял, что у меня нет ни таланта, ни времени — ничего!

Фау никак не возразила — да и не могла, ведь это из-за неё Сайрус загонял себя. Впрочем, кое-что она для себя извлекла.

— Сайрус, неужели ты хочешь шагнуть ещё дальше и… воскресить меня? Всегда хотел?..

В тишине раздался негромкий скрип зубов.

Ливермор всё прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать.

— Тупое мироздание. Почему оно не даёт мне сделать это? Я против!

Воспоминания закончились, все открыли глаза.

— Ну, что я говорил. Бесполезная хрень. Спокойно обошлись бы без неё, — бросил Тим, пожимая плечами.

— Да нет же! Наоборот, это многое проясняет! — горячо возразил Юрий.

Тем временем магический круг пробурил посреди пустоши дыру метров трёх в диаметре и погас. Ребята собрались вокруг неё, заглянули внутрь, но увидели лишь чёрный зев неизвестности.

— Мы готовы, Нолл, — сказал Гуин.

— Хорошо, кузен, идём, — ответил Оливер.

Тим первым шагнул в дыру, остальные — за ним. Секунд пять они летели среди непроглядной тьмы, потом внизу показался проблеск света, вспыхнули чары замедления, и ноги беззвучно коснулись каменного пола.

Вокруг раскинулся зал, тускло освещённый свечами. Вдоль стен выстроились десятки скелетов людей и маги-тварей, их пустые глазницы неотрывно взирали на непрошенных гостей. А дальше начиналась лестница, ведущая в глубины подземелья.

Поведя атамом, Гуин негромко заметил:

— Прямо катакомбы какие-то… Захоронение под царством мёртвых. Забавно.

— Или музей, — добавил Оливер. — Очень тихий и совсем не страшный.

Внушительные скелеты выглядели такими же потерянными, отрешёнными, как и нежить на поверхности, но, в отличие от них, как будто спали вечным, мирным сном. Их души давно покинули бренную землю и упокоились на небесах. Безмолвие этого места казалось священным, желания нарушать его не было.

— И что это меняет? Погнали, чего стоим.

Негромко хмыкнув, Тим направился к лестнице. Оливер, Нанао и Юрий пристроились за ним, Шервуды встали замыкающими. Каждый шаг эхом отражался от высоких каменных стен. Где-то через минуту ступени кончились, отряд спустился на небольшую площадку и встал. Перед ними возвышалась основательная, массивная дверь. Староста занёс было атам, но в этот момент толстые створки дрогнули и с гулом распахнулись.

Впрочем, парень не остановился.

— Магнус фрагор!

Прогремел взрыв, повалили клубы густого чёрного дыма. Наколдовав ветер, Тим разогнал их и переступил через порог.

За дверью обнаружился ещё один зал, размерами ничуть не уступающий прихожей. Здесь тоже имелась лестница, только была она в несколько раз шире предыдущей и уходила вверх.

— Держите спины ровнее, расхитители. Или вас не учили, как надо вести себя на кладбище? — раздался величественный голос.

Оливер, а за ним и все остальные подняли головы.

На последней ступени стоял Сайрус Ливермор.

— Надо же, сам Ливермор. А где мертвечина? Неужели кончилась?

— Отнюдь. Но мне бы очень не хотелось, чтобы ты, Отравитель, утопил мою мастерскую в своих ядах, поэтому я лично решил выйти к вам.

Ребята тотчас вскинули мечи, однако чародей насмешливо улыбнулся.

— Не хочу разочаровывать, но боя не будет. Я даю вам последний шанс сделать выбор.

Стена позади него задрожала, осыпалась, и из каменной толщи вырвалась голова доисторического чудовища. В оскаленной пасти белели зубы — каждый размером со взрослого человека, по бокам гигантского черепа торчали острые рога, в глазницах клубилась бездонная тьма.

Оливер почувствовал, как по коже бегут мурашки.

— Что это?

— Череп левиафана. Ливермор выкопал его на втором уровне несколько лет назад, — пояснил Гуин.

— Причём не без усилий, — не особо весело хмыкнул Сайрус. — Впрочем, как бы то ни было, перед вами всё, что осталось от зверя божественной эры. Я много раз пытался вывести из него остатки эфира и сделать своим фамильяром или положить в основу какой-нибудь другой костяной твари, но в конце концов махнул рукой и поставил здесь стражем. Честно говоря, не думал, что доведётся опробовать его в деле.

Огромная челюсть широко распахнулась, и в пасти забурлила тёмная субстанция.

Оливер сглотнул.

— Да, вы всё правильно поняли. Одна команда — и он выдохнет. После смерти его природная предрасположенность к стихиям поменялась на противоположную, но божественный зверь — это божественный зверь. Ну что, справитесь?

Очевидно, нет. Легко представить, как густые миазмы наполнят зал до самого потолка и сметут любую защиту, точно бумажную.

«На поверхности я бы ещё что-нибудь придумал, но здесь однозначно нет. Поляжем все, как пить дать», — понял Тим и в досаде цокнул языком.

— В общем, выбирайте: или погибнуть, или сложить оружие и сдаться. Предупреждаю сразу, отступить я вам не дам. Только попробуйте развернуться — сразу получите в спину. Не самый храбрый способ свести счёты с жизнью, согласитесь.

— Гад ползучий!..

Тим хотел броситься на Ливермора, но Гуин прикрикнул:

— Тим!

Староста заскрипел зубами… а потом в сердцах махнул рукой и швырнул атам под ноги.

— Ладно, я, конечно, не гигант мысли, но и не дурак. Твоя взяла.

Сайрус вскинул брови.

— Вот так номер. Я думал, ты окажешься куда несговорчивее.

— Пошёл ты!.. Со мной мелюзга, если ты вдруг не заметил. Не буду же я буянить, — буркнул Тим, с размаху сел на пол и, сложив ноги по-турецки, уставился на колдуна. — А теперь дай немного поныть. Короче, Ливермор, мы, может, и в контрах, но я признаю: ты башковитый парень, отличник, етить тебя за ногу. Вон, и за моими движениями следишь, и господствующую высоту занял, и потоки воздуха вниз направил, чтобы яды не долетели. Да и магия у тебя уникальная. Применяешь ты её, правда, шаблонно, но это мелочи…

— Заканчивай, — оборвал его Сайрус и обратился к остальным: — А вы чего застыли? Атамы и палочки на пол. Живо!

Разумеется, он не верил Тиму и в любой момент ждал подвоха, поэтому торопился разоружить всех.

— Расслабься, уже заканчиваю, — ответил староста и широко улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что я не предвидел такой поворот?

В этот момент Ливермор заметил позади себя какое-то шевеление, резко обернулся и увидел, что на стене копошится несколько маленьких скорпионов.

— !

Но он не успел даже поднять атам.

Скорпионы съёжились, расположенные вдоль хребта вздутия лопнули, и в воздухе закружилась мельчайшая взвесь. Оливер и все остальные взмахнули атамами и дружно выкрикнули:

— Импетус!

Нисходящий ветер усилился, дымка полетела к Ливермору, и чародею пришлось прыгнуть далеко вперёд. При этом он ещё выпустил за спину заклинание, пытаясь задержать отраву. Тим же подхватил меч, вскочил на ноги, вместе с товарищами ринулся ему навстречу, и они окружили Сайруса на середине лестницы.

— Далеко собрался? А как же твой ненаглядный божественный зверь? Не боишься, что он пёрднет прямо на тебя? — издевательски спросил Тим.

Естественно, скорпионы были его фамильярами. Линтон догадывался, что в узких подземных коридорах Ливермор может устроить засаду и обрушить на них хоть потоп, хоть огненный вал, хоть смерч, поэтому ещё на лестнице наложил на своих крошечных помощников маскирующее заклинание и пустил их вперёд. И взрыв он устроил только для того, чтобы под прикрытием дымовой завесы скорпиончики шустро взобрались по стенам на потолок и напали на Ливермора сзади. Короткое выступление насчёт гениальности некроманта тоже помогло им остаться незамеченными до самого конца.

План сработал, как часы. Спасаясь от яда, чародей подставился под левиафана. Теперь если зверь выдохнет, погибнут все.

Оказавшийся под прицелом шести атамов Сайрус тихо вздохнул.

— Тебе мало моей щедрости, псина бешеная? Неужели ты хочешь, чтобы мы тут поубивали друг друга?

— А то! Ещё не въехал, что ли? Я здесь только затем, чтобы вспороть тебе горло! — кровожадно заявил Тим.

В этот момент скелеты вдоль стен зашевелились и спрыгнули с постаментов.

Оливер снова сглотнул.

— Да будет так, Отравитель. Моё терпение лопнуло. Ты сдохнешь здесь вместе со своими жалкими младшекурсниками.

— А силёнок хватит? — задорно выкрикнул староста.

Напряжение нарастало. Казалось, столкновение неминуемо…

Но в этот момент послышалось громкое шипение, а следом — не к месту радостный возглас:

— Ничего себе! Линтон, вот это яд у тебя! Растворяет только в путь!

На площадке под черепом левиафана стоял Юрий. Перед ним плавились и пузырились остатки двери, за которой виднелся какой-то коридор.

Оливер приободрился. Патовая ситуация, неожиданный манёвр Лейка — по отдельности эти обстоятельства ничего не значили, но вместе открывали новый путь, способный вывести из тупика.

— Ливермор, ты сильный маг. Тем более в собственной мастерской, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Однако мы здесь не для того, чтобы драться. Позволь нам забрать кость Годфри, и мы уйдём.

В подтверждение его слов Юрий скользнул в открывшийся проход, высунулся обратно и помахал рукой.

Сайрус нахмурился.

— У меня большая мастерская. Думаешь, удача окажется на вашей стороне?

— Не знаю. Но мы спешим, поэтому и поиски будем вести не слишком деликатно. То есть запросто можем разбить или испортить что-нибудь очень-очень важное, — многозначительно ответил Оливер.

Чем более уникально исследование мага, тем с меньшей охотой он пускает посторонних в свою мастерскую и тем острее реагирует, когда кто-то начинает рыться в его вещах. А уж если на носу важный эксперимент, то и подавно. Ему будет трудно забыть об этом и полностью сосредоточиться на битве.

На ум сами собой пришли слова Реседи: «Нам нужен не Ливермор, а то, что он прячет у себя за спиной».

— Ты мне угрожаешь? — с опасными нотками в голосе спросил Сайрус.

Но Оливер не испугался.

— Нет. Предлагаю сделку.

Вероятно, сейчас это был единственный способ избежать жертв.

— Мы заберём кость Годфри, однако уже после того, как ты воспользуешься ею в своих целях. Иными словами, мы подождём конца эксперимента. В таком случае ничьи интересы не пострадают, и все останутся в выигрыше, не так ли?

— Чего?! — завопил Тим.

Сайрус с подозрением прищурился.

— Гладко стелешь, кусок мяса. Будто догадываешься, что я хочу сделать.

— Воскресить обитателя гроба, найденного в здешних руинах, и заодно возродить утраченную древнюю некромантию, — ответил Оливер.

Ливермор чуть заметно вздрогнул.

— И я не догадываюсь, а знаю. Мы одолели высшую нежить и вытащили фрагменты твоих костей, из которых моя кузина извлекла воспоминания. Кстати, хочу попросить прощения за такую вольность.

— Кузина? Шервуд, что ли? Вот уж кладезь сюрпризов, — заметил Сайрус, искоса взглянув на Шеннон.

В этот момент Юрий снова высунулся из-за растворённой двери.

— Оливер, дай мне с ним поговорить! — крикнул он и обратился к некроманту: — Ливермор, я тут посмотрел на твою нежить и кое-что понял. Можешь сказать, верны ли мои предположения?

— Заинтриговал. Ну, давай послушаем, — откликнулся Сайрус, не оборачиваясь к нему.

Юрий широко улыбнулся.

— Начну с того, что в основе твоей магии лежит соединение эфирных тел.

— !

— Нежить ведь не растёт. Она может делать то, что умела при жизни, однако новому в принципе не учится. При этом твои фамильяры поражают своей оригинальностью: костяные звери свободно принимают разные формы, всадники сливаются друг с другом и лошадьми, а драгун — с виверной, заххак применяет какие-то совершенно невообразимые техники. Я засомневался, что они всегда владели этими навыками, начал думать, как можно добиться такого, и, кажется, нашёл ответ.

Парень говорил складно, уверенно, выделял голосом особо важные места — будто песню пел.

«Он прямо на седьмом небе от счастья, — усмехнулся про себя Оливер. — Ещё бы, наконец-то приблизился к разгадке дела о костокраде».

— Ты создаёшь новые виды нежити, сшивая между собой эфирные тела, — продолжал Юрий. — Эфир куда ближе к истинной сути любого существа, чем плоть, поэтому если органично соединить энергоканалы, то и с телами никаких сложностей не возникнет. В твоём понимании, кости с нитями эфира — это всё равно что намазанные клеем деревянные кубики.

Сайрус внимательно слушал его, не пропуская ни единого слова.

— Ещё один ключевой момент — это не слияние, а именно что соединение. В первом случае, как мне кажется, ничего работать не будет. Нежить просто утратит индивидуальность и не будет ничем отличаться от орды злобных духов, тогда как весь смысл в том, чтобы сохранить контуры эфирных тел в первозданном виде. Для этого ты с таким усердием заботишься о здешних мертвецах, даже царство возродил. Они не должны забыть, кем были при жизни.

Юрий ненадолго прервался, переводя дух, и крутанул атамом, однако заклинания не произнёс. Наверное, в минуты крайнего возбуждения он просто привык вертеть что-нибудь в руках.

— Но мы отвлеклись. Итак, ты задумал воскресить человека. Для этого требуется тело, но оригинал за тысячу лет давным-давно рассыпался в пыль. Значит, нужно новое. Опять же, любое не подойдёт, оно должно быть как минимум пригодным для колдовства. Ведь ты хочешь возродить древнюю некромантию.

Ведомый неуёмным любопытством, Юрий без всякого стеснения разбирал тонкости магии могучего колдуна. И ведь без товарищей, наедине с Сайрусом он вёл бы себя точно так же. Это ужасало больше всего.

— Вот почему ты нападал на других учеников. Тщательнейшим образом отобрав лучшие кости, ты составил из них тело, пригодное для вселения. Для завершения не хватало только последнего кусочка, и им стала грудина Годфри, — произнёс парень и с торжественным видом подытожил: — В общем, Ливермор, ты стоишь на пороге того, чтобы провести эксперимент по воскрешению человека и выяснить, стоило ли класть жизнь ради него.

Сайрус скрестил руки на груди.

— Неприятно признавать, но ты прав. Только ответь мне, откуда взялась эта непрошибаемая уверенность, что кость Пургатория уцелеет? Вдруг она сломается или как-то изменит свои свойства?

— Не сломается и не изменит, — тотчас откликнулся Юрий. — Доказать это очень просто. Фрагменты твоих костей, которые мы нашли в высшей нежити, остались нетронутыми. Иначе Шеннон не смогла бы прочесть воспоминания.

Все улики, собранные в ходе расследования, указывали на единственно возможный вывод.

— Ты собираешь тела из отдельных частей, используя эфир в качестве клея. Воскрешение — это, конечно, совершенно иной уровень чародейского искусства, но основополагающий принцип тот же. И если твои кости — сиречь, связующий элемент — внутри нежити остались целыми, то и кусочку Годфри ничто не угрожает. Это же соединение, не слияние, то есть оно обратимое. Верно я рассуждаю, Оливер?

От неожиданности Оливер ненадолго растерялся, но потом немного подумал и кивнул.

— Верно. Я бы ещё добавил, что, когда мы победили драгуна, его отсечённые части двигались сами по себе. Полагаю, это произошло из-за того, что они утратили связь с ядром и система эфирных тел разбилась на отдельные элементы. Что лишний раз доказывает обратимость процесса.

С каждой секундой Сайрус мрачнел всё сильнее и сильнее.

— Конечно, о стопроцентном успехе речи нет, — воодушевлённо продолжил Оливер. — В конце концов, мы основываемся не на твёрдых фактах, а на догадках и допущениях. Также нельзя исключать человеческий фактор. Ты сам можешь где-нибудь напортачить и испортить кость. Однако я готов пойти на такой риск и отказаться от боя, тем более что никто от него не выиграет. А что скажешь ты, Ливермор?

Повисло молчание — натянутое, как струна.

Наконец Сайрус перестал сверлить взглядом Оливера и посмотрел на Тима, который по-прежнему горел желанием прикончить его.

— Значит, вы взяли с собой Отравителя, чтобы гарантированно склонить меня к переговорам. Реседи… Вечно её блестящие ходы проходят в опасной близости к границам допустимого.

«Это точно», — признал Оливер.

Тим Линтон славился не только смертоносными ядами, но и взрывным характером. Попади ему вожжа под хвост — и от мастерской останутся одни развалины. Реседи просчитала всё до мельчайших деталей, и некромант вынужден был пойти на диалог.

На этот раз молчание затянулось надолго. Внешне Сайрус почти не изменился, но в голове его шла напряжённая работа. Чуть прищуренные глаза выдавали всю гамму переживаний и внутренних конфликтов.

И всё-таки он опустил атам.

— Очень хорошо… Пусть с огромной неохотой, но я произвожу вас из расхитителей в гости. И то лишь в знак вашей смекалки.

С этими словами Сайрус послал Юрию крайне недовольный взгляд, но парень лишь улыбнулся, гордый произведённым впечатлением. Тогда чародей фыркнул и развернулся.

— Однако я требую соблюдения правил хорошего тона. Вы на кладбище, а потому проявляйте уважение к усопшим.

Ещё пару секунд назад нежить наступала со всех сторон, но вдруг сотни скелетов сделали последний шаг и застыли. Питающая их энергия успокоилась, и теперь костяные воины напоминали просто жуткие пугала.

И старосты, и третьекурсники из прикрывающего отряда недоумённо уставились на них.

Реседи метким пинком разнесла на куски очередного противника и тоже остановилась.

— Хм, больше не нападают, — проговорила она. — Судя по всему, наши или завалили Ливермора, или договорились с ним. Впрочем, не суть важно.

— Тогда идём за ними? — Шелла посмотрела на вход в мастерскую.

Немного подумав, Реседи покачала головой.

— Если наши всё-таки договорились, то мы своим появлением можем только всё испортить. Не хотелось бы обесценивать их труды… Нет, лучше останемся здесь и будем ждать, чем всё закончится. — Она нагнулась, достала из рюкзака фляжку и отвинтила пробку. Прохладная вода приятно скользнула в горло, остужая пылающий внутри жар. — Конец близко. Надеюсь, обойдётся без неприятных сюрпризов.

В конечном счёте Сайрус согласился на сделку… к огромному неудовольствию Тима. Отравитель прямо-таки рвал и метал.

— Эй! Не понял! Что тут творится? Мне никто ни о чём таком не говорил!

— Прости, Линтон, приказ Ингве, — пояснил Оливер. — Она сказала, что если ты даже думать о переговорах не станешь, то будешь в разы опаснее.

— Ну да, так и есть. Я ж сунулся в эту дыру лишь для того, чтобы тонким слоем раскатать эту падаль. И что получается? Фиг мне, а не бой? И куда прикажешь теперь девать все эти яды, а? — ворчал Тим, тыкая его локтем в бок.

Шеннон обняла младшего брата за плечи и притянула к себе, спасая от расправы. Гуин не вытерпел.

— Оставьте болтовню на потом. Как бы там ни было, сейчас мы очевидцы важного эксперимента. Не шумите и дайте Ливермору сосредоточиться, — строго сказал он, поглядывая на шагающего впереди некроманта.

Миновав несколько развилок, Сайрус привёл однокашников к какой-то двери, распахнул её и, войдя внутрь, взмахнул волшебной палочкой. Загорелась кристальная лампа на потолке, и в её теплом свете все увидели достаточно просторную комнату со столом в центре и двумя длинными скамьями около него.

— Чувствуйте себя как дома… Правда, я не знаю, каково это. Видите ли, вы мои первые живые гости.

— Что-то я не вижу радушия. Чай хотя бы будет? — язвительно осведомился Тим, первым устроившись на скамье.

— Никто не говорил, что не будет.

Дверь — другая, не та, через которую они вошли — отворилась, и на пороге возник скелет в пиджаке и брюках, белой накрахмаленной рубашке и перчатках. Ни дать ни взять официант из представительного ресторана. В обеих руках он держал тяжело гружёный поднос. Оливер в немом удивлении смотрел, как скелет подходит к столу и расставляет чашки на одинаковом расстоянии друг от друга.

Не поворачиваясь к гостям, Сайрус сказал:

— Мне ещё нужно произвести кое-какие приготовления. Сколько времени у вас есть?

— Максимум двадцать шесть часов. Нам ещё возвращаться в школу и лечить Годфри, а потом готовиться к финалу.

— Этого хватит, — кивнул Сайрус и скрылся за дверью, из которой вышел скелет.

«Ждать, по всей видимости, придётся долго. Я бы присел… Но как тут расслабишься?» — задумался Оливер.

А вот Нанао с Юрием ни о чём таком не переживали, плюхнулись на скамью и потянулись за чашками.

— М-м, истинное наслаждение!

— Нанао, ты его выпила?!

— Разумеется. Это же просто чай, предложенный из вежливости.

— Уважаемый, можно ещё чашечку? А то у меня аж в горле пересохло после всех объяснений, — без всякого стеснения сказал Юрий.

Скелет-официант поклонился и подошёл к нему с чайником.

Тим тоже залпом выпил свою порцию, попросил повторить и бросил ошеломлённому Оливеру:

— Не ссы, Хорн, я чую яды за милю. — Он взглянул на других третьекурсников. — И вообще, можете немного прикорнуть, а я посторожу. Умотались, небось.

Вот что значит опыт.

Оливер ещё немного помялся, но, когда Шеннон потянула его за руку, уступил и сел рядом.

Официант принёс разные сладости, и Юрий с Нанао сразу же потянулись за ними.

Сайрус же вернулся в самое сердце мастерской, к гробу, и с мрачным видом рассказал, что произошло.

— Как-то так, — подытожил он. — Хотел бы я выдворить их, но, к огромному своему сожалению, не могу.

Фау расхохоталась.

— Ты только глянь, как всё обернулось! Интересно, очень интересно! Ничего, Сайрус, не переживай, я люблю большие шумные компании. Эх, скорее бы познакомиться с твоими школьными друзьями. Ты же мне все уши прожужжал о них!

Ливермор насмешливо фыркнул и стукнул костяшками пальцев по крышке гроба.

— Я внёс последние корректировки в твоё будущее тело. Теперь буду настраиваться на эксперимент. Советую тебе не бить балду и заняться тем же самым.

— А я давно готова. Уж чего-чего, а времени у меня было полно, — заявила девушка.

Сайрус кивнул, сел внутри магического круга и принялся медитировать. Разгорячённые тело и душа медленно остывали, дыхание успокаивалось, сердце билось всё медленнее и медленнее.

Ему нужна была холодная голова, чтобы не дрогнуть ни перед одним препятствием.

Прошло два часа.

По непонятной причине Нанао и Юрий разлеглись на коленях Оливера, как на подушке, и вскоре сладко засопели.

— М-м-м… Оливер, смотри, какая вкуснотища, — пробормотал Юрий.

Оливер вздохнул уже в который раз за сегодня. Он пересел к друзьям, надеясь спастись от кузины и её настойчивых объятий, но попал из огня да в полымя. Сама Шеннон, к слову, не обиделась — или же не подала виду — и сейчас тоже клевала носом.

Вдруг Нанао негромко проговорила:

— Оливер, можешь просветить меня?

Парень опустил голову и наткнулся на недоумённый взгляд её тёмных глаз.

— Вы заключили с Ливермором соглашение, полагая, что он вернёт кость Годфри.

— Ну да. Конечно, я не на сто процентов уверен, что кость останется целой, но по сравнению с рисками потерять её в бою…

— Вот этого я и не в силах уразуметь. Дело ведь не в том, что она испортится. Ливермор хочет вернуть какого-то человека из мира мёртвых, так? Значит, логичным будет предположить, что эта кость станет частью полноценного тела. Как же мы её потом вернём? — спросила девушка, сложив руки на груди.

Оливер наконец-то понял, что не давало ей покоя.

— Ах, вот о чём ты. Точно, совсем забыл, что ты ещё многого не знаешь. Давай я тебе всё объясню.

Он сделал небольшую паузу, чтобы упорядочить мысли.

После двух лет в Кимберли у Нанао оставалось немало пробелов в базовых магических знаниях — особенно в тех областях, которые не находили у неё практического применения. Оливер с большим удовольствием обнаруживал их и заполнял.

— Начну с того, что воскрешать мёртвых нельзя, и дело даже не в общепринятых нормах или моральных принципах. Это запрещено законами мироздания и теорией истерии — то есть правилами, установленными богом. В пределах нашего мира все маги подчинялись, подчиняются и будут подчиняться им всегда.

— Понятно… Но ведь Ливермор пытается воскресить кого-то. Как же так?

— Терпение, скоро дойдём и до этого. Основная цель Ливермора — возрождение древнего искусства некромантии, а воскрешение, строго говоря, лишь метод её достижения. В подобных случаях оно обычно так и происходит… Ладно, это всё лирика. Запомни главное: важно не само воскрешение, а то, что Ливермор получит от него.

Нанао кивнула.

«Наверное, лучше разжевать подробнее. Всё равно время девать некуда», — подумал Оливер.

— Представь себе свиток — древний, ветхий, изъеденный временем, дождями и ветрами. Ты хочешь развернуть его и прочесть, но знаешь, что любое неосторожное касание — и бумага рассыплется в руках. Поэтому ты бережёшь его как зеницу ока и пытаешься расшифровать любыми безопасными средствами, какие только приходят в голову. Ливермор делает то же самое, только с человеком. Воскрешение — это один из самых радикальных способов, его можно сравнить с копированием на другой носитель. Разница лишь в том, что вместо текста у нас душа, а вместо чистого свитка — новое тело. Это и есть воскрешение, запрещённое законами мироздания.

Оливер перевёл дух и решил копнуть немного глубже, чтобы Нанао совершенно точно всё поняла.

— Некоторые явления, на первый взгляд, нарушают эти законы. Я говорю о всяких вселениях, одержимости и тому подобном — словом, ситуации, когда душа захватывает чужое тело. Однако на фундаментальном уровне это не столько смена владельца, сколько обвивание.

— Обвивание? В смысле?

— Как бы сказать… Давай, чтобы тебе было проще, попробую объяснить на примере верховой езды. Вот представь, что конь — это тело, а всадник — душа. Кого конь будет слушаться намного охотнее? Естественно, всадника, с которым знаком уже много лет. Иначе говоря — душу, которая находилась в теле с самого рождения. Однако некоторые всадники теряют своих коней, становятся призраками, неупокоенными душами и отчаянно пытаются найти нового скакуна. Но вот беда — все вокруг уже заняты. Что же делать? Правильно, захватить чужого. Призраки цепляются к лошади, обвиваются вокруг тела и ног и пытаются управлять ею. Получается вселение, чрезвычайно неестественный и неэффективный способ существования. Подчеркну, это лишь грубый пример, в нём полно неточностей, но основную суть он передаёт.

— Угу… Кажется, уразумела.

— Хорошо. А раз вселение такое неэффективное, то и воскрешением не считается, а потому не нарушает никаких законов. Некроманты пользуются этой лазейкой, запирают усопших во временных телах и превращают их в своих фамильяров. Увы, в такой форме душе доступна лишь крохотная часть своих возможностей. Потенциал развития и изобретательность сведены к нулю, мыслительные способности зачастую также на очень низком уровне. Какую-нибудь примитивную работу нежити поручить можно — ты сама видела, — но для чего-то большего она попросту неприспособлена. Я уже не говорю о том, чтобы делать из неё чародеев. Видишь ли, большинство заклинаний работают только в том случае, если волшебник жив.

Нанао прикрыла глаза, переваривая услышанное.

Оливер ещё раз прогнал через себя всё, что сказал.

— Подытожим. Ливермор хочет возродить древнюю некромантию, но для этого ему нужно пойти против законов мироздания и воскресить человека. Это понятно?

— Более чем.

— Тогда перейдём к главному. Обойти запрет можно двумя путями. Первый — отправиться в иной мир и провести воскрешение там. Другой бог, другие законы и всё в таком духе. Правда, в настоящий момент это несбыточная мечта, существующая лишь на бумаге.

— Отчего же?

— Маги ещё не нашли ни одного иномира, где можно было бы воскресить человека так, как это нужно нам. Давай снова приведу аналогию. Те же кражи запрещены и в Ямадо, и в Йелглии. Естественно, это не единственная практическая проблема, но и её достаточно, чтобы воскрешение в другом мире было нереализуемым.

— Угу, — согласилась Нанао.

«Ей по-хорошему ещё столько нужно узнать об иномирах, — вздохнул про себя Оливер. — Но это как-нибудь потом, чтобы не отвлекаться от темы».

— Очевидно, Ливермор прибегнет к другому способу. Конкретнее — создаст новый мир, в котором и проведёт свой эксперимент.

— Иными словами…

Нанао слегка напряглась, и Оливер кивнул.

— Совершенно верно. Как и Офелия в своё время, он наколдует гранд-арию, ведь в её границах привычные нам законы перестают действовать, и невозможное становится возможным. В том числе воскрешение. Главное — составить правильную формулу, и всё получится. Только она позволит Ливермору достичь желаемого.

Гранд-ария — пик чародейского искусства, плод неустанных трудов многих поколений. Разработать её невероятно сложно, но преуспевший сможет вершить великие дела. К примеру, собственными руками сотворить новый мир и установить в нём свои правила.

— Однако даже исключительнейший волшебник не сумеет долго удерживать столь сложное колдовство под контролем. Рано или поздно его поглотит эссенция магии — точно так же, как Офелию. Едва это случится, гранд-ария перестанет действовать, и воскрешённый умрёт снова.

Реальность, как и всегда, была жестокой.

Нанао чуть заметно дёрнулась, горестно вздохнула, и Оливер погладил её по голове.

— Ты видела Ливермора. Он как никто другой знает, что его эксперимент закончится погребением. Наша же задача — стоять, смотреть и ждать конца, потом получить кость из останков и уйти.

Ожидание длилось больше одиннадцати часов. Наконец Сайрус пригласил гостей к себе. Скелет-официант провёл их длинными тихими коридорами к комнате настолько огромной, что на её фоне меркли и прихожая, и зал, в котором чуть не случилась битва.

«Наверное, это и есть тронный зал царства мёртвых», — догадался Оливер.

Поверхность пола покрывала густая вязь из волшебных символов, линий и геометрических фигур, складывающихся в колоссальный магический круг. В его центре покоился гроб, а рядом стоял Сайрус. Чародей выглядел спокойным и несколько отрешённым, лицо его выражало полную сосредоточенность, магическая энергия наполняла каналы и текла поразительно плавно.

— Прежде чем я начну, хочу напомнить, — негромко произнёс некромант. — Вы всего лишь свидетели, а потому не должны вмешиваться в ход эксперимента, что бы ни произошло. Взамен я обещаю, что вы не пострадаете.

— Не волнуйся, среди нас дураков нет. Мы не станем соваться в процесс, тонкостей которого не понимаем. Даже в том случае, если ты окажешься на краю гибели. Даю слово, — заверил его Гуин.

Безусловно, при желании кто-нибудь мог сорвать ритуал, но тогда Сайрус, скорее всего, уничтожил бы кость Годфри на месте. Терпение, терпение и ещё раз терпение — только так обе стороны добьются желаемого.

Ливермор повернулся к гробу, достал волшебную палочку из чехла на поясе и медленно поднял её перед собой.

Все приготовления были завершены.

Глубокий вдох — и началось.

— Манес омнес суас кальвариас ад эандем партем вертентес цецидерунт. [1]

---

[1] (Как и в третьем томе, здесь и далее будет дан латинский текст, а после него перевод глифов под фуриганой-латынью.) Manes omnes suas calvarias ad eandem partem vertentes ceciderunt. // Все почившие взирают в одном и том же направлении.

---

Вдоль позвоночника побежали мурашки.

Ужасно захотелось бежать отсюда как можно дальше, однако Оливер призвал всю силу воли и остался на месте, во все глаза глядя на Сайруса. В прошлый раз из-за сражения с химерами ему не удалось увидеть гранд-арию от начала и до конца.

— И ипси педес квибус фериебант террам, э ипсэ манус квибус серпебант. Ад пунктум темпорис мортис эорум. [2]

---

[2] Hi ipsi pedes quibus feriebant terram, hae ipsae manus quibus serpebant. Ad punctum temporis mortis eorum. // Их ноги попирали землю, их руки цеплялись за неё. Вплоть до самой смерти.

---

Юрий раскраснелся от возбуждения, Нанао, наоборот, плотно сжала губы. Даже самые неопытные волшебники интуитивно понимали, что лицезрят вершину одной из ветвей магических наук.

— Осса диссипата кламант се ипсос эциам эгере эт фериенди эт серпенди. Дум воцес вестрэ сонант немо веструм мортуус эст. [3]

---

[3] Ossa dissipata clamant se ipsos etiam egere et feriendi et serpendi. Dum voces vestrae sonant nemo vestrum mortuus est. // Звучат крики — и то желание попирать и цепляться. Звучат крики — а значит, вы ещё не мертвы.

---

Ливермор направил палочку на потолок.

Что-то зашевелилось в тенях, заворочалось и вдруг выстрелило бесчисленными чёрными нитями, которые, переплетаясь между собой, поползли вверх, чтобы скрыть всё вокруг за слоем непроглядного мрака.

— Тэкзам серицис нигрис новум каэлум ок ипсум нон ад вос асцендендум сед ад абскондендум эт тергендум эст.

Суб каэло нигро нуллюс мортуус сед эст вивенс сангуис эт карне. [4]

---

[4] Texam sericis nigris novum caelum hoc ipsum non ad vos ascendendum sed ad abscondendum et tergendum est. // Чёрными нитями я совью новое небо, но не вознесения ради, а чтобы оно укрыло и сокрыло.

Sub caelo nigro nullus mortuus sed est vivens sine sanguis et carne. // Под чёрными небесами нет мёртвых, лишь живые, лишённые плоти и крови.

---

Тьма съедала цвета, скрадывала расстояние. Шеннон сжала руку Оливера.

— Дульце дормитационе ветита морте юкунда депозита эрго электа эст вита долорис. [5]

---

[5] Dulce dormitatione vetita morte jucunda deposita ergo electa est vita doloris. // Отвержена сладкая дрёма, отброшен покой, ибо это смерть; боль, избранная добровольно, — вот что такое жизнь.

---

В черноте загорелись крошечные точечки, источающие тёплый свет, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше.

— Некве сангуис некве ос некве каро сед ипса волюнтас эст сигнум вивенди. [6]

---

[6] Neque sanguis neque os neque caro sed ipsa voluntas est signum vivendi. // Не кровь, не плоть и не кости есть символ жизни, а лишь воля.

---

Зарождался мир.

Эго чародея распространялось за пределы пространственной магии, обретало формы, которые подчинялись новым законам.

Всё невозможное становилось возможным.

— Суб ок нуллюм сепулькрум эст дум анимас вестрас ту реверитис вивитоте ин этернум.[7] Мундус сине морте!

---

[7] Sub hoc nullum sepulcrum est dum animas vestras tu reveritis vivitote in aeternum. // Здесь нет могил, и жизнь твоя будет длиться, пока не истлеет душа.

---

Над головой раскинулось ночное небо. Безлунное и беззвёздное, однако не мрачное. Казалось, тусклый мягкий свет источает сама тьма.

Воздух подрагивал — то сновали бесчисленные души умерших… Впрочем, нет, теперь их нельзя было так называть. В мире гранд-арии утрата телесной оболочки не влекла за собой смерть. Покуда человек выбирал боль бытия, он оставался по эту сторону незримой линии, он оставался жив.

— Ничего себе, — прошептал Оливер, оглядываясь вокруг.

Признаться честно, он ожидал увидеть нечто вроде ада, каким его изображают в книгах, но никак не умиротворяющий пейзаж вечной ночи.

Сайрус вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

— Не приписывайте мне лавры, я не какой-нибудь там гений вроде Сальвадори. Заклинание составил мой прадед, а я лишь унаследовал его, — невесело усмехнулся он и вновь сосредоточился на гробе. Гранд-ария, вершина чародейского мастерства, лишь подготовила площадку для эксперимента. — Фау, я открываю крышку. Патентибус!

Волшебная палочка со свистом рассекла воздух.

Щёлкнули замки, и крышка медленно отъехала в сторону. В спальню Фау впервые за тысячу лет ворвался свежий воздух. Древняя ведьма чуть было не развеялась, но Сайрус снова воздел палочку.

— Спиритус анимамеа резусцитацио!

Повинуясь чарам, душа направилась в подходящий сосуд — тело маленькой девочки, собранное со всем возможным старанием. Сайрус почувствовал, как оно наполняется чем-то незримым.

А затем… всё закончилось.

Девочка не шевельнула даже кончиком пальца.

Пала неуютная тишина.

— Хм…

— Эх, столько усилий, и всё зря? — негромко проговорил Тим.

Душу нельзя наблюдать невооружённым глазом, поэтому зрители видели лишь то, как чуть заметно колеблется воздух. Но они переживали напрасно. Сайрус в третий раз взмахнул палочкой.

— Не хватило стимуляции. Тонитрус!

Электрический разряд ударил в грудь. Сердце ожило и забилось, прогоняя кровь по сосудам. Бледные щёки налились румянцем…

— Ай-ай-ай-ай-ай!

…Глаза резко распахнулись, изо рта вырвался полный боли крик, а конечности начали судорожно дёргаться. Однако Сайрус больше ничего не делал и просто смотрел. Секунд через пятнадцать девочка успокоилась, опёрлась о пол и, поднявшись на четвереньки, посмотрела на юношу.

— Зачем, Сайрус? Зачем молнией-то?! — воскликнула она, роняя слёзы. — Как ты умудрился превратить моё долгожданное пробуждение в худший кошмар?

— А мне-то что с того? Сама виновата, что валялась бревном.

— Сердце и лёгкие можно запустить кучей способов, куда более приятных! Взять хотя бы ту же целительскую технику ухода… Ой! — Фау опомнилась. — Так вот как звучит твой голос! Давай ещё! Ну, поговори со мной!

Она подскочила к Сайрусу, встала на цыпочки, потянулась изо всех сил и легонько похлопала его по щекам — совсем как маленький ребёнок с родителем или человек, вновь открывший для себя все прелести осязания.

— Какой же ты старый! Но ведь тебе только двадцать два. Куда ушла твоя юность?

— Повозись с мертвецами — ещё не так выглядеть будешь. А вот ты такая же пигалица, какой я и представлял, — ответил Ливермор, но руки её не убрал. — Лучше скажи, как себя чувствуешь в новом теле.

Фау осмотрела себя, несколько раз подпрыгнула.

— Отлично! Просто замечательно! Знаешь, оно как будто лучше старого!

— Чудно. Не зря я столько лет отбирал материалы, — кивнул Сайрус.

Девочка снова потянулась к нему, но вспомнила о гостях, развернулась к ним и с яркой улыбкой сказала:

— Здравствуйте, школьные друзья Сайруса! Позвольте представиться, Фау, древний маг, которому очень сильно не хочется возноситься на небеса. Благодарю за то, что стали свидетелями моего воскрешения.

Правда, и Оливер, и все остальные услышали лишь бессвязный набор звуков.

— Я понял, что ты здороваешься, но мы тебя не понимаем. Уж извини, — пожал плечами Тим.

Гуин задумчиво погладил подбородок, беззвучно шевеля губами и внимательно разглядывая девочку. Мало что могло привлечь такой его интерес.

— Фау говорит на древнем языке, что вполне логично, — наконец заключил он. — Нежитью она не могла изучить йелглийский, а в воспоминаниях мы её понимали, потому что смотрели на всё через призму восприятия Ливермора.

— Предлагаешь мне переводить? Да уж, не успела воскреснуть, а хлопот уже полон рот, — вздохнул Сайрус.

Несмотря на ворчание, он согласился помочь, и Фау с ребятами дружелюбно поболтали о самых разных пустяках, будто собрались за чашкой чая. Оливер тоже разговаривал, улыбался, шутил, однако внутри у него всё сжималось. Фау и впрямь была ребёнком — такой же открытой, честной, с выразительной мимикой и живым взглядом. Тем тяжелее казался груз на её худеньких плечах.

— Мыслительные процессы и органы чувств в порядке. Осталось проверить магическую энергию.

Ведьма подняла волшебную палочку, зажгла на её кончике алую искру и закружилась в необычном танце. Цвет огонька менялся в такт шагам, а после полного оборота ритм постепенно ускорялся.

— О-о, как красиво! — восхитилась Нанао.

Оливер же от изумления вскинул брови. Он и сам нередко разминался, чередуя стихии в быстром темпе, но у Фау они перетекали одна в другую настолько плавно, что дух захватывало. При этом колебания — неизменный спутник смены элементов — были едва различимыми. Внутренняя энергия текла по каналам мерно, без толчков и остановок. Такого невозможно добиться обычными тренировками. Очевидно, Фау контролировала магию на очень глубоком уровне — скорее всего, на уровне эфира.

Завершив танец изящным па, девочка посмотрела на Сайруса.

— Превосходно! — улыбнулась она. — Не хотелось бы торопиться, но давай начинать, да?

— Давай. Идём внутрь.

Юноша развернулся и направился к хижине на небольшом холме. По всей видимости, именно там он собирался познать секреты древней некромантии. Фау поспешила следом, но, сделав пару шагов, обернулась и помахала ребятам. Оливер невольно усмехнулся.

«Ну, и где здесь тысячелетняя ведьма?»

Вдруг Сайрус замер.

Фау недоумённо посмотрела на него, но потом охнула, а через пару секунд и все остальные почувствовали, что мир вокруг них неуловимо изменился.

— У нас гости, — негромко сказал Юрий, глядя вверх.

Ночное небо треснуло, раскололось. Из разлома высунулись чьи-то пальцы.

— Мы попали…

Фау напряглась, Сайрус побледнел как полотно. Они прекрасно знали, кто и зачем пробил границу.

— Я недостаточно хорошо проработал узлы магического круга. Они нашли нас!

Существо полностью просочилось через трещину. Лишённое ног, оно парило в воздухе. Длинные чёрные одежды развевались на несуществующем ветру. Костяная рука нырнула в их складки и отточенным движением достала длинную косу, чьё лезвие не отражало свет. Это орудие служило единственной цели — обрывать неугодные жизни.

В мир гранд-арии явился тот, о ком слышал, наверное, каждый. Персонаж бесчисленных песен, стихов и сказок; необоримый страх каждого человека; воплощение конца, уготовленного всем живым; неусыпный страж, поставленный богом в незапамятные времена для того, чтобы следить за неукоснительным соблюдением второго закона теории истерии, который гласит: никто не может жить вечно.

— Жнец! — в ужасе выдохнул Оливер.

Сайрус и Фау выхватили из ножен атамы и воскликнули:

— Резусцитацио!

Из-под земли поднялись двенадцать магов прошлой эпохи — мужчин и женщин, молодых и старых. Это были заххаки, фамильяры Сайруса. Гранд-ария не сумела восстановить их личности, порядком истончившиеся, однако вернула прижизненный облик и связала телесную оболочку с эфирной, позволив вновь колдовать.

Ливермор выложил на стол последний, самый крупный козырь.

Вокруг одного колдуна собрались костяные твари самых причудливых обличий, другой обратился к собственной тени и поднял из неё странного великана, вокруг третьего закружился вихрь мощных проклятий.

На жнеца обрушилась колоссальная мощь.

Однако мелькнула коса — и всё кончилось.

Первая группа зверей разлетелась на части. Тогда чародей трансформировал уцелевших в прочный костяной щит и попытался спрятаться за ним. Тёмное лезвие рассекло пополам обоих.

Его собрат хотел погрузиться в тень, но не успел. Жнец легко взмахнул своим страшным оружием, разрубив и человека, и силуэт под ним.

Смерть собирала богатую жатву. Оливер широко раскрытыми глазами смотрел на безжалостную резню, и его трясло, как при лихорадке.

Сайрус в отчаянии стиснул зубы. Как бы они с Фау ни сопротивлялись, ни им, ни волшебникам древности, наделённым невероятным могуществом, не удавалось остановить посланника давно почившего бога.

Внутри магического круга телесные раны ничего не значили, однако коса кромсала сам эфир, лишая возможности воскрешения. Законы мироздания остро реагировали на попытку обойти их и наглядно показывали: кончина придёт за каждым.

Не прошло и минуты, а жнец уничтожил уже пятерых магов и приближался к шестому.

— Дело труба, — негромко произнёс Тим. — Раз появился только один, гранд-ария нехило так порезала их силу, но всё равно некромантам не совладать с серафимом смерти. — В этот момент он заметил, что Нанао тянется к катане, и крепко схватил её за плечо. — Эй, ты к ним собралась, что ли? Даже не думай. Жнецу нужны девчонка и Ливермор. На нас он даже не посмотрит, если не будем лезть.

— Но…

— Помнишь, что сказал Ливермор? Не вмешиваться, что бы ни произошло. Забудь о логике и прислушайся к себе. Ну, чувствуешь?

Он вытянул руку, и Оливер затаил дыхание.

Отравитель Тим Линтон, один из самых боевых и задиристых членов дружины, маг, который десятки раз смотрел в глаза смерти… сейчас дрожал как осиновый лист.

— Даже будь с нами здоровый, бодрый и отдохнувший Годфри, я бы и то не рискнул нарываться. Что уж говорить, жнецы не по зубам многим двухсотлетним волшебникам, этим монстрам в человеческой шкуре. Выживает хорошо если каждый пятый. Вот так вот. У нас и без того не было шанса, а с вами, мальки, тем более.

Звучало разумно, особенно из уст многоопытного Тима.

Гуин добавил:

— Боюсь, он прав. Нам остаётся только надеяться, что с костью Годфри ничего не случится.

Дождаться конца, забрать кость и быстро уходить отсюда — вот единственный реальный план. Естественно, жнец мог повредить или окончательно развеять эфир Элвина… а мог и не повредить. Тут уже всё зависело от удачи.

— …

Однако внутри Оливера бушевал вихрь противоречивых чувств. Горячее сердце звало в бой, а разум удерживал его на месте, находя всё новые и новые доводы. Он настаивал, что не надо ничего делать, всё и так образуется, что первоочерёдная задача — выжить самим. Кроме того, они с Ливермором совсем недавно чуть не поубивали друг друга, а Фау на его стороне. Да и не имеет Оливер права рисковать своими товарищами… И так далее и тому подобное.

В этот момент коса свистнула особенно громко, и Сайрус попятился, шипя от боли.

— Сайрус, нет! Назад!

Фау попыталась выскочить вперёд, закрыть его собой, но юноша взмахом руки остановил её.

«И зачем он упорствует? — спросил холодный голос разума в голове Оливера. — Ясно же, что эксперимент провален, со жнецом бороться бесполезно. Гораздо логичнее будет отдать ему Фау и не рисковать жизнью понапрасну».

Несомненно, Ливермор знал об этом и всё-таки упрямо не опускал руки.

Тогда Фау решилась.

— Ты неисправим, Сайрус, — мягко улыбнулась она и приставила меч к своей груди.

Оливер тяжело вздохнул.

Её мысли, чувства — всё это было как на ладони.

Потому что он на её месте поступил бы точно так же.

Мгновение — и под бескрайним ночным небом прозвучало заклинание.

Пронзительно вжикнула молния.

Занёсший для удара косу серафим смерти замерцал, словно марево.

— А?

Совершенно сбитая с толку Фау замерла, потом обернулась, по-прежнему держа атам перед собой. Сайрус тоже посмотрел назад. Они увидели, что один из зрителей вышел на несколько шагов из безопасной зоны и сейчас стоит, высоко подняв окутанный электрическими разрядами меч.

— Нолл, — негромко проговорила Шеннон.

— Э! Ты что творишь?! — завопил Тим, опомнившись после лёгкого ступора.

Сайрус резко спросил:

— Ты что удумал? Я же сказал не вмешиваться…

— А я и не тебя защищаю! — закричал Оливер, чуть не срывая голос.

Внутри всё заходилось от гнева, однако парень выскочил вперёд не ради Ливермора и, если так подумать, даже не ради Фау. Он никогда не выступал против природы человеческой смерти, ведь это шло вразрез божественному замыслу и, что намного важнее, его собственному заветному желанию. На непомерно глупый поступок Оливера толкнуло безнадёжно доброе сердце.

«Ответь мне, смерть, разве они согрешили?» — безмолвно воззвал он к фигуре в длинном чёрном балахоне.

В слепом повиновении правилам жнец не делал разницы между матёрым двухсотлетним магом и ребёнком, который мог бы жить, веселиться и радоваться тёплому солнцу, но вместо этого долгие века лежал в тёмном, тесном гробу, снедаемый постоянным страхом забыть себя и превратиться в одержимого ненавистью духа, лелеющий робкую надежду когда-нибудь вновь увидеть белый свет. И всё это только для того, чтобы исполнить возложенную миссию и передать знания потомкам.

Подобное самопожертвование заслуживало уважения и сопереживания.

Однако не из-за этого Оливер направил оружие на жнеца.

Без каких бы то ни было колебаний Фау попыталась покончить с собой, когда её спасителю угрожала опасность, хотя знала, что тем самым обесценит годы, проведённые взаперти. Сайрус дважды бросал вызов серафимам смерти. В первый раз — чтобы воскресить Фау; во второй — чтобы её новая жизнь не была напрасной.

Их доброта выдержала бесконечную череду испытаний и неудач, и именно её хотел защитить Оливер, как бы глупо или неправильно это ни было. Не эксперимент, не тайны древней некромантии, а трепетное чувство, связавшее два сердца.

«Услышь меня, смерть. Я не прошу тебя уйти, лишь немного подождать».

— Исполни свой долг, Сайрус Ливермор! Пойди наперекор всему миру, но сделай это! Мы же маги, такова наша суть!

Это был крик души.

Могущественный некромант в изумлении уставился на простого третьекурсника, которому в обычной ситуации не уделил бы и минуты своего внимания. Ещё больше он удивился, когда к Оливеру присоединились двое.

— Каков план? — спросила эйзиатка, обнажив катану.

— М-м, а как вообще сражаются с серафимами? Ну, они же вроде бы бессмертные, — сказал любознательный, простодушный парень, недоумённо склонив голову набок.

Оливер хотел было извиниться перед ними, но в последний момент одёрнул себя. Не для того товарищи поддержали его порыв.

— Нанао, Лейк…

— Единственный способ — заколдовывать подходящими стихиями и не давать восстановиться, — ответил Гуин. Они с Шеннон встали по бокам от ребят. — Атаки жнеца разят не тело, а эфир. Избегайте их любой ценой.

На мгновение Оливер сморщился так, словно собирался заплакать.

— Кузен, кузина…

— Мы знаем… чего ты хочешь, — улыбнулась Шеннон и подняла белую волшебную палочку.

— Нолл, одно твоё слово — и мы встанем с тобой плечом к плечу против кого угодно, — напомнил Гуин, занеся смычок над струнами альта.

В этот момент ещё один старшекурсник оттолкнул Оливера с Нанао и вышел вперёд.

— Ну и дебилы… Все, вообще все! И вы, и Реседи с её типа блестящими ходами! Набрала, блин, отряд самоубийц!

— Линтон? — удивился Оливер.

Тим выхватил атам из ножен и, цокнув языком, косо глянул на подопечных.

— Я-то думал, вы послушные, не такие, как мы в своё время. Я ещё никогда так не ошибался. Вот чего стоило потерпеть немного и не высовываться? Так нет же, кое у кого тут шило в жопе. Наворотили дел и стоят довольные.

У старост имелись непреложные правила сражений: иметь полный отряд, с умом выбирать обстановку, бросать вызов только тем, кого можно победить. Реседи озвучивала их на каждом собрании, делая особый упор на том, что выживание превыше всего. Однако ветераны дружины прекрасно понимали, что в своё время нарушили их все до единого.

Подходящие противники? Оптимальный расклад сил? И думать забудьте. Ученики Кимберли нападали как и когда угодно, не чураясь бить в спину. Самое время продумать стратегию? Да ну, бред какой-то, лучше выпустить наобум пару-тройку заклинаний. Надо кого-то защитить? Не вопрос. И из передряги выручим, и обидчику настучим, и до безопасного места доведём.

Каждый день Элвина с товарищами поджидали новые испытания, однако ребята с честью преодолевали их и гордились этим.

Тим словно бы окунулся в прошлое.

— Ладно, уговорили, прикрою я ваши задницы! Не зря же тащил с собой все эти флакончики да скляночки! Но предупреждаю: хоть кто-нибудь сдохнет, лично прибью! — агрессивно оскалился Отравитель, окутанный диким ореолом магической энергии.

Жнец ещё не отошёл от электрошока, и Гуин успел крикнуть:

— Ливермор, мы выиграем тебе двадцать минут! Успеешь?

Некромант стиснул зубы, но вмиг отбросил колебания.

Предназначение звало.

Схватив Фау за руку, он потянул её к хижине и на бегу крикнул:

— За мной должок!

Впервые с самого поступления в школу Сайрус Ливермор произнёс эти слова.

Фау, едва успевая переставлять ноги, взглянула на гостей, выступивших защитниками, и улыбнулась.

— Сайрус, да у тебя, оказывается, полным-полно замечательных друзей!

Юноша скривился так, словно ему под нос сунули что-то крайне вонючее, но, к счастью, этого никто не заметил.

Убедившись, что они скрылись в хижине, Юрий негромко сказал:

— Эй, Оливер, я распутал ещё одно дело.

— М?

— Оно называется «Добрый друг». Я всё никак не мог понять, почему ты так печёшься о других. Какая разница, кто там что вытворяет? Было бы намного проще закрывать глаза и проходить мимо, разве не так?

Оливер растерялся.

— Но теперь я знаю, в чём дело, — уверенно продолжил Юрий. — Ты больше всего ценишь в человеке его сердце!

Он попал точно в цель.

Нанао тоже потянула Оливера за рукав мантии.

— Я всегда знала об этом.

— Потом пофлиртуете! У нас тут бой так-то! — крикнул Тим, крутя в пальцах флакон с ядом.

Жнец наконец-то оправился и широко взмахнул косой.

Сайрус захлопнул за собой дверь хижины, запечатал её заклинанием — не то чтобы запоры могли остановить серафима смерти — и, пытаясь отдышаться, осмотрелся. Центр помещения занимал большой круглый стол, на котором стояла дюжина мисок с различными ингредиентами для колдовства. Отдельно лежали мумифицированные тела мертворождённых детей, которые Ливермор приобрёл у семей волшебников, как верно сообщили Кармен Аньелли.

«Здесь всё, что нужно», — заключил юноша и вздохнул.

— Можно начинать. И давай в темпе.

— Конечно. Наложи своё личное пространство на моё.

Фау подошла к столу, подняла волшебную палочку и замерла. Сайрус встал рядом и с помощью пространственной магии подключился к её чувствам. В столь тонком колдовстве глаза и ушли мало чем могли помочь.

Прикрыв веки, Фау глубоко вдохнула, и юноша ощутил, что над мумиями воспарили какие-то невидимые облачка. Девочка намотала их на палочку, словно сахарную вату, произнесла заклинание, и сгусток энергии, поднявшись в воздух, завис перед ней в виде радужного кольца, разбитого на несколько слоёв, отличающихся плотностью.

— Ох!..

— Прочувствуй всё от и до, Сайрус. Ты и сам неплохо освоил технику объединения эфирных тел, однако твои творения, уж прости, мало чем отличаются от лоскутного одеяла. Чтобы подняться на следующий уровень, нужно выделить в эфире отдельные фракции и расщепить его на небольшие порции, которыми уже оперировать. Приведу аналогию. Гораздо легче распилить дерево на небольшие дощечки типового размера и соорудить что-нибудь из них, чем ворочать целое бревно, — объясняла Фау, не переставая помахивать палочкой.

Слои эфира отделились друг от друга — словно плотник снял кору скобелем. Сайрус вздохнул. Его навыков в качественных манипуляциях эфирными телами хватало, чтобы вычленить всего лишь три слоя, тогда как Фау разбила радугу аж на семнадцать частей. Не зря древние некроманты славились своим мастерством.

— Разумеется, сделать это не так-то просто. Исследования в области эфира очень сильно отстают от анатомии, потому что нашу энергетическую оболочку, как правило, невозможно увидеть невооружённым глазом или прикоснуться к ней. Даже призраки — это не более чем колебания воздуха, пыли и маги-частиц, вызванных движениями эфира.

Маленькая ведьма реализовывала своё предназначение, и Ливермор ловил каждое её слово, каждое действие.

— Одно из немногих исключений — область внутри магического личного пространства. В нём мы считываем информацию из окружающего мира шестым чувством, благодаря чему можем видеть эфир и взаимодействовать с ним. Беда в том, что каждый чувствует по-своему. Личное пространство на то и личное, что весь полученный в нём опыт носит строго субъективную окраску. Ты можешь сказать слепому, что яблоко красное, но что такое «красный», ты ему никогда не объяснишь. Тут схожий принцип.

Фау и Сайрус делили одно пространство, изучали одно и то же явление, однако воспринимали его по-разному. В этом и заключалось основное отличие магического личного пространства от привычных органов чувств. Иногда это помогало создать незаурядную личность, у которой, однако, возникали огромные сложности в контактировании с окружающими. Чувства не слова, их так просто другому человеку не передашь.

— Безусловно, волшебники могут делиться знаниями с помощью косвенного опыта, но ведь это ничем не лучше испорченного телефона… Не удивляйся, Сайрус, это игра такая у нас была, — пояснила Фау. — Первый участник сообщает второму какую-нибудь фразу, тот говорит её третьему, третий — четвёртому и так далее. Чем длиннее цепочка, тем быстрее и сильнее коверкается послание, и обычно в конце получается сущая белиберда. В некромантии… да и не только в ней происходит то же самое. Чтобы свести искажения к минимуму, маги передают знания потомкам, чьё восприятие меньше всего отличается от их собственного, но и это не панацея. В самом благоприятном случае личные навыки колдуна становятся обычным семейным наследием. Удобно для хранения секретов, бесперспективно с точки зрения популяризации.

Девочка отсекла часть энергетического кольца и взмахнула палочкой. Порошки из мисок поднялись в воздух и смешались с эфиром. Затем Фау начала собирать радужные слои обратно в единое целое.

Прошёл процесс разделения, затем — трансформации, теперь настал черёд реконструкции.

— Мы, древние некроманты, долгие годы пытались создать эфир, который могли бы увидеть и потрогать все. Тогда нам удалось бы установить объективные правила, законы, величины и единицы измерения и некромантия наконец-то перешла бы из наследия в разряд научной дисциплины. В конце концов нам улыбнулся успех, пусть и на пороге гибели цивилизации.

Сайрус звучно сглотнул.

Фау воздела над головой волшебную палочку и торжественно произнесла:

— Спиритус анимамеа резусцитацио!

Заклинание вдохнуло жизнь в изменённый эфир.

Магическая энергия закружилась в вихре света.

И послышался плач младенца.

Теперь Оливер знал, что испытывает человек, бросивший вызов серафиму смерти.

У жнеца не было ног — он с равным успехом мог парить и над землёй, и над водой. При этом его манера полёта не имела ничего общего с маги-тварями наподобие мётел или драконов и больше напоминала скольжение. Просчитать движения такого противника было неимоверно сложно, а имеющийся опыт никак не помогал в бою.

— Тонитрус!

Жнец вроде бы замешкался, и Оливер пальнул молнией в, как ему показалось, спину. Однако посланник смерти не остановился, не развернулся, не атаковал в ответ. Он растёкся чёрной дымкой, которая поднялась в небо и разрослась, разбухла, превратившись в настоящую грозовую тучу.

Оливер растерялся.

— О, гляньте-ка, опускается, — вдруг пробормотал Юрий.

— Ко мне! — закричала Шеннон.

Все подбежали к ней. Взметнулись шесть атамов, в ночи прозвучал дружный возглас:

— Импетус!

Развернулась воздушная стена, и в тот же момент туча пролилась дождём. Тяжёлые капли падали на землю, та с шипением растворялась. Барьер тоже трещал по швам, но ребята щедро подпитывали его свежей энергией, сопротивляясь разложению.

Оливер нервно сглотнул.

«Если бы мы стояли поодиночке, то уже могли недосчитаться кого-нибудь!»

— У смерти нет какой-то определённой формы! Она повсюду! — предупредил Гуин, и Оливер постарался запомнить его слова.

Наконец дождь закончился, однако жнец не собирался останавливаться. Капли воды тонкими струйками чёрного пара поднялись на несколько метров, собрались вместе и обратились огромным шаром, который покатился вперёд.

Все шестеро прыснули в разные стороны.

— Он сейчас взорвётся! — крикнул Юрий товарищам.

На всякий случай они отскочили ещё дальше — и не зря. Шар лопнул, разбрызгав вокруг всё те же гибельные капли. Оливер сдул их порывом ветра и с содроганием подумал:

«Хорошо, что мы не стали нападать сразу, как он проехал мимо…»

Однако его внимание привлекло кое-что ещё.

— Лейк, ты понимаешь, что он будет делать?

— Да! Я слышу его намного лучше, чем нежить! Сам не знаю почему! — ответил Юрий.

«Зато, кажется, я знаю», — хмыкнул Оливер про себя.

Жнец действовал сам по себе, а скелеты и прочую нечисть заколдовал некромант. Юрий же когда-то упоминал, что его феноменальное чутьё почти не реагирует на рукотворные предметы. Вот и разгадка.

— В таком случае руководи нами! — распорядилась Нанао и, отражая брызги катаной, шагнула к противнику.

Интуиция подсказывала, что кто-то должен стоять впереди и привлекать внимание. Эйзиатка сразу подметила, что в дальнем бою серафим атакует, принимая самые разные формы, однако в ближнем преимущественно орудует косой. Рискованно, но всяко лучше, чем постоянно страшиться неизвестности.

— Стой, Нанао! Назад!

Едва девушка оказалась на расстоянии удара, как Юрий предупредил её об опасности.

Жнец неожиданно сжался в небольшой шарик, а потом образовал самую натуральную дыру в пространстве, которая начала притягивать всё вокруг. В первую очередь Нанао, которая стояла ближе всех.

— Ветер?.. Нет, это гравитация от сверхплотной энергии проклятий! Он хочет засосать нас внутрь! — воскликнул Оливер, рубанул атамом и выпалил формулу манящих чар. Луч света попал точно в спину Нанао, в последний момент оттащив её в безопасную зону.

Остальные тоже боролись с тяготением.

На каждое живое существо в момент его рождения мироздание накладывало так называемое заклятие смерти — тонюсенькую ниточку, рано или поздно ведущую к неизбежной кончине. За неё-то и ухватился жнец.

— Ну наконец-то!

Тим воспользовался этим себе на пользу. С широкой улыбкой он поднял юбку, выпуская на волю жучков-фамильяров, у которых на брюшке имелись вздутия, чем-то наполненные. Жужжа крыльями, насекомые полетели к серафиму, взорвались прямо перед ним, и снадобье исчезло внутри пространственной дыры. В тот же миг она ярко засветилась и закипела, забурлила.

— Лови эликсир! Кушай, не обляпайся! — возликовал староста.

Вообще, это зелье предназначалось для того, чтобы в рекордные сроки поставить человека на ноги, однако Тим приготовил его из концентрированных ингредиентов, да ещё и по уникальному рецепту, превратив лекарство в чистой воды отраву, особенно для нежити. Впрочем, принцип действия — ускорение жизненных процессов — остался прежним, и эликсир вступил в бурную реакцию с серафимом смерти. В результате от чёрной дыры осталась лишь струйка белого пара.

— Ух ты! — восхитилась Нанао. — Он повержен?

— Разбежалась. Был бы он таким слабаком, я бы тут не трясся от страха, — буркнул Тим.

И он не ошибся. Через несколько секунд в воздухе снова появилось знакомое тёмное облако.

— Огонь не пропадает потушенным. Ветер не гибнет развеянным. Со смертью то же самое. Как ни бейся, её не победить. Сколько ни оттягивай роковой час, когда-нибудь он обязательно стукнет. Такова участь всех смертных существ.

— И всё же мы постараемся оттянуть его, — спокойно ответил Гуин и заиграл на альте.

Тим вскинул брови.

— Умиротворяющий концерт? Думаешь, сработает?

— Естественно. Ты знаешь историю его возникновения? Древние маги обнаружили, что божественное заклятие смерти можно смягчить или на время обезвредить мелодией особой тональности.

Гуин знал, что делает. Волшебная музыка в разы замедлила процесс материализации жнеца.

— Впрочем, мы уже навлекли на себя его гнев, поэтому я в лучшем случае смогу лишь отсрочить его появление, — добавил юноша.

— Не переживай, кузен, мы успеем перегруппироваться! — заверил его Оливер, вытирая рукавом потный лоб.

Секунды передышки были для них сейчас на вес золота.

В воздухе парило нечто, отдалённо напоминающее ребёнка… если бы дети умели светиться оранжевым.

И Фау, и Сайрус смотрели на него, затаив дыхание.

— Это…

— Да, не призрак, а искусственное существо, полученное на основе эфирных тел, извлечённых из мертворождённых детей и объединённых с другими порциями эфира и некоторыми материалами. Так называемая субэфирная, или астральная форма жизни, — триумфально изрекла Фау.

Астральное создание подлетело к Сайрусу и обмоталось вокруг его шеи и рук на манер шарфа.

— Да ты никак ему нравишься! Из-за моего эфира, что ли? — улыбнулась девочка.

— Хм…

Ливермор внимательно посмотрел на создание, а оно — на него. В больших глазах не было ни страха, ни опаски, прямо как у маленького ребёнка.

— Астральники отличаются от призраков тем, что, во-первых, как я уже сказала, любой может их увидеть и потрогать. Отныне поведение эфира больше не будет скрыто от нас завесой тайн и субъективизма.

Фау погладила малыша в районе шеи, и тот замерцал. Похоже, ему понравилось.

— А во-вторых… Наш кроха состоит из веществ, имеющих двойственную, материально-эфирную природу, а потому стабильных. У него никогда не сотрётся личность, он не превратится в мстительного духа. Напротив, он будет расти и развиваться, как мы с тобой… как полноценное живое существо.

— Но не бессмертное.

— Именно. Астральнику можно навредить множеством способов. Кроме того, у него человеческая душа, извлечённая из нерождённого ребёнка. Через двести лет его ждёт всё тот же треклятый рубеж, — грустно произнесла Фау и посмотрела на юношу. — Сайрус, я знаю, что он станет для тебя… да и для всех магов современности ценным исследовательским материалом, но очень прошу тебя. Если сможешь, цени его и береги так, словно это… наш с тобой малыш. Пожалуйста.

— Несмешно, — отозвался Ливермор, но потом тон его самую малость потеплел. — Впрочем, на этот счёт не переживай. Чтобы подопытный прожил долго, я должен буду о нём заботиться.

Фау улыбнулась и опустила плечи.

— Вот и славно. Что ж, получается, я исполнила своё предназначение.

Повисло гнетущее молчание.

Наконец Сайрус набрался смелости, открыл было рот, чтобы поблагодарить Фау за всё, но в последний момент дрогнул, и слова застряли в горле. Ведь скажи он «спасибо» или «ты молодец» — и пришлось бы прощаться навсегда.

Естественно, Фау видела его метания.

— Прости, Сайрус, — мягко произнесла она. — Можно попросить тебя о последнем одолжении?

Бой с серафимом не затихал ни на мгновение. Ребята сражались на пределе возможностей — только так они могли выжить.

Нанао смело ринулась в атаку, поднырнула под лезвие косы и с боевым кличем взмахнула катаной.

— Ох… Читать я его читаю… Фуф! Но силы уже… Иэх!

Тяжело отдуваясь, Юрий выскочил вперёд и отвлёк жнеца на себя. Через пару ударов его сменил Оливер, за ним — Тим, потом — снова Нанао. Гуин и Шеннон поддерживали их с задней линии. Ценой титанических усилий отряду удалось свести превращения жнеца к минимуму, но долго так продолжаться не могло. Оливер видел, что Юрий, которому приходилось заодно слушать чутьё и предсказывать действия противника, уже с трудом переставляет ноги.

«Когда он выдохнется окончательно, я оттолкну его и приму удар на себя», — твёрдо решил парень.

— М?!

Вдруг Нанао показалось, будто со спины налетел порыв ледяного ветра. Она резко обернулась, остальные тоже посмотрели назад… и на секунду потеряли дар речи. В нескольких метрах от них появилось ещё одно пятно, сочащееся чёрными каплями. К противнику прибыло подкрепление.

— Да ну не! Второй?! — в отчаянии выпалил Тим.

В законах мироздания прописаны условия вмешательства посланников смерти. Так, в ночь достижения двухсот лет перед магом появляется только один серафим, через пятьдесят лет — уже двое, ещё через пятьдесят — трое и так далее.

Случай Фау особенный. Чисто технически она вряд ли дожила до двухсот, но если в зачёт идут года, проведённые в гробу, то в момент воскрешения перед ней должна была возникнуть целая толпа костлявых фигур в длинных чёрных балахонах. Если же не идут, за неё в любом случае заступились и Сайрус, и Оливер с товарищами, что также увеличивало число жнецов.

Составленная Дугласом Ливермором гранд-ария сдерживала божественных блюстителей порядка, но она давно трещала по швам, поэтому в любой момент могла пропустить ещё одного жнеца. Ребятам оставалось молиться, чтобы заклинание держалось, потому что в ином случае их ждала неминуемая гибель.

Но удача отвернулась от них.

— Ох…

Отвлёкшись на тёмное пятно, Юрий слишком поздно заметил, что жнец занёс косу для удара. Парень хотел бы шагнуть в сторону или вскинуть атам, но всё тело налилось неприятной свинцовой тяжестью и слушалось крайне неохотно.

Первым это заметил Оливер.

— Юра! — не помня себя, завопил он, сорвался с места и в последний момент всё-таки успел оттолкнуть товарища.

Внимание жнеца переключилось на новую цель. Не останавливаясь, он плавно довернул руку, тусклое лезвие описало в воздухе полукруг…

— Простите, задержалась.

…И замерло в считанных миллиметрах от шеи.

Все обернулись на голос.

Перед дверью хижины на холме стояли Фау и Сайрус.

— Друзья Сайруса, честно говоря, я не думала, что вы выиграете нам столько времени. Позвольте от лица всего народа паршу поблагодарить вас, а также выразить искреннее уважение вашим доблести и силе духа. — Девочка приподняла подол юбки и присела в реверансе.

В тот же миг гонцы смерти бросились к ней, главному нарушителю второго закона теории истерии, оставив без внимания прочие помехи.

Фау улыбнулась.

— Вы сердитесь, и это объяснимо. Но можете не переживать, я больше не стану отнимать ваше время. — Она раскинула руки, принимая судьбу, от которой бежала все эти годы. — Моё предназначение исполнено, а значит, настала пора мертвецу сложить оружие.

Блеснула сталь.

Атам Сайруса пронзил девочку насквозь.

Оливер и все остальные затаили дыхание.

Сердце дрогнуло в последний раз и остановилось. Жнецы замерли у подножия холма, а потом исчезли, словно мираж. Больше их здесь ничто не держало.

Выдохнув, Фау подняла голову и впервые осмотрелась по сторонам. До сих пор у неё банально не было времени на это.

— Ах!..

Они находились на острове посреди ночных вод.

— Это… это же море! — проговорила она.

Сайрус осторожно вынул атам из раны и подхватил на руки обмякшую девочку. Астральник вылетел у него из кармана и опутал их обоих — будто ребёнок, переживающий за родителей.

Из последних сил Фау подняла руку и указала на берег.

— Туда… Сайрус, хочу туда…

— Хорошо, — кивнул юноша.

Из земли выкопался змей, поднял их себе на спину, спустился с холма и, миновав тихо стоящих гостей, подполз к кромке воды, чуть заметно мерцающей в таинственном свете гранд-арии. Фау тихо засмеялась.

— Тут и ракушки есть… и волны шепчут… Потрясающе!

— Ну, не зря же я столько гулял с тобой по пляжу, — усмехнулся Сайрус и спустился на чистый белый песок.

Несмотря на годы работы, он так и не сумел довести формулу воскрешения до совершенства, поэтому в какой-то момент решил, что больше не будет пытаться, а лучше сотворит море внутри заклинания.

Секунды медленно таяли одна за другой. Наконец Фау прикрыла глаза и с улыбкой сказала:

— Спасибо, Сайрус… Ты сдержал… слово…

А затем испустила дух.

В тот же момент миниатюрный мир вздрогнул и начал рушиться. Небо треснуло и раскололось, будто стеклянное, море рассыпалось мириадами брызг, которые обратились волнами слепящего белого света и захлестнули остров.

Ребята зажмурились, потом снова открыли глаза и обнаружили себя там же, где и начался захватывающий эксперимент, — в тронном зале царства мёртвых, сложенном из холодного камня. Оливер посмотрел на чародея, который стоял к ним спиной и обнимал маленький скелет — всё, что осталось от Фау.

— Ливермор…

— Забирайте, — коротко ответил Сайрус и кинул через плечо что-то маленькое.

Оливер поймал вещицу и сразу же узнал в ней грудину Годфри, пусть и несколько изменённую под другое тело.

— Отнесите школьному целителю, она знает, что с ней делать, — добавил юноша. — Я не забуду о вашей помощи. А теперь… уходите.

Операция была завершена.

Тим первым направился к выходу, жестом показав остальным следовать за ним. Нанао, Юрий, Гуин и Шеннон потянулись за ним. Оливер тоже сделал пару шагов, но потом остановился и громко сказал:

— Помни!..

В горле запершило.

Однако парень собрался с духом и, помня о подсмотренных воспоминаниях, твёрдо продолжил:

— Она улыбалась, а значит, ты всё сделал правильно!

Затем гости покинули кладбище.

Сайрус так и не ответил, но Оливер знал, что его слова не остались без внимания.