Дата выхода оригинала: 08.02.23

---

Появление гонца с королевским указом встревожило и самого кардинала де Маре.

Уже?

Кардиналу до смерти хотелось отвести того в сторону и хорошенько выведать, что вообще происходит. Но так обращаться с посланником короля было немыслимо. Никто не посмел преградить гонцу путь. В сопровождении доместико он беспрепятственно вошёл в холл особняка де Маре. Следом за ним неспешно вышагивал секретарь короля, синьор Дельфиноса.

Приняв из рук гонца королевский указ, Дельфиноса занял место в самом центре мраморного холла. Прямо за ним змеиными кольцами взмывала ввысь до странности высокая и узкая центральная лестница особняка. Ладони Ариадны взмокли.

Секретарь возвысил голос:

— Передаю слова Его Величества Короля, недосягаемого Солнца и единственного владыки Этрусского королевства!

Все члены семьи спустились в холл и почтительно поклонились.

Дельфиноса начал чтение:

— Я, король Лео III, желаю воздать хвалу моим подданным за то, что в сии тяжёлые времена они преданно исполняют свой долг…

Кардинал де Маре не стал заранее намекать Ипполито, что король собирается пожаловать одному из детей дворянский титул. Видимо, именно поэтому его сын — безмозглый болван — сейчас лишь таращился, глупо хлопая глазами, и совершенно не понимал, что означает этот королевский указ.

Поначалу кардинал молчал из опасения, что у сына ветер в голове загуляет. Да и если бы Ипполито знал о скором получении титула, он бы всё равно ничем не смог помочь: невозможно за одну ночь совершить подвиг во благо короны. А вот если бы он узнал, то непременно растрепал бы об этом всем и каждому.

Ипполито, как и его мать, не умел держать язык за зубами и наверняка разнёс бы слухи по всему высшему свету. Да, сейчас из-за эпидемии балы почти не проводились, но через письма сплетни разлетались с невероятной скоростью, так что следовало быть осторожным.

К тому же после событий недельной давности кардинал всерьёз задумался. Симон де Маре хотел передать титул сыну вовсе не из слепой родительской любви. Разумеется, он был привязан к Ипполито, но главной его целью было закрепить титул за будущим главой семьи. Вполне логично, что для этой роли сын подходил куда лучше дочери: он навсегда останется де Маре, тогда как дочь рано или поздно упорхнёт замуж — и всё тут.

Но после случившегося на прошлой неделе кардинал начал сомневаться, способен ли Ипполито стать достойным главой семьи. Вопрос был в другом: есть ли ему замена?

Пока кардинал предавался этим мыслям, Дельфиноса продолжал зачитывать указ:

— Некоторые из них не только хранили безмолвную верность своему делу, но и явили преданность королевству, совершив больше, чем того требовал их долг.

Ариадна навострила уши. Сейчас, в самом тексте королевского указа, должна была прозвучать подсказка: кому именно достанется титул. Если король продолжит восхвалять семью де Маре в целом — значит, титул пожалуют Ипполито. Если же он отметит заслуги конкретного человека — титул получит Ариадна.

— Семья де Маре, не пожалев собственных средств, оказала помощь беднейшим слоям населения. Она разработала и повсеместно внедрила правила карантина для борьбы с Чёрной смертью. Семья подала пример всей нации, щедро поделившись этими знаниями во благо всех подданных, а не ища личной выгоды.

Ситуация была возмутительно неясной. Как ни посмотри, указ перечислял дела, совершённые самой Ариадной, но хвала воздавалась не ей лично, а семье де Маре.

Ариадна тайком вытерла вспотевшие ладони о подол платья.

Кардинал де Маре мельком взглянул на свою вторую дочь, которая, плотно сжав губы, не сводила глаз с Дельфиносы. Если бы ему пришлось выбирать самого выдающегося среди своих детей, это, бесспорно, была бы Ариадна. Кардинал и не собирался этого отрицать — это было очевидно. Быстрота ума, стальная решимость, непоколебимая стойкость: она была рождена для великих дел.

Родись Ариадна мальчиком, кардинал бы давным-давно запер Ипполито в монастыре и заставил принять постриг. Но Ариадна родилась девочкой — ребёнком, которого рано или поздно придётся отдать в чужую семью. И даже если бы кардинал пошёл на рискованный шаг — запретил бы ей выходить замуж и назначил наследницей, — её положение постоянно пытались бы пошатнуть.

И главными зачинщиками смуты стали бы Ипполито и Изабелла.

Даровать Ариадне титул и сделать её главой семьи означало ступить на широкую и прямую дорогу бесконечных раздоров. Да, под началом Ариадны род может процветать, но вот семья развалится на части.

А что будет, когда эпоха Ариадны закончится? Кто тогда унаследует власть?

Конечно, был и такой вариант: Ариадна не выйдет замуж, возглавит семью де Маре, а затем передаст власть ребёнку Ипполито. Но кардинал относился к такой перспективе весьма скептически.

Его вторая дочь была хороша собой. Пусть она и не блистала красотой, как её старшая сестра, но в ней было своё особое очарование, которое, разумеется, привлекало немало мужчин. И пусть сейчас казалось, будто эта связь угасла, но у неё был роман с принцем. Кроме того, в последнее время герцог Пизано зачастил в особняк де Маре, точно мышь в амбар, да и наследник дома Бальтазаров явно положил на неё глаз.

Неужели эта девчонка отвергнет столь выгодные партии и посвятит всю свою жизнь семье де Маре?

Если король окажется сегодня в дурном настроении, их семья получит титул виконта, а если повезёт — графа. Но за кого бы из этой троицы Ариадна ни вышла замуж, она получит статус гораздо выше того, что пожалуют семье де Маре.

В итоге, если даровать титул Ариадне, роду де Маре от этого не будет никакой пользы. Он просто станет ещё одной строчкой в длинном списке регалий дома герцога или маркиза.

Вздох кардинала становился всё тяжелее.

Симон де Маре не был уверен в характере своей второй дочери. Она была его точной копией: столь же выдающейся, сколь и требовательной. Она предъявляла высочайшие требования к себе и столь же многого ожидала от других. Иными словами, её таланты были велики, а вот человеческие качества до них не дотягивали.

Если Ариадна станет главой семьи, оставит ли она в живых Ипполито, который наверняка попытается бросить ей вызов? Кардинал был уверен: нет, не оставит.

Если Ипполито возглавит семью, он не сможет вести дела так же хорошо, как Ариадна. Кардинал отлично знал, на что способен его сын и где его предел. Ипполито, скорее всего, просто пустит всё по ветру. Будет чудом, если он хотя бы сохранит то, что есть.

Но пока кардинал жив, он сможет держать штурвал. Ему нужно лишь подыскать хорошую невестку, как можно дольше контролировать сына и передать часть полномочий его умной жене, чтобы сдерживать безумства Ипполито. А там, глядишь, небеса смилуются и пошлют им смышлёного внука.

Изабелла тоже была неглупа — правда, в ином смысле, нежели её младшая сестра. Пусть она и не была дальновидна, зато отличалась хитростью и никогда не упускала своей выгоды. К тому же её ангельская красота гарантировала ей выгодную партию. А если Ипполито получит титул, она сможет выйти замуж в ещё более влиятельную семью.

Если Изабелла найдёт себе надёжного мужа с хорошей родословной, она сможет поддерживать брата. В таком случае дом де Маре как-нибудь да продержится. А вот если главой станет Ариадна, останется лишь молиться, чтобы Изабелла, с её скверным характером, не попыталась уничтожить родную семью.

На этом кардинал более-менее привёл мысли в порядок. Проблема заключалась лишь в том, что он целую неделю впустую терзался думами о Лукреции и Ипполито и принял это решение только сейчас, когда Дельфиноса уже стоял перед ним и зачитывал королевский указ.

То есть он не успел сообщить королю Лео III, кому из детей нужно пожаловать титул! Король издал указ исключительно по своему усмотрению!

Секретарь Дельфиноса невозмутимо продолжал чтение:

— Сие есть великая радость для нашего королевства…

Хотя в тот момент мысли кардинала де Маре и Ариадны текли в совершенно противоположных направлениях, в одном они были солидарны. Пока эта торжественная, но совершенно бессодержательная тирада тянулась и тянулась, оба думали: «Умоляю, давай уже вывод!»

— Наше королевство будет процветать вечно благодаря таким верным подданным…

«Ну и что с того, что подданные верны? Король-то сам должен делать своё дело как следует!» — мелькнуло в мыслях кардинала.

«Ну и длинный же у него язык», — обречённо подумала Ариадна.

— А посему я, король Лео III, возлагаю на верных слуг Этрусского королевства, семью де Маре, следующую должность…

Вот оно!

Кардинал де Маре и Ариадна крепко сжали кулаки. Но оба они обладали слишком острым умом, чтобы не заметить подвох.

«Постойте-ка. Должность?» — насторожился кардинал.

«Король жалует должность, а не дворянский титул?!» — опешила Ариадна.

Впрочем, замешательство длилось недолго.

— Я, король Лео III, владыка Этрусского королевства, сим назначаю Ариадну де Маре из семьи де Маре…

Ариадна едва не вскинула кулак в победном жесте. Ипполито, наконец сообразивший, о чём толкует указ, резко обернулся к сестре. Его обычно узкие глаза расширились, словно блюдца, а челюсть по-идиотски отвисла. Лишь кардинал де Маре оставался невозмутимым, не сводя глаз с Дельфиносы. Однако следующие слова королевского секретаря заставили скривиться даже его.

— На должность директора приюта Рамбуйе.

«Директора приюта Рамбуйе?!» — поразился кардинал.

«Нас провели!» — пришла в ярость Ариадна.

Отец и дочь обменялись ошеломлёнными взглядами.

Должность директора приюта Рамбуйе приносила куда больше проблем, чем выгоды. Она даже не давала официального дворянского статуса: никаких реальных прав, зато бесконечные обязанности. Назначив Ариадну на этот пост, король просто спихнул на неё свою прямую обязанность — снабжать приют продовольствием!

Так вот как он отплатил мне за отказ!

Кардинал де Маре в ярости стиснул зубы. А ведь совсем недавно он без малейших колебаний отклонил просьбу Лео III взять приют Рамбуйе под эгиду Святого Престола.

Однако Дельфиноса сделал вид, что ничего не замечает, и обратился к Ариадне:

— Пусть названное лицо выйдет вперёд, дабы с благодарностью принять указ и королевский дар.

С благодарностью?!

Ариадне отчаянно хотелось огрызнуться в ответ, но она прекрасно понимала: любая дерзость в адрес королевского секретаря закончится немедленным арестом за оскорбление короны. До боли прикусив щёку изнутри, она шагнула вперёд, преклонила колено и почтительно склонила голову.

— Ариадна де Маре, верная подданная Этрусского королевства, смиренно принимает милость Его Величества.

Твердя казённые фразы о великом счастье, королевской милости и процветании нации, Дельфиноса наконец передал Ариадне указ о её назначении на должность директора приюта Рамбуйе. Следом он протянул ей небольшую коробочку.

— Откройте, — произнёс он.

Ариадна подняла крышку. Внутри лежала маленькая серебряная брошь.

— Это знак отличия директора приюта Рамбуйе, — пояснил Дельфиноса. — Директор наделяется правом просить аудиенции у Его Величества в случае возникновения неотложных вопросов. Директор также обязан присутствовать на заседаниях расширенного состава Королевского совета, когда таковые созываются.

Ариадна едва не рассмеялась.

Какие иллюзорные полномочия.

Королевский совет, Curia Regis, играл роль кабинета министров. Однако все действительно важные дела решались в узком кругу высокопоставленных лиц — в малом Королевском совете. Что же до расширенного состава, в который входили все подчинённые короне чиновники, то он собирался от силы пару раз в год. Участникам там не полагалось ни права голоса, ни права выступать — они просто сидели и слушали оглашаемые указы.

То же самое касалось и аудиенций. Ей даровали не безоговорочное право предстать перед королём по первому требованию, а лишь полномочие «просить» об аудиенции. Формулировка была до крайности расплывчатой.

Ариадна подавила рвущееся наружу разочарование и снова почтительно поклонилась.

— Как верная подданная Этрусского королевства, я, Ариадна де Маре, приложу все усилия для исполнения обязанностей директора приюта Рамбуйе и буду верой и правдой служить Его Величеству.

— Его Величество возлагает на вас большие надежды и рассчитывает, что вы и впредь будете столь же преданно трудиться на благо короны.

Обменявшись с ней обязательными любезностями, Дельфиноса тут же засобирался обратно во дворец.

Кардинал де Маре недолюбливал королевского секретаря — они были людьми из разного теста. Дельфиноса не блистал выдающимися талантами, зато виртуозно умел угождать королю. Но кардинал рассудил: когда ещё изображать дружелюбие, если не сейчас?

Он поспешно подошёл к секретарю:

— Синьор Дельфиноса…

Тот лишь улыбнулся: по его лицу было ясно, что причину этой внезапной любезности он отлично понимает.

— Не стоит так тревожиться. Вскоре вашу дочь ждут хорошие вести.

Мысли кардинала де Маре лихорадочно закружились.

Не тревожиться? Выходит, титул всё-таки дадут? Но при чём тут «хорошие вести для дочери»? Значит ли это, что титул получит именно Ариадна?

— К тому же Его Величество готовит поистине щедрую награду, — добавил Дельфиноса. — Ведите себя благочестиво и ждите.

При чём тут моё благочестие? Мне что теперь, перед получением титула пост держать да ритуальное омовение совершить? Какая мелочность.

Кардинал понизил голос и возмущённо процедил:

— Синьор Дельфиноса, вам известна подоплёка этого дела? Как можно было пойти на такое, даже не посоветовавшись со мной?!

На самом деле он хотел спросить: «Вы знаете, что этот титул — плата за подделку родословной Чезаре де Карло?» Произнести такое вслух он, разумеется, не мог. Но если король ввёл секретаря в курс дела, тот сразу поймёт, о чём речь. Глава семьи — кардинал, и у него есть родной сын. Пожаловать дворянский титул дочери без малейшего обсуждения с отцом — это вопиющая несправедливость со стороны короля!

— В этом вопросе Его Величество и сам чувствует себя виноватым, — с неловкой улыбкой ответил Дельфиноса. — Но награда превзойдёт все ваши ожидания. Дом де Маре ни в коем случае не останется внакладе, поэтому прошу: доверьтесь Его Величеству и ждите.

— И когда же примерно станут известны результаты?

— Трудно сказать. До конца этого года? — предположил секретарь. — Точной даты я и сам не знаю.

Одна проблема наваливалась на другую. Кардинал не мог позволить секретарю вот так просто уйти.

— Могу ли я подать прошение об аудиенции у Его Величества?

Лицо Дельфиносы стало вежливо-отстранённым:

— Сами понимаете, нынче повсюду свирепствует чума. Его Величество старается избегать встреч с посетителями, так что в ближайшее время аудиенция вряд ли возможна.

Смысл слов секретаря был прост: кардиналу оставалось лишь молча проглотить то, что дают. Симон де Маре с силой сжал и разжал кулаки.

Выбирать между никчёмным сыном и выдающейся дочерью было невыносимо тяжело. В конце концов, он сам принял решение лишь в самый последний момент. Возможно, и к лучшему, что выбор за него сделал кто-то со стороны.

Он тихо вздохнул.

— Я, пожалуй, откланяюсь, — произнёс Дельфиноса. — Времена нынче неспокойные, так что берегите себя.

— Благодарю, что проделали этот нелёгкий путь. Счастливого возвращения во дворец.

Кардинал проводил секретаря до экипажа, по пути приводя мысли в порядок. Он решил пока ничего не рассказывать Ариадне. Первым делом нужно было успокоить Ипполито. Убедить бестолкового брата не задирать сестру казалось задачей куда более простой, чем уговаривать Ариадну проявить снисходительность к его выходкам. Хотя, если так подумать, и то и другое было почти невозможно.

На этот раз кардинал де Маре вздохнул ещё тяжелее.

***

Несколькими неделями ранее, Палаццо Карло.

Попытавшись силой забрать зерно у Ариадны де Маре, король Лео III потерпел неудачу и был вынужден раскошелиться на колоссальные восемьдесят тысяч дукатов. Когда же он вызвал во дворец кардинала де Маре, отца девчонки, надеясь перетянуть его на свою сторону, тот лишь с безупречной вежливостью напомнил монарху о том, что долги нужно возвращать.

Не добившись толку и здесь, король вызвал к себе секретаря Дельфиносу и изложил ему свой замысел.

— Послушай-ка, любезный. У меня родилась отличная идея.


--------------
Прим. перев.: 151 глава манхвы.

Заголовок — часть сквозного образа короля: в оригинале он 교활한 토끼, «хитрый кролик». Это отсылка к китайско-корейской пословице 교토삼굴 (狡兎三窟) — «у хитрого кролика три норы»: он осторожен, изворотлив, не рассчитывает на один запасной план, а заранее роет себе несколько нор про запас (см. главу 222). В поздних главах тот же образ приобретает и второй слой — опытного ловеласа, умеющего читать людей (вместо 늙은 토끼, «старого кролика», EN использует old womanizer).

Англоязычная версия частично сохраняет sly rabbit, и это работает благодаря фольклорному образу Братца Кролика (Br'er Rabbit) — коварному и опасно скользкому персонажу «Сказок дядюшки Римуса». Однако в русском языке ни кролик, ни заяц обычно не несут такой коннотации. В нужные ассоциации здесь попадает образ лиса — хитрого, осторожного зверя, роющего отнорки про запас, а «старый лис» тянет за собой и бывалого хитреца, и опытного ловеласа. Поэтому в русском переводе образ адаптируется по смыслу и функции, в том числе в заголовках: 교활한 토끼의 역습 (букв. «Контратака хитрого кролика» -> The Counterattack of the Sly Rabbit -> «Реванш хитрого лиса») и 교활한 토끼의 꼬리 (букв. «Хвост хитрого кролика» -> The Sly Rabbit’s Scheme -> «Лисья уловка»).