Дата выхода оригинала: 29.01.23

---

— Вы, должно быть, сын маркиза Бальтазара.

Кардинал де Маре первым поприветствовал юношу, но выражение лица у него было кислым. Он проявил вежливость не столько из учтивости к сыну маркиза, сколько от желания хоть как-то разрядить обстановку.

— Кажется, мы не виделись с тех пор, как вы были совсем ребёнком. Присаживайтесь вон туда.

— Благодарю за заботу, Ваше Высокопреосвященство, — отозвался Рафаэль. Даже услышав в свой адрес «белёсый ублюдок», он ничуть не изменился в лице и сел в кресло, сияя беззаботной улыбкой.

Оказавшись в таком унизительном положении, Ипполито опустил голову. Он не знал, куда себя деть. Зайди сейчас сюда посторонний, он бы ни за что не понял, кто из этих двоих оскорблял, а кто стал жертвой оскорблений.

— Благодарю, что пришли, синьор Бальтазар, — произнесла Ариадна и вежливо поклонилась.

Рафаэль с улыбкой отмахнулся, чуть прищурив глаза:

— С каких это пор, Ари, между нами такие формальности?

Ариадна слегка растерялась, но кардинал и Ипполито были потрясены куда больше. Ипполито кипел от ярости: его подозрения подтвердились.

Так и знал. Этот смазливый подхалим решил сдать своего однокурсника с потрохами, лишь бы выслужиться перед бастардкой!

Кардинал де Маре же после такого уверенного заявления начал лихорадочно размышлять.

Этот юнец что же... пришёл показаться как кандидат в зятья?

Почувствовав, как атмосфера стала неловкой и какой-то двусмысленной, Ариадна поспешила сменить тему. Да и с какой стати ей вообще нужно было оправдываться перед кардиналом и Ипполито? Нет, ей вовсе не за что было оправдываться.

— Рафаэль, — начала Ариадна. — Я позвала вас сегодня, потому что... хоть мне и неловко об этом спрашивать, я бы хотела узнать, что произошло в Военной школе Падуи.

— А, так вы об этом, — отозвался Рафаэль, широко улыбнувшись.

Ипполито отчаянно закусил изнутри щёку, стараясь не показать, как сильно он нервничает. Ариадна спросила:

— Все ли студенты двадцать первого выпуска уже окончили учёбу?

Кардинал де Маре впился взглядом в Рафаэля. Зрачки Ипполито дрогнули.

Не обращая внимания на повисшее в комнате напряжение, Рафаэль легко и свободно ответил:

— Учёбу окончили все, кто имел на это право.

Ипполито с силой прикусил губу. Рафаэль же, не сбавляя темпа, продолжил:

— Я знаю это наверняка, поскольку был старостой нашего курса. Выпускная церемония состоялась в январе этого года, тогда же и раздали дипломы. — Он скосил алые глаза на Ипполито. — А если кто-то из студентов диплом до сих пор не получил… значит, он попросту не окончил учёбу.

— Синьор Бальтазар, — вмешался кардинал де Маре, опередив Ипполито, пока тот не ляпнул какую-нибудь глупость. — Разве вручение диплома и его доставка — не разные вещи?

Отчасти кардинал встал на сторону сына из жалости: тот не мог вымолвить ни слова перед Рафаэлем. Но главной причиной было желание предотвратить позорную сцену — чтобы Ипполито не сорвался и не начал во всё горло орать при госте.

Рафаэль лучезарно улыбнулся:

— Вы совершенно правы, Ваше Высокопреосвященство.

— И если диплом просто затерялся где-то в пути… — кардинал начал было фразу, надеясь поскорее принудить Ипполито связаться с Падуей, получить бумаги и замять этот скандал.

Но сын маркиза Бальтазара вдребезги разбил все надежды отца семьи де Маре:

— Выданный диплом действительно может затеряться по дороге. Вот только к моему дорогому однокурснику, Ипполито де Маре, это правило не относится.

Побагровев, Ипполито уставился в пол. Будь его воля, он бы уже заорал: «Что за чушь ты несёшь, Бальтазар?!» Но он продолжал молчать, не в силах вынести тех разоблачений, которые могли последовать, если бы он сорвался.

Такая сдержанность, однако, ничуть не смягчила Рафаэля. Наконец, он поднёс искру к пороховому погребу:

— Ипполито выпускные экзамены не сдавал.

Кардинал уставился на сына потрясённым взглядом, а Рафаэль без запинок продолжил:

— Разумеется, из-за этого он не получил оценок. И, как следствие, не выполнил условий ни для выпуска, ни для завершения курса.

— И-Ипполито!

В голове кардинала, как в калейдоскопе, замелькали все прежние отговорки сына.

«Как представитель студентов я организовал протест. Наш курс отказался сдавать экзамены, и их отменили вовсе…»

«Что ж, я не стал лучшим выпускником, но всё же закончил с отличием. Меня выбрали, чтобы произнести поздравительную речь на выпускном. До тех пор, пока...»

«Матушка. Как я мог сидеть сложа руки, зная, через что ты прошла? Я должен был что-то предпринять, а не сидеть за учебниками».

— Ты правда не сдавал экзамены?! — прорычал кардинал.

Ипполито заявлял, что бойкотировал экзамены, но ни разу не заикнулся о том, что ему нужно вернуться в Падую, чтобы их сдать, или что его от них освободили. Всё, что он сделал по возвращении домой, — закрутил роман со служанкой, а затем умотал с ней в Таранто, чтобы всю зиму развлекаться на вечеринках.

Ликуя, Ариадна обратилась к Рафаэлю:

— Рафаэль, а правда ли, что студенты устроили массовый протест из-за того, что Падуя решила обложить университет налогами?

Тот громко расхохотался.

— Разговоры об этом действительно шли. Но нынешние студенты уже не те, что раньше. Пошумели и бросили. В конце концов, когда пришло время, все тихо зашли в аудитории и сдали свои экзамены.

— Ипполито… — сурово произнёс кардинал де Маре. Ему хотелось во всю глотку заорать: «ИППОЛИТО!!!» Но он раз за разом давил в себе этот порыв. Устраивать такую сцену при госте было бы унизительно. — Зачем же ты так солгал? Значит, ты и вправду не сдавал выпускные экзамены?

С багрового лица Ипполито одна за другой закапали крупные слёзы. Здоровенный мужчина ростом в четыре пьеди и два дити плакал навзрыд и выглядел при этом как бык, которого тащат на бойню.

Прим. автора: ~182 см.

Он пробормотал, тяжело шевеля губами:

— Я… я просто хотел увидеть матушку…

Он отбросил и гордость, и репутацию — да к чёрту их! Вконец позабыв о том, что прямо рядом с ним сидит Рафаэль, Ипполито принялся со слезами умолять отца:

— Тогда я узнал, что матушку выгнали из дома и заперли на ферме в Бергамо… Я каждый день получал от неё письма и просто не мог сосредоточиться на учёбе…

Единственным человеком, который мог его спасти, был кардинал де Маре. Что бы там ни болтал Рафаэль де Бальтазар в высшем свете, как бы ни сверлила его взглядом эта мерзкая девчонка Ариадна, его судьбу решал лишь один человек — его отец.

— Я должен был признаться вам с матушкой, что не сдавал экзамены, но я просто… не смог. В доме и так все ходили как по тонкому льду…

Слёзы Ипполито капали, оставляя тёмные пятна на его роскошных пурпурных штанах из атласа.

— Разве я не должен был стать сыном, которым вы могли бы гордиться?.. — всхлипнул он. — Простите, отец. Я виноват… Я сделаю что угодно, лишь бы всё исправить…

Рафаэль очень хотел добавить, что все годы в университете Ипполито был отвратительным учеником; что декан Кораджо дал ему шанс сдать экзамены в виде реферата, но тот всё проигнорировал и привёл декана в бешенство; и что среди иностранных студентов Ипполито был печально известен как контрабандист табака. Но Ипполито не давал ему вставить ни слова.

Дрожа всем своим бычьим телом, он продолжал рыдать перед отцом.

— Отец, я хотел увидеть матушку… Я так по ней скучаю…

Глядя на него, кардинал вспомнил о покойной Лукреции, и черты его лица смягчились.

Лукреция. Да, она была недалёкой и вспыльчивой, но при этом доброй и любящей. В конце концов, она была матерью его детей.

Чувство вины захлестнуло его.

— Ипполито… сынок…

Кардинал взял сына за руку. Тот сидел, опустив голову, и всхлипывал, как преступник, пойманный с поличным.

Для покойной Лукреции он был драгоценным, золотым сыном. И в этом ребёнке навсегда остался отпечаток тех лет, которые кардинал и она прожили вместе.

— Все совершают ошибки, — произнёс кардинал. — За них нужно платить, но…

Ипполито зарыдал ещё горше.

— Но после того, как расплатишься, всегда можно подняться и попробовать снова.

Кабинет всё больше превращался в сцену семейной мелодрамы.

Будучи здесь посторонним, Рафаэль чувствовал себя крайне неуютно. Но ровный, сдержанный голос Ариадны опустил занавес над этим спектаклем:

— Рафаэль, — вмешалась она. — Спасибо, что пришли сегодня.

— Полагаю, моя роль на этом закончена, — ответил он.

— Простите, что не смогу проводить вас до выхода, — добавила Ариадна, давая ему возможность тактично откланяться.

— Прошу меня извинить. Мне пора возвращаться домой.

— Да. Если задержитесь, рискуете увидеть слишком много грязного белья нашей семьи.

Рафаэль лишь слегка усмехнулся и подумал: «Грязного белья? По-моему, я и так уже насмотрелся».

Однако Ариадна имела в виду вовсе не проваленные экзамены Ипполито и не боль от утраты его любимой матери, Лукреции.

— Отец. Вам нужно встретиться со вторым гостем, — произнесла девушка.

В этот момент кардинал как раз успокаивающе похлопывал рыдающего Ипполито по спине. Услышав дочь, он уже с заметным раздражением произнёс:

— Ариадна, достаточно!

Кардинал де Маре уже не мог сдерживать гнев. Да, он не раз хвалил свою вторую дочь, но, похоже, она совершенно не знала меры.

— Сказано тебе, хватит! — рявкнул он. — До каких пор ты намерена травить своего брата?!

Кардинал всегда воспринимал этот мир как бесконечное противостояние сильных. В холодном внешнем мире царила жестокая конкуренция. Люди вгрызались друг другу в глотки, били в спину ради личной выгоды — и это было в порядке вещей. Но даже в этом грязном мире существовало спасение: семья. Семья и род — это крепость, где люди должны защищать друг друга и где можно без страха доверить другому спину.

Будучи сиротой, кардинал был лишён этого. Всю свою жизнь он отчаянно завидовал тем, у кого есть семейный оплот, и поклялся, что в своём поколении выстроит такую же крепость. Но какой же катастрофой обернулись его дети! Один ребёнок бездарен, вторая — транжира, а третья всаживает нож в спину собственной семье!

— Ты хуже всех, Ариадна! — окончательно выйдя из себя, кардинал принялся тыкать в неё пальцем. — Чему я тебя учил?! Чему я учил вас всех?! Когда я умру, в этом жестоком мире у вас не останется никого, кроме друг друга! Вы должны быть опорой друг другу, а не грызться за жалкую выгоду! Посмотрю я, чем для вас это кончится!

Решив, что вот теперь он точно услышал лишнее, Рафаэль покинул кабинет и вышел в коридор. Сквозь ещё не прикрытую до конца дверь до него доносились гневные выкрики кардинала.

Однако он понял, что ошибся.

— Ипполито — человек, из-за которого погибла матушка, — донёсся до него голос Ариадны.

Через мгновение дверь со щелчком захлопнулась.

***

Глаза кардинала де Маре изумлённо округлились. Заплаканное лицо Ипполито перекосилось. Ариадна смерила их холодным взглядом.

Когда Лукреция убила ту простолюдинку и её отец угрожал затащить всю семью в Королевский суд, именно кардинал де Маре принял решение устранить жену. Предвидя, что отец может передумать, Ариадна собственноручно принесла Лукреции яд. А сейчас она заявляла, что настоящим убийцей был вовсе не кардинал, вынесший смертный приговор, и не она сама, поставившая перед Лукрецией склянку с ядом и подтолкнувшая её к этому выбору. Нет, убийцей был Ипполито — тот самый сын, которого Лукреция любила до безумия.

— Ч-что ты такое говоришь? — растерянно спросил кардинал.

Но ответила ему не дочь. Раздался стук, и дверь кабинета отворилась.

— Прибыл глава торгового дома «Боканегро», синьор Карузо Вителли.

Это и был тот самый второй гость, о котором говорила Ариадна.

Ответы на вопросы кардинала даст именно он.


--------
Прим. перев.: 148 глава манхвы.