Следующий день начался с выборов главного старосты.

Профессора оперативно подсчитали голоса, и ближе к обеду ученики потянулись на четвёртый этаж, в кафе-столовую «В кругу дискуссий».

— Ах, обожаю то чувство, когда победа сама идёт в руки! — хохоча, голосила Миллиган.

Оливер с друзьями сидели с Верой за одним столом прямо в центре зала и не переставали извиняться за её поведение. Нанао единственная не принимала в этом участия — она невозмутимо поглощала всевозможные сладости. Кроме того, младшекурсников не жаловали в «Дискуссиях». Да и расположившаяся неподалёку компания во главе с Уолли не добавляла оптимизма.

— М-миллиган, кажется, ты сегодня в чудеснейшем настроении, — проговорила Шелла, пытаясь намекнуть, что неплохо было бы вести себя чуточку скромнее.

Однако ведьма не унималась.

— Не Миллиган, а главная староста Миллиган, моя дорогая Шелла! Голосование уже прошло, а значит, моё назначение — лишь вопрос времени!

Сгорая от стыда, Кати спрятала лицо в ладонях.

Впрочем, у Веры имелись все основания делать подобные заявления. Она была одним из главных кандидатов от фракции Годфри, которая на турнире одержала верх в двух группах из трёх, то есть доказала свою силу, а силу в Кимберли уважали превыше всего.

— Ты хорошо держался, Уолли! Жаль, опыта не хватило. Если бы ты был на год старше, а не я, то, возможно, всё сложилось бы иначе. Ох, как же ты, наверное, сейчас грызёшь локти от досады! Ну ничего, не расстраивайся. Победа — дама с характером.

Её оппонент промолчал, хотя и кипел от злости. Понимал, что, оправдываясь, усугубит и без того позорное положение проигравшего.

Находящиеся прямо на линии огня ребята из «Стального цветка» обеспокоенно переглянулись. Особенно нервничал Оливер, ведь он недавно отверг приглашение Персиваля.

«Лучше бы они ссорились открыто…»

Правда, было ещё кое-что.

Перед подсчётом голосов Элвин сообщил сторонникам об одном своём решении и попросил ничего не говорить Миллиган. Снедаемый чувством вины Гай шепнул:

— Кати, я так больше не могу…

— Пожалуйста, потерпи немного!

Парень тяжело вздохнул.

Друзья очень хорошо понимали его. Они и сами как будто сидели на пороховой бочке.

К счастью, в этот момент томительное ожидание закончилось.

— Тишина! — прогремел профессор Гарленд, входя в кафе-столовую. — Время объявить результаты!

— Давайте, мастер! И пусть все станут свидетелями рождения первого в истории Кимберли главного старосты — борца за права полулюдей! — воскликнула Миллиган, взмахнув рукой в театральном жесте.

Лютер не шевельнул и бровью.

Оливер поразился его выдержке. Сам он на месте профессора точно не сумел бы сохранить невозмутимое выражение лица.

— Но сперва давайте вспомним, насколько яростной была гонка. Номинанты шли ноздря в ноздрю. Им пришлось пересмотреть сильные и слабые стороны и даже собственные принципы. У каждого курса нашлись свои любимчики.

Несмотря на всеобщее нетерпение, Гарленд начал со вступления, причём говорил он очень серьёзным тоном. Действительно, предвыборная кампания напоминала скорее шумный, весёлый праздник, однако оглашение результатов проходило в более сдержанной атмосфере. В конце концов, именно главный староста определял внутришкольную политику.

— Безусловно, турнир во многом повлиял на результат. Во многом — но не полностью. Помните об этом, — предупредил профессор.

Стало очень тихо.

Миллиган беспокойно ёрзала на стуле, готовясь к торжественной речи. Она не сомневалась, что услышит своё имя.

— Следующим главным старостой Кимберли становится… — Гарленд сделал крошечную паузу. — Ученик шестого курса Тим Линтон. Мистер Линтон, прошу.

Послышались изумлённые вздохи. Минимум треть зала обернулась к угловому столику, за которым сидел Тим.

Победитель угрюмо вздохнул и поднялся со стула.

— Да иду-иду, — бросил он, пересёк зал, шурша платьем, и взошёл на сцену, возведённую у дальней стены.

Провожая его ошеломлённым взглядом, Вера проронила:

— Чего?..

— Спокойнее, Миллиган, дыши глубже!

Кати схватила её за плечо, не давая упасть, остальные стыдливо опустили головы.

Тим мазнул по ним глазами, затем осмотрел собравшихся, взмахом волшебной палочки усилил голос и, заметно нервничая, заговорил:

— Э-э… Короче, такие пироги… Сам в шоке, правда. Поэтому позволю себе немного почесать языком. Надеюсь, это поможет нам с вами уложить всё в голове… — Он прервался на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Честно говоря, не ожидал. Я ж меньше всего подхожу для этого. Чуть не перетравил кучу народа в «Друзьях» — и вдруг главный староста. Обхохочешься, ага… Ну, все же слышали о том случае, да? Никаких оправданий, я реально хотел тогда кокнуть всех, потому что до зубовного скрежета ненавидел эту гадскую школу. Тут же прямо как у меня дома: замочи и сожри ближнего своего.

Он выкладывал всё начистоту, а публика внимала.

— Вы слышали о гу? Это учение о ядах, пришло к нам из Катая. Если в двух словах, то берётся ящик, в него засыпают ядовитых гадов и запирают. Там они дерутся, жрут друг друга, а последний выживший идёт на ингредиенты. Вот такая херня. Мало того, знающие люди говорят, что тут и до полноценного проклятия недалеко. Я вырос в таком ящике. Ага, вы не ослышались, Линтоны делают то же самое, только не с жуками-пауками, а с людьми. Отлавливают подающих надежды детей, накачивают ядами и стравливают между собой. Живые едят мёртвых и так далее. А я… я и есть та гадина, которая съела братьев с сёстрами и выжила. Без преувеличений. По-другому в гу никак.

Многие сглотнули.

Сегодня Отравитель впервые раскрыл секрет аномального иммунитета к ядам.

— Тогда мир для меня был одной большой кучей дерьма. Я не надеялся прожить долго, и поступление в Кимберли мало что изменило. Та же дрисня, только малость пожиже. Шагу нельзя было ступить, чтобы не почувствовать на себе чей-нибудь голодный взгляд. Не то что сейчас, — невесело хохотнул Тим. — А потом я познакомился с Годфри. Не буду скрывать, поначалу мне показалось, что у него не все дома. Псих как он есть. Я прогонял его, а он не успокаивался. Я травил его, а он отлёживался и на следующий раз здоровался как ни в чём не бывало. Ещё этот бред про дружину. Мол, надо собраться вместе, не бездельничать и изменить школу. А ведь его никто толком не поддерживал.

Сидящий рядом со сценой Элвин с неловким видом скрестил руки на груди.

Тим мельком глянул на него и продолжил:

— Но, когда я устроил то безобразие в «Друзьях», надеясь унести с собой как можно больше народу, Годфри единственный кинулся в яд и вытащил меня. Вы знаете, что чувствует человек, которого спасли против его воли? Я вот узнал… и опустил руки. Отныне моя жизнь целиком и полностью принадлежала Годфри, — застенчиво улыбнулся он.

«А ещё Линтон именно в тот момент начать жить по-настоящему», — добавил про себя Оливер.

— Казалось, я сплю и вижу очень странный сон. Наши ряды росли, возможности ширились, и бредовая идея становилась реальностью. В тот момент меня осенило. Годфри не был сумасшедшим. Наоборот, он был единственным здравомыслящим в этой психушке. Благодаря ему другие вспоминали, что они не ядовитые гады, не чей-то ресурс, а живые люди со своими чувствами и стремлениями.

На непоколебимой вере в это и зиждилась школьная дружина.

— Да, частенько было нелегко… точнее, только нелегко и было. Старшаки то и дело норовили кокнуть, а однокурсники и мелюзга с радостью били в спину. Да и внутри всё было не так гладко, как хотелось бы. Чем больше нас было, тем сложнее становились взаимоотношения, тем чаще вспыхивали ссоры. Потом одна из нас откололась, и я до сих пор спрашиваю себя, мог ли сделать для неё больше.

Оливер, Нанао и Шелла знали, о ком он. Они видели эту ведьму в последние минуты её жизни, а Тим ужасно сожалел, что его там не было.

— Недавно я поймал себя на мысли, что не против нянчиться с мелкотой. Знаете, даже на душе как-то легче становится. И я хочу, чтобы было ещё лучше, поэтому со своей стороны сделаю всё для этого. Буду выслушивать тех, у кого проблемы, по мере необходимости помогать, а кто рискнёт ставить палки в колёса — мало не покажется. Отравлю. Слово главного старосты, — веско сказал Тим. — Не знаю, сгодится ли для речи, но, в общем, как-то так. Ну, поняли, кого выбрали на свою голову? — закончил он и, напоследок сверкнув широкой, плутоватой улыбкой, вернулся на своё место.

Затем на сцену поднялся Элвин.

— Элвин Годфри, прошлый главный староста. Украду у вас пару минут, ладно? Постараюсь не задерживать, честное слово, — пообещал юноша. — Итак, я вверяю будущее школьной дружины в руки Тима Линтона и знаю, что он не подведёт. Полагаю, многие проголосовали за него по той же причине, и всё-таки позвольте заострить внимание на одном моменте.

Он сделал небольшую паузу, переводя дух.

— Когда вчера на арену выпали младшекурсники, Тим сразу же бросился спасать их. Именно тогда я понял, что выдвину его кандидатуру. Если бы Тим отвернулся от учеников, сосредоточился на схватке, то остался бы моим товарищем… моим, но не вашим. К счастью, он всё сделал правильно. Он поступил именно так, как поступил бы я на его месте. — Элвин отыскал взглядом Тима и послал ему тёплую улыбку. — Я хотел кричать от радости… Кричать так громко, чтобы весь мир услышал, какой у меня замечательный друг.

Стесняясь, паренёк сжал губы и опустил голову.

Наконец Годфри оставил его в покое и повернулся обратно к публике.

— Смею вас заверить, что мой преемник как никто другой достоин быть главным старостой. Да, ему не хватает опыта; да, он горяч и вспыльчив. Однако я прошу вас принять Тима таким, какой он есть, поддерживать и помогать, и тогда он станет ещё лучше меня. Спасибо, — произнёс он и низко поклонился.

«Стальной цветок» захлопал первым, к нему присоединились остальные, и вскоре аплодировал весь зал.

Кимберли приняла нового главного старосту.

— А-а-а?..

Миллиган единственная сидела, отрешённо глядя в пустоту. Кати с Шеллой обняли её.

Собрание закончилось.

Кати осталась утешать Веру, а друзья, извинившись, разошлись по своим делам.

К трём часам пополудни Оливер вернулся в общую гостиную, упал в кресло и тяжело вздохнул. Напряжённые выборы остались позади, однако в голове до сих пор царил полный кавардак. И виновата была не послетурнирная усталость, всё-таки сколько дней уже прошло. Просто слишком много навалилось за раз.

Прежде всего — они так и не определились, как быть с безопасностью Кати. Разговоры разговорами, но надо было предпринимать и какие-то реальные действия.

Не меньше тревог вызывала Шелла. Несмотря на внешнее спокойствие, она наверняка терзалась из-за публичной ссоры с отцом. Пожалуй, стоило поговорить с ней в каком-нибудь тихом местечке, дать излить душу… может, даже выплакаться.

И, конечно, его самое важное личное дело. Нанао. Они по-прежнему избегали смотреть друг на друга. Надо было расставить все точки над «и».

— С чего же начать? — пробормотал парень.

Вдруг к креслу кто-то подошёл, и раздался знакомый голос:

— Всё голову ломаешь? Угу, могу представить.

Это был Гай.

Не дожидаясь приглашения, он сел рядом и без лишних прелюдий перешёл к сути:

— Не буду лезть не в своё дело, но Кати можешь оставить мне. Всё равно нам Миллиган в чувство приводить. Заодно и за ней присмотрю.

— Гай…

— Шелла с батей поцапалась, да. Нехорошо, конечно, но я вижу, что таким её не сломить. А вот Нанао займись-ка ты.

Друг начал с того, что разложил всё по полочкам.

Лишённый дара речи Оливер уставился на собственные колени и погрузился в неприятные мысли. Тогда Гай достал волшебную палочку, наколдовал звуконепроницаемый барьер и, немного помедлив, спросил:

— Так что случилось?

— Эх…

— Ладно, не хочешь — не говори. Но я вижу, что вы не просто поссорились, — заметил Гай.

Оливер очень долго собирался с силами, прежде чем признаться:

— Короче… Она предельно ясно дала понять, что хочет меня.

— Да ладно?!

От неожиданности Гай выпучил глаза, потом застонал и потёр лоб.

— Не пойми неправильно, это всё я… Я не обращал внимания, в каком она состоянии, — поспешно добавил Оливер.

Гай поднял руку.

Не имело значения, кто прав, кто виноват и к чему всё в итоге пришло.

— Давай не будем переусложнять. Скажи, она тебя отталкивает?

Оливер с жаром замотал головой и, кажется, чуть не расплакался.

— Ну, ещё бы. В таком случае, дружище, тебе надо хорошенько так пошевелить серым веществом и, наверное, ответить… Только будь с ней ласков, лады? — хмыкнул Гай, потом вдруг осёкся и со смущённым видом почесал затылок. Желая подбодрить Оливера, он ненароком зашёл на запретную территорию. — Или я тороплю события? Хотя какой там… Кати с Питом не будут возражать, если Нанао станет первой. Разве что поворчат немного.

— А Пит тут при чём? — удивился Оливер.

Открытую, чистую симпатию Кати он, конечно, видел, однако Пита воспринимал исключительно как друга и соседа по комнате.

Гай потёр переносицу.

— В смысле? Или ты тоже?.. Ай, ладно, забей. Сосредоточься пока на Нанао. И чисто для галочки: «хочет» она тебя в том самом смысле?

— И да, и нет.

— Тогда оставим это «нет» на потом, поскольку я понятия не имею, что ты под ним подразумеваешь, — решил Гай. — А так всё предельно просто. Нанао хочет стать для тебя самой-самой особенной. В конце концов, вы с ней были очень близки и так… ну, безо всего этого.

Он понимал, что поступает чересчур напористо, но считал своим долгом подтолкнуть друга, который любил заниматься самокопанием по поводу и без, в нужном направлении. И был, между прочим, прав.

Только Оливеру всё-таки недоставало смелости сделать шаг вперёд.

«Ай, сгорел сарай — гори и хата!» — в сердцах махнул рукой Гай и попёр напролом.

— Колеблешься, значит. Дело в Нанао? Или же?.. — спросил он, внимательно следя за реакцией.

Оливер покачал головой, не поднимая взгляд.

— Это всё мои закидоны.

Гай довольно кивнул.

— Так за чем дело стало? Вот и расскажи ей об этих своих закидонах.

— Что?

— Ну, у тебя ж там что-то серьёзное, да? Выложи Нанао всё как на духу, а она как-нибудь разрулит. Или это какие-то семейные тайны? Тогда постарайся передать хотя бы суть.

Копать глубже Гай не собирался. Ему не нравилось блуждать в потёмках, но лезть в душу и без того разбитого Оливера хотелось ещё меньше. К тому же он считал себя в их компании кем-то вроде терпеливого слушателя, которому всегда можно выговориться.

— Хорош держать всё в себе. Вместе оно всяко проще. Давай поговори с Нанао. Как по мне, это и значит доверять друзьям, — посоветовал он, приобняв Оливера за плечи, и тот кивнул.

Друзьям он и впрямь доверял, оставалось лишь где-то набраться храбрости.

Немногим позже Оливер пересекал безлюдный коридор, когда рядом кто-то сказал:

— Прошу прощения, что отвлекаю.

Нисколько не удивившись, он остановился и повернулся к своему маленькому шпиону.

— Здравствуй, Тереза.

— Повелитель, помните наш матч во время основного тура? Закончился он позорно, однако я была бы очень благодарна, если бы вы ещё раз поделились своими впечатлениями о нём.

«А я думал, она ко мне с каким-нибудь докладом. Наверное, как загорелась этим на празднике, так по сей день не отпустило», — улыбнулся Оливер и ответил:

— В целом, вы сыграли хорошо. Можно было бы лучше раскрыть сильные стороны товарищей, но я чувствовал, что ты немного нервничаешь из-за незнакомого окружения…

— Благодарю, — нетерпеливо перебила Тереза. — То есть вы считаете, что я справилась.

Оливер растерялся.

«Что с ней? Попросила поделиться, а теперь вдруг отмахивается».

— Не сочтите за наглость, но, полагаю, я заслужила награду?

— Вполне. Говори — сделаю, если смогу.

— Тогда поцелуйте меня, — с убийственно серьёзным видом потребовала Тереза.

От удивления Оливер вскинул брови, но, подумав, решил согласиться. В его глазах Тереза, несмотря на возраст, всё ещё оставалась маленьким ребёнком, а значит, не было ничего предосудительного в том, чтобы чмокнуть её в щёку, благодаря за старание. Тем более пока никто не видит.

«Ну прямо как Шелла тогда», — усмехнулся он, нагибаясь.

Однако Тереза заслонилась ладонью и указала на свои губы.

— Не туда. Сюда.

Оливер сразу отшатнулся.

— Нет, Тереза…

— Не можете?

— Видишь ли, в щёку — это одно, а в губы — совсем другое.

— Неужели? А с ней вы целовались.

Оливеру показалось, будто ему в грудь со всего размаху вонзили копьё.

До сих пор он считал, что Тереза после праздника отправилась вместе с остальными второкурсниками в общежитие, но ведь это было бы, напротив, странно. Его шпион просто не могла поступиться тайным заданием. Скорее всего, она под каким-нибудь предлогом рассталась с друзьями и побежала в парк.

— Ты видела?

— Увы, пришлось. Такова моя работа, — жёстко ответила девочка.

«Она же вне себя от бешенства!» — осенило Оливера. К сожалению, слишком поздно.

— Повелитель, вы хотели этого?

— Ну…

Он не хотел, но и признаться в этом не мог, чтобы не перекладывать ответственность на Нанао. Сорвалась-то она из-за его неосмотрительности.

Вот только молчать не стоило.

Тереза слишком хорошо знала своего господина. Будь оно по обоюдному согласию, Оливер сразу же сказал бы об этом. Раз он замялся, то думал, как выгородить виновника. По всему выходило, что Нанао поцеловала его против воли. Иными словами — надругалась. А этого маленькая служанка стерпеть не могла.

— Ясно, не хотели. Она вас заставила.

— Нет!..

Оливер возразил было, но девочка уже приникла к его груди.

— Моё восхищение вами не знает границ. Во сне ли, наяву ли я вижу одного только вас, — пылко призналась она и потёрлась лицом о его рубашку — как кошка, которая метит хозяина, оставляя на нём свой запах.

Так Тереза клялась, что не позволит никому посягнуть на обожаемого повелителя. Или же… проклинала?

— И прямо сейчас моя кровь… кипит!

Она сфокусировалась на новой цели.

Опомнившись, Оливер попытался схватить её, но зачерпнул лишь воздух и в панике осмотрелся.

— Тереза? Тереза, где ты?!

Ответа не было.

Тереза испарилась в неизвестном направлении.

Впрочем, Оливер знал, куда побежала снедаемая яростью девочка — на встречу с той, кто совершил непростительное злодеяние.

— Ух!..

Парень выхватил из кармана трёх големов-разведчиков, запустил их и, подключившись к камерам, помчался по пустынному коридору. Правда, он понятия не имел, где сейчас находится и что делает Нанао. С того вечера они едва обменялись парой дежурных фраз.

Ничего не подозревающая самурай гуляла по второму уровню лабиринта.

— О, я уже на пике?

Точнее, бесцельно брела, куда глаза глядят, пока не обнаружила себя у вершины ирминсуля. Восхождение прошло особенно быстро — все маги-твари прятались в чаще и не рисковали высовываться.

— М-да…

От нечего делать Нанао окинула взглядом Пышный лес, который всегда напоминал ей пейзажи родного Ямадо. Правда, сегодня не было настроения предаваться воспоминаниям. Мысли из раза в раз возвращались к собственной ошибке.

— Что же делать? У меня нет ни малейшего представления, как перед ним извиниться, — проговорила девушка и грустно усмехнулась.

Надеяться, что всё само собой образуется, было слишком бессовестно.

«Но, если случится чудо, смогу ли я остаться подле Оливера?»

Его поединок с Ричардом Эндрюсом вышел поистине блистательным, но вместе с тем принёс Нанао очень много боли. Горько было понимать, что ей никогда не доведётся испытать подобного.

Нанао держала себя в руках, перепробовала все виды медитаций, обращалась за советами к Кати и Шелле, заводила знакомства, пробовала себя в новых увлечениях — словом, отвлекалась, как только могла. И до сих пор это помогало. По крайней мере, она не зарубила Оливера.

До сих пор…

Но как быть дальше? Неужели?..

Спохватившись, Нанао тряхнула головой, глубоко вдохнула и попробовала успокоиться. Чем больше она размышляла, тем сильнее погружалась во тьму, а это никоим образом не могло привести её к правильному ответу. По крайней мере, она ещё не настолько отчаялась, чтобы переходить к радикальным методам.

Тут мимо прошла группа однокурсников. Один из них ткнул пальцем в Нанао.

— Смотрите, это же Хибия, да? Одна из победителей турнира.

— Не подходи к ней!

— Какая-то она загруженная… Давайте не будем мешать.

Они обогнули девушку по большому полукругу и торопливо зашагали дальше.

К третьему курсу многие развивали интуицию настолько, что подсознательно определяли источники опасности. Скорее всего, маги-твари не нападали на Нанао по той же причине — не желали попасть под горячую руку.

Эйзиатка тихо вздохнула.

— И как назло, тишь да гладь. Хотя добрая сеча избавила бы меня от скверных дум.

Она предпочитала не лезть первой в драку, однако сегодня спустилась на популярный среди учеников второй уровень не просто прогуляться, а, возможно, и скрестить клинки с кем-нибудь. Правда, после турнира мало кто отважился бы на это. Слишком уж могучим и, что намного важнее, универсальным бойцом показала себя Нанао. Удачно подобранный противник, хитрые трюки — всё это больше не работало. Старшекурсники же считали ниже своего достоинства бодаться один на один с младшими.

Но и стоять на месте было бессмысленно, поэтому девушка направилась обратно с тяжёлым камнем на душе.

— Дурная голова не даст дельный совет. Лучше, наверное, смириться…

Обычно Нанао после походов по лабиринту заглядывала в их общую мастерскую в прекраснейшем расположении духа. Сейчас ноги сковывал страх. Вдруг там будет Оливер? Что тогда ему сказать?

Помощь пришла неожиданно.

Уже в лесу Нанао резко остановилась и, чувствуя лёгкое покалывание, слабо улыбнулась.

— Так-так… Чую обнажённый меч.

Неизвестный прятался в тенях и горел неистовым желанием убить её, подобно самураю, вставшему на путь отмщения.

— Я не знаю ни кто ты, ни как я навлекла на себя твой гнев, но предлагаю не тратить время на пустые разговоры, — громко произнесла девушка, выхватила катану и вполсилы зачаровала её на безвредность.

«От всего сердца благодарю тебя, неведомый гость, и прошу лишь одного — протяни как можно дольше!»

— Я принимаю вызов. Нападай, как будешь готов.

Провокация осталась без ответа… Впрочем, нет. Нанао уловила, что противник начал двигаться, причём крайне беспорядочно, и сразу всё поняла.

— Не желаешь показываться на глаза? Видать, ты шпион какой.

Мгновение помедлив, она зачехлила катану, после чего крепко обхватила ножны одной рукой, а другой мягко взялась за рукоять. Это была стойка кругового иая из школы Хибия. Идеальное оружие против диверсантов, которые скрывались во тьме и могли напасть с любой стороны.

Кроме того, с помощью магии Нанао могла увеличить радиус поражения десятикратно.

— Коли так, я ударю очень широко. Гладио.

Ветка под Терезой опасно накренилась, а сама девочка в изумлении выпучила глаза.

Их с Нанао разделяло не менее тридцати кряжистых деревьев, однако заклинание — к тому же односоставное! — рассекло их, будто тонюсенькие спички. Вековые стволы с грохотом попадали на землю, открывая взору отливающие металлическим блеском срезы невероятной гладкости. В них можно было смотреться, как в зеркало.

Подобная мощь, да ещё от ученицы третьего курса, не просто поражала, она вселяла леденящий ужас.

— Гладио. Гладио. Фламма.

Понадобилось ровно три заклинания, чтобы расчистить в лесу идеально круглую поляну сорока метров в диаметре. Вспышка пламени тоже внушала трепет — зазевавшегося человека мгновенно поджарило бы до хрустящей корочки.

«Она банально задавит меня грубой силой», — смекнула Тереза и направила атам во тьму.

— Копифигура!

Затем девочка окутала мантию слоем энергии противоположного элемента и прыгнула прямо в пекло.

После второго заклинания огня из-за поваленного ствола выскочил расплывчатый силуэт.

— Гладио!

Свистнуло волшебное лезвие, силуэт красиво развалился пополам и развеялся дымкой. Ровно в этот момент настоящая Тереза, спрятавшаяся за горящим деревом в противоположной стороне, пустила молнию в спину эйзиатке.

Продолжая взмах, Нанао исполнила плавный пируэт, развернулась, поймала разряд на клинок и с помощью Двуручного режущего потока перенаправила его в землю позади себя, после чего рывком повернула голову к противнику, но тот уже сменил позицию.

— Клоны, значит? Я уж насмотрелась на них во время турнира, — проговорила девушка, затем вложила меч в ножны и вновь ударила иаем. — Гладио.

Ещё один двойник распался, однако противников вокруг как будто стало только больше.

Нанао хмыкнула, вернувшись в атакующую стойку. Во время королевской битвы было намного сложнее, ведь там соперники активно пользовались сразу двумя видами клонов.

— В мастерстве ты уступаешь Мистралю, потому берёшь иным. Смазываешься на общем фоне так, что не отличить от клона.

Судя по всему, неведомый противник стремительно перемещался между деревьями, останавливаясь только для того, чтобы метнуть заклинание. По идее, он должен был от этого стать в разы заметнее, но по непонятной причине оставался неуловимым. Так мог только истинный мастер своего ремесла.

Стоило держать ухо востро.

— Уже интереснее!

Эйзиатка широко улыбнулась, ощущая, как от радостного предвкушения достойной схватки мрачные мысли испаряются одна за другой, и подняла атам в ожидании следующего хода неприятеля.

— Монстр, — проронила девочка.

У неё и впрямь сложилось такое впечатление.

Нанао видела Терезу насквозь, её не смущали ни клоны, ни хаотичные перемещения, любая атака натыкалась на прочную защиту, за которой незамедлительно следовал ответ. И ладно бы только это, но ведь Нанао сражалась даже не вполсилы — она до сих пор с места не сошла! Самурай просто оборонялась, как бы предлагая противнику использовать весь свой арсенал.

Тереза отказывалась верить, что перед ней стоит человек.

— Х-ха… Х-ха…

Однако на губах её играла улыбка.

«Правильно! Будь монстром!»

Если бы над её повелителем надругался человек — дело одно, а чудище можно убить без зазрения совести, ведь оно живёт исключительно для того, чтобы причинять вред людям. Словом, паразит чистой воды.

На такое нельзя смотреть сквозь пальцы.

Зло должно быть уничтожено, и разница в силе не помеха.

— Копифигура… Копифигура… Копифигура…

Беззвучно перемещаясь от дерева к дереву, Тереза оставляла за собой как можно больше клонов. Попутно она взглянула на небо, отслеживая местоположение фальшивого солнца.

У неё будет только одна возможность нанести смертельный удар.

«Ты монстр, а я одинокий злой дух, воплощение заблуждений в человеческом обличье. Та, кто нашлёт проклятие, вселится в тебя и убьёт!»

Неожиданно стемнело.

— Неужели затмение? Нет, не оно.

Не выходя из стойки иая, Нанао подняла взгляд и увидела, что искусственное солнце заслонили гигантские листья, растущие из глубоких складок в коре ирминсуля.

Это было паразитическое инструмендрево. В отличие от обычного, оно укоренялось не в земле, а в другом растении или животном и питалось его соками. Из-за этого оно было менее универсальным, зато куда лучше подходило для использования, если в распоряжении имелось огромное дерево, за тысячелетия накопившее колоссальный запас магической энергии. Прямо как сейчас.

Тереза преследовала Нанао уже давно и примерно набросала в голове план действий. Она заранее раскидала по ветвям ирминсуля семена, потом подыскала удобную для атаки позицию и, прибегнув к заклинанию ускоренного роста, погрузила часть вечно бодрствующего второго уровня в ночь.

— Ах, вот что ты задумал, — с нотками уважения произнесла Нанао.

Она привыкла к тому, что шпионы и убийцы действуют под покровом теней, но такого поворота не ждала. Теперь для того, чтобы вновь оказаться в под светом солнца, ей нужно было пересечь протяжённый участок густого леса, где у таинственного противника будет полное преимущество.

Разумеется, эйзиатка могла наколдовать собственное «солнце» — благо силы позволяли. Однако для этого требовалось произнести длинную формулу и потратить львиную долю магической энергии на поддержание заклинания. Есть ли у неё такая роскошь? Вряд ли.

— Ну же, я жду!

Нанао перехватила катану и заняла среднюю стойку. Враг готовился напасть, и она должна была ответить на удар всеми силами. Иного способа выжить не существовало.

Внезапно тьма ожила.

Со всех сторон на девушку бросились силуэты, едва различимые в неверном свете пламени, с жадностью пожирающего стволы поваленных деревьев. Кто из них клон? Кто настоящий человек? Ответа нет.

Раз так, вариант всего один.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

Зарубить всех без исключения!

Эйзиатка взмахнула катаной, сместилась в сторону, вновь взмахнула, вновь сместилась — и так до тех пор, пока не падёт последний враг.

В голове сами собой вспыхнули картинки из прошлого.

Тогда Нанао Хибия была простым солдатом в отряде, которым постоянно затыкали самые проблемные участки фронта. Её меч испил кровь сотен врагов, но девушка никогда не считала ни поверженных, ни оставшихся. Об этом она спросит после смерти у богов — так учила философия школы Хибия.

Всё шло точно по плану, но Тереза пребывала в глубокой растерянности.

«Где у этого чудища слабое место? Как подгадать момент, чтобы не напороться на контратаку?» — спрашивала она себя.

Нанао была подобна ветряной мельнице, только вместо улавливающих ветер крыльев у неё были острейшие лезвия, каждый росчерк которых нёс верную погибель. Если бы она не отсиживалась в обороне, а активно атаковала, у Терезы не было бы шансов победить вовсе. Впрочем, они и сейчас таяли со стремительной быстротой — с каждым поверженным клоном. Голос рассудка заходился истошным воплем, требуя нападать в ближайшие пять секунд, иначе всё предприятие будет обречено на провал.

«Но я ей ничего не сделаю! — в отчаянии вскричала девочка спустя две секунды. Ещё через две она спросила себя: — Зачем я тогда вообще сюда явилась? — И в последний момент ответила: — Чтобы размазать эту мразь!»

Распахнув рот в неслышном боевом кличе, Тереза сорвалась с места. Она не стала палить заклинаниями, а решила спрятаться внутри клона, подобраться максимально близко и пронзить сердце врага. Логика била тревогу, говорила, что риск слишком велик, что при любых расчётах вероятность успеха стремится к нулю, однако Тереза отмахнулась от всей этой математики.

Она должна нанести роковой удар — и точка!

Тут Нанао разрубила двух клонов и подставила беззащитную спину.

«Пора!»

Не издав ни единого звука, Тереза рванула вперёд и выкинула руку с атамом. Мелькнула мысль о магическом личном пространстве, но шпион отмахнулась от неё. Момент был выбран идеально, выпад получился невероятно быстрым. На него просто нельзя было отреагировать…

— Ой!

С губ сорвался изумлённый возглас.

Как в страшном сне, эйзиатка закинула руки за голову и круговым взмахом отклонила атам незаточенной стороной клинка. Ни в одной из трёх основных школ магического фехтования не имелось настолько нелепой техники. Она происходила из родной Нанао школы Хибия, именовалась обратной стойкой и передавалась от учителя ученику лишь устно.

Продолжая движение, Нанао развернулась, Тереза мельком увидела ненавистное лицо, и сердце её провалилось куда-то в район пяток.

В открытом бою шпиону и разведчику нечего противопоставить опытному самураю.

Это конец.

Монстр не ответит ни за одно своё прегрешение.

Страдания повелителя не ослабнут ни на йоту.

— !..

«Нет, этому не бывать!»

Вспыхнув яростью, Тереза взмахнула свободной рукой.

Нанао только-только развернулась, как вдруг щёку ожгло страшнейшей болью.

— Уф!

Если бы враг чуть-чуть довернул руку, то попал бы точно основанием ладони, но и этого хватило. В голове будто бы взорвалась шар-граната, из глаз посыпались искры. Пошатнувшись, Нанао неуверенно рубанула катаной наискось и, естественно, промазала, а маленький юркий оппонент воспользовался её замешательством, отступил за пылающие деревья и растворился в ночи.

— Это было… толково…

Ко всему прочему девушка неплохо владела приёмами рукопашного боя и наверняка перенесла бы удар кулаком, но пощёчина застала её врасплох. Кроме того, вот что странно. Где-то глубоко внутри Нанао признавала, что заслужила подобное отношение. Откуда взялось это понимание — загадка, однако факт оставался фактом.

Этим сюрпризы не ограничились.

— Прими благодарность, незнакомец. Твоими трудами открылся мне дальнейший путь, — произнесла Нанао и согнулась в глубоком поклоне.

Мрачные мысли развеялись. На душе было легко и свободно, как после перерождения.

«Видимо, удар пришёлся по той части головы, что выдумывала нелепые оправдания», — предположила эйзиатка и сложила руки в почтительном жесте, словно перед статуей великого мыслителя.

Тереза мчалась, не разбирая пути, и лишь за пределами «ночного» участка позволила себе в изнеможении упасть на травяной ковёр.

— Х-х-х!..

Лёгким отчаянно не хватало воздуха, голову мутило, но девочка подсознательно прижала руки ко рту, стараясь издавать как можно меньше шума. Её воспитывали шпионом, а шпион не должен раскрывать себя на вражеской территории, особенно в ослабленном состоянии.

Наконец Тереза отдышалась. Трезвость мышления возобладала над яростью.

Картина произошедшего предстала как на ладони.

«И как это понимать?»

Она вспомнила, как в попытке обрести храбрость сравнила Нанао с монстром, а себя — со злым духом. Но ведь…

«Ведь оно так и есть на самом деле…»

— Ох!..

«Пошевели извилинами, — сказал внутренний голос. — Неужели повелитель порадуется тому, что ты убила Нанао Хибию? Хоть раз он улыбнулся, совершив акт мести? Хоть раз смотрел на умирающего врага с удовлетворением на лице?»

Очевидно, нет.

Смерть не приносила Оливеру Хорну радости.

— Я…

«Забавно, правда? Почему ты вообще бросилась разыскивать её?»

«Потому что эта эгоистичная мразь попыталась утопить повелителя в своём распутстве! — воскликнула Тереза в ответ. — Из-за неё он страдает! Я должна была свести с ней счёты!»

«О, неужели? Значит, она эгоистичная, а ты нет? — хохотнул голос. — Впрочем, речь не об этом. Не будем ходить вокруг да около. Тобой двигали куда более мерзкие помыслы, не так ли? К примеру… Она постоянно рядом с ним, а ты вынуждена скрываться в тенях. Или… Её он поцеловал в губы, а тебя всего лишь в щёку».

— Р-р-р!..

«Признайся, тебя взбесило не столько насилие, сколько разница в отношении. Так и подмывает избавиться от всех, кого он любит сильнее тебя, м? Или найдёшь в себе наглость возразить?»

— Но…

«Э, нет, милая, давай-ка начистоту. Ты притворяешься, что печёшься о нём, тогда как думаешь только о себе, — безжалостно припечатал голос. — Ты хочешь, чтобы он погладил тебя, чтобы обнял и поцеловал. Вот что скрывается под наслоениями лжи. Вскрой свою черепушку, и увидишь, что твой воспалённый от разврата мозг такой же, как и у той “мрази”, которой ты отвесила пощёчину.

И всё-таки повелитель потакает тебе, хотя сам несёт неподъёмную ношу. А что, если твои капризы станут той самой соломинкой, которая сломает спину верблюду? Ладно, довольно лирики. Представь: твоё желание исполнилось, повелитель на коленях, весь измученный, разбитый и сломленный, а ты вцепилась в него, оплела, как осьминог, утянула на дно.

Весело, правда? Да… Ты и впрямь злой дух во плоти».

Мысли сделали круг и вернулись к тому, с чего начали.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Тереза закричала так громко, что на кустах вокруг вздрогнула листва.

Её била крупная дрожь от ужасающего чувства вины, грызла ненависть. Девочка не могла шелохнуться, не смела вдохнуть — не говоря уже о том, чтобы предстать перед Оливером. Она проклинала огромное похотливое чудище, неведомым образом втиснутое в маленькое тело.

«Я же поклялась поддерживать и защищать повелителя! Откуда взялось это уродство? Почему я не могу быть той, кем должна? Умоляю, кто-нибудь, дайте ответ!»

— Простите… Простите!

Из глаз катились слёзы, как у потерявшего маму ребёнка.

Тереза извинялась перед любимым человеком до тех пор, пока не охрип голос, пока не онемели губы, пока…

— Ню-у-у?

…Пока не раздался странный звук.

— А?

Прямо перед ней парило нечто оранжевое, светящееся, отдалённо напоминающее крохотного человечка с невероятно подвижными глазами, носом и ртом… точнее, небольшими неровностями на их месте.

— Кипа!

Внезапно оно взвизгнуло и скорчило целый калейдоскоп забавных рожиц.

Тереза во все глаза — опухшие и покрасневшие, конечно — смотрела на это.

Вдруг зашуршали кусты.

Кто-то приближался.

Опомнившись, девочка вскочила на ноги и подняла перед собой атам.

— Уфа, ты тут? Сколько раз я просил не убегать далеко.

Из зарослей выбрался высокий юноша, облачённый в мантию, оформлением напоминающую одеяния жреца какого-нибудь культа, и Тереза испуганно икнула, осознав, что имеет все шансы не выбраться отсюда живой.

— И кто же это у нас тут? — удивлённо произнёс юноша.

Это был один из самых опасных магов в Кимберли, за свои необычные пристрастия прозванный Падальщиком.

Сайрус Ливермор собственной персоной.

＊

В школе Терезы не было.

Оливер двинулся к порталу, которым они с друзьями пользовались, когда хотели наведаться на тайную базу — он и располагался ближе всего, — однако тот на беду оказался неактивен. Пришлось делать большой крюк. Подгоняемый паникой парень промчался по коридорам Тихих проулков, стараясь выбирать кратчайший маршрут, вломился в мастерскую и закричал:

— Нанао тут?!

Шелла в испуге отскочила от раковины.

— Оливер, что случилось? На тебе лица нет!

— Тут она, тут. Недавно вернулась и решила перекусить, — ответил Пит, подняв голову от какого-то научного труда, и ткнул пальцем в сторону.

Оливер вихрем развернулся, увидел Нанао, которая с аппетитом уплетала гигантский бутерброд, и шумно выдохнул.

— Как хорошо…

— Фах… Кхм… Так что случилось-то?

— Об этом я и хотел спросить. С тобой ничего не происходило? В лабиринте никто засаду не устроил? — поинтересовался Оливер, сразу настраиваясь на худшее.

Нанао в два счёта расправилась с бутербродом и с улыбкой покачала головой.

— Ничего. Чувствую себя так же свежо, как если бы на рассвете неспешно прошлась вдоль реки.

Она славно погуляла по лесу, насладилась великолепной схваткой, прочистила голову и в приподнятом настроении вернулась в мастерскую. По мнению девушки, день прошёл замечательно, а та стычка… На засаду она точно не тянула.

— Ага, ладно, хорошо. Наверное, зря я так себя накручивал… Но всё-таки в школу я тебя провожу, если не возражаешь, — настойчиво попросил Оливер.

Он не стал озвучивать свои опасения — всё равно, если верить Нанао, Тереза пока ничего не сделала. Можно будет поговорить с ней потом, без лишних ушей. Да и не хотелось бы обвинять девочку без всяких на то оснований — неуважительно это.

— Буду глубоко признательна! Ах да, Оливер. — Нанао поднялась со стула. — Нам нужно потолковать кое о чём. Не уделишь мне немного своего времени, пожалуйста?

Поймав её решительный взгляд, Оливер сразу всё понял и кивнул.

Пит с Шеллой переглянулись и засобирались.

— Думаю, нам пора.

— Да, мы вас оставим и попросим Гая с Кати сегодня переночевать в общежитии. Обсудите всё как следует.

С этими словами они ушли.

В мастерской повисла напряжённая тишина.

Оливер и Нанао остались наедине друг с другом и с ворохом самых противоречивых чувств.

Они переместились в более укромную, уютную спальню, стесняясь обширных пространств гостиной и зала.

— Совестно мне перед нашими друзьями, — горько вздохнула Нанао, тряхнула головой и повернулась к Оливеру. Она была не из тех, кто идёт к цели окольными путями. — Что же, я всецело осознаю, что никакими доводами не оправдаю неудобства, доставленные тебе тем вечером…

— Секундочку, — перебил Оливер и уточнил. — Нанао, ты извиниться хочешь?

— Увы, ничего более стоящего мне в голову не пришло, — с грустной улыбкой призналась девушка.

Сердце Оливера сжалось.

— Не надо. Лучше послушай меня.

— Конечно. Будь то укоры, презрение или побои, я всё приму безропотно, — ответила Нанао и зажмурилась в ожидании кары.

Она и впрямь снесла бы хоть хлёсткую пощёчину, хоть пронзающий грудь кинжал, однако больше всего боялась столкнуться с глубоким разочарованием. Боялась — но была готова и к такому исходу.

— О нет, так просто ты у меня не отделаешься, — нарочито жёстко произнёс Оливер, увидел, как дрогнули плечи девушки, и чуть не взвыл.

«Извини, но я должен был сказать это!»

Нанао не успокоилась бы, получив прощение просто так — слишком уж сильными были угрызения совести. Поэтому парень не ограничился словами: схватил её за плечи, притянул к себе и впился в губы с такой яростью, с такой страстью, что сам испугался, но не отступил. Нанао должна была чётко понять, что теперь они в расчёте.

Поцелуй получился долгим, очень долгим. Оливер совершенно потерял счёт времени и оторвался, лишь начав задыхаться.

— Оливер… — прошептала Нанао спустя мгновение, показавшееся вечностью.

В ответ Оливер набрал полную грудь воздуха и крикнул, отбросив всякую предусмотрительность:

— Не одной тебе тут невмоготу!

От неожиданности Нанао вздрогнула, но Оливер не дал ей опомниться, обнял и поцеловал снова. На этот раз девушка ответила, пусть даже робко, несмело, тревожась, что у неё нет на то никакого права, но и не находя в себе сил оставить чувства без внимания.

Правда, скоро она что-то невнятно промычала, отлепилась и, дыша тяжело, как после забега, проговорила:

— Послушай…

— А?.. Чего?..

— Мне в живот упирается нечто большое и твёрдое, — глядя в глаза, призналась Нанао, а потом с любопытством посмотрела вниз.

Мгновением позже Оливер опомнился, вспыхнул и низко опустил голову, но объятий не разомкнул.

— Как же я в такие моменты завидую вам, девочкам. Ты хоть представляешь, насколько это стыдно?

— У-угу, более чем, — не слишком уверенно сказала Нанао.

В силу физиологических особенностей она в самом деле не могла испытать то же самое, что и Оливер. Да и на культурном уровне различия имелись. Что в Ямадо считалось зазорным, то в Йелглии было в порядке вещей и наоборот.

«Однако от смущения должен сгорать не только Оливер. Иначе будет попросту бесчестно», — рассудила девушка и решилась.

— Я не дам тебе мучиться одному.

Мантия полетела на пол. Пуговицы выскочили из петель, и следом отправилась рубашка. С шорохом соскользнула обмотанная вокруг груди полоса ткани.

Оголившись, Нанао повернулась к Оливеру, выпрямилась и упёрла руки в бока. Давно, ещё на первом курсе, она уже представала перед ним раздетой, однако тогда всё произошло случайно, а сейчас Нанао стеснялась, как никогда прежде.

«Зато теперь мы квиты».

— Увы, красой я похвастать не могу. Всё тело в шрамах. Не думала я, что вообще выдастся случай обнажаться перед кем-нибудь.

Впрочем, Оливер окинул её внимательным взглядом и почувствовал, как давление в промежности лишь усилилось.

Нанао застыла.

— Он… стал ещё больше?

— А ты на что рассчитывала?

Оливер глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь, мягко положил руки девушке на плечи и посмотрел ей в глаза. Смущение не пропало, но сдвинулось на дальний план, оттеснённое более важным.

— Нанао, попробуй понять… Для меня ты самая красивая. Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал прикоснуться к тебе, к твоему телу, к которому ты почему-то относишься с таким пренебрежением!

Поразмыслив, Нанао неожиданно взялась за щёки и растянула их в стороны.

— Что ты делаешь?

— Хочу проснуться.

— Ты думаешь, мы во сне?

— Иначе и быть не может. Разве смела бы я услышать и ощутить всё это наяву?

Гуляя недавно по лесу, Нанао представляла, как было бы чудесно, если бы конфликт разрешился сам собой. Но случившееся превзошло самые смелые мечты и принесло… нет, не радость, а страх. Казалось, мир грёз расколется в любую секунду, сменившись жестокой реальностью.

Конечно, Оливер всё понимал, поэтому без лишних слов привлёк Нанао к себе, положил ладони ей на щёки и, ласково поглаживая гладкую кожу, улыбнулся.

— Что удивительного в том, что ты самая очаровательная девушка на свете?

«Это его руки… Настоящие руки… Только они могут быть такими тёплыми!» — воскликнула про себя Нанао.

Внутренний стержень хрустнул и надломился.

Смаргивая слёзы, девушка припала к Оливеру и дрожащим голосом проговорила:

— Если я сейчас проснусь… то буду рыдать, как дитя малое.

— А ты не рыдай. Приходи ко мне, и я скажу всё то же самое.

— Едва ли. Настоящий Оливер ненавидит меня, презирает, ведь я обратилась жалкой тварью, охочей до крови и распутства. И он совершенно прав, потому я искала его, чтобы быть отвергнутой, поруганной, брошенной. Большего я не заслуживаю…

В этот момент Оливер не выдержал, прервал поцелуем поток сбивчивых слов и отстранился, только когда Нанао успокоилась.

— Хватит на себя наговаривать, — твёрдо потребовал он.

Нанао улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.

— Будь по-твоему. Тогда пусть этот сон не кончается.

Они взялись за руки и медленно опустились в мягкие объятия кровати.

Тем временем Шелла и Пит возвращались в школу по тихим коридорам первого уровня.

— Пит… Как бы так выразиться…

— Можешь не продолжать.

Ошеломленная Шелла застыла на месте.

Пит тоже остановился и задумчиво посмотрел на неё.

— Оливер и Нанао всегда ходили по краю пропасти. Их неудержимо тянуло друг к другу с самого начала, но чем стремительнее развивались бы их отношения, тем скорее наступила бы трагедия. Мы оттягивали этот момент, как могли, однако после стольких лет в Кимберли, после всех этих сражений плечом к плечу они подошли к точке невозврата. Хрупкий баланс рухнул, и теперь его уже не восстановить никакими силами. Так что лучше уж пусть они переберутся на край другой пропасти — не такой опасной, как та, — изрёк он метафору в своём стиле.

«Не в бровь, а в глаз», — признала Шелла.

Со стороны могло показаться, что между Оливером и Нанао царят гармония и взаимопонимание, однако на самом деле они постоянно балансировали на грани. Если бы хоть один — не обязательно Нанао — махнул рукой и пустил всё на самотёк, дело давно кончилось бы полным крахом.

— Сойтись не на поле боя, а в постели… Не знаю, сработает ли, но проверить теорию стоит. Нам нужно любой ценой избежать смертей, — веско подытожил Пит.

— Ты кругом и абсолютно прав, — согласилась Шелла и кинула на него испытующий взгляд. — Кстати, я не ожидала, что ты останешься таким спокойным.

— Думала, я истерику закачу? Хорошего же ты обо мне мнения.

— Прости, пожалуйста, мне правда очень совестно. Но… ты же любишь Оливера, так?

Дальше избегать этой темы было невозможно.

Пит заметно напрягся, но отпираться не стал.

— Допустим… Ну и? Откуда у меня тогда, по-твоему, будет время на всякие истерики? — скептически спросил он. — Тем более что у меня ужасные отношения с родителями. Впрочем, ты, мисс проницательность, наверняка об этом догадывалась.

— Вообще, да. Но при чём тут это?

Парень прислонился спиной к стене и вздохнул.

— А при том, что рады мне только у нас в мастерской, — сказал он не то с кривой ухмылкой, не то с печальной улыбкой… не то всё сразу и ещё кое-что сверху.

«Да он же не меньше меня болеет за наше будущее!» — осенило Шеллу.

— Сомневаюсь, что я найду где-нибудь ещё одну такую компанию. А свою создавать не буду. Не хочу. Не вижу смысла. «Стальной цветок» заменил мне родной дом, и я сделаю всё, лишь бы сберечь его. А ты, Мишелла Макфарлейн?

— !

Шелла вздрогнула.

Казалось, серые глаза пронизывают её насквозь и заглядывают в самые потаённые уголки души.

— Даже не пытайся уйти от ответа. Ты привязана к «Стальному цветку» так же сильно, как и я. Это неопровержимый факт. Давай честно: когда мы обсуждали, что делать с Кати, ты единственная не отвергла моё предложение, а приняла его за рабочий вариант.

Девушка застыла, не отваживаясь издать ни звука. Пит же улыбнулся и опустил глаза.

— Дети — это хорошо. Знаешь почему? Потому что они и есть та цепь, которая сковывает семью, не давая распасться. Разорвать её очень сложно. А дружба… Дружба — красивая штука, но слишком уж недолговечная, поэтому я хотел бы, чтобы нас — всех нас — связывало нечто большее.

Этим признанием он обнажил свой лик безумия.

Шелла открыла рот, собираясь что-то сказать, но Пит предостерегающе поднял руку и резанул подругу пристальным, подобным острому клинку взглядом.

— Скажешь, что это мой заскок? Да, конечно. Только признай, у тебя самой рыльце в пушку. Нанао знала, что после школы… а, может, ещё в ней мы разлетимся в разные стороны и, возможно, никогда больше не соберёмся вместе, поэтому и предложила назваться цветком — явлением временным, мимолётным. Однако мы с тобой хотим, чтобы эти узы сохранились и впредь. М-да, безнадёжный случай…

Не находя возражений, Шелла бессильно повесила голову.

Такова натура всех, кто хоть раз познал истинное одиночество.

Вообще, у этого состояния много форм. Кому-то невыносимо находиться в тёмной комнате с голыми стенами, кому-то не по себе посреди шумного, весёлого праздника. Объединяет их единственный элемент — пустота. Порой на то, чтобы заполнить её, уходит вся жизнь, но, если уж это удалось, человек будет с завидным упорством, даже неистовством защищать свой крохотный, уютный мирок.

Пит и Шелла понимали, что вылеплены из одного теста, что делят одну болезнь на двоих и не остановятся ни перед чем, лишь бы «Стальной цветок», чудесным образом распустившийся в тот судьбоносный день, благоухал вечно. Они были готовы запятнать себя грязью, обагрить руки кровью, низвергнуть дружбу до извращённого проклятия, однако сберечь волшебный сон.

«Да, случай действительно безнадёжный, — подумала девушка, отзеркалив улыбку собеседника. — Но…»

— …Но как можно не хотеть этого?

Пит кивнул, шагнул к ней и сочувствующе похлопал по плечу.

Маски были сброшены.

Кровавая подпись скрепила незримый договор.

— Прости, зря я поднял эту тему… Короче, давай начистоту. Мы же не будем впутывать в это дело Гая и Кати, так? Пусть радуются жизни как можно дольше.

Шелла тяжело кивнула и озвучила тревоги, которые одолевали её ещё с первых месяцев в Кимберли:

— До старших курсов рукой подать… как и до эссенции магии. Очень сомневаюсь, что мы станем исключением. По моему самому негативному прогнозу, первой поглотит Кати, сразу за ней — Нанао, а после… после кого-то из нас.

По спине побежали мурашки, и вовсе не от того, что воображение разыгралось.

Предположения, сделанные в самом начале школьной жизни, сбывались с пугающей точностью.

— Я не оптимистка, но скажу так. Худшее случится, только если мы будем сидеть сложа руки. Надо бороться.

Не стерпев тяжкого груза опасений, Шелла распахнула руки, и Пит без колебаний обнял её.

— Пит, давай защитим всех, кого любим.

— Защитим. Клянусь цветком, связавшим нас воедино.

«И пусть наш сон никогда не кончается!» — взмолились они, слушая, как бьются в унисон сердца.

Всё-таки недуг перебороть не удалось.

— !..

Едва Оливер навис над Нанао, как пульс подскочил до небес, в глазах потемнело, всё тело покрылось холодным липким по́том.

— Тебе нехорошо? — взволнованно спросила девушка, видя, как его лицо залило бледностью.

— Прости, — пропыхтел Оливер сквозь стиснутые зубы, с неохотой отодвинувшись. — Думал, прорвусь с наскока… Ага, как же… — Он шумно выдохнул и выложил всё начистоту: — Давным-давно я заработал себе эмоциональную травму и теперь… ну, не могу заниматься этим.

Нанао тут же села и выпрямила спину, чувствуя, как больно ему говорить об этом. Оливер всё равно что собственными руками вскрыл себе грудь и достал ещё живое, трепещущее сердце.

— То есть…

— Да, это у меня не первый раз. Но тогда всё прошло неправильно, просто ужасно… а кончилось ещё хуже. Не принесло ни счастья, ни наслаждения… одни лишь незаживающие раны… — хрипло, сбивчиво прошептал парень.

«Трясётся, как осиновый лист», — с болью отметила Нанао и заключила его в нежные объятия.

— Ну, будет. Я знаю, сколь тяжко делиться подобными воспоминаниями.

— Прости… Первый раз — и на́ тебе…

— О чём ты? Наоборот, я бесконечно рада, что узнала больше о тебе, — возразила Нанао и подарила ему чистую, светлую улыбку, подобную проблеску солнца в ненастный день. — И вообще, Оливер, ты чрезмерно торопишься. Присмотрись, перед тобой не дочь благородных кровей и не известная прелестница с внутреннего двора императора, а я. Оставь формальности и помни, что победы с поражениями чужды ночным утехам, — беспечно добавила она, внезапно набросилась на Оливера и принялась щекотать подмышки.

— Ха-ха! Нана!.. Нанао, перестань!

Оливер, хохоча, вывернулся и схватил её за руки.

— Нет уж! Я всего лишь продолжаю наши давешние заигрывания!.. Хм, а ведь они и впрямь напоминают обычные игры.

Не нужно забивать голову дурацкими мыслями, выполнять какие-то условия или гнаться за результатом. Можно баловаться, или просто лежать и смотреть друг на друга, или нырнуть под одеяло и болтать всю ночь напролёт. Главное — любить и показывать это.

— Ты отчего-то убеждён, что должен доставить мне удовольствие, — продолжила Нанао, оставив его в покое, окинула пылким взглядом его голое, прекрасно сложенное тело и словно бы облизнулась. — Но смею заверить, у меня хватит фантазии развлечь нас обоих. Тебе даже шевелиться не придётся…

Тут она спохватилась, поняла, что в порыве страсти чуть не набросилась на Оливера, и торопливо замахала руками.

— Ах, но, безусловно, неприятно не сделаю!

Вместо ответа Оливер аккуратно взял её за запястья, развёл руки в стороны и поцеловал.

— И всё ж таки с твоего позволения я шевелиться буду.

— Хо-хо! Значит, состязание! — с хитрой улыбкой провозгласила Нанао. — И пусть победит сильнейший!

— Э, нет! Правила не нарушать!

Оливер перехватил руки, коварно метнувшиеся к его промежности, усилился магической энергией и, заборов девушку, принялся в свою очередь щекотать её.

— Эй, так нечестно! — извиваясь, возмущалась Нанао.

— Всё честно! Я как ты!

Наконец Нанао собралась с духом, вырвалась из захвата и перешла в контратаку.

Они играли — и любили.

Кати тихонько выдохнула, глядя на Веру, которая растянулась на столе и громко сопела.

— Наконец-то заснула… Гай, прости, что пришлось вместе со мной выслушивать её пьяные бредни.

— Пустое. Она ж кучу раз меня выручала. Послушаю — не сломаюсь, — пожал плечами Гай, поднялся со стула и принялся собирать разбросанные повсюду пустые бутылки.

Они сидели в пабе — так между собой называли общую гостиную, расположенную на верхнем этаже школы. Младших учеников, как правило, сюда не пускали, однако случались и исключения, особенно для третьекурсников. Скажем, сегодня Миллиган бросила «они со мной», и никто слова поперёк не сказал. Хотя, возможно, другие посетители просто-напросто видели, что со Змееокой сейчас лучше не спорить…

— Дружина тоже прощения просила, — добавила Кати, помогая Гаю. — Взяла на себя четыре пятых долга, оставшегося после турнира, дала один из ключевых постов. Что уж там, Годфри лично принёс ей большую коробку сладостей.

Это было ужасно.

Несмотря ни на что, раскрасневшаяся от крепкого алкоголя Вера встретила Элвина отборнейшим, ядовитейшим сарказмом, потом усадила рядом и заставила пить с собой, наливая стакан за стаканом, а юноша покорно терпел её целый час. Кати с Гаем сидели тише мыши, чтобы не попасть под горячую руку. Судя по сочувствующим взглядам вокруг, подобные извинения среди старшекурсников были в порядке вещей.

— Могу её понять, — ответил Гай. — Миллиган хотела стать первым главным старостой от фракции борцов за права… и, наверное, покрасоваться перед тобой.

Снедаемая противоречивыми чувствами, Кати подошла к Вере и обняла её.

Их знакомство началось с попытки вскрыть голову и покопаться в мозгах — словом, не с лучшей ноты. До этого Миллиган собственными руками резала полулюдей сотнями, да и после не потеряла тягу к сложным, рискованным экспериментам. Чего только стоила недавняя пересадка маги-ока.

И всё-таки она оставалась наставницей — той, кто принял ершистую упрямую девочку, поверил в неё, повёл по пути науки. Именно благодаря проблемам прошлого и трудностям настоящего Кати полюбила её.

Ведьма что-то промычала во сне, схватила её руки, прижала их к груди, и Кати улыбнулась.

— Эх, нам бы самим напиться не помешало, — едва слышно проговорил Гай.

— Ты что-то сказал?

— Не, ничего. Наслаждайся тишиной, пока можешь, — ответил парень, взмахнул волшебной палочкой, отправляя бутылки в мусорную корзину, и подумал:

«Разве ж это хлопоты? Наоборот, я буду очень рад, если мои слова помогут хоть как-нибудь, и пойму, что иду в верном направлении».

В Пышном лесу, под пологом вечнозелёных крон, потрескивал небольшой костерок.

— Ну что, кусочек мяса, успокоилась немного? — спросил Ливермор.

Тереза кинула на него недовольный взгляд поверх огня. Она сидела напротив, обнимая колени, и баюкала в ладонях чашку.

— Я не мясо и не настолько маленькая, чтобы быть кусочком, а Тереза Карсте со второго курса.

— Уфа! — тотчас откликнулось нечто и перекувырнулось через голову.

«Это оно просто вопит что попало или назвало своё имя?» — задумалась девочка.

Ливермор улыбнулся и глотнул чаю.

— Огрызаешься? Значит, успокоилась. И всё-таки я на твоём месте не стал бы выть и рыдать в чаще леса.

— Я не выла и не рыдала. Тебе послышалось. Видимо, со слухом нелады, бедняжка.

— Да мне-то, в принципе, всё равно. Оправдывайся перед Уфой, это он тебя обнаружил.

«Ага, всё-таки имя», — отметила Тереза.

Уфа был небольшим, примерно с четырёх-пятилетнего ребёнка, полупрозрачным и оранжевым — за исключением желтоватых глаз. Он свободно менял форму, растягиваясь и сжимаясь, и эти жесты вкупе с богатейшей мимикой позволяли очень ярко выражать собственные чувства.

— Кто это? Не призрак и не фея. Никогда таких не видела.

— Ещё бы. Как-никак единственная в своём роде астральная форма жизни… Да уж, язык сломаешь с этими терминами. Короче, астра. Считай его обычным ребёнком, имеющим некоторые общие черты с призраками, и не сильно ошибёшься.

— Не сильно! Не сильно! — попугаем повторил Уфа, носясь вокруг.

«Ах, вот оно что», — протянула про себя Тереза.

Она не участвовала в нападении на царство мёртвых, но на докладах единомышленников присутствовала и слышала о достижении Ливермора. Тогда тема девочку не заинтересовала, и она пропустила практически всё мимо ушей, а сейчас несказанно удивилась, встретившись в таких обстоятельствах с астрой… с поразительно громкой астрой.

Пока Тереза с любопытством изучала Уфу, Сайрус рассматривал её.

— Кстати, ты тоже очень интересный экземпляр. Вроде бы сидишь напротив, вся на виду, а взгляд то и дело норовит соскользнуть в сторону. Призрака и того заметить проще — они хотя бы прятаться профессионально не умеют.

— Я такой родилась, — ответила Тереза и поёжилась. Она была шпионом, следила за другими людьми, однако не привыкла к тому, что кто-нибудь будет наблюдать уже за ней.

Ливермор быстро догадался об этом, опустил взгляд на чашку и заговорил о другом:

— Ну и? Какое же горе довело тебя до слёз?

— Повторяю, я не плакала.

— Ой, прости, запамятовал. Какое горе вынудило тебя сунуть голову вон в те кусты? Или это хобби такое? Тогда никаких возражений не имею, — хмыкнул юноша и мановением волшебной палочки поворошил дрова в костре.

Естественно, Тереза не призналась, а вместо этого пошла в контратаку.

— Лучше скажи, что ты здесь забыл, Ливермор?

— Ого, ты меня знаешь? Вроде бы мы раньше нигде не встречались.

На самом деле Тереза несколько раз натыкалась на него в лабиринте, просто на глаза не показывалась. Она могла бы отговориться — мол, видела на турнире, — но не захотела позориться ещё сильнее и, готовая в любой момент сигануть в заросли, колко сказала:

— Догадалась. Больше ни у кого в школе нет настолько стрёмной мантии.

— Стрёмной! Стрёмной! — заголосил Уфа, выписывая в воздухе коленца.

— Что ж ты всякие странные словечки цепляешь? Вроде бы такой маленький, а шуму уже, как от мамы, — проворчал юноша, потом окинул взглядом свою одежду и грустно вздохнул. — Стрёмная… Ну да, я догадывался.

Тереза растерялась — она ожидала резкой отповеди или даже нападения, но не этого. Хотя Сайрус, кажется, ничего не заметил.

— Спасибо, кусочек мяса. Ты первая из мелких, кто в лицо осмелился раскритиковать мой внешний вид.

— Оставь благодарность себе. Я не мясо. И не маленькая, — повторила Тереза и схватила чашку, чтобы избежать неловкой паузы, как вдруг Уфа обернулся вокруг её руки. Девочка попыталась отодрать его и не смогла — пальцы просто проходили сквозь оранжевое тело. — Ч-что за?..

— Ты ему нравишься. Любопытно… Может, потому что у вас обоих много общего с призраками?

Уфа, конечно, был тем ещё непоседой, всюду носился, совал свой крошечный носик, куда надо и не надо, но нельзя же было считать это ответом на все вопросы. Тереза блестяще освоила ремесло шпиона и при желании могла спрятаться так, что никто не нашёл бы. Сайрус и впрямь заметил девочку, только когда практически наступил на неё. А Уфа по непонятной причине сразу же уловил её тихие, жалобные стенания.

— Хм…

Может, вновь проделки судьбы?

По крайней мере, так говорила интуиция, а блестящий маг и наследник Ливерморов никогда не отмахивался от намёков подсознания.

— Ладно, всё к лучшему. Уфа скоро перебирается жить в школу, так что не сачкуй и постарайся с ним подружиться.

— Что?!

Тереза оставила попытки «распутать» астру и в изумлении уставилась на Сайруса. Тот подавил смешок.

— Точнее, переберётся, когда я договорюсь с профессорами. Заодно выдвину несколько требований — в том числе по поводу своей позиции. Уфа слишком ценен, чтобы мне отказали. Заодно, кстати, вот тебе ответ на вопрос, что я здесь делаю, — сказал он и указал на большой рюкзак рядом с собой. — Скоро срок сдачи работы. Буду тянуть — ко мне в мастерскую снова нагрянет целая толпа непрошеных гостей. А бумаг, как видишь, накопилось прилично.

— И впрямь… солидно, — согласилась Тереза.

В этот момент Уфа наконец-то оставил её в покое. Девочка украдкой выдохнула и, не мешкая, засобиралась.

Сайрус улыбнулся.

— Уже уходишь? Вижу, ты совсем не нервничаешь. Умеешь ходить по второму уровню? Значит, можно не беспокоиться.

— А я и не просила беспокоиться.

— Не говори так. Я всё-таки на последнем курсе и не против помочь заблудившемуся второгодке, если буду в настроении, — ответил Сайрус и взмахом палочки потушил костёр, показывая, что тоже отправляется в путь.

«Тогда тем более надо торопиться. Не хватало ещё, чтобы он предложил проводить до школы!» — подумала Тереза.

Однако уходить, не попрощавшись, было бы невежливо. Всё-таки и забавный Уфа, и Ливермор с его грубоватой заботой помогли взять себя в руки. Если бы не они, девочка до сих пор лежала бы в зарослях и плакала. Правда, поблагодарить она стеснялась.

— Я соврала…

— М?

— Я соврала, когда назвала твою мантию стрёмной. На самом деле она… классная. Самую чуточку, — не оборачиваясь, сказала Тереза и стремглав кинулась в чащу.

Мгновение юноша молчал, а потом всё-таки не удержался и захохотал во весь голос.

Оливер проснулся и сразу же понял, что долгая ночь закончилась.

«Всё-таки мы решились на это», — вздохнул он, снедаемый самыми разными чувствами, открыл глаза и посмотрел на обнажённую девушку, которая лежала рядом и тихо, спокойно дышала во сне. Она выглядела такой безмятежной, такой умиротворённой, словно никогда не была грозным самураем из далёкой Эйзии.

Они держались за руки — взялись, когда засыпали, глядя друг на друга, и не разомкнули пальцы до сих пор.

«Я люблю её», — просто подумал Оливер, доверяя своему решению, и шёпотом позвал:

— Нанао… Нанао, ты спишь?

Нанао медленно заворочалась.

— М-м… Оливер?

— Утро наступило. Время ещё есть, но давай не будем тянуть до последнего. Пора вставать.

Девушка распахнула глаза, и они сели на кровати.

— Ах да, мы же с тобой давеча сошлись в жаркой борьбе.

— Причём буквально. Ты мне так руку заломала, что до сих пор в локте болит.

— Прошу прощения. Но ты тоже виноват, атаковал там, где я чувствительнее всего.

— А сама-то! Как схватишься, так не оттащить!.. — Оливер вспыхнул и спрятал лицо в ладонях.

На этот раз рассудительность сыграла против него, позволяя объективно взглянуть на ситуацию и понять, как звучит их разговор со стороны.

— Давай не будем об этом. Я нагрею воду. Иди в ванну первая.

— Можно вместе.

— Нет уж! Иначе мы тут зависнем надолго.

С трудом избавившись от соблазна, Оливер вылез из-под одеяла. Сердце его колотилось как сумасшедшее где-то в районе горла.

«И как сделать так, чтобы никто ничего не заметил?..»

Помывшись, они оделись и переместились в гостиную перекусить чем-нибудь перед завтраком.

— И всё-таки я застрял на полпути, — горько вздохнул Оливер, разливая по чашкам чай.

Нанао усмехнулась.

— Сущие пустяки! Зато ты провёл отменный урок.

Оливер сбился с дыхания.

Он и впрямь устроил целую лекцию о средствах контрацепции: разложил на кровати наглядные пособия, детально объяснил, для чего какое нужно, как ими пользоваться и на что обращать внимание. К сожалению, время было потрачено впустую. Ничто из этого им не пригодилось, и Оливер разве что спокойствие духа сохранил.

— Ты так внимательно слушала, что я увлёкся.

— Потому что было очень весело. Сперва ты рассказывал, а потом мы повторяли на практике… — с мечтательной улыбкой проговорила Нанао.

Она находила положительные стороны даже там, где другая девушка выдвинула бы тонну жалоб. Оливер сморгнул слезинку и отставил чайник, затем положил руки на колени, выпрямил спину и низко склонил голову — так в Ямадо собеседнику выказывали максимум благодарности.

— Да, было весело… впервые. Спасибо, Нанао.

Девушка коснулась его плеча, прося подняться, и посмотрела в глаза.

— Нет, Оливер, это тебе спасибо. Ты показал, что я могу быть любима и желанна, что простые прикосновения и поглаживания способны доставить высшее удовольствие… Так отчего же ты грустишь? Почему утверждаешь, будто застрял на полпути? Это неправда. Наша близость только начинается, так ведь?

В конце голос предательски дрогнул.

Расчувствовавшийся, Оливер привлёк её к себе и обнял.

«Правильно. Надо не сожалеть, а донести, что это не ошибка первой ночи. У нас всё ещё впереди!»

— Да, только начинается, — заверил он и поцеловал девушку.

Нанао просияла, чмокнула его в ответ, потом ещё и ещё, затем стиснула в объятиях и прошептала:

— Тогда давай этим же вечером и продолжим.

— Нет, торопиться не будем.

— Завтра утром?

— Не при свете дня же!

— У-у-у, привереда! Да будет тебе известно, совершенство приходит с практикой. Нужно прикладывать усилия, молиться всевышним, и тогда жезл обязательно войдёт в предназначенную ему щель.

— Ужасно! Нанао, порицаю! — воскликнул Оливер.

Но Нанао лишь задорно рассмеялась.

Они баловались до тех пор, пока не настало время идти на занятия.

В кафе-столовой «В кругу друзей» их уже ждали.

— О! Доброе утро! — закричала Кати, активно размахивая рукой.

Оливер и Нанао направились прямо к ней.

— Привет, Кати.

— Да, воистину доброе!

— Угу! Вы в мастерской ночевали? Блин, повезло! — затараторила Кати. — Я сперва жалобы Миллиган выслушивала, потом вернулась к нам в комнату, а там тихо, пустынно, одиноко. Старалась-старалась, но так и не уснула, плюнула на всё и допоздна возилась с Миллиручкой…

Вдруг она прервалась.

Нанао с Оливером держались так же спокойно, как и всегда. Впрочем, нет, между ними было нечто новое, легчайший флёр чего-то непонятного — такой, что заметят лишь лучшие друзья.

— М?

Ведомая любопытством, Кати соскользнула со стула, обошла их, принюхалась и уловила сладковатый аромат, напоминающий парфюм.

— М-м-м-м-м?

Оливер тут же напрягся, а Нанао в искреннем недоумении спросила:

— Кати, что случилось?

Мгновение поразмыслив, Кати вернулась на место и склонилась над омлетом.

— Ничего. Что же… давайте есть.

Гай, Шелла и Пит украдкой переглянулись. Естественно, они тоже заметили изменения.

После завтрака, выдавшегося на редкость немногословным, друзья отпустили Оливера с Нанао вперёд, а сами подотстали.

— Так-так-так… Сдаётся мне, вы уже в курсе, — негромко начала Кати.

Остальные насторожились и, как оказалось, не зря.

— Они, ну… занимались этим, да? Оливер и Нанао… этой ночью…

Между виновниками её переживаний вновь установилась гармония, но вместе с тем они будто бы отдалились — во всех смыслах.

Шелла кашлянула и ответила, стараясь как можно сильнее щадить чувства подруги:

— Не могу ничего утверждать наверняка. Мы оставили их, наказав обсудить всё как следует… Впрочем, они же не вчера познакомились.

— О нет, леди Шелла, не надо мне тут увиливать, — пропела Кати и уставилась на неё в упор.

Шелла не выдержала взгляд и смущённо отвернулась.

Роясь в сумке, Пит рассудительно заметил:

— А даже если и занимались, чего шуметь-то? Мы же маги, девственники — скорее исключение, чем правило, особенно в нашем возрасте.

— Смотрю, ты уже придумал отговорку, Пит, — колко заметила Кати. — Что, сам, небось, в шоке?

Парень замер.

Повисло неуютное, тяжёлое молчание.

Наконец Гай не выдержал.

— Так, дорогие мои, хватит тут лаяться.

Кати поджала губы.

— Гай…

— Да, я всё понимаю и потом тебя обязательно выслушаю, но и ты постарайся войти в положение. Я вот рад, что у них наконец-то всё наладилось. А тебе хотелось их рассорить?

Шелла и Пит поневоле затаили дыхание.

Последней репликой Гай явно пытался вывести Кати из себя, но девушка верно прочитала посыл и выдавила бледную улыбку.

— На первом курсе я бы тебе за такое отвесила пощёчину и убежала.

— Только на первом? Думаешь, повзрослела? Как бы не так. Можешь не строить из себя умницу-разумницу, я тебя насквозь вижу. Давай, вперёд, не стесняйся, — хохотнул Гай и наклонился ближе.

Друзья в ужасе прикрыли глаза.

Кати же положила ладони ему на щёки, улыбнулась нежно-нежно… а потом вцепилась в лицо мёртвой хваткой и со всего размаху боднула в лоб.

— Ай!

— Сам напросился! Дурак!

И только след простыл.

Пит с Шеллой растерянно переглянулись.

Пошатываясь, Гай повернулся к ним и сказал:

— Ну вот, наконец-то взорвалась. Не волнуйтесь, я её успокою.

— Ты… Да ты… — Шелла покачала головой, не находя слов.

— Гай, — проговорил Пит, глядя Кати вслед.

— Что?

— Как считаешь, новые отношения в нашей группе стоят того? В долгосрочной перспективе «Стальной цветок» выиграет от них или проиграет?

— Тоже мне прорицателя нашёл, — буркнул Гай, потирая лоб. — Откуда я знаю? Главное, что всё более-менее наладилось.

— В смысле?

— На первом курсе мы зависели от Оливера, я в том числе. Сейчас он делится ношей. Вот, доверил мне Кати, а сам занялся Нанао. Здорово? Конечно, здорово!

Пит вздохнул, чувствуя, как сдавило грудь.

Они с Гаем были очень похожи: что бы ни делали, с кем бы ни общались — хоть краем сознания, но думали об Оливере.

— Короче, где-то мы движемся в правильном направлении. Единственное, не надо забывать, что Оливеру не одному тяжко, — продолжил Гай, сурово взглянул на друзей, и те отшатнулись, как от удара. — Не забивайте себе голову всякой дурью. Вы, конечно, ребята прошаренные, но любите задирать нос и думать, что одни всё видите и всё понимаете. А кто за вами постоянно приглядывает? М? То-то же.

— !

Шелла шумно выдохнула и застыла, не смея шевельнуться. Пит же улыбнулся.

— Глазам не верю… С каких пор ты таким крутым заделался?

— С давних. Разул бы глаза пошире — сразу бы всё увидел.

— Увы, страдаю туннельным зрением. Надеюсь, хорошее свидание искупит мои грехи?

— Что-то зачастил ты с этими шуточками, дружище, — вздохнул Гай, пожал плечами и направился следом за Кати.

«Вообще-то я не шутил», — подумал Пит.

Шелла наморщила лоб и скрестила руки на груди.

— В самое яблочко… Не знала, что Гай так сильно печётся о нас.

— Ага. Ты слышала его? Радуется тому, что может теперь присматривать за Кати. Интересно, он сам понимает, как это звучит?

«Хотя мне ли говорить…»

Пит отдавал себе отчёт в том, что среди друзей ближе всех подошёл к линии, за которой простиралось безумие, однако не сопротивлялся этому. Он видел цель, руководствовался трезвой логикой — словом, помешался правильно, как и положено магу.

— Хорошая у нас всё-таки компания. Столько вместе, а сюрпризам конца-края нет. Так бы и зацеловал.

— Не похоже, чтобы ты шутил, — с лёгким беспокойством заметила Шелла.

Пит повернулся к ней и улыбнулся с нотками обольщения, которых раньше не было.

— Значит, я стал ещё на шаг ближе к тому, каким должен быть реверси. Скоро встану на одну ступень с вами.

Долго искать не пришлось. Беглянка даже не стала прятаться в пустом классе, а забилась в угол. Очевидно, ждала, когда её догонят.

— Ещё злишься? — миролюбиво спросил Гай.

Кати молча развернулась, подошла и, аккуратно коснувшись шишки, наколдовала уход.

— Прости, пожалуйста, мне очень стыдно. Уже не злюсь.

— Помог тот удар? Вот и замечательно.

На самом деле голова уже не болела, и Гай не отказывался от исцеления, просто чтобы сделать Кати приятно.

— Ты ещё неплохо держишься. Я думал, пару-тройку дней будешь на стену лезть, — сказал он, окинув девушку пытливым взглядом.

— Раньше так и было бы, наверное… нет, сто процентов, — вздохнула Кати со смирением, к которому пришла, пока стояла в коридоре. — Но теперь я знаю, что лишилась права ревновать… Совсем недавно лишилась. Да… Всё, обещаю, больше не буду дуться и сейчас же приведу себя в порядок, — заверила она и выдавила подобие улыбки, такое бледное и хрупкое, что, казалось, разлетится вдребезги от малейшего касания.

Терпение лопнуло.

— Да сколько ж повторять надо? — негромко произнёс Гай, шагнул навстречу и сгрёб Кати в охапку.

Он редко пользовался правом бесплатных обнимашек, установленным ещё на втором курсе, но сейчас не выдержал. Кати непроизвольно обхватила парня в ответ и, кое-как выпростав голову, взглянула на него.

— Гай…

— Хватит изображать из себя пай-девочку!

Кати должна была принять тот факт, что отношения между Оливером и Нанао перешли на новый уровень, но не замкнуться в себе, не плевать на собственные желания, а оставаться собой.

— Говори что угодно, но в моих глазах ты не изменилась! Вот ни капельки! Всё та же самолюбивая, упрямая плакса Кати Аалто, что и на первом курсе!

Плотина дрогнула под напором нахлынувших чувств.

А Гай не унимался.

— Ты эгоистичная идеалистка астрономических масштабов! Раскрываешь рот, когда не надо; лезешь, куда не просят! Да за тобой глаз да глаз нужен! Как там, лишилась права ревновать? А с каких пор это тебя волнует? Хорош ломать комедию и нести весь этот высокопарный бред, балда! — рявкнул он и стиснул девушку ещё крепче.

Кати спрятала лицо у него в груди, опустив взгляд.

— Мне больно…

— Цыц! Это мне было больно, а тут так, щекотка.

— А люди?..

— Пускай пялятся, от меня не убудет.

Гай не смотрел на проходящих мимо учеников. Кати тоже перестала замечать их, громко всхлипнула и закричала:

— Что ж ты делаешь? Я же из-за тебя… так никогда и не изменюсь!

По коридору разнеслись приглушённые рыдания.

А Гай стоял, обнимал девушку и не собирался отпускать, пока она не успокоится.

В комнату на первом уровне лабиринта, которую занимало третье издательство Кимберли, вошли двое репортёров.

— О да! Шикарно! — присвистнул один.

— О-хо-хо! Какой накал! Какие эмоции! — поддержал другой.

— Вы о чём? — недоумённо спросила Джанет Даулинг, оторвавшись от груды бумаг.

Репортёры подскочили к ней и наперебой заговорили:

— О-хо-хо! Короче, главред, мы сейчас шли по школе и видели, как обнимается парочка третьекурсников!

— Не обжимается, а вот именно обнимается. Ну, по-дружески. Сразу захотелось примоститься где-нибудь в уголке и любоваться ими. Интересно, как это называется?

— Тю… Да из этого даже самую желтушную статейку не накатать. Лентяи вы — вот кто, — разочарованно протянула Джанет и вернулась к бумагам.

Репортёры тоже склонились над столом.

— Что читаешь?

— На ностальгию пробило? Так… Восемьсот двадцать первый номер? Это ж было почти сорок лет назад! Ну ты и древность раскопала.

Джанет взглянула на них, после чего ткнула пальцем в разложенные на столе газеты.

— Эта, эта, эта, эта и… вот эта.

— А что с ними?

— Прочтите и поделитесь соображениями.

Удивлённо переглянувшись, журналисты потянулись за пожелтевшими от времени страницами. Могло показаться, что это обычные статьи, написанные их предшественниками, но очень скоро зоркий глаз, привычный отслеживать самые разные слухи, которыми полнилась школа, уловил некую закономерность.

— Ох ты ж…

— Вот блин!

Джанет со стуком опустила на стол очередную стопку газет.

— Ага, значит, это не у меня паранойя разыгралась. В общем так, изучите эти статьи как можно внимательнее, ищите похожие подозрительные случаи. Чем быстрее, тем лучше, а не то нас ждут неприятности.

Репортёры со всех ног бросились выполнять поручение. Немного помедлив, Джанет встала из-за стола и подняла голову к потолку.

«Может статься, времени уже не осталось…»

Как и друзья, Оливер переживал из-за Кати. После звонка он ненадолго попрощался с Нанао и кинулся на поиски, которые, впрочем, прекратил уже через полчаса.

— Нигде нет.

Оливеру нужна была не Кати и даже не Тереза, хотя они до сих пор не поговорили (ещё будет шанс на встрече чуть позже), а кое-кто другой — кое-кто настолько примечательный, что его появление не осталось бы незамеченным. Вывод напрашивался сам собой: этого человека не было в школе.

— Сколько с тобой мороки… Куда же ты задевался, Юра?

После памятной миграции Юрий Лейк пропал с радаров. Его не видел никто из «Стального цветка», его не встречали ни Росси, ни Фэй, ни другие однокурсники. Конечно, Юрий всегда был неуловимым, но ещё ни разу не исчезал так надолго.

К сожалению, не было никаких подсказок, да и время поджимало, поэтому Оливер выкинул из головы образ улыбающегося друга, развернулся и поспешил в лабиринт. Спустившись на первый уровень, он бегом добрался до тайной мастерской Шервудов и обнаружил, что подданные уже собрались.

Гуин встретил двоюродного брата удивлённым взглядом.

— Обычно ты приходишь не к самому началу, а чуточку пораньше.

— Извини, искал кое-кого, — отдуваясь, проговорил Оливер и занял место во главе стола. — Я в порядке, давайте начинать.

В этот момент он поймал взгляд своего личного шпиона, и та мигом юркнула в соседнюю комнату. Неприятно кольнула совесть.

— Тереза…

— Не сердись. Она уже несколько дней так. Ей нужно время, — попросила Шеннон.

«Это я во всём виноват. Надо будет потом обязательно поговорить с ней», — вздохнул про себя Оливер и обратился мыслями к предстоящей встрече.

Уловив его настрой, Гуин произнёс:

— Итак, приступим. Предлагаю сперва закрыть вопрос выборов. До самого конца кандидаты шли вровень, но в итоге победили сторонники Годфри — не в последнюю очередь благодаря нашим махинациям. Мы уже давно работаем с Тимом Линтоном и знаем, чего от него ждать, а недостаток опыта у нового главного старосты только облегчит задачу: поддерживая его, мы сохраним хорошие отношения с дружиной.

После его слов кто-то усмехнулся, кто-то неловко потупился.

— Главный староста Линтон… Честно, звучит как нечто нереальное.

— Кто-нибудь из вас ставил на него?

— Ха, скажешь тоже. Среди нас нет пророков.

— Слышал, Миллиган очень плохо восприняла проигрыш.

— Да ничего с ней не будет. Уж Годфри-то позаботится.

— Плюс на ней куча долгов висит.

Оливер чувствовал, что подданные держатся раскованнее обычного. Всех порадовала весть о победе дружины. Приятно было видеть, как старания окупаются, а что до обсуждений, как выстраивать контакты с новым руководством… Это могло подождать.

— И кстати о Миллиган, — продолжил Гуин.

— Чего там у тебя? Давай не тяни.

— Как считаете, может, пригласить её к нам?

— !

Оливер не шевельнул и бровью, однако внутри него поднялась буря самых разных чувств.

Гуин искоса взглянул на брата.

— Миллиган — самопровозглашённый борец за человеческие права. Её взгляды во многом перекликаются с нашими, поэтому ей удалось сблизиться и с дружиной, и с многими из тех, кто сидит за этим столом. До сих пор оставалось неясно, что творится у неё в голове, однако предвыборная кампания пролила свет на многое.

Юноши и девушки задумались.

— В принципе, да. Хотя тут наш повелитель тоже постарался. С тех пор как Миллиган стала зависать с его компашкой, она начала чаще появляться на публике… Не знаю, правда, плюс это или минус.

— Вот-вот. Раньше она не вылезала из мастерской, а теперь просто небо и земля.

Не обошли похвалой и Оливера, причём заслуженно. Однако сейчас парень, наоборот, покрылся холодным потом, напрягся и очень тщательно обмозговал предложение, прежде чем ответить:

— Согласен, теперь мы знаем о ней больше. Но мне кажется, заикаться о приглашении рано. Безусловно, идеологически мы на одной стороне, а что насчёт методов? Миллиган запросто может их не одобрить.

— Совершенно верно. И прощупывать почву опасно. Если Миллиган узнает что-нибудь важное и откажется, нам придётся убить её на месте, — прямо признал Гуин.

У них была тайная организация, а не кружок по интересам. Ошибки не допускались, разгильдяйство — тем более.

— И всё-таки её подход к турниру нельзя оставить без внимания. Разумеется, я говорю не о схеме боя, граничащей с нарушением правил, а о решении привлечь к делу Зоуи, между прочим, без пяти минут поглощённую эссенцией магии. Сомневаюсь, что кто-нибудь купился на отговорки. Как ни крути, Миллиган рисковала слишком сильно.

Соратники закивали.

У многих создалось впечатление, будто Змееокая ведьма победила с помощью коварства, однако на самом деле большую роль сыграла благосклонность фортуны. Команда Миллиган не была создана для побед. Одна только непредсказуемость Зоуи чего стоила. Из-за неё судьи могли остановить матч в любой момент. К счастью, опытный профессор Гарленд держал всё под контролем.

— Сознательно ли, интуитивно ли, но Миллиган совершенно не гналась за личной выгодой. По крайней мере, я так считаю. И что самое интересное, мы пользуемся теми же методами, чтобы завлекать людей в наши ряды как в школе, так и за её пределами: ищем магов даровитых, не чуждых справедливости, активно присматриваемся к одиночкам, находящимся на грани поглощения. К слову, от последних и избавляться проще, — говорил Гуин, нисколько не приукрашивая реальность.

Улучив момент, кто-то поднял руку.

— Раз уж речь зашла о кандидатурах, я бы хотела выдвинуть кое-кого, если не возражаете, — мелодично произнесла девушка с большими глазами, которые своей красотой сводили на нет витающую вокруг неё тёмную, жутковатую энергетику, характерную для проклятых.

Оливер узнал Кармен Аньелли, некроманта, присматривающего за командой Хорн во время поисков Ливермора в запечатанной зоне третьего уровня. К слову, тогда Оливер лишь догадывался, что Кармен — одна из его подданных. Позже предположение подтвердилось. Гуин нарочно держал полный состав организации в тайне, чтобы не допустить утечки информации.

— Говори.

— Кати Аалто с третьего курса. Думаю, вы все её знаете. Подруга нашего повелителя, протеже Миллиган, ярая активистка с самого поступления… а также главная участница недавней нехорошей истории с мигрантами.

На этот раз сердце Оливера не просто ёкнуло — подпрыгнуло к самому горлу.

— Завербуем её — будет проще убедить Миллиган, — продолжила Кармен. — Кроме того, от Аалто за милю разит опасностью. Она в шаге от поглощения. Любое неосторожное движение — и здравствуй, вторая Сальвадори, если не хуже. Мне же не одной кажется, что она разойдётся не на шутку?

Повисло неуютное молчание.

Кимберли хорошо учила распознавать угрозы, так что в глазах старшекурсников Кати и впрямь выглядела мощнейшей бомбой, отсчитывающей последние минуты до взрыва.

— Ладно, не будем об интуиции, дурных предзнаменований и без того хватает. Взять хотя бы её увлечение иномирами. Это та сфера, в которой малейшая ошибка способна породить катастрофу вселенского масштаба. И, естественно, не забываем об апостолах. Им в разы проще завлечь в свои сети пылких людей.

— При чём тут иномиры? Вроде бы она специализируется на магической биологии.

— Исследователем движет любопытство. Думаете, она устоит перед соблазном побывать в месте, где полно диковинных зверушек? Очень сомневаюсь, — хмыкнула Кармен. — Да вам самим должно быть знакомо это чувство. Что, неужели никто не отхватывал, погнавшись за какой-нибудь жуткой запрещённой книгой?

Действительно, через это проходило большинство старшекурсников.

— Предлагаю взять её под опеку, пока не поздно. Понимаю, звучит ужасно лицемерно, но всё-таки.

Гуин медленно повернул голову к брату.

— Нолл, нам необходимо услышать твоё мнение.

Оливер с замиранием сердца ждал этих слов. Ему предстояло найти ответ, который будет достоин повелителя и заодно оправдает собственные желания. Задача, по сложности сравнимая со скоростным продеванием нитки в игольное ушко.

Молчать нельзя. Надо что-то сказать — направить мысли подданных в нужное русло и защитить подругу.

— Несомненно, идея стоящая… однако преждевременная, — наконец произнёс парень, скрывая за неспешностью речи чудовищное волнение. А ещё очень боялся, что голос дрогнет в неподходящий момент. — Помните о приоритетах. Даже в самом благоприятном случае Вера Миллиган и Кати Аалто присоединятся к нам не сегодня и не завтра. Кроме того, несмотря на схожие взгляды и большой потенциал, в боевом плане они не выделяются. В отличие от того же Годфри.

Он привёл самый подходящий пример, и это сработало. Многие расстроенно вздохнули, услышав фамилию бывшего главного старосты.

— Конечно, я вовремя… Но мы точно не сможем привлечь его?

— Точно, и этот вопрос закрыт давным-давно. В своей основе Элвин Годфри — защитник, мы же — убийцы, и эту пропасть ничем не заполнить. То же, кстати, относится к его ближайшим соратникам.

— А Кати Аалто типа другая? Она на первом курсе даже шелкопряда грохнуть не решилась.

— Да, но Аалто пока только формируется, и никто не в силах предсказать, кем она по итогу станет. Мы должны заполучить её как можно раньше, вылепить под себя… Прошу прощения за такую формулировку. Уверен, она из тех, кто ради цели пойдёт на любые жертвы, — хмурясь, заметил юноша в середине стола и сложил руки на груди.

Оливер сжал кулаки, отчаянно борясь с порывом послать его в известном направлении. Подданные не поняли бы, если бы монарх вдруг сорвался. Маска помогла бы скрыть эмоции, и Оливер жалел, что не надел её перед собранием. Пришлось довольствоваться невидимой — иначе говоря, призвать силу воли и нацепить на лицо выражение полнейшего равнодушия.

— Я не запрещаю вам прорабатывать пути подхода к обеим кандидаткам. В конце концов, такова наша стандартная практика, — сказал он, прерывая зарождающийся спор. — Однако мы собрались здесь по другому поводу. Пора решить, кто станет следующей жертвой. Не так ли, Гуин Шервуд?

Последняя фраза прозвучала особенно холодно.

Гуин встретился взглядом с братом и пристыженно опустил голову.

— Да, мой повелитель, прошу прощения. Мы отвлеклись.

Оливер чуть не взвыл от горя. Как он ненавидел себя в этот момент…

Впрочем, подданные без лишних вопросов переключились на новую тему.

— Наши попытки спровоцировать Ванессу Олдисс принесли плоды. Произошедшее во время миграции показало, что в стане учителей назрел раскол. Полагаю, пора усугубить его.

— Угу, будем злить её дальше. Остаются четверо. Нам пока не хватит сил, чтобы бросить вызов директору или профессору Гилкрист. Профессора Мвезикамили также хотелось бы отложить на потом — после неё нужно будет развеивать проклятия. Значит…

Напрашивался единственный вывод.

Гуин озвучил его за всех:

— Методом исключения получаем преподавателя астрономии Деметрио Аристида.

И вновь образовалось молчание.

Требовалось немало смелости, чтобы посмотреть правде в глаза.

Кармен справилась первой, вытянула на столе руки и уронила на них голову.

— Вот и он… Ух, жуть! Обоссаться впору.

— Надеюсь, с ним будет проще, чем с профессором Форгьери.

— Ну-ну. Профессор Форгьери был сильным магом, но мы знали, что в основе его трюков лежит магическое конструирование. А вот с профессором Аристидом всё не так просто.

Гуин кивнул.

— Согласен, он настоящий уникум: гармонично вплёл эйзиатскую философию в учения охотников на гностиков. И это я ещё не упомянул те заклинания.

Страх перерос в нечто большее, чуть ли не почтение.

Необычная магия Аристида предстала тайной за семью замками. Подданные Оливера проштудировали немало книг, прежде чем получить по крайней мере смутное представление о её сути. Немного помогло то, что во время миграции профессор пользовался ею на глазах у публики. Он не боялся подставиться — всё равно никому не удастся ни скопировать то колдовство, ни запечатать.

На этом моменте сдалось бы большинство волшебников, но не Гуин.

— Мы придумали, как обойти их. Достаточно в первые же секунды боя провести Нолла на расстояние шага-взмаха, и тогда в игру вступит чародейский клинок. Как вам известно, Деметрио Аристид не имеет атама, поэтому Нолл получит абсолютное превосходство и безусловно зарубит его.

Его заверения вселяли надежду.

Ещё никто не видел, чтобы профессор Аристид пользовался в бою магическим фехтованием — только заклинаниями. Прямо как профессор Гилкрист, ярая противница атамов. Четвёртый чародейский клинок, главное оружие заговорщиков, должен был принести победу.

— Думаю, мы привлечём столько же людей, сколько и против профессора Форгьери. Возьмём больше — учителя что-то заподозрят. Если не получится, придётся отменять операцию. Также мы выбрали наиболее подходящее место для нападения. Точнее, единственное подходящее.

Общий план пришёлся всем по вкусу. А дальше началось активное обсуждение деталей.

Собрание закончилось, подданные покинули мастерскую, и Оливер наконец-то сбросил маску безразличия.

— Кузен!

Гуин перестал собирать бумаги со стола, поднял голову и улыбнулся — грубовато, но вместе с тем тепло и ласково.

— Что, Нолл?

— П-п-прости, что сорвался на тебе… использовал как повод, чтобы сменить тему!

Губы дрожали, от недавнего величия не осталось и следа, даже тон обрёл детские нотки. Оливер горько сожалел, что, не находя выхода из сложившейся ситуации, в резкой форме отверг инициативу брата.

— Я знаю, ты хотел как лучше. В следующем году многие из нас закончат школу, и ты предложил посвятить в тайну Миллиган, чтобы я не оставался один… чтобы мог положиться на проверенного человека. Ты думал об этом, а не о новых бойцах…

От осознания собственной вины накатила дурнота.

Сколько раз Оливер находил утешение в доброте и заботе Гуина — не сосчитать. Но, увы, порой они приносили лишь страдания.

— Я благодарен тебе, честно… Но ещё больше напуган. Понимаешь, у меня две жизни: одна там, другая здесь. Я умею разделять их и только поэтому кое-как держусь. Миллиган и Кати оттуда, но если перетянуть их сюда, то… — сбивчиво проговорил он.

Воображение рисовало ужасные картины.

Отношения с людьми «оттуда», в первую очередь с ребятами из «Стального цветка», были моральной опорой и поддержкой. Только благодаря им хребет не ломался под гнётом груза на плечах. Убрать хотя бы толику — и… нет, даже представлять жутко. Сказав «я не хочу вовлекать друзей в это дело», Оливер не выразил бы и половины тех чувств, которые терзали его.

— А имя Кати Аалто лишь усилило страх? — спросил Гуин и, когда младший брат кивнул, положил руки ему на плечи. — Подними голову.

Оливер робко послушался. Гуин увидел его слёзы, затравленный взгляд и словно бы вернулся в прошлое, в момент их первой встречи. Маленький Оливер смотрел на него точно так же. И прямо как тогда, Гуин обнял брата, проклиная собственное бессилие. Он мог пожалеть, посочувствовать, но не избавить от страданий.

— Не переживай, я только рад служить поводом. Не нужно извиняться. Перекладывай на меня свою ношу сколько угодно, и я безропотно приму всё, потому что сам взвалил её на тебя.

— Что ты такое говоришь? — слабо возмутился Оливер и смолк, прижатый к груди кузена.

«Прошу тебя, Нолл, молчи, иначе я не выдержу!» — взмолился Гуин про себя.

— Мы с Шеннон не бросим тебя в этом аду одного и тоже останемся в Кимберли — будем умиротворять умерших, изучать души, снимать проклятия и всё в таком духе. Однако нам придётся держать дистанцию. Возможно, общаться более отстранённо. Сам понимаешь, положение обязывает. Поэтому я решил заранее подыскать людей, которые не только помогут тебе в бою, но и будут поддерживать морально. Ту же Кати Аалто, о которой упоминала Кармен. Но ты прав. Пока что рано строить планы, ведь если Деметрио Аристид выживет после нападения, то никакого будущего у нас не будет.

Он ошибся: думал облегчить Оливеру судьбу, а вышло наоборот. Грядущее скрывала густая пелена тумана, развеять которую могла лишь смерть величайшего философа современности. Вот о чём следовало думать, и Гуин отступил, хотя был уверен, что потом горько пожалеет.

— После Форгьери наши братья и сёстры уверились в твоих силах, поэтому в нынешнем плане тебе от начала и до конца отводится центральная роль… Роль, которая причинит много боли.

Оливер почувствовал, как на плечо упало несколько капель, в изумлении осознал, что это слёзы, и обхватил Гуина изо всех сил. Подошла Шеннон, мягко обвила их руками и прикоснулась лбом к мокрому лицу брата.

— Милый Гуин… тебе сейчас больнее всех…

Тереза подсматривала за ними через дверную щель. Сердце её сгорало от желания ворваться в комнату, подбежать, обнять, разделить горе, однако ноги будто приросли к полу. Девочка не знала, что ею движет: сострадание или отголоски недавнего вожделения. Она закусила рукав с такой силой, что захрустели зубы, и тихо съёжилась во тьме.

После собрания Оливер вернулся в общежитие и, подходя к своей комнате, заметил, что в щель между дверью и косяком вставлен небольшой конверт.

— М?

Парень очень осторожно осмотрел его — вдруг магическая ловушка, — но потом увидел знакомый почерк, выпучил глаза, воскликнул: «Юра?!» — затем второпях разорвал конверт, достал записку и погрузился в чтение.

В этот момент дверь открылась, и на пороге возник заспанный Пит. Видимо, услышал шум снаружи и решил проверить.

— Оливер, это ты? Только вернулся?

— И сразу ухожу! Прости! Ложись без меня!

Оливер вылетел из общежития, пересёк площадь с фонтаном и, очутившись в парке, осмотрелся.

— Вроде бы тут… Где же он?

— Оливер, э-ге-гей! — послышался голос откуда-то сверху.

Удивлённый, Оливер задрал голову и увидел Юрия на крыше школы.

— Ты чего туда забрался?

— А тут удобнее! Дуй сюда!

Увы, Оливер не взял с собой метлу, а подниматься через весь замок было бы слишком долго. Юрий за это время запросто мог вновь исчезнуть. Поэтому парень двинулся кратчайшим путём — банально взбежал по стене.

— Ты!.. Где тебя носило? Ты хоть представляешь, как я переживал?!

— Прости, пожалуйста! Давай ты потом меня отругаешь, а сейчас лучше вон туда посмотри!

— Куда? Вверх?

Оливер поднял взгляд и обомлел.

На ночном небе мерцали мириады крошечных звёздочек.

— Ага, туда. Колись, не ждал, м? — хохотнул Юрий и уселся на краю крыши.

Тяжело вздохнув, Оливер опустился рядом.

— Ты позвал меня за этим?

— Ага. Полюбоваться звёздами. Сегодня на редкость ясная ночка.

— Это да… Обычно небо над Кимберли куда мутнее из-за высокой концентрации маги-частиц.

— Я слышал, сегодня лабиринт особо не буянит. Наверное, дело в этом. Здорово совпало, правда? Когда ещё доведётся так посидеть.

Оливер взглянул на друга, ощутив смутную тревогу.

— Скорее всего, я вновь пропаду на какое-то время.

— Что-то случилось?

— Типа того. Слишком уж сложное и запутанное дело попалось. Прости, подробностей не будет, иначе возникнут неприятности, — грустно улыбнулся Юрий.

Желание расспрашивать сразу пропало. Секреты есть у каждого мага, и выведывать их неприлично. В конце концов, Оливер тоже не рассказывал друзьям о своей второй личине.

— Я уже привык, что твои объяснения не объяснения вовсе. Но переживать-то можно, надеюсь? Как вообще прогнозы? Положительные? — спросил он и, отчаянно борясь с желанием схватить Юрия и никогда больше не отпускать, вновь посмотрел на звёзды.

— Без понятия. Но я уже накидал план действий, так что ломать голову не придётся, — ответил Юрий и вытянул руку к небу. — Я решил идти своим путём. Прямо как ты.

— …

Оливер просто кивнул.

Так они и сидели в уютной тишине, пока Юрий наконец не поднялся.

— Ладно, мне пора. Ты тоже иди, пока ещё не слишком поздно.

— Снова исчезнешь? — с одиноким видом проговорил Оливер.

Юрий повернулся к нему.

— Да, извини. Но я обещаю, что ещё приглашу тебя полюбоваться звёздами.

С этими словами он исчез.

А Оливер сидел и слушал, как затихают вдали шаги…

Стояла поздняя ночь. Шеннон с Терезой уже спали, только Гуин бодрствовал, корпя над планом нападения.

Вдруг послышался громкий топот, и дверь распахнулась.

— Гуин, ты тут?!

Юноша обернулся.

На пороге застыла, тяжело дыша, Джанет Даулинг.

— Джанет, за тобой будто все маги-твари лабиринта гонятся.

— Почти. Глянь сюда!

Девушка подошла к столу, раскрыла папку и разложила вырезки статей из газет третьего издательства. Гуин проглядел их, обращая особое внимание на выделенные красным места, и помрачнел.

— Так-так…

— Заметил? Да, всё именно так. Юрий Лейк не единственный в своём роде. Вот уже сорок лет в Кимберли время от времени появляются своеобразные ученики. Меняются внешность, имена, но не суть — они все как один страшно дружелюбные и малосведущие. Прикол в том, что впоследствии многие пытались узнать, кто это такие и с какого курса, и обнаруживали, что таких людей просто не существует, — подытожила Джанет и с настойчивым видом продолжила: — И ладно бы всё ограничивалось безобидной страшилкой типа «давным-давно в Кимберли погиб похожий ученик, а теперь его дух вернулся из загробного мира, чтобы отомстить». Так нет же. Ситуация повторяется снова и снова. Юрий Лейк несколько выбивается из этого ряда: ему устроили «перевод», официально внесли в списки поступивших и так далее. Правда, у нас тут и обстоятельства особые, учителя дохнут один за другим, — Она перевела дух и озвучила вывод, который напрашивался сам собой: — Я считаю, что этот Юрий, точнее, прикидывающаяся им личность обитает в Кимберли вот уже сорок лет. Кстати, тебя это число наводит на какие-нибудь мысли?

Гуин задумался, поглаживая подбородок, а потом округлил глаза и посмотрел на Джанет.

— Деметрио Аристид начал преподавать…

— …Примерно в то время, именно, — закончила девушка.

Чувствуя тревогу, Шервуд сжал кулак.

— Честно говоря, я понятия не имею, кто такой Юрий Лейк на самом деле, — добавила Джанет. — Может, шпион с особой установкой; может, необычный фамильяр. Гадать можно вечно, но чуйка подсказывает мне, что в его основе лежит нечто далёкое от общих принципов магии. Поэтому предлагаю не зацикливаться на этом и работать с тем, что мы знаем точно.

Рассуждая здраво, она направила внимание на меры противодействия.

— Ты ведь тоже считаешь, что Лейк слишком уж близко сошёлся с повелителем, так? Вполне вероятно, что его хозяин подозревает как раз-таки Оливера Хорна.

Гуин кивнул, старательно давя приступ паники.

Джанет наклонилась к нему и шепнула:

— Мы должны убить и Юрия Лейка, и Деметрио Аристида, иначе сами долго не протянем.

Юрий же, не догадываясь о заговоре, шагал по Пышному лесу.

— Ну, вроде бы можно выдохнуть, — пробормотал он, настороженно оглядываясь по сторонам.

После окончания турнира Юрий начал опасаться учителей, поэтому спрятался на втором уровне подальше от чужих глаз. Сегодня он впервые за много дней рискнул выбраться в школу, и, кажется, поход прошёл благополучно.

— Что делать? Не могу же я вечно бегать от преподов. Может, дать дёру отсюда? Нет, нельзя, я не смогу видеться с Оливером…

Внезапно голова взорвалась болью. Юрий зашипел, упал на колени и вцепился в волосы, отчаянно борясь с неведомой волей, стремящейся исказить ход его мыслей.

— Опять оно… Как подумаю двинуть из Кимберли, так сразу…

Кто-то очень не хотел, чтобы Юрий покинул школу. Раньше парень повиновался, сам того не осознавая, но в какой-то момент заподозрил постороннее вмешательство и сразу же ощутил дискомфорт, послуживший отличным доказательством версии. Немного пораскинув мозгами, Юрий понял, что за всеми его намерениями стоит некая предустановка. То есть он, вероятно, не совсем человек…

— Не нравится, что я играю не по сценарию? Ну, извините. Я решил… идти своим путём!

Чужеродный импульс встал на дыбы, но Юрий опытной рукой накинул на него ментальный аркан и, глубоко дыша, попытался усмирить. С каждым разом это получалось лучше и лучше…

Но не сегодня.

Неожиданно перед ним появился мужчина в старомодной мантии — словно из воздуха соткался.

— Который, к сожалению, закончится здесь.

— Профессор… Аристид… — пропыхтел Юрий, поднимаясь на ноги.

Преподаватель астрономии тихо вздохнул и бесстрастно произнёс:

— Заставил ты меня попотеть. Но поимка была вопросом времени. Ты — это я, а от себя не убежишь.

— Так и знал, что вы держите меня на поводке!

— Как и восемнадцать твоих предшественников. Впрочем, ты пока единственный обрёл самосознание.

— Значит, я что-то вроде фамильяра? Или всё-таки ближе к клону? — из любопытства поинтересовался Юрий, медленно отступая.

Профессор Аристид обнажил волшебную палочку.

— Нет смысла гадать. Вернёшься в меня — всё поймёшь…

— Фрагор!

Улучив момент, Юрий наколдовал дымовую завесу и ринулся в чащу. Его обнаружили, но на втором уровне было полно убежищ. Достаточно скрыться с глаз, а там ищи ветра в поле…

— ■■■■■■■■■.

Внезапно путь преградила высокая стена, выросшая из-под земли.

Юрий от изумления выпучил глаза. Он слышал, как профессор что-то произнёс, но не видел луч от заклинания, не мог постичь суть.

— Говорю же: бессмысленно. — Деметрио подошёл сзади и схватил Юрия за голову свободной рукой. — Альтумсомнум.

— Ох…

Парень обмяк, лишился чувств.

— Конфландум, — продолжил профессор, не выпуская его.

Душа, эфир, временная плоть — всё втянулось обратно в мужчину. На землю упала опустевшая оболочка.

— Игнис.

Безжалостное пламя охватило её, мигом превратило в горсточку углей, а через несколько секунд сгорели и они. Налетевший порыв ветра развеял крошки пепла. Очередное заклинание уничтожило все следы, не оставив ни единого доказательства, что Юрий Лейк когда-либо был здесь.

— Сколько чувств… Совсем другой человек — и меньше чем за два года, — не то с уважением, не то с огорчением пробормотал Аристид, пропуская через себя содержимое поглощённого осколка души.

Сыщик предоставил последний доклад — впрочем, бесполезный.

— Никаких конкретных зацепок. В прошлый раз я вложил установку расследовать Оливера Хорна, но он проигнорировал её и шатался везде, но только не там, где надо.

На всякий случай профессор тщательно проверил разговоры Юрия, какими бы глупыми они ни были, и успокоился, лишь покончив с последним воспоминанием.

— Звёзды?..

На мгновение в голове возник манящий образ, однако Деметрио отмахнулся от него и развернулся. Ветер всколыхнул листву, а когда он успокоился, на поляне не осталось никого, кроме безмолвных деревьев.