Дата выхода оригинала: 22.01.23

---

— Нам нужно поговорить.

Едва услышав тон кардинала, только что вернувшегося из дворца, Ариадна поняла: время пришло. Но она лишь улыбнулась с нарочитой беспечностью.

— Что-то случилось, отец?

Однако кардинала де Маре было не так-то легко провести.

— Я поручил тебе все домашние дела, но боюсь, для столь юной дочери эта ноша слишком тяжела. — И добавил уже более мягко, по-отечески: — Давай-ка посмотрим, как ты со всем этим справлялась, а я укажу на ошибки. Принесёшь счётную книгу? Поговорим у меня в кабинете.

Ах вот как мы запели.

Ариадне хватило пары фраз, чтобы понять, куда клонит кардинал. Не иначе как Лео III завёл речь про зерно, и теперь отец судорожно ищет способ к этому зерну примазаться. Наверняка он рассудил, что девчонка ни за что не нашла бы капитал на такие вложения без помощи семейной казны. А значит, план прост: под предлогом помощи полистать книгу, найти в записях удобную зацепку и пригрозить ей, чтобы она вернула деньги семье.

Было немного обидно, но это в порядке вещей. Видимо, где-то в глубине души она всё же ждала от отца чего-то большего.

Но Ариадна решила смотреть на вещи проще: сейчас уже смешно питать какие-то надежды. К тому же, когда Лукреция была жива, кардинал рявкал: «ЛУКРЕЦИЯ! Живо тащи книги!» — и проверял её записи изо дня в день. А с Ариадной он разговор начал вежливо, исподволь. Она решила воспринимать это как доказательство: она выросла настолько, что отец уже не мог пренебрегать ею.

Не переставая улыбаться, Ариадна ответила:

— Конечно, отец. Дайте мне минуту. Книгу я сейчас принесу.

Даже хорошо, что он сперва отправил её за бумагами, а уже потом позвал к себе. Кроме счётной книги, у неё в кабинете лежало ещё кое-что, что следовало прихватить с собой. Например, диплом.

Прежде чем идти к отцу, Ариадна позвала Санчу и шепнула ей на ухо:

— Приведи…

— Слушаюсь, госпожа.

— Передай, что я просила прийти как можно скорее.

— Передам. Не беспокойтесь.

Иногда сказанное вслух потрясает сильнее, чем написанное на бумаге.

***

Кардинал де Маре усадил дочь перед собой и медленно, страницу за страницей, листал счётную книгу. Для Ариадны это было сродни пытке.

Ещё страниц пятьдесят, и отец доберётся до строчки, где она вывела пять тысяч дукатов из бюджета семьи де Маре, чтобы дать ссуду Карузо Вителли из торгового дома «Боканегро». Да, она уже давно всё возместила, но рядом с отцом ей всё равно было не по себе.

Что за спектакль? Почему просто не сказать прямо, что у него на уме?

— Отец, — не выдержала Ариадна, — может, мне выйти, пока вы не закончите проверку?

Она сидела в кабинете кардинала почти час и решила, что дальше терпеть это бессмысленно. Вместо ответа кардинал лишь приподнял монокль.

Он всегда использовал этот приём: усаживал подчинённых перед собой и молча перебирал их бумаги. Не говоря ни слова, он заставлял их ёрзать от тревоги. Лучшего способа приручать людей и не придумаешь.

Но его вторая дочь вдруг заявляет: раз у него нет к ней дела, она пойдёт. Либо девчонка просто слишком глупа, чтобы понять, к чему всё идёт, либо она попросту его не боится. В любом случае кардинал понял, что эта уловка не сработала, и с громким стуком захлопнул книгу.

— Нет, — отказался он. — Оставим это на потом. Давай-ка поговорим.

Ариадна ослепительно улыбнулась. От её улыбки кардинала почему-то кольнуло раздражение.

— Хорошо, — ответила она.

Эта непринуждённость была свойственна не незаконнорождённой дочери семьи де Маре, а невесте герцога-регента, управлявшей делами Палаццо Карло.

— По столице ходят слухи… — начал кардинал, — что у тебя на руках огромные запасы зерна.

— Вы же знаете, как в столице любят всё преувеличивать, — ответила Ариадна. Она не питала иллюзий, что ей удастся так просто отделаться, но хотя бы из вежливости следовало проявить скромность.

— Я тоже так думал. Но твоё зерно упомянул сам король. Так какие у тебя запасы на самом деле?

Церемониться кардинал не стал и сходу перешёл к делу. Улыбка дочери уже успела испортить ему настроение. Ходить вокруг да около он считал нужным лишь с тремя типами людей: с теми, с кем он не был близок; с теми, к кому следовало проявлять почтение; и с теми, кто стоял выше него по положению. Ариадна не относилась ни к одной из этих категорий.

Но она выдержала этот нажим и невозмутимо отозвалась:

— А зачем вам знать точный размер запасов? У меня достаточно, чтобы какое-то время кормить приют, и всё зерно уйдёт туда.

— Ариадна. — Кардинал прищурил зелёные глаза. — Ещё в начале прошлого года ты приехала из Бергамо в Сан-Карло без гроша в кармане. Твоя мать…

Он осёкся — по старой привычке едва не назвал Лукрецию её матерью. Но та женщина больше не была хозяйкой этого дома, как не была и матерью Ариадны.

— Я не давал Лукреции… попрекать тебя деньгами на содержание.

Не совсем так.

Люди склонны переоценивать собственные заслуги. И это не личный порок кардинала — это порок всего человеческого рода. Поэтому Ариадна решила отдать отцу должное: в какой-то мере он действительно защищал её от власти мачехи.

— Насколько мне известно, твоё личное имущество — это лишь дар покойной королевы и немного дукатов, — продолжил он. — Так откуда же взялось столь огромное богатство? Причём нажито оно было именно после того, как я поручил тебе вести семейные счета.

Кардинал прищурился.

— Ты толково вела дела, поэтому я и не вмешивался. Но если источником твоего богатства были семейные деньги, то разве не должно всё, что ты нажила, по праву принадлежать семье?

Он безапелляционно добавил:

— А раз это деньги семьи, я имею полное право знать точную сумму. Наверняка у тебя есть записи по зерну. Предъяви их.

Но Ариадна всё так же сидела перед ним с прямой спиной и лишь улыбнулась.

— Хорошо рассуждаете, отец.

Кардинал нахмурился, и меж его бровей пролегла глубокая морщина.

— Но зерно я покупала не на деньги семьи де Маре.

— Что?!

— Неверно говорить, будто у меня нет иного имущества, кроме дара покойной королевы.

Ариадна принесла с собой большую шкатулку. Теперь она открыла её и вынула своё первое оружие. Комнату затопило ослепительное сияние.

— Э-это же… «Сердце Синего Моря»? — выдавил кардинал.

Именно «Сердце Синего Моря» Ариадна отдала Карузо в залог, чтобы получить ссуду в семьдесят тысяч дукатов. Но как только её доля прибыли от продажи зерна превысила эту сумму, она сразу же выплатила долг и забрала ожерелье обратно. Ариадна никому не доверяла. Любой поводок, который можно было затянуть у неё на шее, следовало обрывать немедленно.

— Да, отец, это «Сердце Синего Моря». Оно принадлежит мне и по бумагам, и по сути.

Но кардинал всё ещё не понимал, зачем она достала ожерелье.

Она что… продала его, чтобы оплатить зерно? Но ведь ожерелье здесь, прямо перед ней!

Ариадна ответила на его немой вопрос:

— Я заложила украшение в ломбард, а на полученные деньги ещё с весны скупала пшеницу по всей стране.

— Ты что, совсем рассудок потеряла?! — Кардинал похолодел от ужаса. — Вздумала водить за нос самого короля?!

Он остолбенел. Если этот факт дойдёт до ушей Лео III, тот не станет сидеть сложа руки. Король и без того отчаянно искал предлог, чтобы до неё добраться. Если он узнает правду, то вполне может притянуть за уши обвинение в оскорблении величества и бросить её в темницу.

Но Ариадна даже не дрогнула.

— Я забрала ожерелье, как только собрала нужную сумму, а все связанные с этим бумаги сожгла. Люди, которым известна эта тайна, во многом у меня в долгу и будут держать язык за зубами.

Строго говоря, Ариадна держала в заложниках дочь Карузо. Петручча до сих пор жила в её доме.

— Я бы и сама предпочла более надёжный путь: взять деньги из семейной казны. Но вы, отец, не позволили мне это сделать.

Ещё при жизни королевы Маргариты Ариадна спрашивала кардинала де Маре, может ли она использовать семейные деньги для скупки пшеницы ради помощи беднякам.

— Если точнее, вы разрешили мне потратить не больше тысячи дукатов. Но это сущая мелочь по сравнению с тем, сколько я в итоге собрала. Замечу, что эту тысячу я пустила на оплату аренды складов.

Именно эту тысячу дукатов Ариадна намеревалась вернуть семье, но никак не всё нажитое.

— Но на большее вы, отец, не согласились. Пришлось искать деньги самой, и я справилась. А значит, и запасы зерна, и деньги от его продажи — всё это моё, и только моё.

— Ха! — фыркнул кардинал де Маре. — Думаешь, ты смогла бы сколотить состояние без покровительства нашего дома?

Ариадна скользнула взглядом по ослепительному сапфиру на столе и медленно ответила:

— Было бы труднее, но разве я не нашла бы способ?

Она покрутила в руках счётную книгу и заговорила уже напрямик:

— Должна вам признаться. Я ненадолго позаимствовала из семейной казны около пяти тысяч дукатов. Разумеется, я всё уже возместила. Вклад семьи де Маре я оцениваю примерно в шесть тысяч дукатов и благодарна вам за милость, отец. Я выплачу за это соразмерное вознаграждение. Однако…

Ариадна посмотрела на кардинала в упор и отчеканила:

— Вся итоговая прибыль принадлежит мне.

Она прищурилась:

— Что вы собираетесь делать с моими деньгами?

Кардинал де Маре пропустил её вопрос мимо ушей и в ярости выпалил:

— Пока ты в моём доме, и твоя жизнь, и твои траты подчиняются приказам главы семьи!

Но его дочь не отступила ни на шаг.

— Что ж, тогда мне остаётся только выйти замуж и покинуть этот дом?

— Ха!

Именно этого кардинал боялся больше всего. Отдать гусыню, несущую золотые яйца, в чужую семью?!

Он решил ответить силой на силу и рявкнул:

— Разве ты не знаешь, что брак без разрешения главы семьи недействителен?!

Действительно, брак без дозволения отца считался неблагословлённым. Если отец заявлял официальный протест и требовал аннулирования такого союза, он мог насильно вернуть дочь в родной дом — равно как и всё имущество, которое она забрала с собой.

Но не бывает правил без исключений.

— Если я получу королевское дозволение, то смогу выйти замуж и без вашего разрешения, — парировала Ариадна.

— Да как ты можешь такое говорить! — взорвался кардинал.

Конечно, Лео III не стал бы подбирать ей жениха. А даже если бы и стал, этот человек точно не пришёлся бы Ариадне по вкусу: мужчина, которого она желала, находился за морем, на поле боя.

Впрочем, у неё был и куда более реалистичный вариант. Ариадна лукаво прищурилась:

— К тому же, разве отцовское «право отзыва» не теряет силу, как только в таком браке появляется ребёнок?

Вот почему сбежавшие влюблённые первым делом заводили ребёнка. Стоило им продержаться до рождения первенца, как их союз становился законным браком.

— Да как у тебя язык поворачивается нести подобный вздор?!

Обычно сдержанный кардинал де Маре в этот раз не совладал с собой и с размаху ударил ладонью по столу.

— Ты что, смеешь угрожать родному отцу?! Грозишься сбежать из дома с первым встречным?!

— А что мне остаётся, если вы так и не даёте мне места в этой семье?! Разве у меня есть иной выход? — Ариадна тоже повысила голос. — Отец, вы вообще считаете меня своей дочерью?

— Что?

Такого выпада кардинал не ожидал и посмотрел на неё со странным выражением лица.

— Я тебя кормил, одевал, привёз в столицу и вырастил так, как подобает дочери благородного дома!

Для своей незаконнорождённой дочери он сделал всё, что только мог. В глазах кардинала её слова были чистой воды мятежом и чёрной неблагодарностью.

— Я мог бы оставить тебя в Бергамо до конца твоих дней! Я заботился о тебе именно потому, что считал тебя своей дочерью. С чего вдруг ты несёшь такую нелепицу?!

Но Ариадна продолжала говорить ледяным голосом.

— Во время нашей аудиенции Его Величество обмолвился, что обещал пожаловать кардиналу де Маре титул.

Кардинал нахмурился, и лоб его избороздила глубокая морщина.

— И, насколько я поняла, он собирался даровать этот титул уже этой зимой, — продолжила Ариадна. — Но вы, отец, ни словом мне об этом не обмолвились. А это значит лишь одно.

Она посмотрела кардиналу де Маре прямо в глаза.

— Разве вы не собираетесь передать его не мне, а Ипполито?

Кардинал, чьё лицо ещё секунду назад было искажено гневом, вдруг разразился хохотом:

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

На этот раз нахмурилась Ариадна. Она сверлила отца тяжёлым взглядом. Сейчас она выглядела в точности так же, как он мгновением ранее. Отец и дочь словно поменялись местами.

— Так вот оно что? Вот из-за чего ты устроила весь этот спектакль? — Кардинал резко оборвал смех и бросил ей в лицо: — Разве ты забыла, что ты всего лишь дочь?!



------------
Прим. перев.: 146–147 главы манхвы.

Название главы 동족 혐오 буквально означает «ненависть к себе подобным» — отвращение к тому, кто принадлежит к одному с тобой роду и в ком ты узнаёшь собственные черты. Но это не нейтральный, а очень заряженный сетевой термин: он связан с механизмом ненависти к себе (자기혐오) и живёт в культуре интернет-хейта. И при этом он вписывается в арку глав о родителях и детях: «Перед детьми родители бессильны» (глава 192) -> «Родительское сердце» (глава 196) -> «Ненависть к отражению» (глава 223) -> «Идеальных детей не бывает» (глава 227) ->…

В английской версии глава названа A Tight Father-Daughter Match, и акцент смещён с исходного образа на саму сцену противостояния. Однако в этой главе источник конфликта — сходство между дочерью и отцом, почти зеркальными друг другу. Образ «отражения» удерживает оба слоя оригинала сразу: ненависть к подобному вовне — и к себе самому, которого в этом подобном узнаёшь.