Путешествие продолжалось. Друзья из «Стального цветка» пересекали границы, меняли поезда, сходили в портах и осматривали местные достопримечательности, с каждым днём приближаясь к первой крупной остановке на пути.

Наконец одним погожим днём Шелла провозгласила:

— Мы в Фаанляндии, озёрном краю! Ещё немного — и будем у Кати дома.

В Йелглии уже наступила весна, но здесь, на севере континента, по-прежнему царствовали холода. Берега покрывал снег, мороз щипал за щёки, изо рта при дыхании вырывались белые облачка пара. Приходилось утепляться, особенно во время прогулок по палубе, как сейчас.

Но и зимняя природа завораживала красотой. Особенно взгляд притягивали бесчисленные озёра, тёмная вода которых искрилась в лучах солнца. К слову, именно благодаря ним Фаанляндия получила своё второе название.

Кати вдохнула полной грудью и улыбнулась.

— Как же я соскучилась по здешнему воздуху! Как будто не на три года уехала, а на все тридцать.

— О да, — отозвался Гай, кутаясь в пальто. — После Кимберли чувствуешь себя самым настоящим героем, который заборол злодея и возвращается домой с победой.

В этот момент неподалёку послышался громкий плеск, в небо поднялся целый столб воды, а следом за ним мелькнули большие крылья.

С озера взлетел дракон.

— Что?!

— Дракон!

— Кати, берегись!

Все приготовились к бою, и только Кати осталась совершенно спокойной.

— Ах да, точно, вы же ещё не видели озёрных драконов.

Исполинский ящер промчался над головами, и другие пассажиры весело закричали.

— Не бойтесь, это один из немногих видов драконов, которые живут рядом с людьми. Они неагрессивные и практически никогда не нападают на тех, кто ходит по земле. Скажу больше, наши законы строго-настрого запрещают охотиться на них.

— Угу, я читал об этом, — сказал Оливер и взглянул на берег. — А вон чьи-то дома… Выходит, люди и впрямь живут бок о бок с драконами?

— Вроде бы в одном Союзе живём, а сколько различий, — согласилась Шелла. — Кати, кажется, в Фаанляндии и поселений полулюдей много?

— Да. Правительство признало их независимость и выделило территории для проживания. У нас вообще с уважением к ним относятся — я имею в виду, ко всем полулюдям, а не только к тем, которым человеческие права дали. Поэтому следите за языком. Иностранные туристы часто попадают в переделки, — предупредила Кати, затем чуть прищурилась, думая о чём-то, и кивнула. — А больше я вам ничего не скажу.

— Да ладно? Я думал, ты нас до смерти заболтаешь.

— Не хочу портить первое впечатление. Открывайте для себя Фаанляндию сами. Увидьте её, потрогайте, прочувствуйте, — бесхитростно ответила Кати. — Ну ладно, разве что ещё один момент. Фаанляндия — это преимущественно сельская страна. Наши города далеко не такие шумные и людные, как в Олландшире или Дайцланде.

— Ха!

— О, с таким я знакома! — воскликнула Нанао.

— И я. Хоть расслаблюсь наконец-то, — проворчал Гай, полной грудью вдыхая запахи почвы и зелени.

Так северный край встретил гостей из Кимберли.

В порту их уже ждали.

— Кати!

К ребятам быстро подошли мужчина с женщиной. Кати вне себя от радости обняла их.

— Папа! Мама! Вы решили нас встретить?

Друзья наблюдали за трогательным воссоединением со стороны.

— Значит, это родители Кати? — негромко заключил Пит.

— Забавно! Это ж первый раз, когда я встречаю ваших родителей, — осенило Гая. — Ну, не считая профессора Макфарлейна, конечно.

— Напоминаю, мы в гостях, поэтому ведите себя вежливо. И не нервничайте, вряд ли они такие же чудаковатые, как мой папа, — сказала Шелла.

Немного выждав, они подошли ближе.

Чета Аалто отпустила дочь, повернулась, и слово взял глава семейства — мужчина крепкий, физически развитый, с аккуратными усами и бородой.

— А вы, значит, друзья Кати. Здравствуйте. Я Калерво Аалто, отец этой егозы.

— Оливер Хорн, четвёртый курс Кимберли, — представился Оливер. — Что вы, Кати — наше солнышко.

— Порой греет, а порой испепеляет, да?

— Ну, мама!

— Шучу-шучу, милая! — засмеялась женщина. Она была немного ниже мужа, стройная, пожалуй, даже худенькая. Глаз сразу отмечал форму лица и пушистые воздушные кудри — такие же, как у дочери. — Йенна Аалто. Кати много писала о тебе, Оливер. Рада наконец-то познакомиться вживую.

Следом представились остальные.

Когда с любезностями было покончено, Калерво заговорил снова:

— Предлагаю потихоньку выдвигаться. К сожалению, из-за природы исследований наш дом стоит далеко в стороне от канальной сети, поэтому уровень комфорта, как в поездах, обещать не могу.

— Об этом упоминалось в ваших научных статьях, — живо откликнулась Шелла. — Они так интересно написаны. Особенно те, что о полевой работе. Я могла зачитываться ими сутками напролёт!

— Благодарю, Мишелла, на добром слове. Не прими за грубость, но я не ожидал увидеть здесь тебя… с нашей-то репутацией в магическом сообществе. Полагаю, в Кимберли профессора отзываются о нас, мягко говоря, нелестно, да?

— Ой, кому какое дело до их мнения, — фыркнул Гай, пожимая плечами.

Калерво улыбнулся.

— Кати, тебя именно таким и описывала. Справедливый и великодушный — в общем, вылитый Гринвуд.

— А то! Наш девиз: «Времена меняются, а вкусные овощи вечны». И кстати об этом. Кати рассказывала, что вы отлично готовите, поэтому вот — наша фирменная быстроногая морковь.

— Большое спасибо! — Йенна приняла гостинец, развернула бумагу и просияла. — Ох, какая яркая! Что бы такое из неё приготовить?

Калерво громко хлопнул в ладоши.

— Ну всё, всё, поехали. Марко, не переживай, ты тоже поместишься. Но немного потрясёт.

— Угу, готовьтесь сразу, — добавила Кати.

Ребята в предвкушении переглянулись.

Как выяснилось, Аалто владели санями — большими и очень быстрыми.

— А-а-а-а-а!

— Круто!

— Полозья из зачарованного дерева! Окружены духами воздуха, за счёт чего достигается парение! Транспорт прямиком из прошлого!

— Из хорошего такого, заплесневелого! Сейчас всюду мощёные дороги с каналами, но у нас, в Фаанляндии, сани до сих пор в ходу! Представьте, что сели в машину времени, и веселитесь! — прокричал Калерво с облучка. Рулём ему служила волшебная палочка.

Сани мчались по бездорожью, петляли, скакали по неровностям — в общем, трясло очень даже много. Однако уставшие от монотонного, скучного плаванья друзья получали море удовольствия.

Вдруг Пит заметил прямо по курсу хвойный лес.

— Т-тормозите! Мы сейчас врежемся!

— Не врежемся, — спокойно заверила Йенна.

Казалось, столкновения не избежать!..

Но в последний момент деревья, к огромному изумлению Пита, прыснули в стороны.

— Простецы называют это ведьминской тропой, — пояснила Йенна. — На самом деле вещь не такая уж и сложная, просто времязатратная. Хорошие отношения с лесом выстраиваются не один год. Увы, современные маги привыкли сразу хвататься за палочки и выжигать дорогу. — Она взглянула на друзей дочери. — И всё же вы не робкого десятка. Многие во время первой поездки намертво вцепляются в поручни — не отодрать потом. Мы собирались сделать по пути несколько остановок, чтобы передохнуть, но…

— Не извольте переживать!

— Мы ребята усидчивые!

— А вот за Марко тревожно.

Ребята придвинулись к Марко, который сидел на полу, скрестив ноги.

Йенна улыбнулась.

— Да, да… Учеников Кимберли видно сразу…

Часа через два, ближе к закату, Калерво объявил:

— И-и-и… прибыли! Вы все молодцы!

Замедляясь, сани подкатили к необычному сооружению. На первый взгляд оно выглядело группой приземистых строений, однако при ближайшем рассмотрении оказалось необычным деревом, чьи толстые, могучие корни расползлись по широкой поляне. Кое-где виднелись отростки — небольшие клетушки, которым только предстояло вырасти и стать полноценными зданиями.

Дом был живым — прямо как Кимберли, пусть и в ином смысле.

— Приветствую у Аалто! Теперь вы знаете наш секрет, а значит, живыми не уйдёте.

— Калерво, у этой шутки борода длиннее, чем у тебя. Тем более мы часто приглашаем простецов, и они уходят целыми и невредимыми, — попеняла Йенна.

Все спустились с саней, и Пит сразу подбежал к дому.

— Необычная конструкция! Неужели это инструмендрево?

— Оно самое. Как говорится, при постройке этого дома не пострадало ни одно дерево, — улыбнулся Калерво и пояснил: — Мы подсмотрели идею у эльфов и создали свой искусственный биотоп. С оригиналом, конечно, не сравнится, но получилось на удивление комфортно.

Кати раскинула руки и торжественно провозгласила:

— Добро пожаловать, друзья! Чувствуйте себя как дома!

Первым делом ребят проводили в гостевую комнату, чтобы оставить чемоданы.

Шелла прошлась по просторному помещению, осмотрела простую деревянную мебель, затем взглянула на высокий потолок и негромко проговорила:

— Странно… Вроде бы тихо, спокойно, но в то же время как-то неуютно.

— Есть такое, — согласился Оливер. — Обычно жилища у магов куда теснее, а тут даже вентиляция своя, природная. Словно мы не внутри здания, а на открытом воздухе.

— Мне тут привольно, — возразила Нанао с кровати.

— И мне. Прямо как дома, — поддакнул Гай.

— Нет, всё-таки неуютно. Ну ничего, привыкну, — сказал Пит.

Тут в комнату ворвалась Кати.

— Папа с мамой кашеварят как не в себя! Проголодались?

Ответом послужило громкое урчание живота Нанао.

Стол ломился от самых разных блюд.

— Вкуснотища! — выпалил Гай.

— Бульон диво как хорош! — вторила ему Нанао.

Оливер с Шеллой тоже без устали нахваливали стряпню:

— Приправ немного, зато оригинальный вкус сохраняется. Вон она — фаанляндская кухня.

— Я даже не возьмусь сравнивать её с йелглийской, настолько они разные. Взять хотя бы суп. Кто-то скажет, будто он недостаточно насыщенный, но я вижу нерушимую гармонию продуктов.

— Так тепло, — блаженно выдохнул Пит, зачерпнув ложкой густой овощной суп.

Супруги смотрели на гостей и улыбались.

— Рад, что вам понравилось. Каналов у нас мало, с привозом неважно, поэтому всё местное. Я боялся, что нынешней молодёжи наша еда покажется чересчур невыразительной, — признался Калерво.

— Особенно оценила эйзиаточка, — заметила Йенна и подала Нанао добавку. — Я бывала в научных экспедициях по Ямадо и успела немного познакомиться с вашими традиционными блюдами. Вот этот суп из сушёной рыбы получился практически один в один, да?

Калерво сложил руки на груди и хмыкнул.

— Думаю, наши юные друзья согласятся, что в Союзе Фаанляндию с Йелглией называют странами с наименее изысканной кухней. Ох и долго же пришлось избавляться от этого клейма.

— Да, называют, только по разным причинам. В Йелглии после промышленной революции случился взрывной рост населения, что спровоцировало продовольственный дефицит, и вкусовые качества отошли на второй план. Сейчас-то уже всё нормально, но репутация осталась. А Фаанляндия… По моему впечатлению, вкус ваших блюд поистине уникальный, его просто не повторить с помощью продуктов из других стран.

— Браво, Оливер! Я с тобой совершенно согласен, — горячо поддержал его Калерво. — Овощи и фрукты у нас такие же, как и везде, но вот как-то так получается, что за пределами Фаанляндии вкус меняется кардинально. Мне кажется, всё дело в методах земледелия…

Тут Кати подёргала его за рукав.

— Пап, пожалуйста, не начинай. Оливер хороший, он тебя и потом выслушает.

— Ох, прости, доченька. Чуть было друга у тебя не украл, да?

— Моего мужа хлебом не корми — дай только порассуждать на разные темы. Не стесняйтесь одёргивать его, — сказала Йенна и обратилась к самому большому гостю: — Марко, тебе мы специально положили меньше приправ. Вкусно?

— Очень. Прямо как когда я жил в лесу, — ответил Марко, подняв голову от тарелки с варёными овощами.

Кати беспокойно заёрзала на стуле.

— Эх, скорее бы с Патро повидаться. Он вернётся завтра утром, да?

— Да, прости, пожалуйста. Патро помогает нашим соседям-простецам строить дома, и они очень просили его остаться сегодня и закончить. Ну, как тут отказать, — вздохнул Калерво, взмахнул волшебной палочкой и, приманив из шкафа большую бутыль, с улыбкой поднял её. — Не откажетесь от домашнего мёда? Естественно, сугубо для пищеварения.

— Мёд… — Кати сразу вспомнила вечер в олландширском порту и поморщилась.

Оливер усмехнулся.

— Разве что по кружечке. Ребята, держим себя в руках и не налегаем, хорошо?

За три года историй накопилось бессчётное множество, и ужин затянулся допоздна. Лишь в десять вечера Калерво с Йенной спохватились и предложили честной компании расходиться по кроватям, но Кати сперва настояла сходить кое-куда.

— Теппо! Хели! Мимми! Как я по вам соскучилась!

Варги наперегонки бросились к ней.

Под ногами зеленела трава, под куполом потолка неярко светили лампы, вокруг постоянно кто-то пищал, шуршал, стонал, подвизгивал.

— Так это и есть знаменитый биотоп Аалто? — проговорил Оливер, озираясь по сторонам. — Технологии на высшем уровне, а ведь мы только вошли…

— Если бы твои родители не разрешили, я бы никогда не решилась сюда заглянуть.

— Шелла, не забивай себе голову всякой ерундой, — строго ответила Кати, гладя варгов. — Папа с мамой прекрасно знают, что можно показывать, а что — нет. Кроме того, я тут с младенчества играю. Готовьтесь, устроим вам настоящую экскурсию! — пообещала она и, видя, что друзьям очень интересно, добавила: — Напоминает второй уровень лабиринта, правда? Однако наш биотоп не воссоздаёт природу, а стремится сформировать идеальные условия для каждого из здешних обитателей, чтобы они жили, не зная тревог и забот. Не без изъянов, конечно, но всё-таки…

— Да, я помню, как сравнил ваш дом с ангельской обителью, — ответил Оливер.

Кати мигом покраснела до корней волос и зарылась лицом в варга, чтобы никто этого не увидел.

— К-короче, мои родители придумали кучу всего на завтра. Если захотите, даже возьмут с собой на работу в поле.

— Мы сможем их сопровождать?! — изумлённо выпалил Пит.

— Я буду признательна до глубины души! — подхватила Шелла.

Гай хохотнул.

— Почему бы и нет? Единственное, Шелла, я не думал, что ты загоришься наравне с Питом. Неужели так понравились те научные труды?

— Спрашиваешь! — воскликнула подруга, а потом неловко отвела взгляд. — Видишь ли, такой момент… До сих пор я не сталкивалась с работами, написанными борцами за права, а тут открыла и потерялась. Столько новых идей, столько свежих взглядов! Особенно меня поразили заметки о культуре полулюдей.

— А, про гоблинов? Да, классный материал. Жаль только, что, несмотря на продвинутую систематизацию, сами исследования легли в долгий ящик.

— Вот-вот! У папы в библиотеке тоже были книги за авторством Аалто, но он никогда не разрешал мне читать их! А здесь такая возможность наверстать упущенное!

От предвкушения у Шеллы аж глаза сияли.

Кати всхлипнула.

— Я так рада, что тебе интересны папины и мамины исследования!.. До слёз!

— Не надо слёз. Тебе Кимберли мало? — проворчал Гай и погладил её по голове.

Пит посмотрел на тех друзей, кто пока не произнёс ни слова.

— Значит, будем на попечении мистера и миссис Аалто. Тереза, Марко, вы как?

— Не возражаю…

— Угх… Главное, что не на воде.

В общем, с планами определились.

После этого ничто не мешало лечь спать.

Ещё на рассвете Калерво укатил на санях и вернулся ещё с одним членом семьи аккурат к окончанию завтрака.

Едва заслышав шорох полозьев по снегу, Кати бросила ложку и метнулась к входной двери.

— Патро!

Ребята поспешили следом, увидели, как подруга обнимается с троллем, который был на голову ниже Марко, и подошли ближе.

— Привет, Патро. Кати много рассказывала о тебе, — начал Оливер.

— Наконец-то свиделись. Чего-то ты какой-то худой. Не как наш Марко, — нахмурился Гай.

— Марко — чистокровный гасниец, тогда как Патро явно из элнийцев, а их в Кимберли немного, — заметил Пит.

— Зато он миролюбивый на вид, — сказала Шелла. — Марко, как думаешь, вы поладите?

— Пока не знаю. Надо хотя бы познакомиться.

Но стоило Марко шагнуть к сородичу, как тот вздрогнул и попятился.

— Угх?

— Патро, ты чего? — удивилась Кати. — Это Марко, такой же тролль, как ты. Мы с ним подружились в Кимберли.

Она взяла его за руку и попробовала подтащить ближе, однако Патро наотрез отказался приближаться к Марко. После нескольких безуспешных попыток девушка сдалась.

— Ничего не понимаю. Обычно Патро очень дружелюбный. Может, испугался из-за того, что Марко умеет разговаривать?

— Угх, ничего страшного. Не торопи. Он привыкнет.

Кати неохотно согласилась.

В итоге знакомство получилось несколько скомканным. А ещё Оливер хорошо запомнил, с каким выражением Патро отслеживал каждое движение Марко.

После завтрака все немного отдохнули и отправились на экскурсию по биотопу.

— Мы долго не могли определиться, с чего начать.

Калерво и Йенна отвели гостей в помещение, расположенное в центре большого прозрачного купола с толстыми стенами и массивной дверью. Внутри обнаружился утопленный в землю гигантский аквариум, где неторопливо плавал озёрный дракон — сородич того, которого ребята видели по прибытии в Фаанляндию.

— С незапамятных времён род Аалто изучает повадки озёрных драконов, неотъемлемой части истории нашей страны. Людей они не трогают, однако нападают на любую крупную маги-тварь, которая нарушит границы территории. Прямо как духи-хранители, — произнёс Калерво.

За рубежом драконы порой сжигали целые города и только в Фаанляндии жили бок о бок с людьми и даже берегли их покой. Впрочем, правильнее будет сказать, что эти рептилии попросту не считали крохотных двуногих существ хоть сколько-нибудь значимой угрозой, а те вовсю пользовались особенностью экосистемы.

— С приходом промышленной революции драконы оказались под угрозой исчезновения, потому что удобные маршруты каналов пролегали как раз через озёра, и требовалось их осушить. Особо радикальные активисты даже предлагали извести всю популяцию, как это сделали в некоторых странах. Да, кое-кто слишком увлёкся прогрессом, — вздохнула Йенна.

Такое было нетрудно представить. В ту пору население росло стремительными темпами, былые отношения с природой рушились на глазах, и в результате бывшие хранители стали досадной помехой на пути развития.

— К счастью, вмешались Аалто. Наши предки произвели точнейшие расчёты и представили отчёт, в котором самым подробным образом расписали, какое влияние окажут каналы на окружающую среду, если поставить во главу угла эффективность, и как это затронет жизни людей. Выяснилось, что истреблять озёрных драконов — это всё равно что пилить сук, на котором сидишь. А гибнуть самому и разрушать целую страну не улыбалось никому, — гордо продолжил Калерво.

Озёрные драконы занимают вершину пищевой цепочки, их потеря обернулась бы неизмеримой трагедией для всего региона. В своём докладе Аалто постарались максимально отобразить это и всё-таки переубедили правительство.

— После этого репутация Аалто внутри Фаанляндии взлетела до небес. Когда-то на общесоюзных съездах наше слово было решающим… Впрочем, те дни остались в далёком прошлом.

— Калерво, хватит. Не смущай детей, — вполголоса одёрнула мужа Йенна.

Оливер заметил, что Кати приуныла, и поспешил перевести разговор на другую тему:

— Это… очень необычная рыба. Вы кормите ею драконов?

— А-а, у тебя зоркий глаз. Нет, это не рыба, а всего лишь имитация, выращенная с помощью магии. Ею питается весь биотоп. Но вынужден признать, что удовольствие это недешёвое.

Имитации создаются по той же технологии, что и автоматоны: формируется тело, в него закладываются определённые функции — например, подражать рыбе, — после чего мясную куклу отпускают. Изначально их придумали для животных, требующих специфических условий пропитания. Правда, до сих пор Оливер ни разу не слышал, чтобы так разводили драконов. Аалто и тут выделились в положительном ключе.

— Защита окружающей среды — важная задача, но не она стоит во главе наших исследований. Давайте пройдём немного, и вы сами всё поймёте.

С этими словами супруги двинулись дальше.

В следующей секции ребят поджидал настоящий сюрприз.

— Ничего себе…

— Как?

За прозрачной стеной находилось нечто непостижимое.

Йенна улыбнулась.

— Молодцы! Даже объяснять ничего не надо — сами всё видите.

— Как вам удалось поселить вместе грифонов и гиппогрифов? — ошеломлённо выпалила Шелла.

Оливер тоже смотрел и не верил своим глазам.

Внешне эти два вида маги-тварей очень похожи, но в дикой природе враждуют со страшной силой. Когда стаи встречаются — а они встречаются, потому что предпочитают схожие условия проживания, — обязательно случается грандиозная драка, и победители гонят проигравших прочь со своей территории. Из-за этого в магическом сообществе даже сложилась поговорка «когда грифон с гиппогрифом подружатся».

Однако прямо сейчас они спокойно спали в одном загоне.

— Мы обнаружили причину их неуживчивости совсем недавно. Раньше считалось, что грифоны и гиппогрифы произошли от общего предка, но анализ окаменелостей в исторических местах их обитания показал, что это два совершенно разных биологических вида. Вы слышали о конвергентной эволюции?

— Да, — тут же ответил Пит. — Это когда между организмами разных групп, обитающих в сходных условиях, возникают общие признаки.

— Правильно. В общем, грифоны и гиппогрифы не родственники. Более того, их искусственный гибрид, григрифы, совершенно бесплоден. Тут-то и кроется разгадка. Они дерутся, чтобы не смешиваться и тем самым сохранить возможность размножаться.

— Это понятно. Но почему у вас они такие смирные? — спросил Оливер.

Калерво скрестил руки на груди и улыбнулся.

— Достаточно было слегка подкорректировать их рацион, а именно снизить порции корма и маги-частиц. Не критично — для выживания хватает, но не более. Как я уже сказал, вражду вызывает инстинкт размножения. Мы подавили его, и пожалуйста — агрессии минимум, а драки за территорию так и вовсе прекратились.

Такой нетривиальный подход не вызывал ничего, кроме глубокого уважения.

— Как вы уже наверняка догадались, мы не натуралисты и выступаем за сохранение экосистем только потому, что так быстрее и эффективнее добиться нужных результатов. Окружающая среда меняется ежесекундно, растения и животные в ходе эволюции подстраиваются под неё, однако нет ничего более неестественного, чем покорно преклонять голову перед законами природы. В конце концов… мы же маги, — сказал Калерво, стараясь прояснить момент, который часто понимали неверно, и повернулся к друзьям дочери. — Аалто стремятся построить утопию для всех форм жизни, а этого в естественных условиях никогда не добиться. Мы не идеалисты, а скорее постреалисты… были ими. Сейчас уже нет.

В его голосе проскочили нотки горечи.

Естественно, ребята проявили такт и не стали ни о чём расспрашивать.

На следующий день супруги Аалто, к огромной радости Шеллы, взяли гостей с собой на полевые работы. Если точнее — в гоблинскую деревушку неподалёку.

— Не ожидал, что вы так этим заинтересуетесь, — признался Калерво с облучка саней.

Оливер усмехнулся и кивнул.

— Свобода — один из двух столпов Кимберли, поэтому ваши книги легко найти в школьной библиотеке. Вроде бы даже профессор Макфарлейн с жаром изучал их.

— Надо же, лорд Макфарлейн? Польщён и, честно говоря, немного напуган. Мы встречались пару-тройку раз на конференциях, и у меня сложилось о нём впечатление как о человеке-сюрпризе…

— Калерво! — одёрнула Йенна.

— Ох, прошу прощения. Мишелла, надеюсь, я тебя не оскорбил?

— Нисколько. Я сама того же мнения, — успокоила его Шелла.

Оливер тоже не винил Калерво за оговорку, поскольку Теодор на самом деле был личностью странной и непостижимой. Взять хотя бы его связь с Нанао. Зачем он пригласил эйзиатку в Кимберли? С какой целью? Непонятно. А ведь при этом Теодор был одной из ключевых фигур школы.

Тем временем сани остановились на лесной полянке.

Дальше пошли пешком.

— Деревня тут, совсем недалеко. Здешние гоблины людей не боятся, но атамы лучше спрятать. Не стоит лишний раз их нервировать.

— Конечно, — согласился Оливер. — Кто же заявляется в гости с оружием наперевес?

— Вежливость — залог добрых отношений, — важно добавила Нанао.

Когда мечи исчезли под куртками, Йенна сунула пальцы в рот и свистнула, подражая какой-то птице.

— Я читала об этом у вас! — воскликнула Шелла. — Птичье пение — знак прибытия.

— Совершенно верно. Гоблины живут скрыто и подают сигналы свистом. Тут главное — не ошибиться и не крикнуть, например, хищной птицей, а то подумают, будто мы воевать пришли.

— Всё равно это лучше, чем было у эльфов, да?

— Угу, спасибо, что не пришлось самой упоминать об этом. Скверно тогда вышло. Но, если захочешь, потом расскажу, как мы со всего размаха сели в лужу, — невесело усмехнулась Йенна.

Тут зашуршали кусты, и из них без всякой опаски вылез гоблин.

Калерво широко улыбнулся.

— Привет, Каффир! На страже сегодня? Или узнал, что мы приедем, и сам попросился?

— Он очень добрый и любознательный, — пояснила Йенна. — Кати, доставай гостинцы.

— Хорошо!

Кати протянула тючок с вещами. Каффир взял его, развязал узел и принялся изучать содержимое. Заинтригованные ребята тоже заглянули внутрь.

— Солёная рыба, овощи, листья чая и… А это что?

— Брошка. Купил в деревне, — ответил Калерво. — Ручная работа простецов, местный сувенир.

— Не особо практичный подарок. Понравится ли? — усомнился Гай.

— Ещё как понравится, — заверил Пит, видя, с каким восторгом Каффир разглядывает украшение.

— У гоблинов ловкие пальцы. Они любят искусство и постоянно ищут вдохновение для своих творений, — добавил Калерво. — Если бы мы принесли только еду, они бы сильно обиделись. Мол, мы считаем их бедняками, которые даже прокормиться не в состоянии.

— Понятно, — протянул Оливер.

В своих предрассудках люди и впрямь принижали лесных полулюдей, пусть даже не со зла.

Осмотрев гостинцы, Каффир собрал их в охапку и потопал обратно. Йенна весело взглянула на ребят.

— Нас впустили. Теперь идите медленнее и маленькими шажками. И не забывайте улыбаться, да так, чтобы зубы было видно.

— Зубы?

— Интересный обычай!

— У гоблинов есть поговорка: закрытый рот — закрытое сердце. Они не доверяют тем, у кого сомкнуты губы, поэтому улыбайтесь шире. И не бойтесь переусердствовать, так вы только сделаете им приятно.

— Вот так?

— Типа такого?

Нанао и Гай сразу оскалились во все тридцать два зуба, и Йенна засмеялась.

Тут Шелла вспомнила о большом друге.

— А Марко поместится? Я слышала, гоблины живут в тесноте.

— О, не переживай, его они испугаются куда меньше, чем нас. Вообще, гоблины часто селятся бок о бок с троллями и даже делают широкие дороги для «больших людей».

Вскоре деревья расступились.

— Ого!

— Ух ты!

Деревенька и впрямь поражала. Вдоль улочек лепились разномастные хижины… Впрочем, хижинами они были для людей, для гоблинов же — добротные полноценные дома. И выглядели они весьма оригинально. У кого-то балкон на втором этаже выпячивался так, что казалось, будто вся конструкция прямо сейчас рухнет на голову. Кто-то додумался воткнуть два основательных столба, натянуть между ними верёвки и соорудить нечто вроде качелей. Короче, в фантазии хозяевам нельзя было отказать. Различные украшения, узоры и орнаменты были выполнены на таком уровне, что сразу становилось ясно — работали профессионалы. Да и архитекторами гоблины были сносными, иначе добрая половина поселения давно лежала бы в руинах.

— Передовой стиль, правда? От нас тут яркие краски. Каюсь, немного повлияли, — повинился Калерво. — Но поверьте на слово, другие деревни тоже не отстают. Повседневную жизнь гоблинов нельзя представить без искусства, и, если вы когда-нибудь захотите написать труд об их архитектуре, бумага закончится ещё на введении.

— Во всём этом хаосе на самом деле есть порядок. Просто гоблины не любят зацикливаться на одном стиле и постоянно что-то достраивают, перекраивают, переделывают. Вон тот дом ещё недавно был одноэтажным, а теперь в нём целых три этажа, — добавила Йенна.

— Должно быть, на это уходит прорва дерева, — заметила Шелла. — Ещё я вижу кое-где железо и строительный раствор. Но всё равно много ресурсов уходит впустую.

— Да, им, в отличие от эльфов, приходится непросто. Знаешь, за что поначалу воевали люди и гоблины? За древесину.

Тут к ним подошли несколько гоблинов.

— ~~~~?

— ~~~~~~!

— Ой!

— М-м-м?

— Хо-хо, гляньте-ка, уже заговорили! Мишелла, они спрашивают, как тебе удалось так красиво завить волосы. Понравилось, видать.

— А-а, речь о моих локонах? Но ведь у них тоже интересные причёски. Хотя в городах почти все гоблины бреются наголо.

— Такие требования. Бритая голова — знак повиновения людям. Всё началось с хобгоблинов… но давайте об этом как-нибудь в другой раз, — сказала Йенна, попутно наблюдая за Питом, который, призвав почерпнутые из книг знания, старательно пытался разобрать отдельные слова. Получалось так себе, отчего парень хмурился и недовольно сопел.

— Тарабарщина какая-то, да? — хмыкнул Калерво. — Не переживай, поначалу всем так кажется. Долгое время считалось, что у гоблинов вообще нет языка как такового. Хотя некоторые поговаривают, что это заговор консерваторов, они скрывали правду… Ну да ладно, это всё лирика. Суть в том, что половину звуков мы попросту не слышим.

— Вы должны были проходить в школе, что люди и гоблины воспринимают звук в разных диапазонах, — подхватила Йенна. — В некоторой мере частоты накладываются, поэтому кое-что мы с грехом пополам можем разобрать, но большинство слов проходит мимо. Хотя маги могут натренировать слух.

— Угх… Да, я немного понимаю, — вставил Марко.

По всей видимости, живя в лесу, он общался с гоблинами, потому что освоился намного быстрее ребят. Жители деревни тоже вели себя дружелюбно — видимо, приняли за соседа.

— Гоблинов можно, скажем так, окультурить и научить нашему языку, как это делают в городах. Но говорить они будут плохо и невнятно — для них это всё равно что пользоваться лишь частью голосовых связок. К слову, здешний староста неплохо болтает по-нашему. Правда, не хотелось бы особо напрягать его. Нет, безусловно, общий язык нужен, но диктовать в гостях свои правила…

— Здоро́во, Аалто. Чего расшумелись? Мо́лодежь привели?

К ним подошёл гоблин с эффектным, выдающимся далеко вперёд помпадуром. Однако куда сильнее поражала необыкновенно беглая речь.

Калерво вздохнул и сделал шаг ему навстречу.

— Здравствуйте, староста. Мы тут стараемся, прививаем уважение к вашему языку, а вы врываетесь и рушите весь воспитательный процесс. Неудобно как-то…

— Ась? И что дальше? Я могу гутарить по-вашенски — значит, буду гутарить. Тебе так и так гоблинский не даётся. Столько лет пыжишься, а толку чуть.

После такого Калерво аж крякнул от досады.

Йенна повернулась к ребятам и смущённо улыбнулась.

— Раз такое дело, давайте я вас представлю. Это Молик, староста деревни. Входит в десятку лучших гоблинов по владению человеческим языком. Кстати, он трилингв.

— Да ладно…

— Вы говорите даже не на фаанляндском, а на чистейшем йелглийском!

— Ну так! На чём больше болтают, то и надо в первую очередь учить. Я сейчас ещё над олландширским корплю. Они с йелглийским в одной языковой группе, так что различий не больше, чем между парой диалектов. Короче, проще пареной репы! — с гордым видом хохотнул Молик, а потом неожиданно посмурнел. — Но это только потому, что я умником уродился. Исключение, так’сзать. Другим в разы сложнее. Тяжко оно — напрягать горло, особенно без долгой практики. Есть у нас хорошие ребята и девчата. И так подступаются, и эдак — а оно не идёт, хоть ты тресни. Ну, они попыхтят-попыхтят, да и забросят.

Увы, так оно зачастую и случалось.

Оливер поздоровался первым, за ним — все остальные. Молик каждому пожал руку, как это заведено у людей, и в конце подошёл к Марко.

— А ты, значит, тот самый башковитый тролль? Родственная душа, так’сзать?

— Угх, да, я разговариваю по-йелглийски, но не так хорошо, как вы, — ответил Марко.

Молик тяжело вздохнул.

— Да уж понятно, что на одной учёбе тут не уедешь. Покопались в твоей голове основательно. — Он сочувствующе похлопал Марко по колену, развернулся и поманил всех за собой. — Ладно, чего стоять, в ногах правды нет. Пойдёмте отпразднуем знакомство. Ну, и поговорим о важном, как же без этого.

Кати округлила глаза.

— Мама, неужели…

— Да, солнышко. Мы приехали сюда не только по работе, но и посоветоваться со старостой по поводу будущего Марко.

К оформлению гостевого дома гоблины подошли с не меньшей фантазией. Больше всего он был похож на перевёрнутую трапецию, выкрашенную ярко-голубой краской. Внутри всё тоже выглядело соответствующе. Молик пригласил гостей рассаживаться, а его сородичи сноровисто накрыли на стол. Подали суп, жаркое и даже десерт — кусочки фруктов в желе. Обычно гоблины питались куда проще, поэтому разнообразие блюд приятно удивило. Видимо, сказались частые контакты с людьми и природная любознательность полурослого народца.

Ребятам пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться на разговоре.

— Ну, значится, вот. Давайте для начала определимся, в чём вообще суть движения за права полулюдям.

Молик начал с вопроса, на который как правило отвечали абстрактно.

— История говорит, что гоблинов оно затронуло намного раньше, чем троллей. Мы мастеровитые, легко идём на контакт, опять же умники вроде меня рождаются относительно часто. Если бы политики подсуетились, мы давно считались бы полноценными людьми. Правда, есть, так’сзать, один жирнющий минус.

— Вы о тех, кто сбился с пути, да? — уточнил Оливер.

— Ишь как завернул! Да, о них самых, о хобгоблинах. Так-то это такие же гоблины, как и мы, просто вставшие на тропу разбоя. Только вот обыватели стригут всех под одну гребёнку, из-за чего городским бедолагам в доказательство своей безвредности приходится бриться наголо, — грустно усмехнулся Молик и пригладил пышную шевелюру.

Хобгоблины — это не научный термин вроде тех же троллей; его придумали в народе, чтобы разделить гоблинов на опасных и безопасных. Сами гоблины называют своих диких сородичей заблудшими. Разумеется, это всего лишь вольный перевод оригинального выражения на понятный людям язык.

— Человеческий глаз не видит разницы между стильной причёской порядочного гоблина и неопрятными лохмами заблудшего. Ну, собственно, доля правды в этом действительно есть. Это как у вас с охотниками и собирателями — тоже не сразу отличишь.

— Не соглашусь, — возразил Оливер. — Мне рассказывали, что гоблины не всегда были агрессивными и начали нападать на людей и домашний скот где-то тысячу лет назад. И то ради выживания. По-другому вы не выстояли бы.

Этому его научила мама.

— Какой ты, однако, рассудительный, — прищурился Молик. — И слова правильные говоришь, и меня не опасаешься. А ведь от этого не все борцы за права могут избавиться.

С этими словами он мельком взглянул на Гая, и тот невольно затаил дыхание.

— Такие дела, — посмеиваясь, продолжил староста. — Видать, знатными чудаками твои родители были. Правда, взгляд у тебя слишком серьёзный и тяжёлый. Так’сзать, не по годам.

Оливер вздрогнул от ощущения, будто его просветили насквозь.

Не желая больше причинять ему неудобств, Молик обратился к Нанао, которая до сих пор не произнесла ни звука:

— С Кати всё понятно, а вот ты, девчушка из Эйзии, весьма занятная личность. У тебя тоже необычный взгляд — ясный, аж жуть берёт. Что ты обо мне скажешь?

— Вы невысокий, с внушительным носом. Гораздо умнее меня. Кроме того, ваша причёска, как это называется, крутая.

— Ого! Да у тебя глаз-алмаз!

Молик засмеялся.

В этот момент Гай не выдержал, заёрзал на стуле и робко проговорил:

— Получается, я вас всё-таки побаиваюсь?

— Ай, не бери в голову. Я ж вижу, что ты хороший парень и изо всех сил борешься с собой. Было бы намного хуже, если бы ты заявился к нам, так’сзать, с душой нараспашку. Я тебе больше скажу, даже Оливер с Нанао до сих пор побаиваются. Это нормально. Все мы живые существа, в нас инстинктами заложено сторониться тех, кто как-то отличается. Кати опять-таки за скобками, она — случай особый, — успокоил его Молик и погладил подбородок. — А вообще, настороженность — это обёртка, под которой скрываются банальные предубеждения. У Оливера и Нанао их по минимуму, они общаются со мной так же, как с любым другим человеком. И им хорошо, и мне приятно. Верно я говорю?

Староста улыбнулся им и посмотрел на Марко.

— Но вернёмся к теме. У человеческих прав нет никаких чётких критериев. Если бы дело было только в способности разговаривать, гоблины давным-давно получили бы их. Однако из-за заблудших всё усложняется. Я много лет ломал голову над этой проблемой и пришёл к выводу, что единственный выход — постоянно общаться с людьми, доказывать, что мы не желаем им зла. Пусть научатся разделять нас с заблудшими.

— Прошу прощения… Вы можете объединиться и вновь жить в гармонии?

— Увы, нет. Они обособились и ушли в дикую природу, нас же взяло под крылышко государство, а значит, никакого доверия к нашим словам не будет. Разве что вылавливать совсем уж отчаявшихся, — пояснил Молик. — Троллям в этом отношении проще. Да, они убивают людей, но только потому, что те сами лезут на рожон — так’сзать осваивают новые земли. То есть им человеческая речь принесёт гораздо больше очков.

— У вас на всё готов ответ, — с благодарностью улыбнулась Кати.

— Не могу же я отпустить тебя с пустыми руками, — отозвался Молик и глотнул вина. — Но ты рано радуешься. Насколько я понял, покамест разговаривать умеет только Марко. Этого мало. Хоть академиком его наряди и отправь читать лекции, относиться к нему будут максимум как к диковинке. Но лучше, чем к обыкновенному троллю, тут не поспоришь.

Замечание вернуло Кати с небес на землю. Девушка скрестила руки на груди и серьёзно задумалась.

Молик продолжил:

— Нужно больше таких, как он. Раз ты покопалась у него в голове, то знаешь, что надо делать. Штампуй болтунов друг за другом, и там, где спасует одиночка, сотня точно сдюжит.

— Ни за что!

— Я так и думал, — усмехнулся староста и пожал плечами. — Но всё равно решил рискнуть твоим расположением и напомнить, что такой вариант вполне себе перспективный. Как говорится, хочешь жить — умей вертеться. Я вот, к примеру, научился балакать на вашем, а заблудшие отказались от исконных традиций и устоев. И то, и то вполне себе стратегия. Разница в выборе.

Оливер вскинул брови.

«Я и представить не мог, что гоблины умеют так рассуждать…»

— Ради выживания я готов лечь под нож хирурга. Позволю даже вскрыть себе черепушку, почему нет. Если виду грозит вымирание, надо не на заклание идти, а бороться, приспосабливаться. Тем более я же не говорю, что всё обязательно должно сопровождаться насилием, правда? Достаточно хорошенько пораскинуть мозгами — и отыщется оптимальный вариант, а то и не один. Или можно отыскать какую-нибудь деревушку троллей, которую вот-вот уничтожат люди. Пусть Марко поговорит с ними, убедит.

— Убедит сдаться магам и согласиться на операцию? — жёстко уточнил Оливер.

— Я бы, конечно, отказался, — вздохнул Молик. — Но я сейчас и не в безвыходном положении. А кому-то будет нечего терять, он даст добро. За ним другой, третий. Глядишь — начнётся целое движение, и тролли выживут. Их, как и нас с хобгоблинами, разделят на молчунов и болтунов. — Он повернул голову к Марко. — Естественно, это никакой не призыв к действию. Так, набросок углём, всего лишь один из сотни вариантов. Я более чем уверен, что ребятишки многому тебя научили, однако они люди, а тебе не помешало бы взглянуть на вещи с точки зрения другого недочеловека. Вот я и решил, так’сзать, расширить твои горизонты. Обратить внимание на вещи, о которых девчуля упрямо промолчала.

— Угх…

Марко растерянно опустил взгляд.

Молик с пониманием кивнул.

— Сейчас голова взорвётся, да? Ничего бывает. Главное, запомни вот что: ты сейчас стоишь на перекрёстке дорог и готовишься взвалить на плечи судьбу своего вида. От твоих решений зависит участь троллей, — веско произнёс он. — Но есть и другой путь — плюнуть на всё с высокой колокольни и повернуть назад. Или вовсе забыть человеческую речь, вернуться в родные леса и притвориться, будто ничего не было. Девчуля, ты же что-то такое и замыслила, верно?

Кати стыдливо повесила голову.

— Короче, сам решай, куда повернёшь штурвал. Тащи свою ношу и не спихивай ответственность ни на Кати, ни на кого-то ещё.

После обеда Аалто занялись работой, ребята и Марко разбрелись по деревне и завязали весёлые беседы с гоблинами. Оливер единственный предпочёл устроиться в укромном уголке.

Вдруг позади раздался голос Молика:

— Что-то я погорячился. Не хотел ведь приседать вам на уши. Не люблю это дело.

Оливер обернулся к нему и покачал головой.

— Не скромничайте. Вы намного раньше Марко поняли, что значит нести груз судьбы своего вида, и поделились с нами этой мудростью.

— Хе-хе, эх, если бы. Может, я и гений, но уж точно не уникум. Другие такие тоже есть. Поверь, я знаю, потому что время от времени связываюсь с ними. Так что нам в этом отношении куда проще, — ответил Молик, глядя на Кати и Марко.

Оливер немного поколебался.

— И всё-таки вы дали Марко совет из лучших побуждений, за что я вам безмерно благодарен. Однако… вы же наверняка догадываетесь, что с развитием технологий операцию на мозге можно будет провести не только троллям, но и гоблинам. Это затронет ваших сородичей в городах. Ну, и последствия…

— А как я это остановлю? — резонно заметил староста. — Сомневаюсь, что девчуля лично копалась в мозгах у Марко. Не её это метод. Значит, работал кто-то другой, и он наверняка уже отчитался кому следует. Вот из чего я исходил, когда завёл разговор о правах.

Оливер потупился.

Действительно, операцию провела Миллиган, а её доклад давно ушёл к школьным преподавателям. Кроме того, Змееокую ведьму спонсировал профессор Гренвиль, который надеялся воспользоваться результатами её исследований для достижения собственной цели — усиления человеческого интеллекта. Скорее всего, другим полулюдям тоже предстояло стать подопытными.

— Пока миром правят маги, мне, обыкновенному гоблину, куда разумнее будет сидеть тихо и медленно, но верно выбивать плюшки себе и своему народу. Нет, конечно, всегда можно пойти на поклон к иномирному богу, но я не хочу. Слишком уж много братьев и сестёр сложило из-за этого головы.

Смирение и решимость — вот как могло звучать кредо Молика.

Возразить на это было нечего.

— Я верен нашим традициям. Но во имя выживания готов отбросить многое, — добавил староста и оттянул воротник.

Оливер увидел у него на шее белёсую линию и выпучил глаза.

— Неужели вы?..

— Ага, разрезал себе горло, чтобы было проще балакать по-вашенски. Голосовые связки гоблинов для этого не подходят, поэтому мне удалили ту часть, которая отвечает за звуки, недоступные человеческому уху. У нас в деревне все об этом знают, — негромко ответил Молик и с грустной улыбкой спрятал шрам. — Ты обратил внимание, что я разговариваю с вами только по-йелглийски? Дело в том, что теперь от моего гоблинского кровь из ушей потечь может. Даже друзья порой переспрашивают по нескольку раз. Ну, общению оно не мешает, так что я ни о чём не сожалею. Хотя…

Прервавшись на полуслове, Молик взглянул на чету Аалто, которая о чём-то беседовала с жителями деревни.

— Хорошие они. Взялись за гоблинский, чтобы лучше понимать нас. Жаль их расстраивать… Не рассказывай им обо мне, ладно? Лучше я сам как-нибудь потом.

— Могила, — пообещал Оливер.

Молик хохотнул и хлопнул его по спине.

— Скучно с тобой. Нет бы отмахнуться и заявить, что не собираешься забивать голову всякими бреднями.

Оливер никак это не прокомментировал.

— А ведь ты тоже не без бремени, — неожиданно добавил гоблин. — Я прошу тебя присмотреть за Кати и Марко — сам же говорил, что нельзя перекладывать ответственность на других. Просто будь рядом. Как можно дольше. В идеале — пока они не найдут собственный путь. Не хотелось бы, чтобы они заблудились и ступили на кривую дорожку.

Парень кивнул.

Тогда Молик повернулся к нему и широко улыбнулся.

— Оливер, не забывай нас, заглядывай ещё. Послушаешь, как я читаю стихи на олландширском.

— Обязательно.

Они пожали руки.

Ладонь первого друга среди гоблинов оказалась шершавой, грубой, но очень тёплой.

Обратный путь прошёл в молчании. Впечатлений было варить не переварить.

Наконец Шелла негромко произнесла:

— У меня нет слов…

— О да! — засмеялась Йенна. — Один староста чего стоит, но и без него сюрпризов хватает. Мы с Калерво каждый раз открываем для себя что-нибудь новое и неожиданное. Ах, вот бы показать эту деревню магам со всего света. Особенно молодому поколению. По-моему, они должны знать, что гоблины — это не забитые, измождённые работяги в городских цехах или дикари с самодельными копьями наперевес, а такие же живые существа с развитым чувством прекрасного. Естественно, я не прошу полюбить их, но хотя бы подумать дважды, прежде чем ненавидеть или презирать.

Апельсиновый диск солнца медленно скрылся за горизонтом.

Сани пересекли заснеженную равнину и подкатили к дому. Спустившись на землю, Марко сказал:

— Кати, я хочу немного подумать в одиночестве.

— Что?.. А, конечно, пожалуйста. Но, если соскучишься, зови. Прибегу даже посреди ночи.

— Я тоже сегодня посижу подольше, — добавила Тереза.

— Спасибо вам, — с улыбкой прогрохотал Марко. — Не переживайте, со мной всё в порядке.

Он потопал к входной двери.

— Сгорбился ведь, бедолага. Немало на него сегодня свалилось, — сочувствующе обронил Гай.

— Встреча с товарищем по несчастью, разговор по душам, — перечислил Оливер. — Даже не рискну представить, как его это потрясло.

Друзья тоже направились к дому. Снаружи остались только Кати и Гай.

— Не его одного. Меня тоже, — неожиданно выпалил парень.

— Что?!

Гай сложил руки на груди.

— Я всегда знал, что отличаюсь от вас с Оливером, но до сегодняшнего дня не понимал насколько.

— В смысле? Неужели ты принял близко к сердцу то, что сказал староста? Забудь об этом! Ну, Гай, я серьёзно! Ты же повстречал гоблинов впервые в жизни. Пообщайся с ними подольше — и сам не заметишь, как предрассудки исчезнут!

— Да, наверное, мы могли бы стать хорошими приятелями. Но я не о том, — криво усмехнулся Гай, качая головой. — Дело в кругозоре. У вас он на порядок шире. Потому-то вы спокойно болтали со старостой, а я сидел и пытался собрать мысли в кучку. Прежде в моей картине мира гоблинов банально не существовало. Вот оно — главное различие между нами. — С таким заключением он повернулся к Кати. — Вы с Оливером всегда стояли на одной ступени мировоззрения… Ладно, может, не на одной, но как минимум на соседних. Ты интуитивно почувствовала это. Вот почему тебя с такой силой влечёт к нему.

Кати громко охнула, но Гай спокойно продолжил:

— Я узколобый и ограниченный. Ты человек с невероятно большим сердцем. А что Оливер? Всегда ли он был таким? Очень сомневаюсь. Скорее всего, он начинал, как я — был обычным мальчишкой, весельчаком и балагуром. Однако потом что-то произошло. Оно разбило его на части и склеило вновь, уже по-новому.

Гай смолк и призадумался.

Неожиданно Кати обняла его.

— Эй, ты чего накинулась?

— Не знаю! Почему-то мне показалось, что ты сейчас возьмёшь и уйдёшь куда-то! — воскликнула Кати, пытаясь передать чувства, которые сама толком не понимала.

Гай усмехнулся, потрепал её по пушистым кудрям и, заглянув в глаза, беззлобно проворчал:

— Да тут я, никуда не денусь. А вот вы постоянно куда-то несётесь. Голову сломаешь, пока придумаешь, как остановить.

Пока подруга мучительно соображала, что бы ответить, он отстранился.

— Так, что-то я из образа выпал. Пойду проветрюсь и вернусь.

— Гай!..

Кати потянулась было за ним, однако парень не замедлил шаг.

— Кати, ты наконец-то дома. Лучше не за мной бегай, а в себе разберись.

Совет был настолько же заботливым, насколько безжалостным.

«Всё правильно», — думала Кати, шагая по коридору.

— Эх…

Отношения между ними давно шли вкривь и вкось. Кати вроде бы тянулась к Оливеру, однако никак не решалась на последний шаг, а когда они с Нанао сблизились, всё стало только хуже. Гай в этом любовном многоугольнике выступал в роли отдушины. Когда становилось совсем тягостно, Кати, как маленький ребёнок, бежала к тому, кто мог её приласкать и утешить.

— М-да…

Было бы проще, если бы всё объяснялось тривиальной ревностью к лучшей подруге, но Кати понимала, что внутри неё живёт куда более ужасный, безобразный монстр.

— Ой!

Неожиданно предмет душевных терзаний сам возник перед ней.

Оливер стоял у окна и с печально-задумчивым видом смотрел на ночное небо.

Сердце сжалось от боли. Ужасно захотелось отбросить лишние мысли, подойти и обнять его. Увы, храбрости хватило только на то, чтобы, поколебавшись, сделать неуверенный шажок навстречу.

— Оливер, можно тебя?

— Да, Кати, конечно.

Оливер обернулся и непроизвольно вздрогнул, наткнувшись на ясную улыбку.

— Много звёзд, правда? Я думала, так везде, и очень удивилась, когда приехала в Кимберли.

— Могу представить. Всё-таки контраст разительный, — согласился парень.

Кати подошла к нему и тоже выглянула в окно.

— Да… Я поняла, что оказалась очень далеко от дома, и сразу загрустила.

Она прикрыла глаза, вспоминая тот момент.

Оливер терпеливо ждал продолжения — догадывался, что разговор будет важным.

— К счастью, в моей жизни появились Марко и Нанао. Он страдал от жестокого обращения, она приехала из дальних-дальних краёв. Я отвлеклась на них и забыла о слезах, — поделилась Кати и взглянула на Оливера. — Ты думал о Лейке, да?

Парень невольно затаил дыхание.

Чтобы не смущать его, Кати вновь повернулась к перемигивающимся огонькам на чернильно-чёрном небе.

— Он любил звёзды. Ему понравилось бы здесь.

— Угу, скакал бы до потолка, — подтвердил Оливер, подавив предательскую дрожь в голосе.

Официально Юрий числился пропавшим без вести, и Кати не знала, что с ним на самом деле произошло. Однако в Кимберли смерть поджидала учеников на каждом шагу, поэтому интуиция подсказывала, что бойкий белобрысый паренёк уже не вернётся из недр лабиринта.

Они немного помолчали.

— Ты такой же, — прошептала Кати.

— В смысле?

— Думаешь о других, не о себе. О Лейке, Нанао, Терезе… может, ещё о ком-то, — пояснила подруга, улыбнулась Оливеру и опять подняла голову к звёздам. — Как и я. Только сейчас, дома, я наконец-то нашла время для себя.

— Ну…

— В общем, два сапога — пара, да оба на левую ногу… Ресурсы человеческого мозга не безграничны, поэтому, чтобы впихнуть в него как можно больше, мы с тобой первым делом избавляемся от самого ненужного — от себя. Закрываем глаза на грусть, тоску, тяготы, страдания.

Она попала в яблочко.

Оливер постоянно занимался этим, однако упрашивал друзей любить себя. Явное противоречие, которое он прекрасно осознавал.

— Плохая привычка и, к сожалению, неискоренимая. Слишком много важного вокруг, думать о себе просто нет возможности, и приходится сочинять для этого различные предлоги. «Надо отдохнуть, пока родные и близкие с ума не сошли от волнения» или что-то вроде того.

Мысль была настолько знакомой, что причиняла практически физическую боль. Оливер с огромным трудом удержал рвущийся наружу скорбный вой, не желая признавать, что они страдают от одной болезни.

— Угу, — выдавил он. — В этом мы одинаковые.

Кати светло улыбнулась — и тем плотнее показался мрак, клубящийся внутри Оливера.

— Спасибо. Если бы не ты, меня бы давно не стало.

Поблагодарила — и совесть отозвалась особенно острым уколом.

— Извини, я, наверное, странно выразилась. Но я должна была сказать тебе об этом, потому что… — Кати опустила взгляд и прижала руки к груди так, словно собрала в пригоршню все свои чувства. — Ничего, забудь… Ужин скоро будет. Я пойду.

Она развернулась и убежала.

Оливер остался один в полутёмном коридоре. Он смотрел в никуда и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони.

Разумеется, после такого разговора Оливер не сомкнул глаз. В какой-то момент он оставил попытки заснуть, поднялся, вышел прогуляться и практически сразу наткнулся на Калерво, который будто бы поджидал его.

— Составишь компанию? — спросил мужчина, приподнимая бутылку.

— С радостью.

Они переместились в комнату отдыха, где за столом уже сидела Йенна.

— Поздновато уже, конечно. Ну да ладно, — сказал Калерво и немного помешкал. — Оливер, насколько мы поняли, ты — ядро всей компании, да?

— Я бы так себя не назвал, но за всех выслушать могу, — ответил Оливер, мгновенно смекнув, что к чему.

Калерво кивнул.

— Принимается. Согласен, по-хорошему надо было обсудить этот момент со всеми, но так не хочется портить вам каникулы… Пусть этот разговор останется между нами, хорошо?

— Оливер, скажи, пожалуйста, наша Кати… насколько она близка к грани? — встревоженно спросила Йенна.

Оливер задумался, но в конце концов решил ответить честно:

— В шаге от пропасти. Нам самим уже несколько раз приходилось вмешиваться, чтобы её не потерять.

В комнате стало очень тихо.

Глядя на родителей дорогой подруги, Оливер добавил:

— Кати рассказывала много всего, что выходит за пределы нашего понимания. Однако я погостил в вашем доме, пообщался с вами и теперь приблизительно представляю, к чему стремится её душа.

— И ты прав, — признал Калерво. — Кати жаждет завершить главное исследование рода Аалто, которое мы признали неосуществимым. Клянусь, мы всей душой любим дочь и никогда не заговаривали с ней об этом, даже не намекали. В мыслях не было! По жестокой прихоти судьбы наша девочка уже родилась такой. — Он горько вздохнул.

— Оливер, что ты знаешь о нашем грехе? — негромко спросила Йенна.

— То же, что и все. Ну…

Оливер немного поколебался, пытаясь найти слова помягче, однако не смог.

— Вы поддержали гностицизм, что привело к множеству жертв.

— Если в двух словах, так оно и есть, — согласилась Йенна. — Но позволь нам самим рассказать, как всё на самом деле было.

Ещё в старину сложилась пословица: не волшебная палочка хлеб рождает, а зерно земное.

Вообще, с помощью алхимии можно сотворить полноценный хлебозаменитель, но есть нюанс: организм простецов не усваивает наколдованные продукты. По той же причине им очень редко прописывают зелья. Да и заклинаниями исцеления можно максимум подстегнуть естественную регенерацию, если не хочешь, наоборот, навредить. Вот почему маги считают простецов необычайно хрупкими существами.

Однако сделать всех волшебниками невозможно. Существует мировой закон, согласно которому общее число магов пропорционально числу простецов. Иными словами, хочешь больше колдунов и ведьм — создай условия, чтобы плодились и размножались обычные люди. Вот почему их так берегут.

К сожалению, магия не решает вопросов пропитания. Нужны возделываемые растения и мясо, не затронутые ею. Чем больше население, тем острее встаёт вопрос рабочей силы. С глубокой древности земледелием и скотоводством занимались те же простецы, но эту схему признали крайне неэффективной. Маги начали искать, нет ли более дешёвой рабочей силы — такой, чтобы была разумной, в меру ловкой и покладистой.

Ответ оказался прямо перед ними: люди, которые не совсем люди. То есть полулюди.

С их порабощения началась магическая промышленная революция.

Очень скоро Аалто забили тревогу, причём не на пустом месте. Расчёты показывали, что, если тенденция сохранится, в получившемся обществе на одного человека будут приходиться десятки, а то и сотни невольных полулюдей. Из-за тяжёлых условий труда возникнет благодатная почва для восстаний, а гностики не преминут подлить масла в огонь. Социальная модель получалась чересчур неустойчивой и могла сложиться, как карточный домик, от малейшего толчка.

Однако голая публикация рисков не могла переубедить власть имущих. Требовалась альтернатива, какой-то способ накормить простецов безо всяких рабов. Взор обратился к невозможному — к хлебу, порождённому не естественным образом, а магией.

Поколениями Аалто не находили выхода из тупика. Они изобрели множество продуктов — хотя бы тот же корм-имитацию для маги-тварей, — но главная цель оставалась недосягаемой, несмотря ни на какие старания.

В какой-то момент они пошли на компромисс и просто взялись улучшать уже существующие сорта растений и виды животных. К сожалению, и здесь их ждало разочарование. Магически модифицированные организмы точно так же причиняли вред простецам. Единственным доступным вариантом оставалась стандартная селекция. Аалто добились на этом поприще огромных успехов, но не гордились этим. Ход промышленной революции ускорялся, страшное будущее приближалось с пугающей быстротой.

Прорыва добились Калерво и Йенна. Путём бесчисленных проб и ошибок они наконец-то обнаружили магический хлеб — продукт, который простецы могли употреблять без вреда для здоровья; субстанцию, идущую вразрез с законами мироздания.

Правда, супруги не догадывались, что угодили в капкан.

— Ты наверняка слышал о таком понятии, как экологическая пирамида. Чем выше уровень, тем меньше особей на нём. Есть несколько исключений среди магических экосистем, но там всё настолько незначительно, что можно списать на погрешность, — пояснила Йенна. — Так вот, в одной из экспедиций мы наткнулись на место, где эта пирамида стояла вверх ногами. Хищников там было намного больше, чем травоядных, однако они жили в мире и не голодали. Настоящая сказка! — негромко воскликнула она и, вздохнув, опустила голову. — Знаешь, чем они питались? Землёй. Мы сняли верхний слой почвы и обнаружили под ним странную жёлтую субстанцию. Проголодавшись, животные выкапывали яму и ели её. И маги-твари, и обычные — все.

Оливер прищурился.

— Как-то подозрительно, правда? Вот и мы так подумали, но в сердце уже зажглась надежда. Мир катился в пропасть, надо было что-то делать, пока он не прошёл точку невозврата. Ну, и отстоять негласный титул передовых борцов за права, конечно.

Йенна прервалась, собираясь с духом.

— Мы набрали образцов, вернулись домой и принялись изучать их, — продолжила она, выдавливая из себя каждое слово. — И что бы ты думал? Ничего. Пусто! Все анализы показали, что необычная земля совершенно безвредна и при этом обладает поразительными питательными свойствами. Теряясь в догадках, мы предположили, что её сформировал ещё не открытый вид духов, и опубликовали статью в научном журнале.

— Знаю, прозвучит как жалкое оправдание, но версию с иномирным происхождением мы рассмотрели в первую очередь, — подхватил Калерво. — Беда в том, что миграции постепенно меняют наш мир, а вместе с ним и экосистемы. Гости адаптируются, и отличить их становится очень трудно. Не говоря уже о том, что было бы несусветной глупостью клеймить пагубным всё, что пришло из-за врат.

— Требовалась тщательная проверка, поэтому мы обратились за помощью ко всему волшебному сообществу — попросили обследовать «землю» со всех сторон. Вдруг мы что-нибудь пропустили. Но нет, за несколько лет не поступило ни одного доклада о вредоносном воздействии. Мы со своей стороны тоже продолжали эксперименты на животных. И однажды…

Йенна не выдержала и смолкла. За неё закончил Калерво:

— Однажды случилось страшное. Нам сообщили, что те из простецов и полулюдей, кто ел «землю», сошли с ума и начали кидаться на всех подряд.

— Вы перешли к полноценным экспериментам на людях? — удивился Оливер.

— Нет, напротив, мы настоятельно просили этого не делать, однако образцов было слишком много, где-то за ними не уследили, — ответила Йенна и прикрыла глаза. — Иномирцы расставили дьявольски хитрую ловушку. Если бы на рынке просто появилось неизвестное вещество, маги тотчас изъяли бы его, а так оно получило удостоверение качества от экспертов и разошлось очень широко. К счастью, катастрофы не случилось, но жертв всё равно было слишком много. Кто-то должен был взять ответственность.

— В Союзе «Аалто» стало ругательным словом. Мы лишились права голоса на форумах волшебников. Чудом сохранили дом… Хотя многие призывали наказать нас ещё строже, — пробормотал Калерво с таким измученным видом, словно всё это произошло только вчера.

— Поддержка грантами сократилась на девяносто процентов, зарубежные партнёры оборвали все контакты, и даже четыре пятых биотопа пришлось ликвидировать. Также нам запретили любую научную работу, кроме безопасных исследований внутри Фаанляндии. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, что могло быть. Спасибо прошлым заслугам.

«Да, действительно», — согласился Оливер.

Закон крайне сурово обходился с теми, кто способствовал вторжению иномирцев.

— Мы хотели подарить Кати свободу, поэтому ничего от неё не требовали и втайне мечтали, что она выберет ремесло сельского мага и поселится где-нибудь на природе. Хотя сразу заметили, какая она талантливая, — продолжила Йенна, вспоминая прошлое. — Когда Кати заявила, что собирается поступить в Кимберли, мы, конечно, взялись её отговаривать. Много месяцев пытались переубедить, да… Пусть даже знали, что не должны. В конце концов, трудности закаляют характер, а оковы и запреты не в силах погасить внутренний огонь. Тем более что среди борцов-единомышленников Кати была бы белой вороной. Школ, где по-настоящему уважают человеческие права, вообще не так чтобы много, и качество обучения там посредственное. Взять хотя бы Фетерстон с марионеткой в кресле директора, — неодобрительно отозвалась она и поставила на стол нетронутый бокал с вином.

Оливер догадывался, что если бы Йенна сейчас рискнула выпить, то, скорее всего, одной бутылкой не ограничилась.

— Кроме того, мы робко надеялись, что в Кимберли Кати своими глазами увидит, что общество неисправимо, а реальность жестока, и выберет более мирную жизнь.

— М-м-м…

— Наивно было так полагать. Чем сильнее дул встречный ветер, тем упорнее сопротивлялась наша девочка. Она преодолела все препятствия, нашла друзей и оформилась полноценным магом. Мы увидели это, ещё когда встречали вас в порту.

Оливер промолчал.

Йенна впилась взглядом ему в лицо.

— Кати писала о том, как вы все познакомились… Вы замечательные друзья: добрые, преданные, готовые подставить плечо в час нужды. Благодаря вам наша дочь выросла такой, какая она есть сейчас. Но ты… Ты, Оливер, стоишь особняком. В письмах твоё имя мелькало чаще всего. Вроде бы ты сравнил Кати с ангелом?

— Язык мой — враг мой, — пробормотал парень.

Казалось, с того вечера прошло не три года, а все тридцать.

— Ты был и остаёшься её опорой. Должно быть, Кати очень обрадовалась, когда в первый же день нашла человека, который понял и принял её.

«А уж я как обрадовался», — заметил про себя Оливер.

Честно говоря, он не рассчитывал встретить в Кимберли, этой клоаке для магов, настолько добрую, светлую девочку — настоящий бальзам на душу.

— Ты сохранил улыбку Кати, а потому мы, её родители, хотим расписаться в собственном бессилии и попросить о неоценимой услуге… — начал Калерво, но Йенна прервала его витиеватые речи взмахом руки и перешла к сути:

— Оливер, прошу тебя, образумь Кати. Любой ценой удержи её на этой стороне, не дай улыбке погаснуть. Нам нужны не революционные открытия, а живая, здоровая и весёлая дочь!

В материнских глазах застыла отчаянная мольба. Каждое слово острым ножом вонзалось в грудь Оливера, и парень опустил голову, заколебался, раздираемый противоречиями. Но потом…

«Спасибо. Если бы не ты, меня бы…»

Метания оборвались.

— Миссис Аалто, я понимаю вас… но, боюсь, ничем не смогу помочь.

С противоположного края стола послышался судорожный вздох.

— Я пообещал себе не ограничивать Кати, а защищать, и если она после долгих размышлений определится с путём… выберет его не умом, а сердцем, то я не стану отговаривать её, куда бы он ни вёл. Никто не станет. Если же конфликта будет не избежать, я обнажу волшебную палочку.

Иного ответа не было — вряд ли Аалто хотели услышать ложь.

Наконец Йенна печально улыбнулась.

— Я так и думала. Ты хороший мальчик, Оливер. Добрый, вежливый, заботливый — полная противоположность духу Кимберли. Но вместе с тем ты маг до мозга костей. По глазам видно. В них притаилась бездна.

«Так вот как я выгляжу со стороны?» — мимоходом отметил Оливер с улыбкой, полной презрения к самому себе.

— Ты не остановишь Кати. Оградишь от опрометчивых решений — да. Но, если она взвесит все за и против и осознанно решится пересечь линию, ты её поддержишь. Вынужден будешь поддержать. Такое уж ты существо.

— Я…

— И ладно бы просто бездействовал, но ведь можешь и подтолкнуть, не так ли? Ради собственных целей ты пожертвуешь даже той, кто тобой восхищается!

Волшебная палочка хлёстко рассекла воздух.

Калерво вскочил на ноги.

— Йенна!

— Кати возненавидит меня на всю оставшуюся жизнь, но я готова к этому. Я убью тебя, Оливер. Таков мой материнский долг!

Несмотря на направленную в лицо палочку, Оливер даже не шелохнулся. Собственно, он и смотрел не на Йенну, а куда-то за неё.

— Тереза, назад. Миссис Аалто ничего мне не сделает.

Супруги изумлённо охнули. Только сейчас они заметили миниатюрную девушку, которая подкралась сзади и приставила атам к спине Йенны. Не смея ослушаться прямого приказа, Тереза исчезла в тёмном коридоре.

— Прошу прощения за этот небольшой инцидент, — спокойно произнёс Оливер. — Вы должны понимать, что моя смерть Кати не изменит.

Так оно и было.

Йенна рухнула в кресло как подкошенная.

— За что?.. Это же её лучший друг… её первая любовь… А мы с ним так… — лихорадочно прошептала она, размазывая по щекам горестные слёзы. — Ах, если бы только он был простым, самым обыкновенным мальчиком!

Калерво обнял жену и взглянул на Оливера.

— Прости. Потом мы обязательно извинимся перед тобой, но сейчас, пожалуйста…

— Не нужно. Вам не за что извиняться, — ответил парень, поднялся и, слегка склонив голову в прощальном жесте, вышел из комнаты.

В коридоре к нему присоединилась Тереза.

— Повелитель…

— Иди к себе. Я хочу немного подышать свежим воздухом.

— Я с вами.

— Ты не слышала? Спать…

— Я с вами! — повторила Тереза, и Оливер уступил. Почему-то её упрямство лучше всего согревало его заледеневшее сердце.

На следующее утро после завтрака Кати негромко проговорила:

— Оливер.

— М?

— Извини за странный вопрос… Ты повздорил с моими родителями?

Оливер насторожился. Вроде бы супруги Аалто вели себя, как обычно, однако дочь уловила некоторую неловкость, которой ещё вчера не было.

«Главное — не ляпнуть лишнего».

— Да нет. Они пригласили меня на кружечку вина, и мы славно пообщались.

— Точно? Ну ладно. Наверное, мне просто показалось.

Похоже, обман удался.

Немного погодя ребята собрались в гостиной, и Кати кашлянула, привлекая внимание.

— Друзья мои, мы много где были и очень устали, поэтому я решила, что нам нужно расслабиться.

— О-о?

— Чего это ты таким официальным тоном заговорила?

— Подозрительно!

Кати сжала кулаки и уставилась в пол.

— Скорее всего, в первый раз вы будете стесняться, но на самом деле в этом нет ничего такого. Угу, совсем-совсем ничего! Честное слово!

— Кати? — недоумённо переспросил Оливер.

Девушка вскинула голову и решительно выпалила:

— За мной!

Под ногами звонко хрустел снег.

Кати привела друзей к круглому кирпичному домику. Из трубы поднимался белый дым — похоже, внутри горела печь.

— Что это?

— А я знаю! — догадался Гай. — Это же сауна, да? Ну, которая фаанская.

— М-м? Парильня, что ли? — уточнила Нанао.

Кати кивнула, открыла дверь и приглашающе взмахнула рукой.

— Здесь раздевалка. Там внутри есть полотенца и сменная одежда.

— Тогда мальчики отдельно, девочки отдельно…

— Нет, заходим все вместе, — улыбнулась Кати и, глядя на ошеломлённые лица друзей, повторила: — Да-да, вместе. Такие у нас традиции.

— Не-не-не, притормози! Ты серьёзно?! Мы же там голыми будем!

— Прикройся полотенцем — и все дела.

— Кати, Кати, тише! Что-то ты прямо завелась.

Девушка отвела взгляд.

— Я уже много лет хотела сходить в сауну вместе с друзьями.

Оливер оторопел, не зная, как на такое возразить.

Нанао с Шеллой переглянулись и расплылись в улыбке.

— Я ни капельки не возражаю!

— Как и я.

И они начали раздеваться.

Гай сразу зажмурился и накрыл глаза ладонями.

— А-а-а! Стой! Куда! Не надо!

— Поздно спохватился! Или же моё тело тебя совсем не привлекает?

— Шелла, выбирай выражения! Да и вообще, я воспитан по-другому!

— Оливер, не стой столбом!

— Ой!

Нанао накинулась на него и принялась срывать одежду.

Совсем скоро ребята щеголяли в чём мать родила.

Придерживая полотенце, Пит вздохнул.

— И почему у меня сегодня девчачий день?

— Так перекинься. Я думал, ты давно навострился.

— Было бы всё так просто. На это несколько часов уходит.

Болтая, они пересекли крытый переход от раздевалки к сауне. По пути Оливер шепнул Терезе:

— Можешь не идти с нами.

— Нет. Голым вы полностью беззащитны, — ответила девушка, незаметно поправляя спрятанную под полотенцем волшебную палочку.

Кати весело сказала:

— Не волнуйтесь, вы мигом перестанете стесняться. Будет не до того.

Дверь распахнулась, и изнутри дохнуло жаром.

— Ух!

— Горячо!

— Естественно, — кивнула Кати. — Рассаживайтесь. И помните: чем выше, тем жарче. Марко, тебе лучше сюда.

Оливер следом за Гаем забрался на средний полок и пропыхтел:

— Кати, я не особо разбираюсь в саунах, но, по-моему, ты перестаралась.

— О, это ещё цветочки!

Подруга зачерпнула ковшиком воду и плеснула на камни. Зашипело.

— Вода с ароматическими маслами попадает на раскалённые камни, испаряется, и этот пар ещё лучше прогревает изнутри, — пояснила она. — Заодно пахнет приятно, правда?

— Ага, правда. Вот только…

— С меня уже в три ручья льёт, — пробормотал Пит, оглядывая руки.

— Так и должно быть, — ответила Кати и устроилась поудобнее на верхнем полке. — Маги крепкие, обычной сауны нам мало. Надо сидеть до тех пор, пока сердце не забьётся молотом и голова не закружится.

— Это… что-то типа стандартной процедуры?

— Ага, её первый этап. Главное впереди.

Шло время. Бусины пота собирались в большие капли, которые падали на пол.

— Понимаю, тяжело, но потерпите, пожалуйста. Не пожалеете.

И ребята терпели, чувствуя себя булочками в печке.

— Кати, долго ещё? Я уже на пределе, — простонал Гай.

— Совсем немного. Надо досидеть до конца, а то всё пойдёт насмарку!

— Хо-хо! Мы с дедушкой… тоже как-то соревновались… кто кого пересидит, — вспомнила Нанао.

— Кажется, у вас в Ямадо много горячих источников, да? — спросила Шелла. — Но в них наверняка не так жарко.

Вскоре с каждого натекла целая лужа.

Оливер встревоженно сказал:

— Кати, хватит! Мы сейчас сваримся!

— Чуть-чуть! Тридцать секунд! — выпалила Кати, отсчитала про себя полминуты и вскочила. — А теперь бегом! Давайте, давайте!

Она вылетела из сауны и помчалась прямо по снегу, друзья — за ней.

— Ещё не всё? — крикнул Пит.

— Это только начало! А теперь прыгаем! — откликнулась Кати и ткнула пальцем в большой, покрытый корочкой льда пруд.

Гай выпучил глаза.

— В холод? Прямо из парилки? С ума сошла?!

— Не-а! За мной!

Девушка оторвалась от земли, проломила лёд и с брызгами ушла под воду.

Остальные резко затормозили и попятились.

— Кати!

— Ты там живая?

— Да! Скорее, ну! Тут неглубоко! Пока не остыли!

Отступать было некуда. Смирившись, ребята кинулись в пруд и сразу завизжали.

— А-а-а!

— Холодно!

— Тише вы! Погрузитесь по плечи и замрите — так будет теплее!

Действительно, возле разгорячённых тел вода успевала прогреваться и была не такой ледяной. Но только все выдохнули, как в пруд окунулся Марко.

— Ай! Снова холодно!

— Угх, простите. Я пытался как можно аккуратнее.

— Оливер, смотри, я рыбу поймала! — похвасталась Нанао, протягивая трофей.

— Ты когда нырнуть успела? Отпусти, она по зимнему времени сонная! — ответил Оливер, сокрушённо качая головой, и повернул голову к Терезе. — Не сиди долго. Ты самая маленькая, а значит, быстрее замёрзнешь.

— Раньше неё не выйду.

— Нашла в чём соперничать!

Наконец минуты через две Кати выбралась на берег.

— А теперь обратно в парилку!

— Опять? Ты серьёзно?!

— Более чем! Надо сделать три круга!

— Три?! Я к такому не готова!

Но делать было нечего — не бросать же на полпути. Да и где ещё в жизни будет вот так бросать то в жар, то в холод.

— Закончили! — объявила Кати после финального окунания. — Молодцы! Теперь идём расслабляться!

Они переместились в прохладную комнату отдыха, растянулись на удобных кушетках и дружно выдохнули.

— Ох… Я уж думал, копыта отброшу.

— Я тоже. Но вот что странно. В голове будто бы стало… легче? — проговорил Пит и вдруг замер с приоткрытыми глазами.

Гай обеспокоенно окликнул его:

— Пит? Эй, дружище, что с тобой?

— На него уже снизошло, — ответила Кати. — Советую вам тоже расслабиться, закрыть глаза и немного полежать, прислушаться к себе.

Так и поступили.

Нахлынувшие ощущения и впрямь были в высшей степени удивительными.

— М-м-м!..

— Ого!

«Дошли до кондиции», — улыбнулась Кати, слушая бессвязные восклицания.

— Здорово, правда? Я хотела, чтобы вы почувствовали именно это.

— Ага, супер, — пробормотал Оливер.

— Так вот для чего это всё было, — протянула Шелла чуть заплетающимся языком.

— Да. Я же говорила, что давно мечтала сводить всех вас в сауну.

— Признаю, оно того стоило, — согласился Гай. — Пока не попробуешь, не поймёшь…

Ненадолго установилась тишина.

Отдышавшись, Кати села.

— Ну что, отошли? Остыли? Как вы себя чувствуете?

— Как заново родился.

— Марко, а ты?

— Угх, было приятно. Не знаю, правда, так же, как вам, или нет, — кивнул Марко. Большая кушетка под ним протестующе скрипнула.

Гай глянул в окно, на домик сауны.

— Надо у нас в мастерской такую же поставить. Печку натопить не проблема, так ведь?

— Было бы замечательно, но вряд ли получится, — покачала головой Кати. — Одного жара мало, нужна хорошая вода, ароматы, яркое солнце…

«Скорее всего, так и есть, — подумал Оливер. — Нам хорошо, потому что мы все вместе. Мимолётное чудо».

— Я считаю, что наша сауна лучшая в мире! Больше мне нечем отблагодарить вас. Надеюсь, вы остались довольны.

— Более чем! Уверяю, я на седьмом небе от счастья, — ответила за всех Нанао.

Кати выдохнула.

— Ясно… Вот и хорошо!

Она снова легла и прикрыла глаза.

Оливер заметил, как Шелла крадучись встала, и предупредил:

— Шелла, я понимаю, что тебя распирает, но никаких обнимашек. Подожди, пока мы оденемся. И никаких возражений!

— Как быстро ты меня раскусил, Оливер Зоркий Глаз!

— Разве в нашей договорённости был пункт об одежде?

— Пит, ну ты-то куда? Липнуть друг к другу голышом — это уже чересчур! — воскликнул Гай.

И началась весёлая возня.

Ночью, когда ребята давно смотрели десятый сон, Йенна сидела в пустой гостиной и пила вино. Заглянул муж.

— Спят?

— Да. Наигрались, устали и теперь сопят, как сурки. Причём все в одной комнате. Девочки только ширмой отгородились, — криво усмехнулась Йенна.

Их дочь нашла в Кимберли не просто приятелей, а друзей — с большой буквы. Причём сразу пятерых. Это поражало не меньше, чем необычайно взрослый для своего возраста Оливер. Материнское сердце рассыпалось в благодарностях. И всё же…

— Ах, вот бы они не менялись. Это моё единственное желание.

«И оно никогда не исполнится», — добавила про себя женщина, всхлипнула и сжала бокал.

Не говоря ни слова, Калерво обнял её.

Марко проснулся, вышел попить воды и неожиданно натолкнулся в коридоре на собрата.

— М?

Патро поманил его за собой.

— Идти за тобой?

Озадаченный, Марко потопал следом.

Они пересекли крытый переход, вошли в биотоп и оказались в просторном помещении, где стояло два огромных стула — явно для троллей. Патро опустился на один из них, взял пару кружек, наполнил простым яблочным соком и протянул Марко.

Этот жест примирения был красноречивее всяких слов.

«Прости. Я сразу понял, что ты не плохой. Просто увидел, как ты болтаешь по-человечьи и жутко перепугался. Аж волосы на загривке дыбом встали. Сам не знаю почему».

Марко улыбнулся, тоже сел и взял кружку.

«Ничего. Я бы на твоём месте тоже забоялся».

Обретя способность разговаривать, он начал меняться, однако до сих пор старался сильно не размышлять об этом.

«Я даже думаю на их языке. Не всегда, но часто. Привыкаю, видать. Я уже не тот, кем был когда-то».

Они помолчали.

Наконец Марко допил сок, и Патро запел.

— Фу-у… Ву-у…

Знакомый мотив пробудил тоску по дому.

Марко уже много лет не пел с собратьями, поэтому сам не заметил, как присоединился.

— Ву-у… Ру-у…

Ничто не мешало наслаждаться мирной, спокойной ночью.

Рассвело.

Оливер проснулся от щебета птиц за окном, с негромким стоном разлепил веки и увидел прямо перед собой большие чёрные глаза.

— И давно ты тут, Тереза?

— Давно. Мне не надоедает, — ответила девушка.

На самом деле она почти час любовалась его умиротворённым лицом.

Оливер усмехнулся, сел и осмотрелся. Вокруг на пяти кроватях спали друзья, а на полу, на постеленном матрасе, посапывал Марко.

Тишь да благодать — сердце радуется.

— Пойдём. У меня есть кое-что для тебя, — пригласил он Терезу.

Найдя в лесу полянку, Оливер собрал хворост и заклинанием разжёг костёр, затем выудил из кармана металлическую флягу, которую взял из чемодана, отвинтил крышечку и нагрел на огне. Очень скоро запахло чем-то вкусным, и Тереза принюхалась.

— Что это?

— Ничего особенного. Но мне кажется, такое надо пить как раз на морозе.

Оливер налил густой тёмно-коричневый напиток в деревянную чашку и дал Терезе. Девушка взяла её, подула, попробовала и округлила глаза.

— М-м-м!

— Пробирает, правда? Порой даже самый обычный горячий шоколад может предстать роскошным угощением, — улыбнулся Оливер и тоже сделал глоток.

Он знал, какая Тереза сладкоежка, и заранее приготовил небольшой сюрприз, однако не предполагал, что отыщет настолько подходящее место.

Дом Аалто стоял на возвышенности, поэтому лес перед ними был как на ладони. Укутывающие ветки снежные шапки ярко искрились в лучах восходящего солнца. Красота — аж дух захватывало.

— Я хотел показать тебе, что мир не ограничивается нашей мрачной школой. В нём полно чудесных вещей, — негромко сказал Оливер, потом повернулся к допившей шоколад Терезе и строго добавил: — Однако следующий вопрос может придать моим словам иной смысл. Я прошу тебя ответить на него честно.

— Обещаю.

Оливер посмотрел ей прямо в глаза.

— Сколько тебе осталось?

— Не больше, чем вам, повелитель, — произнесла Тереза и светло улыбнулась.

Именно этих слов боялся Оливер, хотя догадывался, что других не услышит.

— Тишина в высшем своём проявлении — это смерть. Моя маскировка — результат максимально возможного приближения к ней, так что это не техника, а нечто большее. Я способна на такое, потому что, как и та астра, родилась наполовину призраком.

— Но ведь астра Ливермора проживёт намного дольше.

— В отличие от неё, я неудачный образец. Что-то вроде эксперимента с бесконечно малым шансом успеха. Я счастлива уже от того, что могу служить вам.

Зная, что Тереза давным-давно примирилась с судьбой, Оливер стиснул зубы.

— Неужели тебе никак не помочь?

— Нет, и лучше забыть об этом, поскольку вы рискуете навлечь на себя кару, подобную той, что обрушилась на Падальщика. Кроме того, ни у вас, ни у меня нет времени отвлекаться на всякую чепуху.

Увы, такова была жестокая реальность.

Оливер и без того пытался объять необъятное. Тем более он даже не знал, с какой стороны подступиться к проблеме.

— Ты права.

Незримый клинок отсёк последние сожаления, зарубил желание избавить от боёв хотя бы Терезу. Ей оставалось жить всего лишь несколько лет. Оливеру совесть не позволяла выкинуть девушку во внешний мир и, притворяясь великодушным господином, с важным видом заявить, что отныне она свободна.

— Эта поездка — награда за все твои труды. А также, скорее всего, последняя крупная передышка перед жестокими сражениями.

— Я понимаю.

Жребий был брошен.

Оливер взвалил на свои многострадальные плечи жизнь и смерть Терезы, её уважение, восхищение и обожание — всё, что было частью его неискупимого греха. Оставалось сказать лишь одно.

— Служи мне, Тереза, до последнего вздоха.

— С великой радостью, — почтительно произнесла девушка, преклонила колено и, постояв немного в торжественной тишине, подняла голову. — Повелитель, не сочтите за дерзость, но я бы хотела ещё одну награду.

— Говори.

— Поцелуйте меня. Но не в щёку, а сюда, — застенчиво попросила Тереза, показав на губы.

Отказать было нельзя — не после такой клятвы.

Ничего не говоря, Оливер взял Терезу за плечи и привлёк к себе.

— М-м…

Несмотря на шоколадный вкус, поцелуй вышел неимоверно горьким.

Наступил день отъезда.

Естественно, Кати разревелась, прощаясь с родителями и Патро. Слишком уж коротким вышло воссоединение семьи.

— Милая, мы тоже будем скучать. Но давай всё-таки потихоньку успокаиваться. Целый час уже слёзы льёшь, — подрагивающим голосом произнёс Калерво.

— Доченька, не плачь, — вторила Йенна, сдерживая всхлипывания. — Кроме того, у тебя осталось одно важное дело, не так ли?

С огромным трудом Кати взяла себя в руки, последний раз икнула и вытерла лицо.

— Угу, так… Ребята, мы заедем кое-куда, ладно?

— Хорошо.

— Запросто. У нас ещё полно времени!

Конечно, друзья догадывались, в чём дело, и Кати, глубоко благодарная им за заботу, протянула руку Марко.

— Пойдём?

— Угх.

Сани летели по заснеженной равнине. Скоро впереди показалась небольшая деревенька, в которой обитали явно не люди. Несколько местных жителей завидели пришельцев и отошли от костров, на которых готовили обед.

— Ничего себе! — выпалил Оливер.

— Это самое близкое к нашему дому поселение троллей, причём открытое, что в наше время редкость. Здешние земли принадлежат Аалто, поэтому троллям ничто не угрожает. Вероятно, самое безопасное для них место в мире, — пояснила Кати, размахивая рукой, и повернулась к Марко. — Марко, если хочешь, можешь остаться здесь, а я буду время от времени приезжать в гости. Эти тролли добрые, они тебя не обидят. В Кимберли, правда, поворчат, выкатят жалобу, но я как-нибудь оправдаюсь. Скажу, например, что ты погиб в ходе эксперимента.

Марко поднялся, глядя на сородичей, на деревню, где его ждало спасение от всех бед.

— Я маг, поэтому должна доучиться, — продолжила Кати, раздираемая изнутри противоречиями. — Но ты не обязан. Здесь ты сможешь забыть обо всех ужасах, обрести покой и прожить жизнь обыкновенного тролля… вернуть хотя бы частицу того, что у тебя отобрали.

После долгих раздумий Марко спустился с саней.

— Ах!..

Кати прикусила губу.

Однако друг не сделал больше ни шага.

— Кати, я знал, что ты так поступишь. Скажу больше, надеялся на это с самого начала. Такая добрая девочка просто не могла держать меня в неволе вечно, — неторопливо заговорил он. — Но я много думал. О Кимберли, о поездке, о старосте гоблинов. Всё никак не мог прийти к какому-нибудь решению.

Перед внутренним взором промелькнул калейдоскоп картинок.

— Но потом понял, что у моей жизни тоже должна быть цель.

Марко развернулся, подошёл к Кати и опустился перед ней на колено.

— Я хочу обрести её рядом с тобой. Позволь мне остаться.

Кати задрожала, сжала кулаки, опустила голову.

— Уверен? А как же Кимберли? Ты точно хочешь туда?

— Я же буду не один, а с тобой, Терезой и всеми остальными друзьями. Мне не страшно.

— Но ты можешь погибнуть! Я себя-то защитить не могу, а уж тебя и подавно! — со слезами выкрикнула Кати.

Марко немного подумал и повернул голову к саням.

— Шелла, пожалуйста, дай шляпу.

— Что?.. А, да, сейчас.

Шелла открыла чемодан, достала шляпу с широкими полями, вручила Марко, и тот с улыбкой нацепил её на голову.

— Кати, посмотри и скажи. Неужели найдётся ещё один такой тролль-модник?

От неожиданности ребята остолбенели.

— Марко…

— …Отмочил шутку?

Кати улыбнулась сквозь слёзы, принимая его решимость.

— Нет. Ты единственный.

— Ну вот. Жалко терять такого уникума, верно?

— Ха-ха! Это точно!

Обхватив мясистые пальцы, Кати взглянула на друзей.

— Марко сказал своё слово. Поехали?

— Ага.

— Конечно!

— Такая компания лишь в радость!

Тереза запрыгнула Марко на плечо и шепнула:

— Я думала, ты нас покинешь.

— Угх… Прости.

Они погрузились в сани, Калерво взмахнул волшебной палочкой, и деревня троллей осталась позади. Марко обернулся в последний раз и тихо сказал:

— Прощайте.