Объяснив правила, профессор Макфарлейн покинул арену, и вновь потянулось томительное ожидание. Казалось, время замедлило ход раз в десять. Каждый коротал его по-своему: кто-то откинулся на спинку, сложил руки на коленях и прикрыл глаза; кто-то делал прогнозы и жарко спорил с соседями. Но, когда вновь зазвучал голос Гленды Сондерс, все без исключения притихли и подняли головы.

— Уважаемая публика, приносим извинения за остановки, задержки, переносы и всё в таком духе, — громко произнесла комментатор. — Давайте больше не будем о грустном. В конце концов, мы пережили столько блистательных сражений, которые навсегда останутся в памяти, а теперь на носу ещё одно. Да-да, наконец-то этот час настал! Заключительный матч боевого турнира в младшей группе! Команды, прошу на выход!

В воротах показались участники, и зрители встретили их бурными овациями.

— Внимание на восточный угол! — продолжила Гленда, с каждым мгновением распаляясь сильнее и сильнее. — Встречайте! Оливер Хорн — капитан команды и настоящий мастер на все руки! Нанао Хибия, мастер меча с дальнего востока! И Юрий Лейк — загадочное дитя дикой природы! Если сравнить турнир с бурей, то эти ребята — его око! В королевской битве они отразили объединённый натиск трёх команд и одержали блистательную победу! В первом матче финального тура схлестнулись с командой Валуа под предводительством практика чистой Куттсовской школы и взяли верх без единой потери! Сильные, упорные, неудержимые! Каждый из них — ас, а вместе — лучшие из лучших!

Она представила членов команды, перечислила их сильные стороны, упомянула общие достижения — и всё по памяти. Слова шли от сердца, поэтому сами собой выстраивались в красивые, складные фразы. Гленда верила: комментаторы служат для того, чтобы освещать события настоящего. Им нужен не сценарий, а пыл, искренняя любовь к своему делу. Остальное приложится.

— А теперь переключаемся на запад, к другой тройке финалистов! И это владыка переменчивых ветров Ричард Эндрюс, потомок охотников на гностиков и просто знаток реальных боёв Джозеф Орбрайт и непредсказуемый, неконтролируемый, до безумия опасный Туллио Росси! Во время королевской битвы они оказались меж двух огней — командой Аалто и командой Карсте, — но перетерпели, выбрались из ловушки и наголову разбили соперников! К сожалению, нам не удалось посмотреть второй матч финального тура до конца, однако даже так команда Эндрюс показала высший класс, отразив яростный натиск оборотня! Быстрые, хитрые, безжалостные — словом, образцовые ученики Кимберли!

Взяв небольшую передышку, Гленда повернула голову. С ней в ложе сидели Лютер Гарленд и Деметрио Аристид, а также пара старшекурсников. Один невысокий, в мантии, перешитой под пышное платье с кучей оборок; другой, наоборот, длинный и худощавый, как жердь, в стандартной школьной форме, подогнанной по фигуре. Отравитель и Бармен — непримиримые противники как на алхимическом поприще, так и в политике.

— В общем, ждём такой финал, чтобы тут всем крышу сорвало! Комментировать буду я, мастер Гарленд и наши гости — Тим Линтон и Джино Белтрами, признанные ветераны сражений между магами. Господа, будьте так добры, поделитесь, что нас ждёт сегодня!

Парни переглянулись, и Тим, откинувшись, молча закинул руки за голову. Джино чуть заметно вскинул бровь, но отказываться не стал и приятным, спокойным голосом заговорил:

— По моему мнению, первым делом нужно обратить внимание на состав. И там, и там имеем осторожного капитана, сильного бойца передней линии и темпераментного саботажника. Кроме того, команды не придерживаются какого-то чёткого, заранее составленного плана, а предпочитают действовать по ситуации. Ещё они хорошо знают друг друга, из-за чего могут предвидеть ходы и бить на опережение. Нетрудно догадаться, что матч затянется надолго.

Он прервался и передал слово соседу.

Чуть заметно пожав плечами, Тим продолжил:

— Ага, типа того. Ладно бы ребята первый раз встречались, тогда ещё можно было бы ждать каких-нибудь сюрпризов, так ведь они с первого курса соперничают. А когда тебя знают как облупленного, на испуг взять тяжело. Правда, есть тут одно исключение. — Он взглянул на Юрия, нетерпеливо притоптывающего на месте. — Уже финал, а на карте Лейка полно белых пятен. Думаю, даже Хорн с Хибией не знают всех его секретов. Пожалуй, он единственный, кто может в считанные секунды перевернуть всё с ног на голову. Хотя перевернёт ли — без понятия.

— Хорошее замечание! — вставила Гленда. — Лейк — одна сплошная загадка и, как верно подметил Линтон, легко может направить матч по другому пути. Как вы считаете, команда Эндрюс учтёт этот момент?

— Да, разумеется, — кивнул Джино. — На их беду Лейк — саботажник с поразительно прочной защитой. До сих пор её преодолела лишь Эймс. К сожалению, из-за пыли мы не видели тот момент, поэтому понятия не имеем, как ей это удалось. Команда Эндрюс должна в первую очередь придумать, что с ним делать. Тим, как бы поступил ты?

— Оставил бы напоследок, — без особого интереса бросил Тим. — Двое известны, один — нет. Такой вариант напрашивается сам собой. Ни одна защита не устоит против двух, а то и трёх противников. Оптимальный вариант — измотать и ударить наверняка. Хотя кому-то всё равно придётся занимать его, пока товарищи выбивают остальных.

— Согласен. Полагаю, эту роль возьмёт на себя Росси — других подходящих кандидатур попросту нет. Кроме того, нельзя забывать, что Эймс переиграла Лейка как раз в магическом фехтовании, то есть непредсказуемость стиля сыграет на руку Росси.

— В общем, Росси — самое то против Лейка. Станцует с ним, а при случае и пристукнет. Вы к этому клоните? — уточнила Гленда.

— Именно. Впрочем, обратное тоже верно. Вполне может случиться такое, что Лейк перехитрит и одолеет Росси, и тогда всё изменится. В любом случае, я подозреваю, что они разберутся между собой намного быстрее, чем остальные пары, — ответил Джино. — Но не это главное. Предположим, я ошибся. В таком случае бой затянется надолго и первым выдохнется… Кто? — Он вновь посмотрел на Тима, забавляясь его необычайным спокойствием.

Староста недовольно поджал губы, однако ответил честно:

— Естественно, тот, у кого меньше всего магической энергии. В нашем случае — Хорн.

Часто в сражениях между командами высокого уровня решающую роль играет объём внутренних резервов. Об этом помнят все старшекурсники Кимберли, и личные симпатии тут совсем не к месту.

— Короче, время на стороне команды Эндрюс. Довольны? Тогда хватит ко мне лезть. Я вам тут не прорицатель, — отрезал Тим и замолк, внимательно наблюдая за подопечными.

«Нет, он определённо изменился, — с удивлением отметил Джино и покосился на арену. — Я бы понаблюдал за ним, но и начало хотелось бы глянуть… Эх, как же разорваться?»

Гай нахмурился и скрестил руки на груди.

— Погодите-ка… То есть наши уже уступают?

— Не критично. Линтон и Белтрами всего лишь сделали предположение, подсказанное логикой, — ответила Шелла, качая головой. Она присоединилась к друзьям совсем недавно, пару-тройку минут назад, и тут же попала в крепкие объятия Кати. — Сам посуди, Оливер никогда не мог похвастаться внушительными запасами магии, однако всякий раз находил выход. Уверена, этот матч не станет исключением.

— Может быть. Зато попотеть придётся ой как, — встревоженно заметила Кати и посмотрела на соперников.

Ещё жива была в памяти королевская битва. Ни преимущество местности, ни второкурсники не помогли одолеть команду Эндрюс. Ричард и его соратники не просто выдержали всё, а контратаковали и уверенно одержали верх. Оливеру, Нанао и Юрию предстояло сразиться с ними, причём на открытой арене.

В этот момент Пит резко поднялся на ноги. Друзья недоумённо посмотрели на него.

— Ты чего?

— В туалет?

Однако парень не ответил, даже не взглянул на них. Он глубоко выдохнул, затем вдохнул, наполнив воздухом закалённые колдовством лёгкие, и закричал так громко, как никогда прежде:

— Оливер! Победи!

На короткий миг его голос перекрыл гомон толпы.

Оливер поднял голову. Уж кого-кого, а самого тихого и уравновешенного из друзей он точно не ожидал услышать.

— Пит?

— Поддерживает, как может, — улыбнулась Нанао.

«Это точно», — согласился про себя Оливер.

— Пожалуй, о большем я и мечтать не смел.

Внутри вспыхнул огонь, повышая градус и без того распалённого боевого духа. Душа просилась на арену, и профессор Гарленд как будто услышал её.

— Время! Первая пара участников, прошу!

Под гулкий, отдающийся в ушах стук сердца Оливер поднялся по ступеням, поймал взгляд противника и чуть заметно усмехнулся, радуясь, что не ошибся в расчётах. В одинаковом темпе они подошли к стартовым отметкам и остановились.

Обещание наконец-то исполнилось.

— Вот мы и встретились, Эндрюс.

— Да. Извини, что столько тянул.

Речь шла не о турнире. Вражда, переросшая в соперничество, зародилась давно, ещё на первом уроке по магическому фехтованию, когда Эндрюс бросил вызов Нанао, полагая, что расправится с ней в два счёта. Сейчас-то он, безусловно, понимал, насколько постыдно выглядел в тот момент. Потом Ричард, горя желанием расквитаться, вызвал их с Оливером на бой в лабиринте и, одержимый одной лишь победой, вновь стал источником бесконечного разочарования. К счастью, после этого он раскаялся в собственном высокомерии. Смелость однокурсников, их решимость выступить против ужасного гаруды помогли пересмотреть взгляды и встать на путь исправления.

Эндрюс осознал, что недостоин требовать реванша — если не хочет опозориться ещё сильнее, разумеется, — поэтому взялся самосовершенствоваться. Старые привычки, проистекающие из комплекса неполноценности, шли под нож, их место занимали другие, более благородные. После многочасовых тренировок мышцы ощущались каменными, а из горла вместо слов вырывалось невнятное хрипение.

Каждый шаг на новом пути отдавался невыносимой тяжестью, но оно того стоило. Со временем парень опять обрёл уверенность в себе и только ждал какого-нибудь значимого события, сопоставимого с размером долга. Боевой турнир как нельзя лучше подходил для этого. Вот почему Ричард в самом начале подошёл к Оливеру и Нанао. Он хотел встретиться с ними в финале — и победить. Показать, как сильно вырос над собой.

Исправление заняло целых два года — именно за это Ричард просил прощения.

— Атамы наизготовку! — скомандовал Гарленд.

Участники обнажили мечи.

Пробил долгожданный час.

Эндрюс глубоко выдохнул, сосредоточился и уверенно сказал:

— Я на пике формы. Больше не разочарую.

Оливер просто кивнул. Он в этом давно не сомневался.

— К бою!

Матч начался.

В тот же миг парни синхронно взмахнули атамами — так, словно того требовали правила; словно репетировали всю ночь.

— Импетус!

— Проибере!

Оливер уступал в силе, поэтому не стал блокировать воздушное лезвие, а разбил его на два рукава, разлетевшиеся в стороны.

С самого начала каждый продемонстрировал свои сильные стороны.

Всё это отчего-то напоминало обряд инициации.

Пришла пора делать следующий ход. Эндрюс располагал бессчётными способами атаки, Оливер — тем же числом вариантов противодействия. Однако они отмахнулись от логики и ринулись друг навстречу другу. Сталь сверкнула, завела песнь, идущую от самых сердец.

Эндрюс выбросил руку в колющем ударе, Оливер ловко отмахнулся. Клинки столкнулись, рассыпая ярчайшие искры, потом ещё и ещё. За пару секунд участники обменялись по меньшей мере тридцатью ударами. Могли бы и больше, но лёгкие уже щипало от недостатка кислорода. Поэтому они отошли на расстояние шага-взмаха и, переводя дух, одновременно подумали:

«Как весело!»

Кровь бурлила.

Не желая тратить впустую ни мгновения, соперники самую малость пришли в себя и устремились в атаку.

Трибуны неистовствовали.

Ни раскачки, ни разогрева — оба участника сразу бросились с места в карьер.

Гленда тоже в возбуждении взъерошила волосы.

— В-в-вх!.. Вот так начало! Что мы ждали? Традиционные перестрелки, переигрывания — в общем, битву умов! А получили это! Реальный махач в полную силу!

— И очень зря, — добавил Джино. — Если Хорн с Эндрюсом выдохнутся или же вовсе проиграют, то подведут свои команды. Все тактические задумки пойдут насмарку. Я бы на их месте берёг силы и ждал товарищей.

— Так они и не ты, хернёй не страдают, — хохотнул Тим, поймал недоумённый взгляд соседа и закатил глаза, а затем тоном человека, вынужденного разжёвывать элементарные вещи, пояснил: — Взгляни на них. Никакими тормозами тут даже не пахнет. Эти обормоты нашли друг друга.

Бои на мечах отличались от заклинательных чрезвычайно высокими скоростями и, соответственно, отсутствием времени для размышлений. Понимая, что ещё немного — и из-за бешеного темпа посыплются ошибки, участники отступили, меняя подход.

— Клипеус!

Оливер наколдовал колонну в центре арены. Это был один из стандартных приёмов, предназначенный для того, чтобы уйти с линии вражеского огня. Эндрюс мог бы пускать ветра вокруг препятствия, но вместо этого решил пойти более длинным путём.

— Фрагор!

— Импетус!

Взрывное заклинание разбило колонну, и ударная волна развеяла порыв ветра, выпущенный Оливером. Эндрюс с удивлением обнаружил среди обломков множество камней цилиндрической формы и тотчас смекнул, что если бы не помешал сопернику, то попал бы под град импровизированной шрапнели.

Соорудить преграду — на первый взгляд прочную, основательную — и ударить сквозь неё, ошеломив врага. Подобным приёмом Оливер пользовался ещё на первом курсе, в бою против Миллиган, а это была усовершенствованная версия, вдохновлённая недавним противостоянием с командой Либерт.

— Импетус!

Эндрюс перешёл в атаку и, пользуясь превосходством в силе, пустил воздушный серп по широкой дуге. Отступая, Оливер метнул контрзаклятие, однако заблокировал только центральную часть, а промчавшиеся справа и слева острые лезвия не дали отойти в сторону. Нетрудно догадаться, что так Эндрюс пытался оттеснить его к краю. Надо было что-то делать, причём срочно.

— Импетус! — выкрикнул Ричард, снова посылая порыв ветра.

Оливер нахмурился.

«Что-то не так…»

Если бы Эндрюс действительно хотел скинуть его с арены, то атаковал бы намного мощнее. Значит, попутно готовил ловушку. Но какую? Что мог устроить маг, до сих пор орудовавший преимущественно заклинаниями ветра?

Зная, что глазами ничего не увидит, Оливер прислушался к чувствам. Арена резко сузилась до крошечного пятачка, зато в его пределах парень ощущал всё, в том числе потоки воздуха, которые огибали его с боков и собирались сзади…

«Как раз там, куда я отступаю!»

— Фламма! Тонитрус! Тенебрис!.. Импетус!

Эндрюс не оставлял времени на обдумывания. Огонь, молния и тьма приближались с разных сторон, отвлекая внимание от основной угрозы. Воздушная стрела, казалось, неслась прямо в лоб, но в последний момент свернула, просвистела над головой и распалась на две, которые сжали кружащиеся за Оливером потоки сверху и снизу — так, чтобы они выстрелили острым клинком.

— Ух!

За мгновение до этого Оливер резко взмахнул свободной рукой, нарушая течение воздуха, и заклинание соперника обратилось безвредным ветерком. Более того, он чётко увидел, как разделяется стрела, поэтому незамедлительно пальнул в ответ, вынуждая Эндрюса отскочить вбок.

— Впечатляет, — пробормотал Ричард с неподдельным уважением.

Ловушка так и не схлопнулась, и вместе с этим возобновилась битва умов.

— Достойная защита, — с одобрением отметил Элвин. Всех тонкостей он, естественно, не видел, но о многом догадывался по движениям участников. — Эндрюс хорош, спору нет. Немногие на третьем курсе способны к таким виртуозным манипуляциям. Однако и Хорн не промах. Скорее всего, он ощутил, как движется воздух вокруг, догадался, что это может значить, и сунул руку прямо в эпицентр зарождающегося лезвия. Смелый ход, но наиболее эффективный. И ведь он наверняка видит подобную связку впервые. Поразительная наблюдательность!

— Не просто догадался. Он точно знал, — ответила Реседи. — Насколько я поняла, у Хорна необычайно сильно для его возраста развита чувствительность внутри магического личного пространства. Из-за этого большинство попыток застать его врасплох обречены на провал.

В поисках мастерской Ливермора она обучала их с Нанао и Юрием, поэтому имела отличное представление о сильных сторонах Оливера.

Элвин наморщил лоб и скрестил руки на груди.

— Неужели Хорн до школы тренировался по формуле лучших охотников на гностиков? Как оно там… «Любой враг может подкинуть неприятный сюрприз», кажется? — негромко проговорил он. — Но зачем ему идти на такие жертвы?

— Фригус!

— Фламма!

Рассекая воздух, ледышка столкнулась под острым углом с огненным шаром. Мгновение заклинания боролись друг с другом и погасли. Секундой ранее на арену с северо-востока взошла Нанао, напротив неё по ступеням поднялся Орбрайт. Они не атаковали, а скорее сигнализировали товарищам, что вступают в бой. Оливер с Эндрюсом намёк уловили и разошлись.

— Три минуты пролетели как один миг! — возбуждённо поделился Ричард.

— Не переживай, всё только начинается, — заверил его Джозеф голосом, больше напоминающим звериный рык.

Они дружно вскинули атамы и открыли второй раунд напряжённого противостояния.

— Фригус!

— Импетус!

Загудел порождённый комбинированной магией вихрь острых льдинок.

Нанао решительно выдвинулась навстречу. Следующий за ней Оливер взмахнул мечом.

— Клипеус!

Луч света пролетел над девушкой по крутой дуге, ударил в пол и в считанные мгновения вырастил прочную стену. Вообще, преграждающее заклинание работало относительно медленно: ему требовалось сперва размягчить землю, камень или любую другую основу, затем возвести сооружение и заново уплотнить его. Однако Оливер в ходе боя с Эндрюсом заблаговременно проделал половину работы, тем самым сократив время сейчас.

— Гладио!

Переждав атаку, Нанао рассекла препятствие и всех, кто стоял за ним. Орбрайт и Эндрюс ответили контрзаклятиями, затем последний сместился назад, прикрывая товарища, а Джозеф решительно встретил натиск самурая.

— О-о-о-о-о!

— А-а-а-а-а!

Атамы столкнулись с оглушительным грохотом — словно древний великан-кузнец ударил молотом по наковальне. Эндрюс попробовал зайти сбоку и поддержать Орбрайта метко пущенным заклинанием, однако Оливер остался на месте и прицелился в спину подруге.

— Экструдитор!

Под действием отталкивающих чар Нанао надавила ещё яростнее, и застигнутый врасплох Орбрайт не выдержал давления. Подошвы его ног заскользили по камню.

Впрочем, Джозеф не растерялся и, хладнокровно оценив ситуацию, нашёл выход. Девушка, конечно, усилилась, но её атаки стали более прямолинейными, а значит, предсказуемыми. Поэтому парень изогнулся, притворился, что вот-вот уступит натиску, а сам неожиданно упал на спину и, хекнув, перекинул Нанао через себя. Эйзиатка перекувырнулась в воздухе и приземлилась прямо перед Эндрюсом, который только того и ждал.

— Импетус!

— Проибере!

Оливер заблокировал воздушный клинок.

Улучив момент, Орбрайт исполнил подъём разгибом и прицелился в Нанао.

— Фригус!

Девушка тотчас развернулась, взмахнула катаной, и отведённый Двуручным режущим потоком ледяной луч улетел в сторону. Оливер пальнул молнией, но Орбрайт высоко подпрыгнул, наколдовал ветер и отлетел к Эндрюсу.

Разойдясь, команды взяли небольшую передышку.

— Своих толкаешь? Признаю, не ожидал, — хмыкнул Джозеф.

— Зато ты не растерялся и перевёл всё в бросок, — ответил Оливер. — Не боялся, что я пальну по тебе?

— Не-а. Мы бы тогда разменялись, а ты не из тех, кто бросает товарища в беде!

С этими словами Орбрайт ринулся в бой. Нанао шагнула навстречу, и они схлестнулись в центре арены. Оливер с Эндрюсом кружили вокруг них, выжидали подходящий момент, чтобы помочь соратнику, и не упускали возможности наказать соперника за невнимательность.

— Импетус!

— Проибере!

Эндрюс метнул в Нанао воздушное ядро под неудобным углом, но Оливер тут же отбил его и решил атаковать сам. К счастью, он прекрасно помнил, где Ричард раскидал коварные Воздушные ямы, поэтому не боялся попасть в них и пустил молнию по навесной траектории.

— Тонитрус!.. Х-х-х!..

Точнее, попытался.

Внезапно ступня провалилась в невидимую яму, дыхание спёрло, причём очень странно. Сколько бы Оливер ни работал диафрагмой, воздух оставался тяжёлым, вязким, словно густой мёд, и ни в какую не желал опускаться в лёгкие.

Мгновение парень пытался понять, что произошло, а потом чертыхнулся про себя. Ногу держала Роковая трясина, умело замаскированная под обычный камень и потому на первый взгляд неразличимая, а над ней парил Душитель — весьма сложная техника. Незадолго до этого Эндрюс прошёл здесь несколько раз и постепенно с помощью пространственной магии изменил основное свойство воздуха, текучесть, на противоположное.

Ветер — это неизменная часть атмосферы, постоянное перемещение воздушных масс. Однако с помощью мощного заряда магии, подкреплённого крайне точным образом, можно остановить его в одной точке, утяжелить, сделать твёрдым — образно говоря, убить. Всё равно что заморозить воду. Именно это осуществил Эндрюс. Воздух вокруг Оливера перестал быть таковым. Лёгкие банально не вбирали его в силу своего строения.

Вероятно, Оливер не попался бы, если бы продолжал прислушиваться к ощущениям в магическом личном пространстве, но с появлением Нанао и Орбрайта характер боя разительно переменился. Кроме того, до сих пор Эндрюс задействовал только Воздушные ямы, поэтому Оливер бессознательно убедил себя в том, что видит все ловушки. Соперник переиграл его подчистую — ему помогло вдобавок то, что Оливер влетел в Душителя сразу после заклинания, то есть на выдохе.

Окрылённый успехом, Ричард бросился к нему и рубанул атамом.

— Проибере!

Огонь, лёд, молния, тьма — любая стихийная атака поколебала бы воздух и разрушила западню, поэтому выбор пал на заклинание затвердевания. В семье Эндрюсов испокон веков придерживались принципа «чем дольше враг не дышит, тем лучше» и с его помощью одолели множество выдающихся магов.

Оливер ещё мог выпростать ногу из Роковой трясины и увернуться, но после этого неизбежно попал бы под следующее заклинание. Для того чтобы отбиться, ему, как и всякому волшебнику, нужно было вдохнуть, а соперник не собирался предоставлять такой роскоши.

Впрочем, оставался третий вариант — бороться, задействовав оставшиеся в груди крупицы «живого» воздуха. Его и выбрал Оливер.

— Кли… пеус! — просипел он, пригнувшись максимально низко.

Сверкнул слабый луч света, и поднялась стенка, мало чем отличающаяся от обыкновенной кочки, причём рыхлая и на первый взгляд совершенно бессмысленная. Но только на первый.

Эндрюс в изумлении выпучил глаза.

Заклинание затвердевания не проходило сквозь физические преграды, поэтому от него можно было защититься чем угодно, даже самыми неподходящими для этого вещами. Прямо как сейчас.

Метнувшись вбок, Ричард обогнул препятствие и выкрикнул:

— Импетус!

За краткие мгновения передышки Оливер обратился к пространственной магии и вернул способность дышать, но уклониться уже не успевал, а заблокировать атаку не хватало сил.

Решение нашлось мгновенно.

— Клипеус!

Рядом с первой стеной выросла вторая, образовав клин. Воздушный молот не разрушил его, а разбился на два потока, разлетевшихся в стороны. Эндрюс поразился ещё больше, однако не остановился и двинулся дальше, снова выходя на линию огня.

— Тонитрус!

Оливер, к этому моменту освободивший ногу из Роковой трясины, ждал его.

— Тенебрис!

Контрзаклятие отклонило молнию. Ричард упустил шанс добить соперника и, не имея другого выхода, отступил за Орбрайта и Нанао.

— Ого-го! И вновь неудача! Вот так стойкость! — возбуждённо кричала Гленда.

— Блестящий образец защиты, достойный учебника, — вторил профессор Гарленд. — Составные преграды, в части которой заложено одинаковое количество магической энергии, способны выдержать гораздо более тяжёлый удар. Благодаря этому клин мистера Хорна не разрушился, а разделил ветер на два рукава.

Джино тоже внёс свою лепту:

— Чего не произошло бы со взрывным заклинанием… Хотя нет. Преодолевая стены, оно серьёзно замедлилось бы, и тогда ничего не стоило бы его заблокировать. Эндрюс правильно поступил, пользуясь своей самой сильной стихией. Хорн тоже не оплошал. У меня есть некоторые замечания, но в целом он сделал умный ход.

Им очень нравилось наблюдать за напряжённой схваткой третьекурсников.

К этому моменту Оливер с Ричардом вернулись к осторожной перестрелке, так что Лютер рискнул отвлечься и окинуть взглядом всю арену.

— Великолепная игра! Участники не сдерживаются, бьются в полную силу и при этом идут вровень. Такое редко встретишь даже среди выпускников. Надеюсь, позже видеозаписи сметут с полок как горячие пирожки — тут действительно есть, чему поучиться.

— На минуточку, это сказал не кто-нибудь, а мастер магического фехтования! Команды доказали, что по полному праву сражаются за звание чемпиона! — подхватила Гленда. — О! Дамы и господа, а мы с вами тем временем приближаемся к шестиминутной отсечке!

Вздыхая, Росси поднялся по ступеням. Он не торопился — видел, что своим появлением не переломит ход матча.

— Шесть минут ждать пришлось. Шесть! Это ж натуральная пытка! Я там весь слюной изошёл, как пёс на цепи, который до вкусной косточки дотянуться не может. У того, кто это придумал, ни стыда, ни совести!

Юрий на противоположной стороне арены приветливо улыбнулся ему.

— Как я тебя понимаю! Никогда бы не подумал, что несколько минут могут тянуться вечность. Зато теперь всё, к сожалению, полетит быстрее света.

Туллио взглянул на него, скривился и пожал плечами.

— Не надо меня понимать. Знаешь, Лейк, я из тех людей, кто оставляет невкусное напоследок, но сегодня, так и быть, сделаю исключение. Ты мне никогда не нравился, каналья.

— Правда? А я всегда хотел поболтать с тобой, — огорчился Юрий. — Сам посуди, мы с тобой оба без ума от Оливера и Нанао, а значит, просто обязаны стать отличными друзьями!

Провокация не удалась.

— Нет, меня точно ещё никто и никогда так не бесил, — цокнув языком, мрачно проговорил Росси и обернулся. — Эй, капитано, погнали!

— Ага. Импетус!

Ветер подхватил Росси и понёс по арене. При этом Туллио не перебирал ногами, а катился, как на коньках, пользуясь той же Ледяной поступью, что и команда Валуа. Правда, в отличие от них, парень не парил за счёт прослойки из энергии противоположного элемента, а банально снизил трение.

Юрий переглянулся с товарищами и стрелой ринулся навстречу.

— Ну, давай, Росси, покажи, что умеешь!

Он привык наблюдать за противником, выявлять особенности стиля, ждать атаки и только тогда отвечать, но сейчас отработанная схема дала сбой. Туллио скользил, вяло свесив руки вдоль тела, чем немало озадачил соперника.

«Что это за стойка такая? Что он собирается сделать? С чего начнёт атаку? Как, куда и когда будет метить?»

Но сколько бы Юрий ни ломал голову, ответа так и не получил. Опомнился он только в тот момент, когда в бок заехал ботинок.

Жалобно хрустнули кости, вздрогнули внутренние органы.

— Кха!..

— Сперва я сотру с твоей морды эту мерзкую улыбку, — процедил Росси, «поприветствовав» Юрия метким пинком с разворота, и занёс ногу для следующей атаки.

— Он попал, попал! Невероятно! — взахлёб тараторила Гленда. — Лейк без единой царапины пережил Валуа с её чистой Куттсовской школой, а тут посыпался с первого удара! Но как?!

— Хм, хороший вопрос, — задумчиво проговорил Гарленд. — Мистер Росси, конечно, любит нешаблонные приёмы, но такого я от него точно не ждал.

Внезапно Аристид, до сих пор не произнёсший ни слова, сказал:

— Он не думает.

— В каком смысле, коллега?

— В прямом. Сблизившись на расстояние удара, мистер Росси отключил голову. Дальше пошла чистейшей воды импровизация, из-за чего мистер Лейк не сумел прочитать его.

Гленда, Тим, Джино и даже Гарленд недоумённо уставились на него. Деметрио понял, что высказался чересчур кратко, и пояснил:

— Как бы ни работала интуиция мистера Лейка, ей нужно отталкиваться от уже имеющихся фактов. В противном случае она ничего не подскажет.

— Хотите сказать, профессор Аристид, Росси отработал эту связку до автоматизма? — уточнила Гленда, озвучив возникший у всех вопрос. — Но ведь она такая сложная…

— Нет. Отработать до автоматизма — значит, вложить мысль в само тело, а это намного красноречивее, чем просто думать. Мистер Росси поступает иначе — он стирает из памяти всё, чему научился, и каждый раз начинает с чистого листа, следует за спонтанными вспышками вдохновения.

Тим и Джино в изумлении вскинули брови, а вот Гарленд, наоборот, кивнул и присмотрелся к Туллио, который волчком вился вокруг Юрия.

— Состояние мысли без мыслей? Да, оно дарит необъятную свободу.

— Н-но позвольте! — возразила Гленда. — Вы же сами сказали: вдохновение — это не более чем миг, вспышка. Тогда как история магического фехтования насчитывает не одну сотню лет. Десятки мастеров работали над теорией: отбирали и доводили до ума нужное, забраковывали и отбрасывали лишнее. Никакой проблеск озарения не может навести Росси на верное решение.

— Да, так оно и было бы, если бы оно нисходило на него мгновенно. Однако, мисс Сондерс, вы упускаете крайне важный момент. Чтобы найти это самое верное решение, нужно наблюдать за оппонентом, подмечать его привычки, склонности, предрасположенности. Этим занимаются многие основатели собственных школ, на чём и строятся их тактические выкладки. Но у мистера Росси ничего этого нет вплоть до самого удара. Он изобретает головоломку по наитию, а противнику приходится точно так же по наитию подбирать ответ.

Это переворачивало с ног на голову всё представление о сражениях между магами.

Ни анализа, ни битвы умов — Туллио Росси полностью исключал этот элемент из противостояния. Если приводить аналогию с шахматами, он ходил не по клеткам на доске, а за её пределами. То, что внешне выглядело обычной битвой на мечах, на деле не было ею вовсе и будто бы граничило с нарушением правил. Понимание принципов фехтования теряло всякий смысл, вместо него требовалась способность из раза в раз творить с нуля, и Росси осознанно овладел ею на поистине сверхчеловеческом уровне. Впрочем, он, скорее всего, был единственным в своём роде. Багаж знаний — это бесценное сокровище любого волшебника, основа всех исследований. Избавься от него — и перестанешь быть магом как таковым.

— Мистер Росси не тратит время на просчитывание ходов соперника. Он нашёл идеальное оружие против тех, кто, напротив, играет от этого. А мистеру Лейку из-за его необычайной интуиции банально не хватает опыта импровизации.

Аристид словно говорил о самом себе… То есть он и говорил о себе, об осколке собственной души. Однако выдающийся мудрец не мог представить даже в самых смелых мечтах, что простой третьекурсник обнаружит этот изъян и воспользуется им.

— Ой! Ой! Ой-ой-ой!

Юрий уступал по всем фронтам. На лице, руках и ногах темнели синяки и ссадины, кровоточили порезы. А внутренний голос упорно молчал. Впервые за свою недолгую жизнь парень растерялся по-настоящему. Даже рефлексы не помогали: на любую попытку отмахнуться возведший изобретательность в абсолют соперник отвечал новым сумасбродным фортелем, и его стремительный, непредсказуемый клинок всегда находил цель. Росси предстал омутом непознанного — бездонным, затягивающим с головой. Юрий тонул и понятия не имел, как выбраться на поверхность.

— Я приберегал это для Оливера, но и против тебя оно работает, — холодно сказал Росси между двумя ударами. — А этот страх, когда прилететь может откуда угодно, м-м-м… Пробирает, ве́ро?

Обычно Юрий отвечал на подобные выпады весёлой шуткой, но сейчас все его силы уходили на то, чтобы сопротивляться натиску. Находящийся ближе к северному краю арены Оливер тоже заметил, что товарищ попал в плотный переплёт.

— Юра!

Однако Эндрюс был настороже и пресекал любую попытку помочь. Чаши весов наконец-то качнулись в их сторону, грех было не воспользоваться благоприятным моментом. Нанао тоже не смела отвлекаться от смертоносного танца с Орбрайтом ни на мгновение.

Юрий мог рассчитывать только на себя.

— Не знаю, в чём трукко, но у тебя явно есть решебник на все случаи жизни. Кто-то невидимый сидит на плече и зачитывает правильные ответы. Да? Да, бастардо?! И это меня бесит сильнее всего! — закричал Росси, выплёскивая злость.

Он невзлюбил Юрия с первого взгляда. Приветливость, с которой неуёмный однокурсник лез ко всем без разбора, брала начало в невежестве, поэтому ничем не отличалась от любопытства маленького ребёнка, обнаружившего интересного жучка. И ладно бы он остановился на этом. Но ведь наглец посягнул на тех, кем Росси втайне восхищался с первых месяцев учёбы.

По мнению Туллио, друзья Юрия ничем не отличались от коллекционных насекомых. Лейк отбирал самых редких, раскладывал их ровными рядами, любовался и радовался. То, ради чего другие проливали пот, кровь и слёзы, попадало ему в руки без малейшего труда и точно так же покидало их, когда пропадал интерес. Судя по извечной легкомысленной улыбке, он не знал тягот жизни, не ведал лишений и отчаяния, никогда не испытывал чувства беспомощности, подобного тому, когда пытаешься ухватить что-то, а оно утекает, словно песок сквозь пальцы. Юрию подавали всё на блюдечке с голубой каёмочкой, и он воспринимал это как должное.

«Такому человеку не место в Кимберли, — думал Росси. — И уж тем более рядом с Оливером или Нанао!»

— Ответы на важные вопросы надо искать самому! Я этим занимался! Оливер с Нанао тоже! Но ты… Ты!.. Как ты смеешь резать углы и зваться их другом?!

Собрав весь гнев, Росси засадил Юрию точно в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, белобрысый паренёк отлетел на несколько метров, звучно шлёпнулся на арену и, не успев сгруппироваться, откатился к самому краю, где неподвижно замер.

— Красиво получилось. — Туллио опустил ногу и презрительно фыркнул. — Так и лежи. У меня нет никакого желания выколачивать из тебя всю мерда. Ты недостоин стоять на этой арене, — бросил он и отвернулся.

Скучная часть осталась позади. Теперь ничто не мешало насладиться истинной битвой.

С этими мыслями Росси направился было к Оливеру с Нанао…

— Да, так и есть.

…Как вдруг застыл.

Голос Юрия больше не звучал беспечно или инфантильно. Так мог говорить только тот, кто осмелился заглянуть внутрь себя, добраться до самых дальних уголков души и признать собственные недостатки.

— В большинстве случаев я задаюсь каким-нибудь вопросом и сразу же «слышу» решение. Но встречаются редкие исключения — загадки, к которым не получается подобрать ключик с наскока. Всё таинственное, непонятное и сокрытое — оно для меня как магнит. Так и тянет, так и манит. Мне всегда хотелось разобраться, отчего оно так происходит.

Юрий с трудом сел. Дышалось тяжело, тело будто налилось свинцом — так чувствовал себя человек, которому изо всех сил заехали в грудь, и эти ощущения были новыми для него. С радостным удивлением парень обнаружил, как это, оказывается, приятно — узнавать что-то самому. Подсказки неведомого, бесплотного голоса не приносили такого удовольствия.

— Всё очень просто. Я гоняюсь за загадками, чтобы вкусить радость познания. Не услышать заранее готовый ответ, а дойти до него самому. В общем, важен сам процесс.

«Получается, я путал цель и средства», — признал Юрий.

Ни к чему получать всё и сразу. Бороться и искать, найти и не сдаваться — вот идеальный вариант.

— Ты прав, Росси. До сих пор я понятия не имел о смысле познания, а ведь это неотъемлемая часть любого поиска! Поставить задачу, обнаружить путь, ступать по нему собственными ногами, продираться сквозь густую чащу, ползти по грязи и в конце концов добиться своего — только тогда я обернусь, увижу собственные следы и почувствую удовлетворение. Это познание будет принадлежать мне и только мне. Впервые!

Разобравшись с сутью проблемы, Юрий кое-как поднялся на ноги.

Росси искоса взглянул на него и прищурился. Оливер тоже заметил, что товарищ изменился, и, перестреливаясь с Эндрюсом, проговорил:

— Юра…

Юрий Лейк поднял голову и взглянул на мир по-новому. Внутренний голос отдалился, превратился в смутный, едва различимый шёпот, подарив вместо этого чувство реальности, уверенность в себе, в том, что он жив, стоит на арене и бьётся бок о бок с верными друзьями, решимость двигаться по выбранной тропе и всеобъемлющую гордость.

— Оливер, теперь я знаю, что искал всё это время. Самого себя.

Просветлённый, Юрий поднял атам.

Росси медленно обернулся, хмыкнул под нос и растянул губы в довольной улыбке.

— Вы только гляньте. Видимо, ещё не всё потеряно.

Перед ним стоял обычный человек, наделённый собственными желаниями, стремлениями и недостатками, всецело осознающий это, но не намеренный отступать и готовый заплатить любую цену. Такой же эгоистичный, мелочный и жадный, как он сам.

Отвращение испарилось само собой, оставив лишь боевой задор.

Теперь можно было и подраться.

— Ладно, уговорил. Дам тебе ещё один шанс!

Взмахнув атамом, Росси выкрикнул формулу преграждающего заклинания и наколдовал стену слева от Юрия, а сам побежал прямо. Так он лишил соперника простора для манёвров, а себе, наоборот, обеспечил преимущество за счёт непредсказуемости и творческой жилки.

В такой ситуации Юрий и впрямь мог немногое, однако выход нашёл быстро — причём крайне нехарактерный для себя. Он вдохнул так глубоко, как только мог, и крикнул:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— ?!

Росси застыл.

Это был Драконий рык — приём старой Ризеттской школы и любимый трюк её основателя. Впрочем, Юрий научился ему не на уроке, а наблюдая за маги-тварями в лабиринте.

Суть заключалась в том, чтобы укрепить магической энергией лёгкие с голосовыми связками и гаркнуть изо всех сил. Могучая звуковая волна обрушивалась на противника, отдавалась внутри, из-за чего инстинкты приказывали застыть, как перед хищником с вершины пищевой цепочки. Правда, в настоящее время Драконий рык считался бесполезным. Опытные волшебники, наделённые солидным багажом знаний и умений, превосходно умели противостоять ошеломлению.

Однако Росси в состоянии мысли без мыслей осознанно отказался от изученных навыков, полагаясь чисто на изобретательность, и стал лёгкой добычей. Кроме того, прежде он ни разу не слышал, чтобы Юрий повышал голос, поэтому подсознательно исключил такой вариант вовсе, за что и поплатился. На короткий миг он превратился в безвольную статую.

— А-а-а-а!

Юрий напал с отчаянием раненого, загнанного в тупик зверя. Его подход к схватке кардинально переменился, в нём появились незнакомые нотки. Каждым движением парень буквально кричал «я хочу, я должен победить».

— Ха-ха! Во, пошло-поехало! Такое я одобряю!

— На этот раз я не стану никого слушать и узнаю тебя сам!

Юрий шагнул вплотную и взмахнул атамом. Росси заблокировал удар и ответил собственным. Их души получили долгожданную свободу, вошли в контакт и наладили диалог подобный тому, какой связывал других участников.

— Лейк стал агрессивнее, — заметил Элвин, сложив руки на груди.

Реседи кивнула.

— Понял, как надо бороться с состоянием мысли без мыслей. Противник весь из себя оригинал? Лиши его свободы, свяжи по рукам и ногам, заставь играть по своим правилам, — негромко пояснила она. — Атакуя, Лейк задаёт тон всему поединку, ставит Росси перед фактом, лишает его большей части творческого потенциала.

— Ага. Правильно он сделал, что отказался от обороны. Хуже варианта нельзя было придумать. Мало того, что инициативу полностью уступил, так ещё и своего сверхъестественного чутья лишился. Да и вообще, чутьё — вещь ненадёжная. Помочь-то поможет, но далеко на нём не уедешь. Без тактики в нашем деле никуда. До сих пор Лейку просто везло с противниками, — заключил Элвин. — Ну ничего, он наконец-то взялся за ум, а значит, битва мечников только начинается.

И он вновь обратил всё внимание на арену.

Реседи улыбнулась, радуясь, что её подопечный делает успехи.

— Да, до сих пор Лейк не сражался, а скорее наблюдал. Веселился, но к победе особо не шёл. К счастью, это осталось в прошлом.

Росси нарочно рубанул атамом раньше нужного, по инерции развернулся, встал на руки и пнул противника в висок. Юрий тотчас присел, опёрся о пол и тоже взмахнул ногой.

— Не удивил! Она и меня этому научила!

Получив в бок, Росси зашатался и отошёл на шаг, но Юрий не дал ему уйти. Он подпрыгнул и нанес пинок с разворота, от которого Туллио пришлось отступать ещё дальше. Внезапно он услышал за спиной лязг мечей и в изумлении осознал, что стоит почти в центре арены.

— Вот жучара! Сразу надо было так!

— Прости! Я только сейчас вспомнил, что всё-таки умею кое-что сам! Немного, но умею! — гордо отозвался Юрий.

Он имел в виду боевые искусства с другого континента, которым вместе с Росси научился у Реседи.

Наверное, они до вечера соревновались бы в мастерстве, но скоро в сражение вмешались Оливер с Эндрюсом. Парни одновременно отскочили в разные стороны, уворачиваясь от заклинаний, и вернулись к своим. Нанао и Орбрайт тоже последовали их примеру.

Возникла короткая передышка.

— Я уж переживать начал, — сказал Оливер. — Ну что, на этот раз вместе?

— Конечно! О чём вопрос, дружище!

— Коли так, пустите меня вперёд!

Нанао с радостью вызвалась быть на острие атаки. Юрий встал рядом, Оливер — чуть позади. Напротив них Орбрайт поменялся местами с Росси, и бой возобновился.

Зычно гикнув, самурай ринулась в атаку. Серо-стальной молнией мелькнула каната, намереваясь развалить Туллио от плеча до пояса. Но парень был готов к такому. Поднявшись на цыпочки, он убрал под ногами трение, заблокировал удар и крутанулся на месте, исполняя Оборот, только вместо меча взмахнул свободной рукой с закреплённым на ней адамантовым наручем. В этой связке на удивление органично смешалась утончённая, грациозная техника Куттсовской школы с грубым приёмом прямиком из уличной драки. Росси приберёг её как раз на такой случай.

Но каково же было его изумление, когда Нанао не запаниковала, а чуть пригнулась, пропуская удар над головой, и контратаковала. От неожиданности Туллио споткнулся и попятился, с трудом отбиваясь от яростных взмахов катаны. К счастью, товарищи вовремя помогли прицельными выстрелами.

— Каццо! Ты откуда мою Куттсовскую школу знаешь? Кто научил? Кто посмел?!

— Твою? С какого это перепугу? И вообще, ты не языком мели, а раскрути свой грязный стиль на полную катушку! — рявкнул Орбрайт.

На самом деле Росси весьма неплохо освоился в Куттсовской школе и мог подловить большинство противников. Ему банально не повезло: Нанао совсем недавно имела дело с командой Валуа.

— Не ссы! Я только разминался!

Росси одновременно сожалел о неудаче и приветствовал её — словом, проявлял качества своей противоречивой натуры во всей красе. Он много месяцев ждал реванша, гадал, что такого противопоставят соперники, и безмерно радовался, когда его надежды не оправдывались.

Словно подталкиваемый вихрем ярких эмоций, парень с улыбкой до ушей замахнулся атамом и опрометью кинулся в атаку.

Переломить ситуацию не удалось.

— И вновь у нас битва на равных. Не думал, что мистер Лейк так проявит себя, — спокойно произнёс профессор Гарленд и неожиданно повернул голову. — А вы, мистер Линтон, кажется, предполагали что-то такое?

Тим пожал плечами.

— Да ничего я не предполагал, сэр. Тупо логика. Они молодые, потенциала выше крыши. Я бы, наоборот, очень удивился, если бы никто не прорвался. Просто с Лейком случай малость особенный вышел.

Джино слушал его и задумчиво кивал, признавая ошибку. До сих пор он оценивал боевые навыки всех шестерых участников как некую константу — видимо, свыкся с тем, что обе команды уверенной поступью идут по турниру — и как-то упустил из виду тот момент, что люди в критической ситуации способны на качественный скачок в развитии.

— Закаляться в горниле схватки… — негромко проговорил он. — Действительно, я с этими ребятами почти не знаком, в деле их не видел. Тим, когда ты успел заделаться блестящим наставником?

— На хер иди, гниль бокальная, — отозвался Тим, высунул язык и показал средний палец. — Меня всегда любили, ценили и уважали.

Он так старательно отыгрывал Отравителя, что Джино с трудом подавил смех. Как бы ни было весело поддразнивать давнего соперника, ему очень не хотелось, чтобы тот вновь стал колючим, ершистым типом, бросающимся на всех подряд.

Профессор Аристид единственный не принимал участия в оживлённом обсуждении. Изменения в осколке души тревожили его.

— Сэ-э-эй!

— О-о-о-о-о!

— Импетус!

— Проибере!

Бой не затихал ни на мгновение. Нанао и Орбрайт ожесточённо обменивались ударами ближе к северному краю арены, Оливер с Эндрюсом держались чуть западнее, поддерживали их и пытались переиграть друг друга, а восточнее схлестнулись Юрий и Росси, причём последний то и дело косился на остальных.

— Нет, так дела не делаются. Пора что-то менять, — пробормотал он под нос и хищно ухмыльнулся.

На плечи тяжким грузом давила усталость, многочисленные раны саднили и кровоточили, в голове то и дело мелькали посторонние мысли. Соперник выглядел не лучше, однако это ничего не меняло. Туллио уже не знал, чем закончится их противостояние. Вполне вероятно, что последнее слово скажет госпожа удача, а это было бы крайне нежелательно. Командные выступления тем и отличались от индивидуальных, что вклад в победу вносил каждый участник. Положившись на волю случая, Росси окончательно и бесповоротно провалил бы свою задачу — внести хаос в ряды противника. Как ни крути, а это у него получалось лучше всего.

Вот только Росси не хотел прослыть ненадёжным союзником и твёрдо решил: если и покидать арену, то с чувством выполненного долга. Не из благородства или добросовестности, нет. Из банального упрямства.

«Пора!»

Коротко выдохнув, Росси отскочил назад. Юрий тотчас взмахнул атамом.

— Фрагор!

Уже произнося заклинание, он обратил внимание, что к ботинкам соперника пристало множество маленьких камушков и запоздало спохватился:

«Сейчас метнёт!»

Росси действительно махнул ногой, но с неё ничего не сорвалось. Это был финт. Отвлекая оппонента, Росси броском снизу запустил в него из слепой зоны наручем.

— Ай!

Импровизированный снаряд попал точно в глаз, Юрий поневоле изогнулся, и взрывное заклинание улетело куда-то под потолок.

Улучив мгновение передышки, Росси глянул вбок и увидел, как Орбрайт попытался схватить Нанао, но девушка гардой оттолкнула его.

В этот момент полуослеплённый Юрий отошёл на шаг, чтобы больше видеть, и Туллио понял: вот он, один шанс на миллион.

— Тонитрус!

Притворяясь, что целится в Лейка, он вскинул атам над головой, внезапно крутанул его и выпустил молнию себе за спину.

Орбрайт не зевал.

— Фригус!

Нанао зажали в клещи, однако девушка не растерялась, смело шагнула вперёд, с помощью Двуручного режущего потока «намотала» ледяной луч на катану и, выгнувшись, послала его навстречу молнии. При этом она на короткий миг отвела взгляд от Орбрайта, что не осталось незамеченным.

— Попалась, Хибия! — торжествующе взревел Джозеф.

Нанао уже развернулась обратно, но катастрофически не успевала заблокировать удар. Орбрайт практически наяву видел, как атам продавливает шаткую защиту и перерубает шею…

И тут глаза резанула ослепительная алая вспышка.

— ?!

То было взрывное заклинание Юрия. Подлетев к потолку, оно описало красивую дугу и упало ровно между Нанао и Орбрайтом.

— Ух!..

В последний момент парень отскочил назад, веря, что никто в здравом уме не сунется по своей воле в эпицентр взрыва… и тем самым подписал себе приговор.

Такой человек нашёлся.

— Сэ-э-э-эй!

Обгоревшая, иссечённая осколками камней эйзиатка вынырнула из яркого пламени с занесённой катаной.

— А?!

Лишь чудом Орбрайт выставил перед собой атам, но было уже поздно. Мелькнула сталь — и через грудь, от плеча до бока, протянулась глубокая рана.

— Ты… не побоялась?..

— По моим убеждениям, отступление равносильно смерти, — с присущим самураю достоинством ответила Нанао. Порой её простота граничила с идиотизмом, но сейчас помогла одержать верх.

«А судьба — дама с юмором», — невесело усмехнулся про себя Орбрайт.

Сын охотника на гностиков пал жертвой того, что не раз спасало жизни его прославленных предков. Всему виной стал отточенный годами тренировок инстинкт самосохранения.

Слабеющей рукой парень взмахнул клинком и, не удержавшись на ногах, начал падать назад. Нанао призвала последние силы и двинулась было следом, чтобы поставить точку в поединке, однако удивлённо выдохнула и опустила взгляд.

Её лодыжка прочно увязла в трясине.

Орбрайт слегка довернул руку, чтобы точнее прицелиться, и выдохнул последние крохи воздуха из рассечённых лёгких:

— Фригус.

Волна мороза получилась совсем слабой, но и Нанао не успевала ни заблокировать заклинание, ни отбить его Двуручным режущим потоком, ни отклониться самой. В отчаянной попытке защититься она вскинула руки, которые мгновенно заледенели до самых костей.

Убедившись в этом, парень откинулся на спину.

— Охотники стараются унести с собой в могилу как можно больше врагов… Не подведи, Эндрюс.

Джозеф Орбрайт до конца оставался верен своим принципам, и пусть он покинул матч первым, но возложенную задачу выполнил блестяще.

Нанао с неподдельным уважением склонила голову перед соперником, затем поднатужилась, выдернула ногу из ловушки и осмотрелась. Руки практически не чувствовались, но на один взмах силы ещё были.

К этому моменту окончился и бой между другой парой участников.

— Как ты догадался, что я ударю по Нанао? — ошеломлённо спросил Росси.

— А вот так. Я успел самую малость познакомиться с твоими привычками, — прошептал Юрий, навалившись на него всем весом.

Нанао и Орбрайт перетаптывались на небольшом пятачке у северного края арены и уходить оттуда в ближайшее время не собирались. Кроме того, команда Хорн заранее договорилась об условных знаках, выраженных едва заметным акцентом при произношении заклинаний. Благодаря этому Юрию удалось ничем себя не выдать и застать соперников врасплох. Но больше всего ему помогла наблюдательность вкупе с живым, острым умом. Подмечая некоторые тонкости, Юрий неплохо разобрался в характере Росси, научился предугадывать его ходы и банально переиграл.

Им руководило не любопытство неразумного ребёнка, а интерес и глубокое понимание.

Впрочем, всё это не имело никакого отношения к поединку, также вылившемуся в ничью. В груди Юрия торчал атам Росси, свой собственный меч белобрысый парень воткнул оппоненту в бедро, потом обхватил его за пояс, прижался всем телом и размягчил арену вокруг, превратив её в глубокое болото.

— Как же весело… узнавать новое… — проговорил он и отключился. Колени подкосились, шлёпнулись в топь, но руки не разжались.

Росси попробовал освободиться, дёрнулся раз, другой — бесполезно. Теряя сознание, Юрий склеил пальцы пространственной магией, и теперь расцепить их было крайне непросто.

— Да твою-то!..

Перебитая нога не слушалась, бесчувственное тело болталось мёртвым грузом. О том, чтобы выбраться из трясины, не шло и речи. Юрий Лейк очень постарался принести команде победу.

Возможно, Росси придумал бы что-нибудь, но в спину уже летело выпущенное Нанао заклинание.

С губ сам собой сорвался вздох — несколько раздражённый, но не презрительный и в чём-то даже восхищённый:

— Каццо… У тебя прямо талант бесить меня.

Гулко взревело пламя.

Туллио Росси выбыл из состязания.

Разобравшись с ним, Нанао побрела к последней паре участников. Оливер заметил её боковым зрением, подошёл ближе, и в этот момент катана выскользнула из негнущихся пальцев и со звоном упала на камни.

— Прости, но более я тебе ничем помочь не смогу, — огорчённо прошептала девушка, уронив голову.

Её руки промёрзли насквозь до самых локтей, ноги подгибались и дрожали, ожоги от взрыва мучительно болели, многочисленные раны кровоточили — в общем, эйзиатка отвоевалась. Конечно, Оливер всё понимал.

— Ты большущая молодец, — ободрительно сказал он, ни на миг не отводя взгляд от Эндрюса. — Отдыхай, дальше я сам.

Нанао благодарно улыбнулась и рухнула без сил.

Зрители, до сих пор горячо болевшие за обе команды, притихли. В колизее воцарилось напряжённое молчание.

Наконец его нарушили те, кто имел на это право.

— Что ж, Эндрюс, пора нам с тобой поставить точку.

— Да, Хорн.

Оливер и Ричард заняли более выгодные позиции. Вновь они стояли друг против друга — прямо как в самом начале матча.

Последний раунд противостояния начался.

Гленда шумно втянула воздух.

— А-а-а-а! Один изощрённый манёвр за другим — и вот уже минус четверо! Прошу прощения, я так засмотрелась! Не то что комментировать — дышать перестала! Насколько же увлекательный бой!

— Мистер Росси попытался нарушить баланс, однако мистер Лейк не дал ему этого сделать. Он лишь притворился, что промахнулся, тогда как нарочно пустил заклинание по такой траектории, чтобы оно упало ровно между мисс Хибией и мистером Орбрайтом. Ничего сверхъестественного в этом нет — ему нужно было бить почитай что по неподвижной цели, — но и элементарной я бы эту задачу не назвал, — добавил профессор Гарленд.

Они с Глендой ни на мгновение не отрывали взгляд от поля боя.

— Ребята молодцы. Мисс Хибия решительно бросилась во взрыв, а мистер Орбрайт упорно боролся с ней до самого конца и таки отыграл несколько очков. Скорее всего, мистер Лейк предвидел такой исход, потому что ценой своего участия ранил мистера Росси в ногу и приковал к месту, не позволив пережить заклинание мисс Хибии.

— Вот да, сэр! Меня тоже поразило, как Лейк всё это просчитал! Неужели он ещё на ранней стадии понял, что не вывезет, и решил забрать с собой хотя бы одного соперника?

— Да, вполне может быть. Чтобы замаскировать заклинание, ему пришлось пожертвовать глазом, и это поставило жирный крест на дальнейших попытках фехтовать с мистером Росси. Тут уже ничего не оставалось, кроме как разыгрывать ничью.

Парни не покладая рук работали на благо своих команд. Туллио наговорил сопернику много гадостей, но, если так посмотреть, Юрий на самом деле очень хорошо разобрался в хитросплетениях его сложного характера и умело сыграл на этом. Исход их борьбы во многом определил банальный человеческий фактор — и это очаровывало Гарленда сильнее всего.

— Что ж, участники выполнили свои задачи, и в конечном счёте всё свелось к поединку между капитанами. Сэр, как вы считаете, у кого преимущество?

— И мистер Хорн, и мистер Эндрюс полны сил… и всё, больше никаких прогнозов. Давайте просто смотреть.

Преподаватель магического фехтования знал: очень скоро результат явит себя во всей красе и будет намного красноречивее, чем любые его слова.

Вдох — выдох.

Медленно, спокойно…

А потом словно сверкнула ярчайшая вспышка — и дружно взлетели два атама.

— Импетус!

— Проибере!

Эндрюс больше не пускал ветер широким веером, а сосредоточил весь удар в одной точке. Оливер мгновенно сориентировался и метким выстрелом отклонил воздушное копьё в сторону. Но это был отвлекающий ход. Соперник уже подскочил на расстояние шага-взмаха и выбросил руку в смертоносном колющем ударе. Оливер встретил его уверенным блоком из средней стойки Ланоффской школы.

«Что-то не так…»

Клинок Эндрюса почему-то казался усечённым. Впрочем, ответ нашёлся быстро. Лезвие окутывал невидимый слой сжатого воздуха, за счёт чего показатель преломления менялся, и возникала зрительная иллюзия. Так работала техника под названием Короткие ножны.

На этом сюрпризы не закончились. Выполняя укол, Эндрюс слегка расслабил пальцы и позволил рукояти скользнуть вперёд на десяток сантиметров, вновь перехватив её почти у самого навершия.

«Сдвиг, техника Ризеттской школы. Особенно эффективен в паре с Короткими ножнами», — пронеслось в голове Оливера.

Естественно, он не верил одним лишь глазам, а ориентировался по положению руки Ричарда и ощущениям в личном магическом пространстве, поэтому отклонил удар без малейшего труда.

Эндрюс мгновенно смекнул, что связка не сработала, и сменил подход: убрал маскировку, воспользовался техникой Длинного лезвия — по сути, банально увеличил клинок с помощью сжатого воздуха — и ударил.

— На!

Но, конечно, Оливер никогда не попался бы на мелкие трюки, и Эндрюс прекрасно понимал это. Минимизировать риски, финтить, ждать ошибок — подобный метод был слишком беззубым, чтобы рассчитывать на победу. Как ни крути, а Оливер имел выдающиеся боевые навыки, за что заслуживал глубокого уважения.

Человек жаждет побед, ибо такова его природа. Тому, кто более-менее даровит, достаточно выучить основы, овладеть парой-тройкой атакующих приёмов — и он будет готов к сражениям с ровесниками. Одержать три победы из пяти несложно. Восемь из десяти — тоже возможно, с опытом придёт. Однако сто из ста практически нереально. Чтобы достичь такого уровня, мало проводить круглые сутки за суровыми тренировками. Нужно быть изобретательным.

Именно это воплощал личный стиль Оливера Хорна. В своём стремлении побеждать парень тщательно работал над собой, закалял тело, техники и дух, безжалостно истреблял недостатки, способные привести к поражению. Там, где другие позволяли себе рискнуть, срезать углы, понадеявшись на удачу, Оливер шёл тернистым, сложным, намного более длинным, зато верным путём.

Эндрюсу посчастливилось родиться талантливым, вырасти среди лучших учителей. Фехтование давалось ему легко, особенно на начальных этапах, душа пела, радуясь неизменным успехам. Однокурсник подобной удачей похвастать не мог. Подробностей Ричард не знал, однако догадывался, что он, скорее всего, вкусил сладкий плод побед через много лет после того, как впервые взял в руки меч.

Но что не позволяло ему сдаться? Что не давало опускать руки и придавало сил идти вперёд? Эндрюс много думал об этом, и всякий раз воображение давало сбой. Ясно было одно — сам он ни за что не повторил бы такой подвиг.

Впрочем, удивляло даже не это, а совсем другое.

Несмотря на тёмное прошлое, Оливер оставался спокойным и добрым, улыбался искренне, не стыдил друзей за слабость или неопытность, а помогал, поддерживал добрым советом. Наверное, поэтому Кати Аалто, Гай Гринвуд и Пит Рестон рядом с ним раскрылись в полном цвете. Его тепло уберегало крошечные, нежные росточки от безжалостных ветров Кимберли.

Эндрюс завидовал ребятам из «Стального цветка». Он ужасно хотел стать одним из них, сблизиться с Оливером, общаться с ним не по делу, а просто так, болтать о разных глупостях, лучше узнать его мысли и чувства. Хотел — но не смел даже просить об этом и оттого страдал.

Всему виной было уродливое, мерзкое высокомерие. Ричард записался на турнир только для того, чтобы смыть позор, которым покрыл себя ещё на первом курсе, искупить вину и вернуть право на такие простые, но невероятно важные слова:

«Давай дружить».

— Ух!

Звенела сталь, мелькали редкие вспышки заклинаний. Наконец Эндрюс увидел возможность одержать верх и, подавшись вперёд, размашисто ударил атамом по шее. Оливер к этому моменту окончательно освоился с иллюзиями Коротких ножен и Сдвига, поэтому спокойно отклонился, приготовился выпрямиться и контратаковать…

— М?!

…И застыл.

Ощущения говорили, что перед самым горлом — там, где только что промелькнул меч соперника — кружится миниатюрный, но очень мощный вихрь. Оливер сразу узнал Острый след, продвинутую технику Ризеттской школы, доступную лишь мастерам воздушной ветви стихийного колдовства — только они могли оставить настолько яркий образ в магическом личном пространстве.

Ловушка сработала как надо.

— О-о-о-о-о!

Эндрюс сильно пригнулся, практически распластался на полу и проскользнул под Острым следом, выбросив вперёд руку в Отважном выпаде. Замерший в очень неудобной позе Оливер, естественно, не мог ни защититься, ни ударить на опережение. По-хорошему ему следовало бы отступить, принять уверенную оборонительную стойку и уже тогда отбивать полновесный укол или же вовсе завалиться на спину, пропуская атам над собой, однако Эндрюс учёл это и нарочно выбрал самую быструю атаку в своём арсенале. Ему ничего не стоило сделать лишний шаг либо слегка подкорректировать траекторию — и всё равно поразить соперника прямо в сердце.

Казалось, победа неминуема.

Но Оливер нашёл выход.

Он присел, изо всех рубанул мечом сверху вниз, и клинок Эндрюса, жалобно взвизгнув, воткнулся в камень.

— А?..

Ричард поневоле упал на колени и оцепенел, как громом поражённый.

Интуиция подсказывала, что оппонент выбрал крайне необычный метод. Вместо отступления и последующей защиты он снизил трение подошв о пол, чтобы максимально ускориться, и к тому же заставил силу тяжести сыграть на своей стороне, придав атаму дополнительный вес.

Пожалуй, впервые на памяти Эндрюса Оливер пошёл против негласного девиза Ланоффской школы: «Мы твёрдо стоим ногами на земле». Ради победы он, ни мгновения не колеблясь, вышел далеко за рамки традиционных практик.

На мгновение их глаза встретились на одном уровне. Эндрюс опомнился, попытался поднять руку с мечом, однако Оливер тут же перехватил её, и его оружие острым жалом метнулось к груди обездвиженного соперника.

Не имея иного выхода, Ричард остановил удар раскрытой ладонью. Клинок пробил её насквозь, вонзившись по самую гарду. Металл с неприятным скрипом проехал по кости. Вспыхнула боль, и по запястью потекли горячие капли. Сдавленно шипя, парень попытался оттолкнуть меч, но не смог, потому что орудовал слабой рукой. Позиционно он уже проиграл, причём окончательно и бесповоротно, и тем не менее сдаваться не собирался.

Оливер поймал его отчаянный, упрямый взгляд и тихо проговорил:

— Да, Эндрюс… Я всё понимаю.

Чувства давнего соперника гулко резонировали с его собственными — теми, что уже очень давно грели душу миниатюрным солнышком и просились наружу, да всё повода не было.

Но не в этот раз.

— Ты… стал таким сильным.

Эндрюс вздрогнул и обмяк.

Наконец-то он получил то, за чем столько гнался, и без сожалений смирился с судьбой.

И вновь в колизее на несколько секунд воцарилась гробовая тишина.

— Бой завершён! — громко объявил профессор Гарленд. — Команда Хорн выбивает всех членов команды Эндрюс, одерживает победу в заключительном матче финального тура и становится новым чемпионом боевого турнира в группе младших курсов!

В то же мгновение трибуны взорвались оглушительными криками.

Вытирая слёзы восторга, Гленда завопила во всю мощь лёгких:

— Вот и всё! Конец! Участники, вы молодцы! Подарили нам прямо вот ух!.. Всем зарубам зарубу! Я от всего сердца горжусь тем, что учусь в одно время с вами и удостоилась чести комментировать игру! Команда Хорн, вам отдельные поздравления! Вы — сильнейшие!

Гай вскочил и, потрясая дрожащими руками, торжествующе взревел.

— Они победили! Победили! — как заведённая, сипло повторяла Кати.

— Да! Да! — не обращая внимания на слёзы, вторила ей Шелла.

Пит вдруг скрючился, схватился за горло и захрипел.

— Воу, друг, полегче! Слишком глубоко вдохнул, что ли?

Гай с Кати тотчас подскочили, успокаивающе погладили его по спине. Шелла тоже подошла, повернула Пита к себе, взяла лицо в руки и улыбнулась сквозь слёзы.

— Ох, как я тебя понимаю! Такой накал, даже моргать страшно было. Но уже всё позади, можешь выдохнуть, расслабиться.

— Да ты сама ревёшь в три ручья! Сейчас свалишься от обезвоживания!

— Ну и пусть! Матч того стоил. Я никогда его не забуду. Они сражались доблестно, вкладывая душу в каждый удар. Все они. Все шестеро!..

— Они победили! Смотри, Тереза, смотри! — кричала Рита.

— Я в этом не сомневалась. И хватит меня трясти, — пробурчала девочка.

— Блин, ты прямо кремень! У меня, вон, все ладони вспотели! — Питер взглянул на руки, которые весь матч держал сжатыми в кулаки.

Дин ничего не говорил, лишь дышал так тяжело, словно только что пробежал стометровку. Наконец он собрался с мыслями и взглянул на соседку Терезы.

— Вот уж махач так махач! Зуб даю, даже ты не найдёшь, к чему придраться.

Фелиция выпрямилась, закинув ногу на ногу, и надменно фыркнула.

— Признаю, достойный уровень для младших курсов.

Дин сокрушённо покачал головой.

— Да я же вижу, как у тебя по шее мурашки бегут. Так бы и сказала: мол, было супер.

— Это от холода. Здесь ужасная вентиляция. Потом направлю жалобу преподавателям.

— Ладно, как знаешь, — ответил Дин, вновь повернулся к арене, но потом всё-таки не удержался, краем глаза посмотрел на Фелицию и усмехнулся:

«Не, с ней куда проще, чем я думал».

Слушая нестройный хор радостных криков, Оливер опустил взгляд на поверженного соперника.

— Зачем ты пошёл в ближний бой? Мог ведь продолжить перестрелку и додавить меня.

Эндрюс медленно повернул к нему голову. Глубокая рана на груди отзывалась тупой болью, руки с ногами забились и практически не чувствовались, но из-за чар безвредности угрозы жизни не было. Нанося решающий удар, маги обычно выпускали из атама вспышку магической энергии, чтобы вырубить противника, однако Оливер и тут счёл стандарты ненужными, поэтому у них с Ричардом остались силы на небольшой разговор.

— Показать, чего достиг в фехтовании. Я же потому и колдовал в основном весь турнир: хотел устроить тебе сюрприз. А это был последний шанс.

— М-м, — протянул Оливер и понимающе улыбнулся.

Эндрюс немного помолчал.

— Когда ты присел… Ты же сымпровизировал, да?

— Ага. Оно как-то само вышло. Я понимал, что ни из какой стойки не отобьюсь, пришлось искать нестандартное решение. К счастью, ты ударил сразу, финтить не стал, а то я промахнулся бы.

«Поразительно», — подумал Эндрюс.

Оливер годами постигал премудрости традиционной Ланоффской школы, однако в переломный момент проявил гибкость ума, отказавшись от привычных норм. Это не могло не восхищать.

«Зря я, конечно, сразу пошёл на него… Хотя нет, других вариантов всё равно не было. Если бы я слегка замешкался, он успел бы отступить, и момент был бы упущен. Я проиграл ровно в тот момент, когда исполнил Отважный выпад».

— Знаешь… А ведь Росси в матче с командой Корнуоллис сделал примерно то же самое. Не думал, что вы с ним так похожи.

— Правда? — удивился Оливер и с неловким видом почесал щёку. — Неужели я нахватался от него во время спаррингов?

Скорее всего, так оно и было. Оливер с уважением относился к вольному духу Росси и, чего греха таить, немного завидовал ему, поэтому неосознанно перенял некоторые черты однокурсника. Что иронично, именно они помогли выиграть.

«Надо будет потом отблагодарить Росси. Как минимум для того, чтобы посмотреть на его лицо».

Наступило молчание.

Пользуясь моментом, Оливер вновь пропустил через себя весь матч, уделив особое внимание чувствам, которые переживал в бою с Эндрюсом. Легко было представить, сколько времени он потратил на подготовку и как теперь гордился собой.

«Когда ещё выдастся возможность поговорить по душам…»

— Эндрюс… м-м-м… послушай…

— Да?

— Вообще, я человек мирный, махать мечом не то чтобы люблю… Но сражаться с тобой было очень весело. Жаль, что всё так быстро закончилось. Поэтому… ну, видишь ли, в чём дело…

Оливер не узнавал себя. Обычно он не испытывал трудностей в общении, но сейчас почему-то сбивался, мямлил, подолгу искал нужные слова. Стеснялся? Может быть. Однако он победил, а значит, должен был собраться с духом и стройно изложить свои мысли.

— Я буду глубоко признателен, если мы с тобой станем встречаться на поле боя не только во время официальных мероприятий, но и в более неформальной обстановке. Ещё было бы здорово устроить разбор полётов, обсудить наши сильные и слабые стороны… Нет, всё не так! Слишком по-канцелярски!

Увы, чем больше он взывал к логике, тем сильнее отклонялся от цели.

«Нет, так дело не пойдёт!»

Решительно тряхнув головой, Оливер опустился на пол, подобрал ноги под себя, выпрямил спину и сложил руки на коленях. Словом, сел в сэйдза — традиционную позу родом из Ямацу, которой его научила Нанао.

— Короче, я хотел бы лучше узнать тебя, поэтому… Будем друзьями?

— !..

Слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Дыхание перехватило. В носу стало очень жарко, глаза защипало со страшной силой, мир начал расплываться, и Эндрюс отвернулся, чтобы Оливер ничего не увидел.

— Ричард, — наконец сказал он и торопливо добавил, скрывая предательскую дрожь в голосе: — Для друзей я просто Ричард… Кроме Шеллы, она единственная называет меня Риком, но это её личные заморочки. Да и слишком много воспоминаний связано с этим прозвищем, так что я предпочитаю слышать его как можно реже.

Конечно, он принял предложение.

Оливер радостно кивнул, расслабился и, вытянув ноги, посмотрел на далёкий потолок.

— Как скажешь, Ричард… Ох, что-то замаялся я сегодня.

— Есть такое. Даже шевелиться не хочется.

Наконец Эндрюс несколько успокоился, тихо выдохнул, взглянул на нового друга и с трудом поднял кулак.

— В следующий раз я не проиграю… Оливер.

Впервые Ричард обратился к нему по имени и сам удивился, насколько естественно это прозвучало. Как будто они всю жизнь так общались.

Оливер улыбнулся и ответил на жест.