Дата выхода оригинала: 18.01.23

---

Если Лео III и можно было с кем-то сравнить, так это со старым, прожжённым лисом. Он всегда рыл себе сразу три норы про запас, и сегодняшний день не стал исключением.

Если первый отнорок не сработал, оставалось лишь прорыть второй.

— Приведите ко мне кардинала де Маре, — приказал Лео III. Его лицо перекосилось от злобы, и он заскрежетал зубами.

Пока что он сделал так, как хотела эта дерзкая девчонка, и купил у неё двадцать тысяч кантаро. Этим он по крайней мере не дал зерну уйти в Республику Порто. А значит, остаток запасов всё ещё лежал на землях Этрусского королевства.

По крайней мере он выиграл время, чтобы надавить на неё и забрать своё.

Я должен получить это зерно любой ценой… Если я провалюсь…

Лео III всё острее чувствовал, как власть королевской администрации медленно рассыпается под натиском Чёрной смерти. Главной бедой стал сбор налогов. Когда королевские сборщики прибывали в провинции, их нередко встречали лишь пустые, вымершие города. Чума выкашивала жителей подчистую.

Но если бы города и правда пустели лишь из-за чумы — тут уж ничего не поделаешь. Проблема крылась в другом: местные феодалы лишь прикрывались заразой, чтобы не слать подати в столицу.

Предлоги выдумывались на все лады.

— Мы не смогли собрать налоги…

— Вы только посмотрите на наш город! Мы и сами готовы бежать отсюда в любой день.

— Собранное не с кем отправить. Верных людей нет, по пути золото непременно разграбят.

— Так мы всё уже отослали! Неужели до вас не дошло? Боже правый! Видимо, курьер подхватил заразу по дороге!

Доходило до того, что некоторые города наглухо запирали ворота и вообще не впускали к себе сборщиков податей. Они прекрасно понимали: у Лео III не было ни сил, ни средств, чтобы преподать местным властям урок.

Король заскрипел зубами. Как бы ему ни претило это признавать, но Ариадна де Маре была права. Стоило ему послать королевскую гвардию и силой отнять зерно у Спасительницы Этрурии, Святой приюта Рамбуйе и Матери бедняков, как столичные нищие мигом подняли бы бунт, ухватившись за малейший предлог.

Лео III не знал, понимала ли девчонка, что говорит, или просто бросалась словами. Но король отлично держал в уме и другое: если восстание бедноты в Сан-Карло поддержат местные феодалы, то пожар станет по-настоящему неудержимым.

Зерно для столичной гвардии… или хотя бы золото!..

Сначала он хотел заставить её добровольно отдать зерно, но эта возможность безвозвратно уплыла. Впрочем, даже без прямого насилия в рукаве у короля оставалось предостаточно козырей.

Какой бы незаурядной она ни была, всё равно она лишь девка, во всём покорная воле рода.

Ариадна де Маре, как и Лео III, зависела от людской молвы.

Стоит надавить на её отца, и она никуда не денется.

Но, как ни странно, рычагов прямого давления на девчонку у короля почти не было — его власть ограничивалась государственными делами. Она не носила титула, не платила налогов с урожая собственных земель и не участвовала в торговле напрямую. Королю попросту не за что было её зацепить. А влезть в дамское светское общество, не имея под рукой королевы, он не мог.

А вот с её отцом всё обстояло иначе. Будучи священнослужителем Святого Престола, он формально не являлся прямым подданным Лео III. Но точек соприкосновения у них и без того хватало, и уж прижать его при случае король точно сумел бы.

А если дело выгорит, то дальше всё пойдёт как по маслу. Глава рода имеет над своими домочадцами абсолютную власть. Если не получается нанести прямой удар — нужно бить в обход. И если король не мог дотянуться до самой Ариадны, он добрался бы до неё через отца.

Но Лео III упустил из виду одну деталь. Отец этой девчонки был ещё большим торгашом, чем она сама.

***

— Неужели такое возможно? — Кардинал де Маре изобразил на лице искреннее изумление и с готовностью подыграл королю во время их разговора с глазу на глаз.

— Представь себе, так и было, — отозвался Лео III. — Так что поговори со своей дочерью и...

Однако кардинал де Маре пресёк просьбу монарха на корню:

— Но это личное состояние моей дочери. Оно не принадлежит роду.

Разумеется, он отказал не сгоряча. В голове у него уже щёлкали расчёты: «Если я получу поддержку короля, смогу ли стать папой на следующем конклаве? Окажет ли он эту поддержку, если я соглашусь? И когда вообще состоится этот конклав?»

Расчёт завершился в одно мгновение, и результат оказался отрицательным. Кардинал пришёл к выводу, что отдавать активы Ариадны в руки Лео III попросту невыгодно — овчинка явно не стоила выделки.

Папа Людовико был лишь немногим старше самого де Маре, да и на здоровье не жаловался. Следующий конклав состоится в лучшем случае лет через десять. Да и будет ли король столько лет помнить оказанную ему услугу? Ответ был один: нет.

— У меня нет на это полномочий.

Король даже опешил, а затем раздражённо обрушился на собеседника:

— Послушай-ка, кардинал. И у тебя хватает наглости так спокойно заявлять, что в собственной семье твоё слово ничего не значит?!

Для Лео III этот отказ стал личным оскорблением, прямым ударом по его чести и королевскому достоинству.

— Она ведь даже не госпожа из знатного дома! Откуда у этой девчонки вообще могут быть личные деньги?! И речи не идёт о том, что ей досталось приданое покойной матери! Всё, что имеет дочь, дарует ей глава рода! А не уметь держать её в узде — это, знаешь ли, просто позор!

Однако кардинал де Маре был прагматиком до мозга костей и прекрасно знал: честью и гордостью сыт не будешь.

— Ваше Величество, мы не дворяне, мы простолюдины, — с невозмутимой улыбкой ответил он. — А в семье простолюдинов у женщин, естественно, и голос громче, и прав больше. И неважно, пашет ли человек землю или ловит рыбу — кто приносит в дом деньги, тот и главный.

— Ч-что?! — Лео III почувствовал, как кружится голова, и схватился за затылок.

Он и раньше считал, что у этой девчонки не все дома, раз она смеет так дерзко пререкаться с монархом. Но, судя по всему, закатывать глаза от жадности при малейшем упоминании денег — это у них семейная черта.

Что бы там ни думал Лео III, кардинал де Маре сегодня не собирался уступать ни на шаг. У него и без того накопилось к королю немало претензий.

Он отрубил просьбу монарха одним махом не только потому, что не видел для себя сиюминутной выгоды. Куда важнее было другое — он совершенно не доверял Лео III.

Если торговец взял в долг, он обязан расплатиться. А уж если это их первая сделка — то расплатиться как можно скорее, да ещё и с процентами.

— Ваше Величество, вы, надеюсь, не забыли о нашем уговоре? Я полагал, что самое позднее к холодам уже стану отцом дворянина.

— Полегче, кардинал! К чему такая нетерпеливость? — фыркнул король. — Я же должен учитывать общую обстановку, думать о возможном сопротивлении знати...

У кардинала так и чесался язык съязвить: монарху должно быть стыдно оглядываться на мнение собственных подданных в таком пустяке. Но он вовремя взял себя в руки.

Не бежать же отсюда, мне здесь ещё жить. Надо знать меру.

— Даже если сто раз пойти вам навстречу и согласиться с этим, разве к этому времени вы не должны были хотя бы намекнуть, какой именно титул собираетесь даровать и когда?

Лео III оставалось лишь сухо откашляться. У него была веская причина не связываться с кардиналом де Маре заранее.

Король надеялся отделаться титулом виконта и умыть руки. Кардинал же явно рассчитывал как минимум на приличный графский титул. Но для Лео III перспектива плодить в столице графов была крайне тягостной.

Мало того, что этот человек не станет безоговорочно его поддерживать: он возглавит новую знатную семью, за которой стоят церковные круги. Да ещё и превратится в новоявленного богача, подмявшего под себя торговлю зерном в стране!

— Дорогой кардинал, — с показной мягкостью начал король. — Этот титул будет дарован с учётом вашей дальнейшей преданности...

— Дальнейшей преданности? — перебил кардинал де Маре, недовольно выпятив губы. В этот момент он был как две капли воды похож на свою вторую дочь. — До сих пор я делал всё, что было в моих силах, чтобы обеспечить Сан-Карло максимальные выгоды в отношениях с Треверо.

И это было правдой. Привилегии, которые Святой Престол даровал Этрусскому королевству, были куда весомее пожертвований королевской семьи.

— Как представитель Святого Престола и верный слуга Его Святейшества папы, смею вас заверить: это далось мне нелегко. А уж самым рискованным ходом, на который я пошёл ради Вашего Величества, было...

Кардинал де Маре пристально посмотрел на Лео III и замолчал. Хотя он не закончил фразу, оба прекрасно поняли, о чём речь.

Он не стал опускаться до дешёвого шантажа в духе: «А что, если вскроется, что я подделал метрические книги ради герцога Чезаре?..»

В конце концов, они были в одной лодке. Если кардинал раскроет деяния монарха, то и сам окажется втянут в скандал, ведь именно он приложил руку к официальным записям Святого Престола. Кто пострадает больше? Удар по обоим будет примерно равным.

— Впредь я проявлю к вам должную преданность, — произнёс он.

На словах кардинал сказал ровно то, что хотел услышать Лео III, но выражение его лица говорило об обратном. И король это отлично видел.

— Однако прежде следовало бы произвести промежуточный расчёт.

Иными словами: сначала жалуйте титул, а уж потом будем обсуждать сделку с зерном.

— Как только похолодает, я непременно поговорю с дочерью, — пообещал кардинал. — Вот только разве с наступлением зимы объёмы помощи беднякам не возрастут?

Это был неприкрытый шантаж: чем дольше король будет тянуть, тем меньше у него останется. Лео III с досадой прищёлкнул языком. Отец и дочь действовали абсолютно одинаково.

— У меня впереди ещё одна встреча. Если Ваше Величество соизволит, я позволю себе откланяться первым, — произнёс кардинал, неотрывно глядя на Лео III зелёными глазами. — Но если я вам понадоблюсь, зовите в любое время. Явлюсь по первому вашему зову.

Хватает же наглости просить уйти первым в присутствии монарха!

Да уж, они с дочерью как из одной формы отлиты. Лео III не был расположен отвечать и лишь угрюмо насупился.

— Ах да, что касается приюта Рамбуйе... — как ни в чём не бывало продолжил кардинал де Маре.

Лео III использовал приют как предлог для этой тайной аудиенции — чтобы мягче подступиться к главному разговору. Когда-то заведение находилось под покровительством покойной королевы Маргариты, но после её кончины в монаршей семье не нашлось подходящего управляющего. Поэтому король предложил Этрусскому приходу Святого Престола, давно взявшему на себя заботу о бедняках, забрать приют под свою опеку.

— Я тут поразмыслил над вашим предложением, — протянул кардинал. — Боюсь, взвалить на себя ещё и содержание приюта нам будет не по силам.

В самом начале аудиенции кардинал де Маре ещё не знал, куда повернёт разговор, а потому не рискнул рубить сплеча и отвечать решительным отказом. Он лишь уклончиво пообещал «подумать».

Но теперь, мысленно перебирая сказанное, кардинал чувствовал к королю всё большее презрение. Взять хотя бы приют Рамбуйе: если дочь откажется его содержать, это бремя целиком упадёт на монаршую казну. Но Лео III просто удавится за эти деньги. Разве не пытался он сейчас спихнуть эту обузу на Святой Престол, лишь бы не потратить ни одной лишней монеты?

— Времена нынче неспокойные, сами понимаете. На нас и без того свалилось слишком много забот по призрению бедных... Смею надеяться на ваше понимание.

Кардинал поднялся с места, взметнув полами белоснежного парадного облачения. На прощание он откланялся по всем правилам дворцового этикета, но королю было тошно на него смотреть.

Как только за кардиналом закрылась дверь, Лео III с тяжёлым стоном выдохнул всё накопившееся раздражение.

И какой болван только выдумал, будто королю всё дозволено?! Те кретины, что завидуют трону, уж точно сами ни дня на нём не сидели


Прим. автора: конклав (лат. cum clavis, букв. «под ключом») — закрытое собрание коллегии кардиналов, созываемое после смерти понтифика для избрания нового папы. Кардиналы запирались в помещении для голосования и день за днём проводили выборы, пока один из кандидатов не набирал две трети голосов. Поначалу им подавали обычную еду, но чем дольше затягивались споры, тем скуднее становился паёк — чтобы ускорить принятие решения.

***

По пути домой кардинал де Маре решил, что пришло время для серьёзного делового разговора с младшей дочерью. Из светских сплетен он и так знал, что она управляет немалым состоянием. Но кардинал не привык принимать подобные слухи за чистую монету.

Им дай только повод: подует лёгкий ветерок, а они уже вопят о самой лютой зиме в истории.

К тому же заявляться к дочери, словно сборщик податей, и с порога допрашивать, где она взяла капитал и как умножила его до таких размеров, было не в его правилах. Семья не бедствовала, а дочь не глупа — сама как-нибудь во всём разобралась. До сегодняшнего дня её личные средства кардинала не заботили.

Но он и помыслить не мог, что она сколотит состояние, на которое позарится сам король. Вот это уже меняло весь расклад.

Вряд ли она собрала бы такие деньги, не приложив руку к семейной казне.

И разве не справедливо будет, если часть её прибыли вернётся в лоно семьи, раз уж он волей-неволей обеспечил ей эти стартовые средства? К тому же он только что защитил её от этого омерзительного короля.

Но действительно ли богатство Ариадны — это её личные деньги? Хоть кардинал де Маре и был человеком куда более прогрессивных взглядов, чем большинство отцов того времени, столь далеко его передовые идеи не заходили. Семья и род для него всегда стояли на первом месте.

Если всё грамотно разыграть, может, ещё при моей жизни мы станем приличным графским родом…

Но раз уж сегодня он пошёл напролом и сцепился с королём, надежду на идеальный сценарий — что монарх пожалует ему графский титул вместе с землями — лучше было оставить. Да и щедрость никогда не была в числе достоинств Лео III.

Впрочем, даже если король швырнёт ему голый титул без земель... Нет, даже если он вообще умоет руки и сделает вид, будто ничего не обещал...

Разве нельзя просто всё это купить — были бы деньги?

Можно купить надел, а можно подыскать для Ипполито единственную дочь какого-нибудь разорившегося феодала, за которой числятся земли. Лишь бы хватило денег на щедрый выкуп, а устроить можно что угодно.

Дело всей его жизни было в шаге от осуществления. Полноправный, достойный графский род с прекрасными землями. Огромный особняк в самом сердце владений, украшенный гербом с синим дельфином. Имя де Маре, которое будет процветать из поколения в поколение.

От этих захватывающих картин у кардинала даже вспотели ладони.

Однако он и не подозревал, что его дочь тоже готовится жёстко торговаться с отцом.


----------
Прим. перев.: 146 глава манхвы.