Ребята из «Стального цветка» знали, что обязаны обсудить случившееся во время вторжения уранишагарцев — точнее, значительно упрощённой версии настоящего вторжения, — поэтому без напоминаний собрались на тайной базе уже на следующий вечер. Как раз перед финальным туром у старших курсов — важным событием, которое определит будущее Кимберли.

На столе в гостиной стояло сразу три чайника с чаем, но без сладостей. Разговор обещал быть долгим и непростым.

— Итак, начнём, — сказал Оливер, оглядывая присутствующих. — Кати, пожалуйста, подумай хорошенько и ответь нам, почему ты подошла к трамбовщику… и зачем его коснулась?

— Хорошо. — Девушка глубоко вздохнула и, посмотрев каждому в глаза, опустила голову. — Однако сперва я должна перед вами извиниться. Конечно, одних слов за такое будет мало… И всё равно простите меня, пожалуйста. Честное слово, мне очень стыдно.

Друзья молчали.

Если бы всё было так просто, они давно обняли бы её, утешили и закрыли тему, но увы…

Наконец Шелла мягко произнесла:

— Кати, на тебя никто не сердится. Просто мы хотим понять, к чему готовиться, как и от каких опасностей тебя беречь. А для этого нужно узнать, что у тебя на сердце.

Кати кивнула и медленно начала рассказ:

— На самом деле я всегда была импульсивной…

※※※

Давно установлено, что маги едят гораздо больше простецов. Такова их биология. Для колдовства банально требуется больше энергии, и чем маг сильнее, тем у него, как правило, лучше аппетит. Это что касается взрослых. Дети же ненасытны все до единого. Организм растёт, формируется как своеобразный сосуд, а для этого требуется прорва питательных веществ. Вот почему в кафе-столовых Кимберли младшекурсников кормят до отвала.

То же самое происходит и в первые годы жизни. Маленькие колдуны и ведьмы — страшные обжоры. Случается, что некоторые капризничают, выпячивают своё «не хочу», «не буду». С такими у родителей разговор короткий. Шланг в горло — и попробуй пролить хоть каплю.

В общем, сидя на хлебе и воде, больших высот в магии не добиться. Необходимо много качественной и, разумеется, питательной еды. В особенности мяса. Эльфы — одно из немногих исключений, способных обходиться без него.

Однако среди борцов за права очень много вегетарианцев. Активисты аргументируют свою позицию тем, что защищают животных и в принципе пытаются изменить укоренившиеся за века взгляды общества на жизнь. «Наша наука не должна строиться на чужих смертях», — с истой горячностью заявляют они.

При этом ни один волшебник не станет сажать своих детей на растительную диету. Взгляды взглядами, а сильные наследники нужны всем, иначе их практически никто не будет слушать и движение погибнет.

Родители Кати Аалто не были исключением. Когда-то они работали круглыми сутками, пытаясь изобрести идеальную питательную субстанцию, не требующую ничьего умерщвления, и порой доходили до абсурда, но в какой-то момент потерпели крупную неудачу, а с появлением Кати и вовсе остыли, условившись, что силой навязывать ей своё мировоззрение не станут. Они уважали выбор каждого живого существа.

Как причудливы иногда бывают проделки судьбы. Кто-то всю жизнь борется за угнетённых, кричит об этом на каждом углу и, лишь отведав горечь поражения, осознаёт, что принёс свободу, причём не каким-то неопределённым группам, а собственным потомкам — от своих же взглядов. В этом отношении Кати повезло. К настоящему времени большинство изысканий рода Аалто заглохло, наследовать ей было, в сущности говоря, нечего. Родители тоже не особо переживали. Наоборот, им нравилось, что дочь начнёт с чистого листа и попробует что-то новое.

Потому-то мама нередко баловала Кати её любимыми фрикадельками.

— Ура, лихапулла! — радовалась девочка. — Спасибо!

В общем, чета Аалто была хорошими родителями. Пожалуй, лучшими, какими только могут быть маги.

Проблема была не в них…

Кати было пять. Однажды она прибежала к родителям и, всхлипывая, протянула им окровавленные руки.

— Папа, мама, вылечите меня!

Те в шоке вскочили.

— Кати, милая, что случилось?

— Где это тебя так?

Колдуя над ранами, они вопросительно посмотрели на Патро, который неотлучно сопровождал маленькую девочку, однако тролль не умел разговаривать.

— Теппо обижали. Я их остановила. Но Хели рассердилась, — сбивчиво ответила Кати.

Всё прояснилось.

Теппо и Хели были «бракованными» варгами. Обычно селекционеры избавлялись от неудачных образцов, однако Аалто выкупали их и поселяли на своих обширных владениях, где им ничто не угрожало.

Варги дружили с Кати, но при этом держались чёткой иерархии. Старшие псы держали младших в ежовых рукавицах и нередко трепали. По всей видимости, девочка как раз застала их в самом разгаре воспитательного процесса, не выдержала, вступилась и тоже получила.

К счастью, магия исцеления отлично справлялась с простыми укусами — даже шрамов не оставалось. Разглядывая чистенькие ручки, Кати засмеялась.

— Спасибо, мама! Я побежала!

— Что?

— Постой! Куда ты?

— К Хели! Мы ещё не помирились!

Она умчалась, а родители с Патро поспешили следом.

Девочка начисто забыла, что совсем недавно истекала кровью.

Иногда подобные происшествия заканчивались весьма плачевно.

Однажды родители сидели в гостиной и писали письмо. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату влетела Кати.

— Папа, мама, смотрите!

Её лицо было белым, как простыня. Пушистые кудри превратились в натуральное воронье гнездо с застрявшими в нём перьями. Лицо, шею и плечи покрывала сеточка порезов, нанесённых будто бы маленькими коготочками.

Родители вскочили и выхватили волшебные палочки.

— Доченька, что произошло?

— Тише, золотце, сейчас я тебя вылечу.

— Да нет же! Не меня, его! Он выпал из гнезда плащеносца, и его чуть не съела змея! — воскликнула девочка, протягивая им руки. В сложенных лодочкой ладонях слабо шевелился птенец.

— Подкидыш плутовки... — хмурясь, задумчиво проговорил отец.

Мать присела на корточки, посмотрела дочери в глаза и мягко сказала:

— К сожалению, мы уже ничего не сможем сделать.

— Но почему?! Он же ещё совсем маленький!

— Кати, не кричи, пожалуйста. Ты нашла птенчика не у нас в саду, а за забором, под гнездом плащеносного голубя, так? Понимаешь… Дело в том, что это не плащеносец, а маленькая плутовка. Эти птицы относятся к гнездовым паразитам.

— Как это?

— Они подкидывают свои яйца в гнёзда другим птицам, а те их высиживают, — пояснил отец. — Если всё получается, птенец вырастает. Но иногда мама-птица бывает очень бдительной…

Голубка распознала подмену и вышвырнула чужака, пока он не избавился от её собственных детей, чтобы получить больше еды.

— Безусловно, мы можем накормить его, выходить, но такими вещами нужно заниматься очень осторожно. Как бы тебе объяснить… — Мама замялась. — Давай представим, что мы спасли эту плутовку. Она вырастет, найдёт себе пару, отложит яйцо, которое подсунет в чьё-нибудь гнездо. Птенец вылупится, выкинет её настоящих деток, и они погибнут.

Кати оцепенела. Впервые в жизни она столкнулась с тем фактом, что все создания выживают за счёт других, и сразу же нашла его вопиюще несправедливым.

«Почему так? — думала девочка, глядя на крошечный комочек перьев в ладонях. — Почему я должна бросить её, обречь на смерть? Нет, это неправильно!»

Наконец в её маленькой голове родилась идея.

— Я… я поговорю с ней! Скажу, что так делать не надо! Научу растить деток самой!..

— Не поможет. Плутовки ведь подкидывают яйца не со зла и не из вредности. Они так выживают, — ответил папа. — Скажу больше, ты не просто забрала этого птенчика у змеи, а отняла её добычу. А ведь бедная змейка, наверное, очень сильно проголодалась и теперь не сможет пообедать.

Кати задрожала.

«Я спасла его… и навредила змее? О нет!»

Она любила всех живых существ без исключения.

— И ещё…

Отец покосился на плутовку.

— Ой!

Птенчик перестал дышать, замер. Жизнь навсегда покинула его.

— Нет, не умирай! Не умирай!

Родители нежно обняли дочь. Больше они никак не могли поддержать её.

— Кати, ты снова не ешь, — вздохнул папа.

Девочка сидела за столом и, судорожно стискивая ложку, смотрела на тарелку с супом и наисвежайший, ещё горячий хлеб. После смерти плутовки у Кати пропал аппетит, а вчера она окончательно перешла на воду.

— Ты поняла, что за всем этим тоже стоят жизни, да? — тихо спросила мама.

Когда-то они с мужем бились над этой дилеммой, теперь настал черёд дочери столкнуться с суровыми законами природы, согласно которым есть и, следовательно, жить — это отбирать жизнь у кого-то другого.

— Однако кушать надо, даже если для этого придётся пойти наперекор своим убеждениям, — твёрдо продолжила мама. — Ты растёшь, тебе необходимы питательные вещества. Откажешься от еды — умрёшь.

«А умрёшь — некому будет переживать за бедных зверушек», — намекала она.

Родительский долг призывал образумить дочь, убедить отодвинуть не имеющие решения проблемы на дальний план и подумать в первую очередь о себе.

— Смотри, твой любимый лихакейтто[1]. М-м, какой аромат!

---

[1] Буквально «мясной суп». Традиционное финское блюдо, преимущественно с говядиной.

---

Кати со страхом уставилась на поднесённую к губам ложку. До сих пор мамин суп олицетворял для неё вкус счастья. Кроме того, девочка не ела уже сутки, изголодалась, да и попросту не хотела волновать родителей. Она не находила ни одной существенной причины отказываться от еды, поэтому робко открыла рот. По языку растеклась приятная лёгкая сладость нежнейшего бульона.

В тот же момент перед внутренним взором встали горы трупов — жизни, которые пожертвовали собой или только пожертвуют ради её благополучия. Сотни, тысячи зверей самых разных видов таращились из тьмы пустыми, остекленевшими глазами.

Горло свело спазмом. Кати прижала руки ко рту, съёжилась и выплюнула всё обратно. Папа тут же подскочил к ней, вытер губы салфеткой, а мама погладила по спине.

— Простите, простите…

Кати уже сама не знала, перед кем извиняется.

Бывало, ребёнок не мог есть самостоятельно из-за болезни или травмы. В таких случаях обычно ставили капельницу с питательным раствором. Способ этот был немногим лучше насильственной кормёжки с помощью шланга, поэтому родители Кати оттягивали до последнего. Прежде они расспросили дочь, попробовали изменить её рацион на менее травмирующий, проштудировали кучу специализированной литературы, сходили на поклон к целителям и, лишь когда ничего не помогло, скрепя сердце согласились на инъекции. Отторжение Кати в разы превосходило их собственное. Единственным выходом было запастись терпением и ждать.

Из-за постоянных недоедания и стресса девочка страшно исхудала и ослабла, однако отказывалась сидеть в четырёх стенах. Опираясь на руку Патро, она днями и ночами пропадала в саду, общалась с разными животными, пыталась найти решение архисложной задачи не только размышлениями, но и непосредственно во враждебной стихии.

Два месяца прошло в упорной борьбе, и наконец наступил кризис.

Уставшие от нескончаемых переживаний родители дремали в гостиной, когда вломился Патро. Тролль был страшно взволнован, мычал и размахивал руками. Не теряя ни секунды, родители выхватили волшебные палочки и побежали за ним в сад.

Как они в эту секунду сожалели, что не решились приставить к Кати никого, кроме Патро. Грань между наблюдением и слежкой была очень зыбкой, а ранить и без того расшатанную психику любимой дочери рука не поднималась. Патро тоже страшно корил себя. Он был лучшим другом Кати и, когда девочка попросила оставить её одну, послушался без задней мысли.

Вскоре тролль остановился.

На земле лежала окровавленная Кати. Заслышав топот, она слабо повернула голову и прошептала:

— Папа… мама…

От рук остались лишь обрубки до локтей.

Родители изумились до глубины души, но даже не вскрикнули — привыкли. Их дочь умудрялась травмироваться в доме, который они считали одним из самых безопасных мест на сотни километров вокруг. И пусть конечности она пока не теряла, методика была отработана до автоматизма. Оказав первую помощь, родители отнесли девочку в дом и провели операцию.

— А теперь, Кати, объясни, что произошло, — закончив, измученно попросила мама.

Рук они так и не нашли, только валяющиеся повсюду клочки мяса. Создавалось впечатление, что их сгрызло какое-то маленькое существо, хотя такое казалось чем-то фантастическим.

Сад Аалто не был таковым в привычном понимании. Учёные назвали бы его скорее комплексом рукотворных биотопов. Земля была поделена на зоны, отличающиеся по природным условиям, флоре и фауне. Всё это использовалось в магических исследованиях. Имелись в нём и агрессивные хищники, однако Кати к ним не пускали, а после начала голодовки девочка и с варгами общалась только в присутствии родителей. Там, где её нашли, вообще не было животных, способных навредить человеку.

— Она… — проговорила Кати и посмотрела на другой операционный стол, где спал небольшой зверёк — взрослая самка барсука яйцекладущего. Эти звери отличались необычным способом размножения: в зависимости от окружающих условий они или практиковали живорождение, или откладывали яйца.

Барсучиху обнаружили рядом с Кати — тоже израненную, ослабшую, — взяли с собой и подлечили.

— Она согревала яйца… Так бережно… А потом… — Кати замолчала и очень долго собиралась с духом, прежде чем дрожащим от слёз голосом продолжить: — Детки вылупились, окружили её… и стали есть.

Всё прояснилось.

У некоторых видов пауков, а также кое-каких других животных наблюдалась матрифагия — явление, при котором потомство пожирало собственную мать. Жертва обеспечивала следующему поколению возможность выжить в суровом мире.

В эту группу входили и яйцекладущие барсуки, хотя, по наблюдениям множества зоологов, матрифагия проявлялась у них крайне редко. Условий было два: неблагоприятная среда либо истощение самки, к примеру, из-за возраста. Первое отпадало — всё-таки Аалто заботились о своих питомцах. Значит, оставалось последнее. Во время родов барсучиха, по всей вероятности, потратила много сил, поэтому отдала себя на съедение потомству.

— Я пыталась остановить их, но они проголодались и не слушались. Тогда я подумала, что надо дать им что-то взамен, и…

Если бы Кати побежала за родителями, то не успела бы спасти барсучиху. Повинуясь инстинкту выживания, детёныши искали питательное мясо, и девочка, веря, что нашла идеальный выход, без малейших колебаний протянула им собственные руки.

Родители слушали её, чуть дыша.

Кати повернула голову обратно.

— Папа… я кушать хочу. Можно?

— Ты хочешь есть? — переспросил отец. — А как же?..

— Кажется, я немного разобралась в себе… Когда меня ели.

Через несколько дней, когда руки отросли заново, а пальцы вернули подвижность, родители позвали Кати в гостиную и усадили на диван напротив себя.

— Доченька, нам нужно серьёзно поговорить и объяснить кое-что, чтобы уберечь тебя от опасностей, — сказала мама.

Кати кивнула.

— У природы есть свои законы, которые никак не связаны с нашими представлениями о добре и зле. Некоторые могут показаться жестокими, но таковы уж они. Ты понимаешь?

— Да.

Ей довелось испытать это на собственной шкуре.

— И всё-таки ты пытаешься вмешаться в естественный ход вещей, даже жертвуешь собственными руками. Мы с папой останавливали тебя, плакали, просили не делать этого, но ты нас не слушаешь. Почему?

В конце голос предательски дрогнул. Мать видела, какой целеустремлённостью горят глаза дочери, и боялась за неё.

Кати низко опустила голову, подумала и наконец медленно проговорила:

— Законы природы…

Она вспомнила весёлые обеды в компании папы и мамы. За всеми блюдами, которые приносили столько счастья, стояло множество смертей.

— Их никак не изменить?

Вспомнила стынущее тельце плутовки. Птенчика выкинули из гнезда, и на этом жизнь крохотного существа оборвалась, а ведь он, возможно, мог найти другой путь.

— Никак не убрать боль и страдания?

Вспомнила барсучиху, поедаемую собственными детьми, боль от множества маленьких зубиков, жадно рвущих плоть, и загадочное ощущение покоя.

— Если нет, то я…

Кати подняла голову, и родители вздрогнули, увидев у неё на губах бесконечно чистую, ясную улыбку — ту, которой просто не может быть у нормального человека.

— Я приму их все без остатка.

Это было сокрушительное поражение.

Родители поняли, что не справились и потеряли дочь окончательно. Её душа двинулась по совершенно иному пути, недоступному им.

※※※

Над столом повисло тяжёлое, напряжённое молчание.

Друзья погрузились в раздумья, не зная, как реагировать на рассказ.

Первым открыл рот Пит.

— Так чего ты всё-таки добиваешься? — спросил он.

Кати приложила руки и груди и покачала головой.

— Я… я не знаю, что сказать. Моё желание невероятно большое, и описать его очень сложно. Возможно, таких слов ещё не придумали.

— И поэтому ты пошла спрашивать совета напрямую у бога? Логично, что. Каждый день так делаем, — беззлобно съязвил Гай.

Грустно усмехнувшись, Кати вздохнула.

— Да, конечно, я опрометчивая и эгоистичная, а ещё намного импульсивнее других людей. Сама не знаю почему.

— Не принижай себя, — попросила Нанао. — Как мне видится, то в тебе говорит частица колоссальнейшего таланта. Великих устремлений не добиться без жаркого пламени в сердце.

— Не-не-не, давай-ка без всего этого пафоса, — ответил Гай. — Уж извини, но ничего возвышенного я тут не вижу. Стоит нам хотя бы на секунду отвернуться, Кати с радостью прыгнет в лапки к смерти — и всё, конец. Ни талантов, ни устремлений.

— Ты прав, — согласилась Нанао. — Однако же выдающимся подвигам предшествуют деяния, что выглядят по меньшей мере странными и зачастую получают клеймо безумства. Увы, мне недостаёт ума отличить одно от другого. Может статься, разницы вовсе нет.

— То есть ты считаешь, что Кати идёт верным путём? — уточнила Шелла.

— Отнюдь. Я лишь не нахожу слов, чтобы остановить её. Как постороннему человеку отговорить самурая, твёрдо вознамерившегося полечь на поле брани? — ровным голосом произнесла эйзиатка.

Родившаяся в краю бесконечных войн, она была фаталистом до мозга костей. Оливер открыл было рот, собираясь возразить, но передумал. Многое в её речах резонировало с чувствами глубоко внутри него.

Вновь повисло неуютное молчание, и вновь его нарушил Пит.

— Развели тут болтологию… Как по мне, всё очень просто. Неважно, чего хочет Кати. Мы собрались здесь, чтобы решить, как пресечь её глупости и уберечь от гибели. Надо будет — в цепи закуём! — жёстко припечатал он.

Угроза прозвучала как гром среди ясного неба, и все остальные поневоле затаили дыхание.

«Он ведь не шутит», — понял Оливер, подошёл к Питу, обнял его за плечи и негромко сказал:

— Не перегибай. Мы знаем, что ты сердишься сильнее всех.

Ради подруги Пит был готов примерить маску злодея — лишь бы не переливать из пустого в порожнее.

— Прости… Постоишь так немного? А то, боюсь, я опять чего-нибудь ляпну, — попросил он, сжав руку Оливера, и тот с полуулыбкой согласился.

Шелла метнула в них короткий проницательный взгляд.

— Безусловно, сколько людей — столько мнений. Но общая нить всё равно прослеживается: Кати будет стоять на своём, поэтому мы должны придумать, как защитить её.

Все, кроме повесившей голову виновницы, кивнули.

Если бы на повестке дня стоял вопрос раскаяния, разговор прошёл бы куда спокойнее, а так предложение Пита звучало вполне здраво, за исключением радикальности подхода, конечно. Кати меняться не собиралась — надо было подстраиваться под неё.

Прежде чем проводить итоги, Оливер решил попробовать ещё кое-что. Правда, со стороны выглядело так, словно он хватается за соломинку.

— Знаете, что мы забыли? Выслушать нашего общего друга.

— Это кого?

— Нам с вами Кати не остановить. Значит, пусть своё мнение выскажет тот, кто видит её в другом свете. И он сейчас в соседней комнате, — ответил Оливер, указывая на дверь в большой зал.

Только сейчас ребята вспомнили о Марко и поспешили к нему.

Тролль сидел у стены и внимательно читал какую-то книгу.

— М-м… Что с вами? Почему вы хмуритесь? Что-то случилось? — прервавшись, спросил он спокойным, низким голосом.

Гай вскинул брови.

— Марко, мне кажется, или ты стал куда лучше болтать?

— Правда? Это хорошо. Не зря практикуюсь.

— Ты ещё и книги читаешь? Что это? История магии?

— Угу. Книги маленькие, листать тяжело, но я научился, и теперь понимаю, что тут написано. Не всё. Иногда спрашиваю, что значат слова, — с гордостью ответил Марко, ловко переворачивая страницы кончиком толстого пальца.

Кати взглянула на ошеломлённых друзей и впервые за долгое время улыбнулась.

— Здорово, правда? Однако в этом нет ничего сверхъестественного. Чисто по интеллекту Марко… да и вообще тролли не сильно отличаются от людей. Они просто пошли по другой ветке эволюции, а так строение мозга позволяет им и общаться, и читать точно так же, как нам.

Это был доказанный факт.

«Всё-таки не зря я подумал о Марко», — обрадовался Оливер и подошёл ближе.

— Скажи, пожалуйста, как ты считаешь, какой у Кати характер?

— М-м… В каком смысле?

— Ты же наверняка знаешь, какая она у нас. Вижу цель — не вижу препятствий и всё в таком духе. Но иногда эти препятствия оказываются очень болючими, поэтому мы переживаем за Кати и хотим убедить её беречь себя. Что ты скажешь по этому поводу?

Он специально выбирал слова попроще и не боялся говорить прямо — знал, что Марко поймёт и ответит с высоты богатого жизненного опыта.

И действительно, тролль отложил книгу, повернулся к ребятам и важно изрёк:

— Когда на нашу деревню нападали, сначала в бой шли бездетные. Те, у кого дети были, брали их и убегали, потому что мёртвого ребёнка не вырастить. Это относилось и к мужчинам, и к женщинам.

— Постой-постой, — перебил Гай. — Я думал, матерей надо спасать первыми.

— Если бы ты не спал на уроках, то знал бы, что у троллей самцы тоже выделяют грудное молоко. В каждом регионе, в каждой стае свои традиции, кто растит потомство. Это очень интересно! — живо откликнулась Кати, а потом с недоумением посмотрела на Марко. — Но какое отношение это имеет ко мне?

— Самое прямое. Когда появится тот, кого ты любишь, и у вас родится ребёнок, ты изменишься.

От изумления девушка потеряла дар речи.

Гай ткнул её в бок.

— Знаешь, а ведь это отличная идея.

— А? Н-но… — Кати замялась.

Искоса взглянув на неё, Пит насмешливо фыркнул.

— Лично я не верю, что с появлением детей люди меняются, но в случае Кати это может сработать. Ребёнок — подчеркну: не получеловек, не зверёк, а именно ребёнок — будет отличным якорем.

— Ч… чего?

От его спокойных рассуждений Кати запаниковала только сильнее. Оливер с Шеллой хотели успокоить её, однако Пит продолжил:

— Ну и? Кто будет счастливым отцом?

— Фх-х-хчто?!

— Если что, я к твоим услугам в любое время. Сам подумывал завести одного-двух детей, пока учусь. Я-то не вы, у меня своего рода нет, надо создавать с нуля. Ладно хоть с выбором партнёров повезло: подойдут и парни, и девушки. Но, конечно, хотелось бы завести отношения с тем, кому можно доверять. Слишком уж у реверси ценная кровь…

— Пит-пит-пит-пит-пит! Остановись!

— Тише, друг. Это же не эксперимент всё-таки, а важное событие. Какой-то ты сегодня слишком активный, — с нотками неодобрения сказал Оливер и коснулся его плеча.

Пит нетерпеливо стряхнул руку, крутанулся и посмотрел на всех.

— Тут Кати, может, не сегодня-завтра погибнет, а у вас одно словоблудие на уме! Надо не лясы точить, а действовать, и я с радостью рискну собой! И не только ради неё! Ради Оливера, Нанао, Шеллы, Гая — любого из вас!

Глаза его горели решительным огнём. Проблема Кати и впрямь обострилась дальше некуда, обычные методы уже не помогали, и Пит показывал, что готов заплатить любую цену.

Пока Оливер колебался, Шелла подошла к Питу, с ласковой улыбкой коснулась его щеки и негромко сказала:

— Вот за это ты мне и нравишься. Но всё же давай не будем бросаться из крайности в крайность. Нет никакого смысла жертвовать собой, чтобы уберечь Кати от того же, правда? Вдобавок роды — это колоссальная нагрузка что для матери, что для отца. Ты просто пока не знаешь.

Помогло. Заведённый Пит понемногу взял себя в руки и трезво взглянул на вещи.

— Ну… Ладно, согласен, погорячился. Как-то не подумал, что не смогу попросить своих родителей заботиться о ребёнке, — мягко отстранив Шеллу, признал он, извинился перед друзьями и, пока никто не успел ничего вставить, добавил напоследок: — Однако способ рабочий, сбрасывать его со счетов не стоит. Раз нельзя меня, можно попросить Оливера или Гая. К тому же, скоро четвёртый курс, самое время подумать об этом.

Кати вспыхнула так, что, казалось, от неё вот-вот повалит пар. Гай с Нанао принялись успокаивать её, и слово взял Оливер.

— Пит, я очень хорошо тебя понимаю. Ты искренне переживаешь за Кати, поэтому торопишься. Но спешка ещё никого не доводила до добра. Смотри, Кати совсем растерялась, да и всем нам надо остыть. Предлагаю на сегодня закончить и продолжить как-нибудь в другой раз.

Друзья поддержали его.

Никто и не думал, что решение отыщется так скоро. На самом деле они продвинулись очень сильно — чётко определили суть проблемы. Теперь оставалось ждать, пока Кати разложит мысли по полочкам.

— Советую сегодня всем лечь пораньше. Понимаю, после такого разговора заснуть вряд ли получится, но вы постарайтесь. Не хотелось бы завтра на трибунах клевать носом — это будет банально невежливо.

Миновал полдень.

Забитый под завязку колизей ходил ходуном.

На арене проходил шестой и заключительный матч финального тура в группе четвёртого-пятого курсов.

Уже через десять минут всем стало ясно, чем закончится противостояние. Команда, состоящая из старост Годфри, готова была кусать локти от досады. Они никого не потеряли, даже не начали выдыхаться, однако так и не смогли подобрать ключик к вражеской обороне.

— Их ничем не взять!

Персиваль Уолли торжествующе вскинул атам.

— И это всё, на что вы способны, дружина? Тогда мы вас раздавим!

— Силён, — отметил Оливер, сложив руки на груди.

Шелла кивнула.

— Универсал, да ещё и безупречный. Во время перестрелок поддерживает тактическое преимущество, попутно прикрывает товарищей и позволяет им раскрыться с лучшей стороны. Прямо как ты.

— Да, но Уолли куда прагматичнее и в принципе совершеннее. Он хоть и капитан, но не ставит себя во главу угла, а старается принести максимальную пользу команде. Наверное, поэтому он избегает контактного боя, — предположил Оливер и добавил про себя:

«Есть чему поучиться».

Пит недоумённо склонил голову.

— И что в этом хорошего? Раз он метит в кресло главного старосты, то, наоборот, должен рекламировать себя на каждом углу.

— Естественно. Но, возможно, Уолли хочет сыграть на контрасте с Годфри и Эчевалрией и заодно принести в Кимберли что-то новое.

Староста-пятикурсник с воплем упал, сражённый метко пущенным заклинанием. Баланс нарушился, давление усилилось, и его товарищи поневоле отступили к краю арены.

Матч стремительно приближался к завершению.

— Я во многом не согласен с Годфри, но не могу не признать: он от природы наделён необычайной харизмой и как никто другой умеет сплачивать людей вокруг себя, — сказал Уолли, взмахом атама усилив собственный голос. Он не только давил противника морально, но и подчёркивал свою победу перед зрителями, обеспечивая поддержку на выборах. — Однако его талант ограничен одним поколением. Кто будет его преемником? Кто сможет вести за собой так же? Судя по вашему, хм, выступлению, никто.

Каждое его слово разило не хуже острого кинжала.

Старосты раздражённо стиснули зубы, однако промолчали, потому что и впрямь проиграли позорно.

Пользуясь моментом, Уолли приложил руку к груди и продолжил говорить:

— В отличие от него, я когда-то был, как это называется, дилетантом широкого профиля, но Леонсио взял меня под своё крыло, обучил, наставил на путь истинный. А моё наследие будет ещё сильнее!

— Ты сначала победи, а потом языком мели!

Старосты бросились в контратаку. Первой бежала девушка. Загудела пара молний, но товарищ выкрикнул преграждающее заклинание и сотворил стенку, от которой они оттолкнулись и, перелетев соперников, помчались прямо на Уолли, раздающего указания с задней линии. Они уже не рассчитывали на победу и просто хотели всеми правдами и неправдами выбить Персиваля, чтобы нивелировать эффект его речи.

— Ха!

Однако ничего не получилось.

Не выходя из средней стойки, капитан команды увернулся от всех ударов. При этом он не отвечал, не пытался меряться силой. Перед ним стояла другая задача — продержаться.

— Ай!

В пылу схватки девушка не заметила, как её соратника одолели, пропустила удар в спину и, содрогаясь в конвульсиях от электрошока, упала.

Уолли спокойно убрал атам в ножны. Всё прошло в точности по плану, у противника не было и шанса отыграться.

— Я молол языком, потому что был уверен в победе. Таков мой стиль.

— И это конец! — объявила Гленда. — Команда Уолли одерживает три шикарные победы подряд и занимает первое место в своей группе! Некоторые слухи намекали, что нас ждут неожиданные повороты, и все они оказались беспочвенными! Уверенной поступью Уолли привёл товарищей к званию чемпионов боевого турнира! Достойный кандидат на место главного старосты!

— Да, замечательно вышло, — добавил профессор Гарленд. — Соперники не уступали им по силе, однако мистер Уолли скрупулёзно продумал план и грамотно распорядился ресурсами. Я наблюдал за ним с первого курса, но даже представить не мог, что через несколько лет увижу блестящего командира.

Кроме безупречного взаимодействия, команда Уолли отличилась ещё кое-чем.

— Вы правильно заметили, мисс Сондерс: поступь мистера Уолли была в высшей степени уверенной. Думаю, тут большую роль сыграла победа в информационной войне. Школьная дружина постоянно у всех на виду, тогда как их соперники стараются лишний раз не отсвечивать. А мистер Уолли, как мне кажется, самым тщательным образом изучает досье союзников, соперников… да и вообще всех учеников.

— Короче, исход матча был предрешён! — подытожила Гленда. — Уолли постарался на славу, честь ему и хвала! Даже не знаю теперь, кто одержит верх на выборах!

Глотая обиду, старосты вернулись в комнату ожидания, где проводилось последнее совещание перед финалом у старших курсов.

— Годфри, прости нас!

— Мы продули…

Элвин улыбнулся и потрепал каждого по плечу.

— Вы молодцы, а виноват во всём я. Загрузил делами так, что на подготовку совсем не осталось времени. Извините, пожалуйста.

— Не наговаривай на себя! Если бы мы были хоть чуточку сильнее…

Пролились горькие слёзы.

Почти все основатели дружины, её костяк, в этом году оканчивали школу. Пятикурсники хотели выиграть турнир и доказать, что ничем не хуже славных предшественников, что готовы принять эстафету, но вместо этого бесславно опозорились, заставив Годфри в очередной раз исправлять их ошибки.

Доложившись, старосты ещё раз попросили прощения и, сутулясь, ушли. Реседи кинула им вслед пристальный взгляд и с мрачным видом скрестила руки на груди.

— Значит, эта группа осталась за ними. Теперь всё зависит от нас.

— Ну так за дело! Выиграем — и мы в шоколаде! — откликнулся Тим, хрустя костяшками пальцев.

Они прямо-таки рвались на арену.

Вера Миллиган негромко вздохнула.

— Ах, вот бы и у меня всё было так просто… Ладно, как-нибудь разберусь.

На обед третьекурсники отправились, как и всегда, в кафе-столовую «В кругу друзей».

— Никто не видел Юру? — спросил Оливер за чаем и, когда все помотали головами, отставил чашку. — Ясно… Я думал, на игры он точно придёт.

Лейк не появлялся в школе уже несколько дней, и это понемногу начинало настораживать.

Вдруг кто-то окликнул:

— Вот ты где, Хорн.

Оливер обернулся, с изумлением обнаружил у себя за спиной новоявленного чемпиона и вскочил со стула.

— Уолли? Я… Кхм, поздравляю с победой!

— Давай без пустословия, — в привычной резковатой манере ответил Персиваль и сразу заговорил о деле: — Считай, что я пришёл переманить тебя в наш лагерь. Если я одержу победу на выборах, то назначу тебя на руководящую должность в старостате, что позволит тебе при должном старании сменить меня на посту главного старосты.

— М?!

— Э-э… То есть… — начал Гай.

— У Оливера будут все шансы стать главным старостой?! — ошеломлённо выпалила Кати.

В столовой сразу стало очень шумно.

Чуть ли не физически чувствуя десятки любопытствующих взглядов, Оливер осторожно произнёс:

— Уолли, это большая честь… Право, не ожидал. У вас столько способных людей. Почему именно я?

— Почему? Неужели ты спал на трибунах? — удивился Персиваль и, глядя собеседнику в глаза, коснулся груди: — Мы с тобой, Хорн, одного поля ягоды. Начинали в одинаковых условиях, собирали насмешки окружающих, выслушивали, что универсалы никогда ничего не добиваются в жизни, и старались доказать, что это не так… Впрочем, я быстро оставил попытки и поступил иначе: сплотил под своим началом несколько ярких индивидуалистов и вывел их на качественно иной уровень. Вот сила, которую я столько искал. С её помощью я встану во главе учеников Кимберли и укажу им новый путь.

— Не скромничай. Ты и сам по себе сильный маг. Кроме того, отличный летун.

— Увы, так только кажется. Когда Хибия сбросила меня с метлы, я понял, что не добьюсь большего ни в воздушных играх, ни в фехтовании. Прошло то время, когда опыт и тактические уловки нивелировали разрыв в способностях. — Уолли взглянул на Нанао и тихо вздохнул. Былое поражение не слишком печалило его. — Но я ни о чём не сожалею. Кимберли увидела, что я достоин учиться в её стенах, а значит, пора вернуться к первоначальной задаче. Хочешь послушать мой лозунг?

— С удовольствием.

«Уолли — человек серьёзный и ответственный. Раз он пришёл переманивать меня, значит, подготовился», — рассудил Оливер.

— «Быть магом и вести за собой других магов». Причём ключевая роль во всём этом отводится именно универсалам, — громко провозгласил Персиваль, а потом вдруг взмахнул волшебной палочкой и окружил их с Оливером заглушающими чарами. — Помнишь команду Валуа? Отличный пример того, как делать не надо. Очень часто низкопробное руководство перерастает в конфликт, который оканчивается тем, что самая сильная личность подминает под себя остальные. На выходе получаются бездумные болванчики, способные только повторять за ней и лишённые всякого потенциала к развитию.

После этого он развеял заклинание.

«А зачем оно вообще было нужно? — удивился Оливер. — Разве что… из-за Валуа? В принципе, логично. Если бы народ услышал критику одного из наиболее влиятельных кандидатов, её репутация бесповоротно рухнула бы на самое дно. Интересно… Не думал, что Уолли настолько внимательный».

— Однако и методы простецов нам не подходят, — продолжил Персиваль. — Подавляя эго ради общего блага, маг ослабевает. Нужен оптимальный промежуточный вариант: чтобы действовать сплочённой командой и при этом не терять в индивидуальности. Такое можно найти среди лучших, вот только случаи это единичные. Как правило, исключения, своего рода искусство мастеров.

Оливер кивнул.

Командная работа — давний бич волшебников. Одиночки долго не живут, а отряды заметно проседают в силе. В общем, куда ни кинь — всюду клин.

— В результате среди выдающихся магов лидеров как таковых нет. Им обрисовывают задачу и отпускают, а дальше каждый действует, как считает нужным. Взаимодействие практически отсутствует, разве что при острой нужде. Даже у охотников, хотя им, казалось бы, по долгу службы велено объединяться в группы, чтобы добиться наивысшей эффективности. Некоторым удаётся адаптироваться, овладеть тем самым искусством и выжить, но остальным… Я считаю, жертв столько быть не должно.

«Так, всё так», — согласился Оливер. Он и сам значился капитаном на турнире чисто номинально, предоставив Нанао с Юрием полную свободу действий. Знал, что товарищи не подведут.

К сожалению, такой способ не был универсальным. Случалось, что на поле боя люди наотрез отказывались работать друг с другом или вообще встречались впервые.

— И тут на сцену выходит универсал — маг, многогранный в своём развитии и активно интересующийся другими людьми. С ним во главе команда может выйти на новый уровень развития. Любая команда, в том числе и такая большая, как Кимберли. Вот в чём наше с тобой призвание!

Ни самонадеянности, ни лишней скромности — одна уверенность.

Сердце поневоле затрепетало. Каждое слово Уолли буквально дышало годами упорной работы над собой, а с этим Оливер был знаком не понаслышке.

— Хорн, ты должен понимать меня. Под твоим руководством Хибия и Лейк были по-настоящему свободны. Ты не ограничивал их, не подчинял себе. Одно слово — образцовый подход к командованию. Я хочу распространить его как можно шире. Тогда отношения между учениками выправятся, в школе установятся новые порядки, и она полностью преобразится. Думаю, понравится и тебе, и твоим друзьям.

Уолли обращался уже ко всей кафе-столовой, донося своё видение идеала Кимберли.

Видя, что Оливер колеблется, он покачал головой.

— Я тебя не тороплю. Думай сколько угодно, хоть до конца выборов и не бойся, за практичность у нас ещё никого не осуждали. Годфри тоже не останется в накладе: проиграв, он сохранит в старостате своих людей.

«Примыкая ко мне, ты не предаёшь его», — как бы намекнул Уолли и развернулся. Он сказал, что должен был. Дальнейшие разглагольствования только подпортили бы имидж.

— Хорн, мне понравилось, как ты сражаешься. Как бы ни изменилась Кимберли, надеюсь, в будущем мы будем на одной стороне. Честно, — добавил Персиваль на прощание и с чувством выполненного долга удалился.

Оливер смотрел вслед пятикурснику, который теперь будто бы стал немного выше и даже раздался в плечах, но внутри у него всё сжималось. Парень понимал, что этот разговор просчитан от первого до последнего слова, и всё равно чувствовал, что Уолли говорил из лучших побуждений. Его похвала и предложение дружбы были искренними.

— Дружище, да тебя заметили наверху! Горжусь! — хохотнул Гай.

— Заметили, оценили по достоинству и заодно подкинули пищи для размышлений, — довольно улыбнулась Шелла.

Разобравшись в чувствах, Оливер тоже выдавил усмешку.

— Ага... Не буду скрывать, у меня аж сердце ёкнуло. Команда магов под главенством универсала… Не думал, что кто-то видит будущее нашей школы в таком ключе.

В Кимберли испокон веков смотрели прежде всего на талант, однако нашёлся старшекурсник, который решительно отошёл от традиций, и Оливер несказанно радовался этому. Он был благодарен Уолли за признание и, возможно, поддержал бы его, если бы не одно «но».

— Впрочем, победит всё равно дружина. Я сделал для этого всё возможное. Осталось разве что упомянуть их в речи на награждении и ждать результатов.

Персиваль заметил его только сейчас, а Годфри с товарищами помогали с первых дней учёбы.

После обеда практически все вернулись в колизей. Близился конец турнира, его самая напряжённая часть, такое нельзя было пропустить.

За время перерыва Гленда проглотила лечебное зелье, восстановила сорванные голосовые связки и вернулась в строй.

— Дождались! Дамы и господа, мы подходим к самой мякотке! Младшие курсы отстрелялись, четвёртый с пятым — тоже, а значит, настал черёд шестого и седьмого! Я нисколько не сомневаюсь, что наша элита, лучшие из лучших, отборнейшие из отборнейших, покажут, кого выпускает Кимберли! Но подозреваю, нас всех мучает один вопрос: как там Годфри?

— Не переживайте, мадам Зоннефельд заверила, что он на пике формы, — ответил профессор Гарленд.

Трибуны отозвались торжествующим рёвом.

Перекрикивая всеобщий гвалт, Гленда пригласила на арену участников первого матча, и преподаватель магического фехтования призвал учеников к порядку:

— Тише-тише. Мы ещё увидим мистера Годфри, а пока давайте уделим внимание другим претендентам. Итак, команда Миллиган против команды Дешам. Важный матч, особенно в свете того, что наши фавориты, команды Годфри и Эчевалрия, будут сражаться, как львы. Проигрывать не захочется никому.

— В точку, сэр! Кроме того, у нас тут и политическая борьба замешана. Миллиган поддерживает нынешних старост, а Дешам — прошлых. Вполне может статься, что исход матча не просто скажется на долгом противостоянии обоих лагерей, но и определит, будут ли у Миллиган шансы победить на выборах! — добавила Гленда.

Гарленд кивнул.

— Давайте теперь поговорим о составе команд. Как мы уже упоминали во время основного тура, мисс Миллиган подобрала себе весьма необычных соратников. Что мисс Корнуоллис, что мисс Колонна чрезвычайно одарены в своих областях, однако они в первую очередь учёные. Никто не ждал увидеть их на соревнованиях, да ещё вместе.

— А вот Дешам собрал под своим крылом прожжённых бойцов, как и он сам! — подхватила Гленда. — Я как-то полюбопытствовала у Миллиган, зачем было делать такую команду, и она ответила: мол, известно, что сильные маги и вместе сильны, а я хочу шагнуть ещё дальше. Так что тут всё глубже, чем кажется на первый взгляд, дорогие мои!

Несмотря на тёплый приём, товарищи Миллиган к победе не рвались.

— О нет… Как же тут шумно и душно, — проворчала Линетт Корнуоллис, старшая сестра Стейси.

— Вот бы сейчас в мастерскую, — вздохнула Зоуи Колонна, тучная девушка с сонными глазами.

Вера невесело усмехнулась.

— Да ладно вам. Тут потерпеть-то осталось чуть-чуть. Я же не прошу вас жилы рвать.

— А я бы всё равно не смогла, — отозвалась Линетт. — Чисто для справки: в нормальном бою на мечах мы и минуты не продержимся. Если на нас накинутся…

— …То все тут и поляжем, — закончила Зоуи.

— Знаю. Но весь смысл как раз в том, чтобы нам с вами выиграть!

По команде Гарленда на арену поднялась первая пара участников. Так получилось, что это были капитаны команд. Против Веры Миллиган стоял Гвенаэль Дешам, высокий, накачанный семикурсник с гладко выбритой, как бильярдный шар, головой. Он считался одним из сильнейших учеников школы и бессчётное число раз сталкивался с Годфри и его дружиной.

— Эй, Змееокая, что это у тебя за детский сад на выгуле? И ты ещё на что-то надеешься?

— Видишь ли, очень скоро я стану главным старостой, поэтому мне важно победить красиво.

— У-у, дорогуша, да у тебя маги-око сломалось, похоже, — хмыкнул Дешам и постучал пальцем по виску. — Не будущее показывает, а несбыточные мечты.

Миллиган таинственно улыбнулась в ответ.

В этот момент профессор Гарленд крикнул: «К бою!» — и игра началась.

Взметнулись атамы.

— Тонитрус!

— Тенебрис!

Заклинания столкнулись ровно на полпути и взаимоуничтожились. Под прикрытием вспышки Миллиган ринулась в атаку. Дешам думал, что она, наоборот, отступит, и приготовился к перестрелке, поэтому немало удивился, но не растерялся и твёрдой рукой встретил натиск.

— Помахаться решила?

— А ты надеялся, я время тянуть буду? Не, я и сама неплохо фехтую!

Клинки сталкивались, рассыпая яркие искры.

Дешам высокомерно хмыкнул.

— Неплохо, но твоей Ланоффской школе недостаёт смертоносности.

Он принял очередной удар и с силой оттолкнул девушку. Вера отлетела назад, вновь заняла стойку и вдруг обнаружила перед самым носом остриё вражеского клинка. Она попыталась парировать укол, но немного не рассчитала, отклонилась вбок и слегка замешкалась. Окрылённый успехом Дешам насел с удвоенным рвением.

Ребята из «Стального цветка» наблюдали за схваткой, затаив дыхание.

— Миллиган теснят, — проговорил Пит.

— Почему она не пользуется своим глазом? — недоумённо спросил Гай.

— Потому что не может, — ответил Оливер.

— Для работы маги-оку нужна энергия. Воспользовавшись им, Миллиган ослабнет во всём остальном, и её зарубят ещё до активации проклятия, — пояснила Шелла. — В бою с равным или более сильным соперником его нужно применять очень аккуратно. Если бы Дешам ничего не знал, его можно было бы застать врасплох, однако сейчас не тот случай. В Кимберли даже такая хитрая ведьма, как Миллиган, не сможет целых шесть лет ходить с нетипично длинной чёлкой, не вызвав подозрений.

Оливер кивнул.

Кроме того, Дешам виртуозно владел Ризеттской школой, которая отличалась самыми быстрыми сближениями и отходами. О том, чтобы подловить его на неудобной дистанции, нечего было и думать. Да и сопротивление проклятиям у семикурсника было в разы выше, чем у Оливера и Нанао, когда они сражались с Миллиган за Кати. В общем, глаз василиска прочно укрепился в категории ситуативного средства.

— Тайное оружие могло бы сработать, но Миллиган отдала его Миллиручке. Кстати, а где она сама?

— М-м-м… Скоро увидите, — туманно ответила Кати.

Оливер озадаченно вскинул брови, а в следующую секунду получил ответ.

Миллиган в отчаянии взмахнула левой рукой, надеясь наручем парировать удар, однако Дешам всё просчитал. Мелькнул неуловимый росчерк атама, и на арену упало запястье.

— В смысле?

Чары безвредности действовали, пусть и вполсилы, поэтому он не должен был отрубить руку. Предчувствуя подвох, юноша не рискнул добивать ведьму и правильно сделал.

На отсечённой ладони раскрылся глаз с вертикальным зрачком.

— Ух!

Гвенаэль тотчас отскочил назад и пальнул заклятием в кисть, которая, ловко перебирая пальцами, по-паучьи взбиралась на Миллиган. Вера отклонила его вспышкой пламени, потом прижгла рану раскалённым клинком и улыбнулась.

— Надо же, сориентировался. А я надеялась подловить тебя.

— Коварная тварь, — прошипел Дешам, держась от ведьмы подальше.

Его товарищи у подножия арены возмущённо закричали:

— Эй, судьи, тут нарушение вообще-то!

— Фамильяры запрещены!

Разумеется, Гарленд всё видел.

— Так-так… Команды, тайм-аут. Передохните немного, а мы пока посовещаемся, — сказал он и позвал устроившегося на потолке профессора Макфарлейна. Они быстро обсудили неоднозначный момент, пришли к единому мнению, после чего Теодор сделал приглашающий жест, и Лютер объявил: — Внимание! Мисс Миллиган действовала в рамках правил. Фамильяр, по определению, это существо, независимое от мага и служащее ему. Нынешний случай к таковым не относится. Не можем же мы, в самом деле, запретить приносить на матч собственную руку.

Остолбенели и зрители, и участники.

Решение учителей выглядело не справедливым судейством, а скорее попыткой выкрутиться, жонглируя умными словами, и команда Дешам закономерно возразила:

— Протестуем! Часть тела становится фамильяром в момент отделения!

— Имеется прецедент. На одном из прошлых турниров ученик сражался, управляя отрезанными волосами, и тогда это не расценивалось как нарушение правил, так что у нас нет оснований наказывать мисс Миллиган, — пояснил Гарленд. Разумеется, они с Макфарлейном руководствовались не только определением из учебника.

Однако дешамовцы не успокоились.

— Тот ученик наверняка заколдовал волосы прямо на арене, а Миллиган принесла фамильяра с собой! Его кучу раз видели в школе!

— Вот и неправда, — вмешалась Вера. — Давайте не будем о той куче раз, ладно? Моя Миллиручка ещё недавно была обыкновенной рукой и обрела самостоятельность уже после отсечения. Так что она тоже, можно сказать, родилась на арене.

Гвенаэль с товарищами поморщились. Вся школа знала, что спорить с Миллиган себе дороже. Змееокая ведьма владела словом не хуже меча и выходила из неудобных ситуаций с изворотливостью, достойной своего прозвища. И всё-таки они попытались.

— Так мы тебе и поверили! Скажи ещё, что рука ожила сама по себе!

— Естественно, нет. Однако магам свойственно модифицировать самих себя, не так ли? Полагаю, тот ученик заблаговременно произвёл некоторые манипуляции над волосами. Именно поэтому правила боевого турнира, касающиеся внешних инструментов, не распространяются на части тела, естественным образом связанные с организмом. Иначе моё маги-око автоматически считалось бы нарушением.

— Эй!..

— И на заметку: в Миллиручке вы не найдёте неорганических материалов. Я всего лишь пошаманила с нервными клетками и наделила их функциями, схожими с мозгом. Это на сто процентов часть меня — безусловно, за исключением глаза. Если у кого-то остались сомнения, я могу прямо сейчас отдать её судьям на проверку, — спокойно произнесла Вера.

«Наглости ей не занимать», — усмехнулся профессор Гарленд про себя и добавил:

— Я бы без колебаний дисквалифицировал мисс Миллиган за пронесённый внутри артефакт или, скажем, какой-нибудь протез третьей руки, однако у нас в наличии самая настоящая кисть, ещё недавно бывшая полноценной частью тела. По аналогии с отрезанными волосами я не могу назвать это нарушением. Всё, закрыли тему. Участники, тайм-аут окончен, продолжайте.

Решение было окончательным и обжалованию не подлежало.

Мрачно вздохнув, Дешам поднял атам и возобновил перестрелку.

— Миллиган не побоялась вывернуть правила прямо у нас на глазах, — заметила Гленда, не зная, смеяться ей или плакать. — Кстати, сэр, если это у неё не фамильяр, то кто же? Какое определение ему дать?

— Рука, которая действует сама по себе. Да, звучит не очень, зато чётко отображает суть. Если кому не нравится, прошу, не стесняйтесь высказаться. Я всегда к вашим услугам, — ответил профессор Гарленд, прекрасно понимая, что никто не станет оспаривать его вердикт.

В конце концов, таковы были традиции в Кимберли. Преподаватели нарочно оставляли лазейки, а глазастые ученики вовсю пользовались ими.

А Миллиган тем временем вовсю наседала на соперника.

— Что, тяжко приходится? Уж не серчай, просто у меня пальчики самую малость проворнее, чем у остальных.

— А толку-то? — с ненавистью выплюнул Дешам. — Даже тебе не сделать руку полностью независимой. На сколько теперь хватит её маги-ока? Зуб даю, что максимум на две активации — и то, если у неё есть собственные запасы энергии.

— Так и есть. Но этого более чем достаточно.

Желая во что бы то ни стало стереть дерзкую ухмылку с её лица, Дешам пальнул заклинанием, тут же бросился в атаку и уже замахнулся было мечом, однако в последний момент резко остановился и, цокнув языком, отскочил назад.

Из-под воротника выглянула, сверкая глазом василиска, отрубленная кисть. Сама по себе она не представляла угрозы, но в дуэте с Миллиган превращалась в крайне эффективное средство сдерживания.

«Обставила меня, гнида, — раздражённо подумал юноша. — И что теперь делать?»

— Так она с самого начала рассчитывала на это, — пробормотал Оливер и потёр лоб. Чем больше он погружался в детали плана Миллиган, тем сильнее болела голова.

Перед матчем Вера отрезала себе руку, приставила Миллиручку обратно, а потом вынудила соперника отсечь её, чтобы обойти правила турнира, запрещающие брать с собой фамильяров.

— Дешам осторожничает. Видимо, Миллиручка сделала своё дело, — сказала Шелла.

— Ещё бы. Она же, по сути, автономное маги-око, — ответил Пит.

Гай сложил руки на груди и вздохнул.

— Миллиган то ли слишком умная, то ли слишком хитрая… Короче, в своём репертуаре.

— О нет, хитрости только начинаются, — заметила Кати.

Оливер кивнул, соглашаясь с ней.

Несомненно, Вера составила толковый, необычный план, однако Миллиручка не могла быть его ключевым звеном. В лучшем случае одним из элементов подготовки, которые позволят провести красивую цепочку действий и победить.

После трёхминутной отсечки на арену вышла вторая пара участников.

К Миллиган присоединилась Линетт, а к Дешаму — семикурсница Хильдегарда Крузе, чьей отличительной чертой были волосы, выкрашенные в ярко-рыжий цвет и завитые на концах. Сперва они для разогрева обменялись несколькими заклинаниями, а потом перегруппировались и скооперировались со своими капитанами.

— Ты смотри, продержалась.

— Ага. Давай, дорогая моя, зажги!

— Ладно, не нуди. Я ж не просто так сюда вышла. Тонитрус! — без всякого энтузиазма отозвалась Линетт, стоя спина к спине с Верой.

Дешам с Крузе посчитали, что сейчас вновь начнётся перестрелка, и мгновенно выкрикнули контрзаклятия, однако вместо молнии из атама Линетт вылетел шар, сотканный из множества светящихся символов. Он отлетел назад, поднялся высоко в воздух и начал кружить вокруг арены.

— А?

— Чего?

Сгустки тьмы развеялись, не нанеся никому вреда. Соперники догадывались, для чего предназначен этот шар, но пока что не ощущали угрозы, поэтому оставили его в покое и сосредоточились на Линетт — она представлялась не таким опасным противником, как Миллиган и её Миллиручка.

— Фригус!

— Импетус!

Вера с подругой отбились, затем, смещаясь, метнули заклинания в ответ. Какое-то время не происходило ничего интересного.

— Тонитрус! — в который раз выкрикнула Миллиган.

Молния сперва летела как обычно, но потом внезапно стала набирать высоту.

«Налажала с образом, что ли?» — удивился Дешам, собиравшийся ответить контрзаклятием, потом проследил траекторию атаки и цокнул языком. Позади него как раз пролетал шар Линетт. Он впитал разряд, отчего заметно увеличился и засветился ярче.

— Корнуоллис появляется на поле боя и наколдовывает какой-то шар, а Миллиган вдобавок подкармливает его! — комментировала Гленда.

— Это волшебный спутник, разновидность трёхмерной магической диаграммы, которая формируется путём воплощения формулы не в вербальном, а в письменном виде. Кроме того, он растёт, поглощая посторонние магические заряды. Достойно, — с одобрением добавил профессор Гарленд.

Гленда мгновенно смекнула, что речь идёт о специализированном колдовстве, и спросила:

— Но зачем запускать его так высоко? Обычно спутники крутятся вокруг мага.

— Причин несколько. Прежде всего, конечно, безопасность. Воздушные диаграммы из световых символов чрезвычайно хрупкие и разрушаются даже от ударной волны, вызванной близко пролетевшим заклинанием. В результате волшебство выходит из-под контроля и ранит мага. Чтобы избежать этого, нужно пользоваться подобными диаграммами очень аккуратно и, например, держать их подальше.

Большинство заклинаний в обычных условиях живут недолго, для продолжительного действия им нужен какой-нибудь проводник энергии. Один из классических вариантов — это воплощение в письменной форме. Однако из-за того, что на выведение символов уходит много времени, в динамичной битве им пользуются редко. Линетт довела этот навык до совершенства. Безусловно, им с Миллиган удалось ухватить инициативу и застать соперников врасплох, но даже так она сотворила диаграмму за считанные секунды. Да и Вера не сплоховала: с ювелирной точностью рассчитала, какой силы должно быть заклинание, чтобы спутник не разбился, а впитал его. Образно говоря, она успешно забросила железный шар в сосуд из тончайшего стекла.

— Вращающийся на большом расстоянии спутник начинает помогать не сразу, зато представляет собой трудную мишень. Поначалу он ничем не угрожает, но со временем может стать досадной помехой.

— Не стоит также забывать, что он отрезан от подпитки и сам по себе долго не протянет, максимум пару минут! Получается, команда Миллиган планирует попутно подзаряжать его?

— Видимо, так, но в бою это ой как непросто. Впрочем…

Спутник продолжал уверенно описывать круги. Дешам негромко сказал, поглядывая на него краем глаза:

— А-а, они отвлечь нас пытаются.

— Слишком уж замудрёно. Кажется, кое-кто не верит в свои силы, — презрительно хмыкнула Хильдегарда.

В ближнем бою приходилось опасаться прячущейся под одеждой Миллиручки, в дальнем — светящегося шара. Иными словами, не соперников, а их творения. Всё это изрядно раздражало и выглядело вознёй, присущей слабакам. Кроме того, постоянные сюрпризы уже надоели.

Хильдегарда подождала, пока спутник скроется с глаз, и неожиданно направила атам за спину.

— Импетус!

Воздушный штопор устремился точно в цель, однако Линетт была начеку и сделала шаг в сторону, меняя орбиту. Заклинание просвистело мимо, и соперница раздражённо цокнула языком.

— Даже так? Значит, он крутится вокруг Линетт. Сбить его будет непросто.

— Ничего, он работает всего лишь на двух заклинаниях. Не дадим подпитывать, и всё будет… — начал Дешам, и ровно в этот момент спутник выстрелил в Хильдегарду мощной молнией.

Девушка увернулась и в изумлении воскликнула:

— Ты видел?! Он пальнул в меня!

— Не может быть! Откуда у него такой заряд?

Дешам в замешательстве присмотрелся к спутнику.

«Односоставные заклинания не особо сильные. По идее, он должен был схлопнуться просто от полёта. Ну, после выстрела точно… Что-то не так. Энергетический баланс не сходится…»

Размышляя, он перевёл взгляд на Линетт, и та гордо хохотнула:

— По-твоему, я изучала пространственную магию столько лет, чтобы баловаться всякой ерундой?

Ребята из «Стального цветка» тоже ломали голову над загадкой.

Первым решение обнаружил Пит.

— Потрясающая диаграмма! В неё встроена функция самозарядки.

Оливер с Шеллой в озарении переглянулись.

— Вот оно что! Ну да, точно, в колизее собиралось несколько сотен магов, из-за чего концентрация маги-частиц выросла во много раз. Из-за наложенных чар на арене это не ощущается…

— Но диаграмма-то летает за её пределами, ближе к трибунам. То есть там, где энергии в избытке!

Гай скрестил руки на груди и недоумённо протянул:

— А так можно? Она ж всё равно что запустила фамильяра.

— Вообще, да… Однако суть в том, что это не фамильяр. Воздушным пространством за пределами арены тоже пользоваться не запрещено. Мы видели такое в предыдущих матчах кучу раз, и судьи молчали. Кроме того, поддержание трёхмерной магической диаграммы на большом расстоянии без помощи артефактов — это так-то ничего себе навык. Не каждый повторит, — ответил Оливер и понял, вокруг чего строилась тактика команды Миллиган.

Мало искать лазейки в правилах — соперники быстро поймут, в чём дело, и ответят той же монетой. Нужно выбирать самые изощрённые, самые требовательные — короче, недоступные магу средней руки. Вероятно, поэтому профессор Гарленд ещё никого не дисквалифицировал. Жульничество подобного калибра не могло быть простым.

Пришедшая к тому же выводу Шелла начала догадываться, зачем Вера взяла с собой на турнир не бойцов, а учёных, и предположила, как будет разворачиваться бой:

— Соперники опытные, подзаряжать спутник не дадут. К счастью, он автономный. Чем больше времени выиграет команда Миллиган, тем лучше для неё.

— Фламма! Ух, бесит! — зло прорычала Хильдегарда, отскакивая от молнии.

Спутник мог дать несколько залпов подряд, а мог молчать в томительном ожидании — не угадаешь. Из-за этого он не давал сосредоточиться на перестрелке. В общем, стал настоящей занозой, как они с Гвенаэлем и опасались.

Но имелась и обратная сторона. Очевидно, ключевую роль в плане Миллиган играла Линетт, она же была самым уязвимым местом. Команда Дешам готова была пойти на некоторые жертвы, лишь бы избавиться от неё.

Улучив момент, Хильдегарда рубанула атамом.

— Импетус!

Загудел воздушный молот. Вера с Линетт поневоле ринулись от него в разные стороны, причём последняя оказалась ближе к Хильдегарде, и соперница ринулась в атаку, не уступая в скорости заклинанию.

«Тебе конец!» — торжествующе проревела она про себя.

Но и тут ждала подлянка.

Из кармана мантии высунулась Миллиручка.

— А?

— Фламма!

В последний момент Хильдегарда избежала окаменения, отпрыгнула назад и, блокируя огненный шар, стиснула зубы.

— Когда вы успели?!

Она думала, что фамильяр по-прежнему у Миллиган, однако Змееокая ведьма знала, кого попытаются выбить первым, и незаметно передала его подруге.

— Когда стояли спина к спине? — предположил Гвенаэль. — Тоже мне, пара фокусников.

— Ой, она у меня такая егоза. Ни минуты не сидит на месте, — шутливо отозвалась Вера, сдерживая его натиск.

Команда Дешам так и не добилась быстрой победы, зато умудрилась разделить соперников. Грех было этим не воспользоваться.

— Дешёвый фокус как он есть. Хильда, жмём их.

— Ага.

Повинуясь приказу капитана, девушка оскалилась в свирепой ухмылке. В прошлый раз она отступила, потому что не ждала увидеть Миллиручку, но сейчас знала о ней и уже не боялась. Ничто не могло спасти Линетт.

С этими мыслями она атаковала.

— Импетус! — воскликнула Линетт, посылая навстречу воздушный клинок.

— Проибере! — рявкнула Хильдегарда в ответ и ускорилась изо всех сил. — Тенебрис!

Завеса тьмы развернулась внутри её личного магического пространства за мгновение до попадания молнии от спутника. Спину обожгло парой разрядов, проникших за блок, но это и болью нельзя было назвать.

— Это просто варварство!

— Спасибо за комплимент, принцесска! Ну-ка, доставай режик!

Хильдегарда весело взмахнула клинком. Линетт очень плохо сражалась в ближнем бою и даже с Миллиручкой не продержалась бы больше двух ударов. Однако у неё не оставалось выбора.

— Она выдержала?! — выпалил Гай.

— Ей же попало точно в спину! Как?! — изумился Пит.

— Блокировка в упор, — хмурясь, объяснил Оливер. — Крузе выпустила контрзаклятие внутри личного пространства в самый-самый последний момент.

Как правило, маг тем реже рисковал прибегать к этой технике, чем лучше сражался оппонент. Вот почему она почти не встречалась среди выпускников. Многие младшекурсники даже не слышали о ней.

Не менее ошеломлённая Шелла добавила:

— Мало того, что окно совсем крошечное — какие-то доли секунды, — так ещё и остаточный урон проходит. Зато можно не тратить время на размахивание атамом и сразу же атаковать.

— Полагаю, леди Линетт предвидела эту атаку и попыталась взять соперницу в клещи, однако та не растерялась и рванула вперёд с тем расчётом, чтобы заклинания ударили не единовременно, а по очереди. Восхитительно! — сказала Нанао с заднего ряда.

Оливер кивнул и окинул взглядом арену, на которой наметились серьёзные изменения.

— Корнуоллис всё-таки вынудили сражаться на мечах, а в ближнем бою волшебный спутник — плохой помощник. Будем надеяться, Миллиручка поможет сдержать Крузе. Но надолго ли?

Трудности и впрямь не заставили долго ждать.

— Что, тяжко? Где там фамильярчик? В рукаве? В кармане? Или к спине прицепился?

Линетт отступала шаг за шагом, едва успевая блокировать нескончаемые удары. Избравшая стезю учёного, она очень быстро забросила магическое фехтование и, кроме того, не пересаживала себе органы маги-тварей вроде глаз василиска. Хильдегарда же каждый день спускалась в лабиринт и сражалась там насмерть. Очевидно, опыта ей было не занимать.

— Ну, чего тянешь? Давай доставай! Всё равно это ничего не изменит! Или же предпочтёшь сдохнуть с ним в обнимку?

Как же Линетт хотелось ответить на насмешки! Однако она держалась. Хильдегарда все ещё опасалась нападать в полную силу — вдруг Миллиручка выскочит в самый неподходящий момент и наложит проклятие. Но стоит ей неосторожно выглянуть, и бой окончится через секунду.

Впрочем, он так и так не затянулся.

— Иэх!

Линетт балансировала на самом краю арены, когда её настигла ловкая подсечка. Не успев сгруппироваться, она сильно выгнулась назад, и Хильдегарда довольно ухмыльнулась про себя:

«Я же говорила».

— Импетус!

Воздушный молот с гулким рёвом ударил девушку прямо в грудь, мгновенно вырубил и выкинул за пределы арены.

«Пока-пока, Линетт», — попрощалась Хильдегарда и отвернулась, не желая смотреть, чем всё закончится. Спутник по-прежнему летал вокруг арены. Оставшись без хозяйки, он должен был быстро развеяться, однако пальнуть всё ещё мог, и с этим стоило считаться.

— Что?

Ей удалось развернуться всего лишь наполовину. Дальше тело застыло и отказывалось слушаться.

Словно окаменело.

— Молодчина, Линетт, — негромко засмеялась Миллиган, перестреливаясь с Дешамом.

На периферии зрения сверкнуло что-то очень яркое.

Линетт запрограммировала спутник разрядиться на прощание самой мощной молнией в том случае, если она потеряет сознание, и, пока летело заклинание Хильдегарды, успела указать цель. Безусловно, она знала, что соперница будет держаться настороже и не попадётся на дешёвый трюк, поэтому размягчила камень и закопала Миллиручку позади неё.

Не имея возможности даже выругаться, семикурсница застонала сквозь сжатые зубы и, содрогаясь в конвульсиях, рухнула без чувств.

— Хильда! — закричал Дешам, потом увидел на полу Миллиручку, выглядывающую из ямки, и направил на неё атам.

Но Вера оказалась быстрее.

— Дуцере!

— Импетус!

Подхваченная манящими чарами Миллиручка взвилась в воздух, и шквал пронёсся под ней. Ведьма ловко поймала плечом фамильяра и с победоносной улыбкой повернулась к Дешаму.

— Как можно было попасться на такую элементарную ловушку? Вы же знаете, что в вопросах бесшумной пространственной магии Линетт нет равных. С ней надо держать ухо востро всегда.

— Так вы, пара жуликов, с самого начала на размен шли? — прорычал Дешам.

Отступая, Линетт разрыхлила небольшой участок арены, повелела Миллиручке спуститься туда под прикрытием юбки, закопаться и напасть исподтишка. Причём она не стала бороться с Хильдегардой — всё равно не одолела бы, — а активировала западню уже после того, как проиграла, благодаря чему помогла команде и унесла с собой грозного противника.

Тем временем миновало шесть минут.

— Эх… Моя очередь…

По ступеням лениво поднялась Зоуи Колонна, последний член команды Миллиган.

— Команды размениваются, и на поле боя выходит третья пара участников! — прокомментировала Гленда.

— Как мисс Крузе ни отслеживала фамильяра, всё равно проморгала ловушку. А спутник, выходит, был нужен для того, чтобы, образно говоря, нанести удар из могилы. Блестящая работа. Снимаю шляпу, — сказал профессор Гарленд. Он оценил по достоинству и продуманность, и изобретательность. — Будем откровенны, мисс Корнуоллис — неважный фехтовальщик, так что размен играет на руку команде Миллиган. Ах да, чуть не забыл упомянуть один важный момент. Если бы рука покинула арену, то считалось бы, что вся мисс Миллиган покинула арену, и я засчитал бы ей поражение. Думаю, именно этого добивалась мисс Крузе. К счастью, обошлось.

— Короче, хотела обыграть их в их собственной игре, но не срослось, — подытожила Гленда. — Жаль, конечно, что Крузе вылетела так быстро. Она сражаться умеет. Чего стоила одна блокировка в упор!

— С одной стороны, вы правы, мисс Сондерс; с другой — им не позволили разойтись на полную. Мисс Миллиган пригласила к себе людей от мира науки и правильно распорядилась их сильными сторонами, сведя на нет старания заядлых бойцов. Вероятно, так она продвигает свою кандидатуру на выборах.

Игра возобновилась не сразу.

— Ой, а чего это мы встали? Неужели дошло, что с наскока нас не взять? — прощебетала Вера.

Команда Дешам настраивалась на быструю и лёгкую победу, поэтому план пришлось менять на ходу. Никто не знал, на что способна Колонна, нужно было её остерегаться.

— Лучше бы атаковали. Не хочу затягивать, — проговорила Зоуи, переглянулась с капитаном, опустилась на колени и положила руки на камень, затем тяжело вздохнула и произнесла одно-единственное заклинание: — Лютумлимус.

Соперники не зевали.

— Тонитрус!

— Импетус!

Молния и ветер сомкнулись, переплелись, закручиваясь причудливой спиралью. Однако Миллиган не стала поднимать атам, лишь шагнула ближе к подруге. На мгновение все опешили…

А потом сдвоенная атака разбилась о земляной вал.

— А?..

— Это ещё что?!

Камни вокруг девушек будто бы ожили. Они застучали, заходили ходуном, неожиданно размягчились и поплыли, обратившись озером глины, по которому шли непрестанные волны.

— Да я так… в куличики играю, — ответила Зоуи, а после зыбкая трясина затянула её с головой.

Команда Дешам остолбенела.

— О… она утонула?! Как это понимать?! — изумлённо выпалила Гленда.

— Мисс Колонна — големовод старой школы. В качестве ядра она использовала саму себя, объединила элементы на высшем уровне и… не просто взяла пол под контроль, а слилась с ним, — ответил профессор Гарленд, задумчиво поглаживая подбородок.

Выходка Зоуи не столько впечатлила его, сколько насторожила. Финалистам разрешалось пользоваться тайными техниками, однако в разумных пределах. Имелась черта, за которой учитель должен был вмешаться и остановить матч.

— Не думал, что у неё получится. В конце концов, арена заколдована самовосстанавливаться. Видимо, мисс Колонна переписала чары. Знаете, теперь защитные механизмы Кимберли кажутся не такими надёжными… Впрочем, нет, меня больше волнует другое.

Прошла минута, а ход матча преобразился кардинально.

Безопасных мест не осталось. В любой момент где угодно могла возникнуть высокая гора, а затем резко обвалиться, образовав глубокое ущелье. Миллиган быстро и ловко перескакивала с вершины на вершину, а вот команде Дешам приходилось в разы сложнее.

— Ну, хватит мельтешить. У меня глаза уже закрываются, — просила Зоуи непонятно откуда, и от звука её голоса пол опасно дрожал.

Создавалось впечатление, будто девушка разговаривает во сне.

Гвенаэль сохранял максимальное хладнокровие.

— Некоего рода транс? — предположил он и взглянул на товарища. — Ты, главное, не поддавайся. Она долго не протянет.

— Да оно-то понятно! Колонна же не просто растворила пол, а слилась с ним! Она на грани поглощения! — выкрикнул Кеннет Хэйуорд, шестикурсник с идеальным пробором чёрных волос.

Перед ними было не воплощение коварного замысла или неожиданная атака, а самая натуральная аномалия — то, чему не место на школьном турнире. С подобными вещами часто имел дело Годфри, спускаясь в лабиринт по делам дружины.

— Зоуи, не засыпай. Рано нам ещё прощаться, — приговаривала Вера.

— Я стараюсь… но, если вдруг замолчу… разбуди, пожалуйста, — невнятно отвечала Зоуи.

Очевидно, эссенция магии не поглотила её. Пока что.

Команда Дешам понятия не имела, сколько ещё соперница продержится в здравом уме, и, не видя иных вариантов, перестреливалась с Миллиган. А масштаб изменений постепенно нарастал. Скоро пол поднялся намного выше изначального уровня. Кеннет представил, к чему это может привести, и нервно сглотнул.

— Неужели она хочет захватить всю арену?

— Ага. И скинуть нас заодно. Попробуешь затормозить её? — спросил Дешам.

Кеннет немного подумал и наконец кивнул. Они должны были любой ценой остановить противника.

— Попробую. Но мне нужно сосредоточиться.

— Работай, я отвлеку Змееокую.

Они распределили обязанности и взялись за дело.

Недолго думая, Дешам пальнул заклинанием за недавно возникшую скалу, и из-за неё выскочила Вера.

— Упс, спалилась!

— Я тебя недооценил! Не думал, что ты рискнёшь заявиться на турнир в компании ходячей катастрофы! — с неподдельной ненавистью гаркнул Гвенаэль, выпуская одно заклинание за другим.

С помощью подруги Вера увернулась и ответила:

— Ого, да ты никак разозлился! Слушай, а не хочешь поболтать по душам?

— Чего?

Юноша нахмурился.

Пока они разговаривали, бой стоял. Но на чьей стороне сейчас играло время?

— Проибере! Проибере! Фортис проибере! — где-то на фоне тараторил Кеннет, уплотняя фрагменты арены.

У кого быстрее иссякнет энергия: у него или у Зоуи? Ответ очевиден. Конечно, у Зоуи — её колдовство затрагивало огромную площадь. Если девушка попытается пробить потолок способностей, то поддастся поглощению, однако профессор Гарленд не допустит этого и заранее остановит игру. Уж в ком-ком, а в преподавателе магического фехтования Дешам не сомневался, поэтому согласился на предложение Веры:

— Валяй.

Миллиган кивнула и начала рассказ:

— Я обнаружила Зоуи в конце прошлого года в мастерской на третьем уровне. Бедняжка наполовину слилась с собственным творением и, если бы я оставила её, давно пала бы жертвой поглощения. Казалось бы, не она первая, не она последняя. В Кимберли такое в принципе поощряется, и ещё совсем недавно я со спокойной душой прошла бы мимо.

— Ничего не понимаю. Зачем ты тогда взяла её на турнир? Воспользоваться её знаниями, пока есть возможность?

Дешам сразу тянул время и утолял любопытство. Он не находил ни одной причины включать в состав команды настолько опасного мага. И прирождённое коварство Миллиган тут ни при чём. Она выиграла бы куда больше, если бы скооперировалась с сильным бойцом. Игра не стоила свеч.

Вера понимающе улыбнулась.

— Одну мою знакомую поглотила эссенция магии. Мы не были подругами… но в последний раз наговорили столько гадостей, что я до сих пор жалею.

— Я-то думал, у тебя что-то важное, а тут глупые сантименты, — насмешливо протянул Дешам. — И что? Ты серьёзно веришь, что уговорила бы её остановиться?

— Вряд ли. Судьбу мага так просто не изменить, — засмеялась Вера и коснулась груди рукой с зажатым в ней атамом. — Но я могла отсрочить поглощение на несколько дней. Может, нам удалось бы… не знаю, если не помириться, то хотя бы сбавить градус вражды. Тогда совесть не терзала бы меня так сильно.

Перед глазами промелькнуло лицо ведьмы, всеми брошенной, всеми отвергнутой.

Миллиган не видела повода извиняться перед ней. Они не испытывали друг к другу ни грамма симпатии, поэтому постарались сделать так, чтобы последние слова звучали как можно обиднее.

«И всё-таки… Если бы у меня был второй шанс, я бы поступила иначе».

— Спрашиваешь, зачем мне Зоуи? Всё очень просто. Большинство поглощённых сидят в своих мастерских, почти ни с кем не общаются и исследуют, исследуют, исследуют. Короче, одиночки. Логично предположить, что большая, общительная компания не даст им сорваться с грани, и колизей подходит для этого как нельзя лучше. Тут ярко, шумно, оживлённо — в общем, самое то.

— А смысл? Ну, выиграешь ты пару-тройку дней. И? — спросил Дешам.

«Узнаю себя в прошлом», — улыбнулась Миллиган и пожала плечами.

— А это, детектив, правильный вопрос. Лично я считаю, смысл в том, чтобы жить дальше. В конце концов, такова идеология борцов за права, не так ли?

Удивительно, но нужные слова нашлись сами собой.

«Такое чувство, будто я все эти годы лишь называла себя борцом и только сейчас стала им по-настоящему», — смущённо подумала ведьма и посмотрела под ноги.

— Пора. Зоуи, подъём!

В ту же секунду раздался жуткий грохот.

— А?..

По толще размягчённого камня пробежала косая линия, и западная половина арены съехала в сторону вместе с ошеломлённым Кеннетом.

— Красиво получилось, — отметила Вера. — Умница, Зоуи. Теперь можешь поспать.

— Ох, наконец-то.

Под толщей камня девушка опустилась на пол, свернулась калачиком и закрыла глаза.

В колизее было так тихо, что её сладкое сопение отчётливо слышали даже на последних рядах.

С огромным трудом Гленда взяла себя в руки и неуверенно спросила у профессора Гарленда:

— Сэр… будем считать… что Хэйуорд вылетел за пределы арены?

— Разумеется. У арены есть чёткие границы. Всё, что их покинуло, ареной более не является. Размер неважен, — ответил Лютер, напоминая ей о правилах.

Многим ученикам могло показаться, что последние минуты на поле боя творился форменный хаос, но опытный глаз учителя видел в действиях команды Миллиган чёткую последовательность.

Со стороны Зоуи выглядела опасной, необузданной лошадкой, однако на самом деле капитан контролировала каждое её действие. Зная, что соперники будут сопротивляться и что в обычном бою им с Зоуи ничего не светит, Вера решила действовать хитрее: попросила подругу сперва надавить, напугать оппонентов, а потом отступить и поддерживать в полужидком состоянии только ту часть, где должен пройти разрез. С остальным дали поиграться Кеннету. Юноша не подвёл, сыпля заклинаниями как из рога изобилия. Два вида магии схлестнулись, и образовалась ровная, гладкая поверхность. Вышло настолько масштабно и драматично, что Кеннет поначалу ничего не понял.

Зрители стали свидетелями крайне редкого события в истории боевого турнира: участник покинул арену, хотя стоял на ней и никуда не двигался.

Поле боя преобразилось до неузнаваемости. Западную половину словно бы срезало гигантским ножом, восточная бугрилась беспорядочно раскиданными скалами.

— Остались только мы… Надо, наверное, заканчивать. Как думаешь, Дешам? — спокойно осведомилась Миллиган.

Гвенаэль сумрачно взглянул на неё.

— Так ты тянула время…

— Ради этого, ага, — гордо сказала ведьма. — Я всегда умела вести задушевные разговоры. Признавайся, пробило на слезу, а?

Юноша глубоко выдохнул.

«Ладно, что толку злиться или пытаться понять, что у неё на уме. Всё равно эта змеюка будет молоть языком, пока не сдохнет».

— Признаю, я тебя недооценивал. Однако это ничего не изменит.

— Ой, нет, мне бы очень не хотелось проигрывать сейчас.

Они встали друг против друга.

Время болтовни прошло, ситуация накалилась. И наконец…

— Импетус!

— Проибере!

Сердито взвыл ветер и тут же смолк, подавленный.

Участники бросились в атаку.

До конца матча оставались считанные минуты.

— У меня нет слов, — негромко сказала Шелла. Она не могла ни похвалить команды за находчивость, ни оценить качество исполняемых техник — просто не знала, с чего начать.

Оливер тоже пребывал в глубоком шоке, однако заставил голову работать. Несмотря ни на что, бой ещё не закончился. И у Миллиган, и у Дешама имелись шансы победить. Расслабляться было рано.

— Если опустить детали, всё свелось к обычной дуэли. Впрочем, арена теперь у́же, простора для манёвров меньше…

— И подойти на расстояние удара мечом легче лёгкого, — закончил Пит. — А Миллиган без руки, то есть ей тяжелее.

— Не, это ещё бабка надвое сказала. Не забывай про Миллиручку, — возразил Гай.

«Миллиручка Миллиручкой, но Миллиган и впрямь тяжелее, — ответил про себя Оливер. — Если она не подготовилась к такому развитию событий, то, скорее всего, проиграет».

— Кати, что думаешь? — спросил Пит.

Кати немного поразмыслила, не отрывая напряжённого взгляда от соисследовательницы.

— Шансы есть. Но получится или нет, зависит… от меня.

— Чего? — Пит сощурил глаза за стёклами очков.

Озадаченный не меньше, Оливер бросил на подругу косой взгляд и вновь сосредоточился на поединке.

Уступая по всем фронтам, Вера отскочила назад, увидела приближающийся огненный шар и в спешке выпалила контрзаклятие, однако не рассчитала силы. Всполохи пламени перекинулись на мантию, и ведьма, шипя от боли, скинула её.

Дешам уже освоился на новой арене. Он умело пользовался неровностями рельефа, пресекал всякую попытку ответить тем же и планомерно оттеснял соперницу к краю.

— Ты выдохлась, Миллиган. Уж извини, но победа будет моей, — уверенно заявил он, оглядывая девушку с ног до головы. Схватка близилась к завершению, Миллиручка могла появиться в любую секунду. — Фамильяра под одеждой не вижу. Значит, где-то закопался. Не страшно. Ему нужно будет подойти, чтобы наложить проклятие, и я это почувствую.

Он оттеснил Веру ещё на пару шагов, а потом как будто заметил в стороне шевеление.

— Там, что ли? Фламма!

Под прикрытием заклинания юноша скакнул вбок, растоптал подозрительный пригорок, затвердил его пространственной магией и ринулся на ведьму.

— Тебе конец!

Заскрипев зубами от досады, Вера отвернулась от него. Ни один маг не подставит противнику беззащитную спину, так что, очевидно, ведьма пыталась создать ощущение, будто фамильяр прицепился к ней сзади. Но Дешам знал, что это неправда. Миллиручка сидела, надёжно запертая в ямке. Ощущения в личном пространстве не могли солгать.

Тут-то семикурсник и прокололся.

Из-за чрезмерной самоуверенности он не сразу понял, почему тело вдруг застыло.

— Кстати, спасибо, что поджёг мантию. Не пришлось придумывать, как бы снять её, не вызвав подозрений, — сказала Вера.

У неё на рубашке ровно между лопаток имелся необычный разрез, откуда выглядывал глаз — змеиный, с зеленовато-красной радужкой и узким вертикальным зрачком. Он располагался там, где просто не мог вырасти у человека.

— Т… ты… пересадила…

— Мой левый глаз ненастоящий. Прости, прямо сейчас я тебе его не покажу, так что поверь на слово.

Впрочем, девушка всё равно подняла чёлку. В глазнице тускло блеснул искусно выполненный стеклянный протез. Он не был артефактом, не обладал никакими способностями, поэтому не нарушал правила турнира. Предназначение у него было ровно одно: сбить соперников с толку.

— Вы берёте силой, мы — хитростью. Тонитрус.

Сверкнула молния.

«Чтоб ты сдохла, шкура!» — выкрикнул Гвенаэль про себя и добавил ещё несколько непечатных слов — надо отметить, впервые в жизни, — прежде чем потерять сознание.

Последний член команды Дешам пал.

Опомнившись, зрители разразились криками и аплодисментами.

— Б-бой завершён! — объявила Гленда. — Команда Миллиган обставляет соперников и выхватывает победу прямо у них из-под носа! И всё это на грани фола! Мастер Гарленд, вам слово!

— Благодарю, — ответил профессор. — Этот матч тяжело назвать образцовым, я бы настоятельно не рекомендовал младшим курсам брать с него пример. И всё-таки порой нам действительно приходится идти на коварство, чтобы переиграть более опытных противников. Кроме того, команда Миллиган показала, что ученики, чьи навыки лежат не в боевой плоскости, тоже могут добиться многого — было бы желание. Очень надеюсь, будущие состязания порадуют нас разнообразием подходов. А ещё… — Лютер с улыбкой взглянул, как ответственные за проведение турнира старшекурсники достают Зоуи из камня и уносят с арены, а девушка даже не просыпается. — Мисс Миллиган может говорить что угодно, но я глубоко благодарен ей за мисс Колонну. Не как судья, а как учитель.

— Кати, это ты пересадила ей глаз? — спросил Оливер. Остальные тоже с любопытством взглянули на подругу.

Очевидно, победу команде Миллиган принесло маги-око на спине Веры. Ведьма выбрала крайне удачное место — и неожиданно, и слепую зону прикрывает, — однако в одиночку она не справилась бы по понятным причинам. Кати же парой минут ранее обмолвилась, что исход матча зависит от неё.

Девушка слабо кивнула, не отрицая очевидное.

— Да, вчера. Миллиган расписала все шаги, а я просто следовала им… Ох, какое счастье, что оно работает нормально!

Гай с Питом в изумлении уставились на неё. По всему выходило, что Кати провела сложнейшую операцию прямо перед разговором в мастерской.

— Сам процесс был, ну, неприятным, но простым. Главное — бережно относиться к маги-оку. А вот наращивать нервную ткань, соединять окончания… Я кучу раз была готова бросить всё и разреветься, вот честно! Кто в здравом уме поручит это третьекурснику?! — жалобно вскричала Кати и спрятала лицо в ладонях.

Друзья растерялись, не зная, как её утешить.

В этот момент виновница произошедшего вскинула атам и с ужасно гордым видом крикнула:

— Эй, Кати! Ты видела, как я победила? Здорово вышло, правда?

— Нет, не здорово! Миллиган, ты дура! — как можно громче ответила Кати.

Оливер с Шеллой переглянулись и тяжело вздохнули.