Дата выхода оригинала: 01.02.23

---

— Рад встрече, Ваше Высокопреосвященство, — Карузо Вителли низко, почти подобострастно поклонился. — Меня зовут Карузо, я веду кое-какие торговые дела в столице.

Для главы торгового дома «Боканегро», который на фоне великой чумы стремительно превращался в крупнейшую компанию континента, такое смирение выглядело нелепо. Но сколько раз в жизни простому купцу выпадает случай оказаться перед высшим духовенством? Для Карузо в реалиях Этрурии подобная почтительность была в порядке вещей.

К тому же пришёл он не один. Карузо привёл с собой здоровенного, неряшливого детину. И хотя того отмыли и прилично одели, скрыть въевшуюся неопрятность так и не удалось.

Карузо кивнул на него:

— Этот человек… портовый грузчик, мы познакомились по делам. Мы… занимаемся табаком.

Это он ещё мягко выразился. Мужчина походил скорее на бродягу, чем на портового рабочего, а весь табак на Центральном континенте шёл мимо официальных торговых путей и был чистой воды контрабандой. Церковь охотно преследовала торговцев таким товаром, и отчасти поэтому Карузо держался скромнее обычного.

Обычно перед высокопоставленным священником он бы умолчал о подобных делах. Но сегодня у него была веская причина раскрыть карты.

После такого представления у кардинала де Маре всякое желание знакомиться исчезло напрочь. Он холодно проигнорировал купца, посмотрел на Ариадну и спросил:

— Зачем ты его привела?

Кардинал не озвучил всё, что думает, но Ариадна без труда прочла невысказанное: «Какого чёрта ты притащила этот сброд ко мне в кабинет? Если ты просто тратишь моё время, то дорого за это заплатишь».

Но Ариадна ничуть не стушевалась и спокойно заговорила.

— Сперва позвольте рассказать предысторию, — Ариадна вгляделась в глаза кардинала де Маре. — Отец, вы правда верите, что матушка убила Паолу Стампу… ту самую рыжеволосую дочь управляющего приютом?

Кардинал поднял руку, останавливая её.

— Погоди-ка, — он кивнул на Карузо. — Этому человеку можно доверять, Ариадна?

Не успела она ответить, как Карузо внезапно шагнул вперёд и приложил руку к груди:

— Клянусь Небесным Отцом: всё, что я здесь сегодня увижу и услышу, не выйдет за эти стены. А если нарушу слово — пусть меня убьёт ударом молнии.

Карузо толкнул ногой своего неряшливого спутника и добавил:

— Его это тоже касается.

Ариадна невольно восхитилась сообразительностью купца. Поручись она сейчас, что ему «можно доверять» — и они с Карузо выглядели бы как сообщники. А это разом подорвало бы ценность тех показаний, которые он даст буквально через пару минут.

Уловив его намерения, она решила окольным путём заверить кардинала, что они будут молчать.

— Я беру это под свою ответственность, — спокойно ответила Ариадна.

Для кардинала де Маре это прозвучало как: «Если понадобится, я заткну им рты и угрозами». Поэтому он промолчал, и Ариадна продолжила свой рассказ.

— Но с какой стати матушка наняла убийцу для дочери управляющего приютом, которую даже в глаза не видела? — спросила Ариадна.

Кардинал де Маре лишь раздражённо отмахнулся. Зачем спрашивать очевидное?

— Разве не ясно? Она собиралась убрать одну из наших горничных, но ошиблась. Обе рыжие, одного возраста, обеих нашли возле приюта.

— Верно, отец, — кивнула Ариадна. — Но зачем матушке вообще понадобилось убивать ту служанку?

Кардинал хотел было ответить, но слова вдруг застряли у него в горле.

Время от времени Лукреция забивала горничных до смерти. Это случалось не так уж часто, и он никогда особо не вдумывался в причины.

А ведь если подумать, насмерть она забивала лишь тех, с кем у кардинала что-то было. Или тех, кого она просто в этом подозревала. Ну, или тех девок, что слишком откровенно вешались ему на шею.

Сам кардинал не был особо охоч до служанок. Но даже если обвинения были абсолютно беспочвенны, стоило ему заступиться за горничную, и Лукреция впадала в настоящее бешенство. Ради мира в доме он предпочитал просто закрывать на всё глаза. К тому же управлять слугами — прямая обязанность хозяйки.

Вот только пути кардинала и той рыжей девчонки никак не пересекались. Напротив, она прислуживала Ипполито и Изабелле.

— Неужели?.. — пробормотал кардинал.

Ариадна тут же подхватила его мысль:

— Именно. Потому что Малетта носила под сердцем ребёнка Ипполито.

— Эй! — Тот окончательно вышел из себя и вскочил с кресла. — Хочешь сказать, у меня проблемы из-за того, что я ни одной юбки не пропускал? Да где доказательства?! Ишь до чего дошла — такие обвинения на меня вешать!

Ипполито мог позволить себе такую самоуверенность: он был убеждён, что все свидетели исчезли. Насколько он знал, о беременности Малетты были осведомлены только три человека: сама Малетта, он и покойная Лукреция. Служанка прибежала к нему сразу же, как только всё подтвердилось, а меньше чем через час её уже вышвырнули из особняка де Маре. У неё просто не было времени кому-то обо всём растрепать.

Он понятия не имел, откуда об этом прознала Ариадна, но в любом случае это означало лишь одно: все её «доказательства» — это либо пересказ через десятые руки, либо просто уличные сплетни. А значит, от них можно было легко отмахнуться, заявив, что сводная сестрица наслушалась небылиц и теперь пытается его подставить.

Ипполито был абсолютно уверен: если всё сведётся к тому, чьим словам поверят больше, он выйдет победителем. Кому поверит отец? Дочери, рождённой от безымянной служанки и выращенной вдали от дома? Или же собственному сыну и будущему наследнику, рождённому от законной жены благородных кровей?

Однако выражение лица Ариадны было странным.

— Чего лыбишься?

Ожидания Ипполито рушились, и он угрожающе вскинул кулаки.

— Совсем уже рехнулась?! — взвизгнул он.

Ариадна с нескрываемым удовольствием ответила:

— Я в полном уме, братец. Но неужто ты и впрямь надеешься утаить шило в мешке?

— Что?! — опешил Ипполито.

— У нас есть свидетель, — спокойно продолжила она. — Имя Лоретта тебе о чём-нибудь говорит?

Ипполито нахмурился.

Лоретта… Лоретта… Кто это?

— Она была последней доверенной служанкой матушки и была с ней перед смертью.

— А.

Теперь он вспомнил. Лицо Ипполито перекосилось ещё сильнее. Ариадна же с насмешкой продолжала:

— Когда синьор Стампа вместе с представителями окружных управ потребовал голову матушки, по всем рыночным площадям поползли слухи. Люди говорили: служанка забеременела от Ипполито де Маре, и поэтому мать Ипполито попыталась её убить.

— Это просто сплетни! — попытался отбиться Ипполито. — Люди вечно несут и то, что было, и то, чего не было!

Ариадна лучше всех знала: слухи способны родиться и на пустом месте. Но не в этот раз.

— Как думаешь, откуда вообще взялись эти слухи? — как ни в чём не бывало спросила она.

Ипполито видел лишь половину картины. Глядя на него в упор, Ариадна сказала:

— Лоретта всё выложила, когда её допрашивали представители окружных управ! Когда вы с матушкой пытались избавиться от Малетты, именно Лоретта занималась всей грязной работой! И труп опознавать ходила тоже она! Разумеется, она знала всю подноготную!

Лицо Ипполито побледнело, покраснело, а затем и вовсе пошло пятнами. Вид у него был просто нелепый.

— После смерти матушки Лоретта не смогла вернуться в наш дом и уехала в родную деревню. Но я могу вызвать её сюда в любой момент.

Ариадна посмотрела на Ипполито так, словно перед ней было какое-то насекомое, и продолжила:

— Более того, среди служащих окружных управ сколько угодно людей, которые слышали её показания! Да и среди нашей домашней прислуги таких свидетелей полно! Тех, кто видел, как ты шашни крутил с Малеттой!

Она выпрямилась и вперила в Ипполито пристальный, холодный взгляд.

— Ты связался с Малеттой. Она понесла от тебя и захотела закрепиться в нашем доме. Но ты ведь не мог позволить какой-то там служанке связать тебя по рукам и ногам!

Она перевела взгляд на кардинала де Маре и добавила:

— И, по правде говоря, кое-что я слышала лично.

— Что?.. — ошеломлённо переспросил кардинал.

— Малетта считала меня своей золовкой.

— Что?!

Уголки губ Ариадны слегка дрогнули.

— Покойная Малетта на самом деле была родной старшей сестрой Санчи, моей доверенной служанки. Поэтому, когда Малетту выгнали из нашего дома и она скиталась по улицам, я договорилась, чтобы ей выделили место в приюте Рамбуйе.

Кардиналу было неприятно, что Ариадна вообще оказалась втянута во всё это, но он продолжал терпеливо слушать. Как бы то ни было, он должен был собрать все факты воедино.

— Мне довелось недолго поговорить с Малеттой. Она умоляла меня помочь: говорила, что носит под сердцем дитя Ипполито, что не хочет от него избавляться, просила позволить ей родить и воспитать этого ребёнка.

Кардинал мельком взглянул на сына. Тот стоял с багровым лицом и мелко дрожал.

Ипполито был сыном привилегий: высокий, облачённый в роскошный пурпурный атлас, да ещё и безупречно ухоженный — от волос до ногтей. От него за версту несло богатством. Однако когда-то он сам находился в точно таком же положении, как тот нерождённый ребёнок Малетты: дитя в чреве незамужней матери, не сумевшей выйти за отца ребёнка. Лишь благодаря тому, что Симон де Маре охотно взял ответственность за свою женщину, Ипполито де Маре дожил до сегодняшнего дня.

Однако, когда пришло время выбирать, Ипполито поступил прямо противоположно тому, что сделал для него отец.

— Я велела ей затаиться в приюте Рамбуйе и пообещала, что сама всё расскажу вам, отец, когда подвернётся удобный случай. Но до этого не дошло. Малетта умерла.

Ариадна продолжала смотреть на Ипполито с отвращением, и он ясно видел, как её презрение понемногу передаётся и отцу.

В панике он пронзительно завизжал:

— И что?! И что с того?!

Все взгляды в кабинете сошлись на нём.

— Да, я не хотел на ней жениться! А она требовала, чтобы я взял на себя ответственность! С какой стати я должен был позволять этой девке связать меня по рукам и ногам?! В Сан-Карло полно благородных дам, а у меня впереди блестящее будущее! Я не вижу в этом ничего дурного! Да любой на моём месте поступил бы точно так же! И давайте уж начистоту: это не я её убил! — с вызовом выкрикнул он.

Мать мертва. А значит, никто не узнает правды.

— Если честно, я действительно сказал матушке, что не хочу на ней жениться. Но я думал, что она просто поговорит с девчонкой и выгонит её из дома! — Ипполито чиркнул себя ребром ладони по горлу. — Кто ж знал, что ей башку снесут?! Сдохла и поделом ей!

Ариадна брезгливо поморщилась от этого мерзкого жеста и жалких попыток свалить вину. Но Ипполито, не обращая внимания на её реакцию, продолжал брызгать слюной:

— Я тоже человек, в конце концов! Знай я, что так будет, я бы остановил матушку. Я просто хотел, чтобы девку выгнали, а не убили! Но ведь матушка уже это сделала. Разве я виноват, что она из любви ко мне пошла на убийство?! Разве я виноват, что не смог её вовремя остановить?!

Ипполито с торжествующим видом обвёл взглядом кабинет. Кардинал де Маре сидел, плотно сжав губы. Торговец и его прихвостень с самого начала и слова не проронили. Под таким напором замолкла даже мерзкая сводная сестрица.

Отлично. Если так их задавить, они и рта не раскроют.

Он уже готов был победно усмехнуться, но тут этот неопрятный тип, которого привёл с собой торговец Карузо, вдруг поднял руку.

— Э-э… Прошу прощения.

Ипполито свирепо рявкнул:

— А ты ещё кто такой?!

Сначала этот портовый грузчик — нет, скорее какой-то бродяга — покосился на него, затем глянул на Карузо и, всё так же держа руку поднятой, неожиданно вежливо спросил:

— Вы ведь синьор Ипполито де Маре, верно?

«Зачем вообще сюда припёрся, если даже этого не знаешь?» — раздражённо подумал Ипполито и резко повернулся к Ариадне. Тратить время на препирательства с этим ничтожеством он не собирался.

— Эй, чернявая. Хватит клоунады. Убери эту шваль из отцовского кабинета.

Ариадна уже открыла рот, чтобы ответить, но оборванец заговорил первым:

— Вообще-то, это не синьора поручила нам отрезать башку той рыжей. Это были вы.


------------
Прим. перев.: 149 глава манхвы.

Пословица 개구리 올챙이 적 모르고 в заголовке переводится как «Лягушка не помнит, что была головастиком». Здесь идёт смысловая рифма с главой 113, которая называлась 은혜를 망각한 자들 — «Забывшие добро/благодать». Ипполито вновь отрекается от матери, чтобы спасти себя, но здесь в глазах отца он оказывается тем, кто забыл собственное начало.