Дата выхода оригинала: 12.02.23

---

— Простите? — королевский секретарь взглянул на своего господина с явным сомнением. — О какой идее вы говорите? Отправить армию мы не можем, поместить их под принудительное содержание — тоже…

На самом деле Дельфиноса хотел спросить: «Что вы опять удумали?» Разумеется, произнести такое вслух он не мог, а потому решил зацепиться за чисто технические мелочи.

И всё же скрыть недоверие он не сумел. Лео III уловил в его взгляде что-то крайне нелестное и поспешил объясниться.

Король замахал руками:

— Нет-нет, всё не так! Это просто гениальная мысль! А ну-ка, подставь ухо.

Шептать на ухо? В королевском кабинете, где кроме дворцовых слуг никого нет?

Но всё же секретарь покорно подыграл монарху и наклонился ближе.

Поначалу он чувствовал лишь крайнюю неловкость от того, что горячее дыхание шестидесятилетнего старика щекотало ему ухо. Но тут король прошептал:

— А значит, мы сделаем вот что!..

Дельфиноса невольно прикрыл рот руками.

— А потом — вот так! — победно закончил Лео III. — Ну, что скажешь?

— Боже правый… это… — с трудом выдавил секретарь. — Что ж, теперь я понимаю, почему вы говорили шёпотом.

— Каково, а? Гениально? Потрясающе?

— Безусловно… это потрясает… но…

— И так мы разом решим все наши проблемы!

— В этом вы правы, однако…

Мысль и впрямь была поразительной. Для такого здравомыслящего человека, как Дельфиноса, подобное выходило за все рамки разумного. В этом замысле было столько слабых мест, что секретарь даже не знал, с чего начать.

Здравый смысл… Мораль… Да и согласятся ли на это сами участники?..

Но Лео III, видя колебания секретаря, лишь возвысил голос:

— Эй, Дельфиноса! У нас чрезвычайная ситуация! Разве мы не должны пустить в ход абсолютно все ресурсы?!

— Д-да, Ваше Величество, но…

— Ты только подумай! Эти мерзавцы-феодалы отказываются платить налоги! Если мы спустим всё, что лежит в государственной казне, нам придёт конец! А проверни мы это дельце — и, как знать, быть может, целый год не придётся ломать голову над доходами!

— Но… разве этого хватит так надолго?

— Да с чего бы им так сорить деньгами, будь их мало? — Глаза короля алчно блеснули. — К тому же, если эта дрянная знать отказывается повиноваться, на кого ещё нам опираться?

— На иностранных монархов?.. — осторожно предположил Дельфиноса.

— Тупица! На народ!

Лео III распалялся всё больше, брызгая слюной в пылу речи.

— Что мы пытаемся вытрясти из этих местных воротил?! Налоги и армию! А с этими деньгами мы разом решим все проблемы с казной. Более того, если я выберу этот путь, моя слава в народе взлетит до небес!

В последнее время на рыночных площадях всё чаще распевали песенки, поносящие короля, и Лео III был этим весьма озабочен. Да, его право на престол было неоспоримым, но вот поддержки среди аристократии у него почти не осталось — всё потому, что на протяжении всего своего правления он нещадно третировал местную знать. Из-за этого ему во что бы то ни стало требовалась опора среди простого люда.

— Будут деньги и любовь народа — и мы сможем собрать центральную армию! Зачем нам зависеть от этих высокомерных ублюдков? Подобьём всю эту невежественную чернь записываться прямиком в регулярные войска — и дело с концом!

Король уставился в пустоту, грезя о радужном будущем.

— Мы выйдем за рамки дворцовой гвардии и создадим национальную армию! А простолюдинам даже жалованье платить не придётся: достаточно лишь создать отряд, которым все будут восхищаться, и внушить им чувство принадлежности! Разве не гениально?!

Нужно было немедленно остановить короля и сказать, что это безумие. Но если бы Дельфиноса перебил самозабвенный монолог монарха, то накликал бы на себя беду.

А Лео III продолжал упиваться собственным величием и громко вещать:

— И тогда этим коварным змеям придёт конец! Власть над королевством будет в руках столицы!

В этот момент послышался лёгкий шелест женского платья.

— И о чём вы тут вдвоём так весело шепчетесь без меня?

На пороге стояла герцогиня Рубина. Она несла серебряный поднос, доверху наполненный апельсинами.

— Фрукты с юга, — пояснила она, мягко улыбаясь. — В последнее время торговые пути перекрыты, так что мне стоило немалых трудов раздобыть эти свежие апельсины. Попробуйте, Ваше Величество.

Затем, словно оказывая милость, она небрежно добавила:

— И вы, Дельфиноса, тоже угощайтесь.

Но стоило ей заговорить с секретарём, как тот вытаращился на неё с виноватым видом — словно мальчишка, застигнутый за хулиганством. А затем он вдруг… икнул.

— Ик!

— Ой, почему вы так перепугались? — кокетливо изумилась Рубина.

— Ик!

Дельфиноса отчаянно зажал рот обеими руками, пытаясь остановить этот позор, но тело его больше не слушалось.

— Ик!

Когда приступ икоты стал возмутительно громким, король с досадой накинулся на герцогиню:

— Да что ж такое! Почему ты опять входишь без единого звука?!

Но Рубина лишь игриво стрельнула глазами:

— Но разве я вошла туда, куда мне не дозволено?

Глядя на изящную фигуру Рубины, невозможно было поверить в то, что она была зрелой женщиной со взрослым сыном. Даже молодые мужчины покраснели бы, взглянув на неё.

Но сейчас Лео III лишь зыркнул на неё и взорвался от раздражения:

— Ещё бы не запретное! Официально ты моя невестка! Где это видано, чтобы жена покойного брата вот так порхала по моему личному кабинету?!

Рубина уставилась на Лео III с таким видом, будто он съел что-то не то:

— А с чего вы вдруг стали так щепетильны?

С тех пор как Чезаре был провозглашён герцогом Пизано, она стала королевой светского общества Сан-Карло. И пусть из-за чумы её триумф продлился недолго, она успела сполна насладиться своим положением, извлекая из него максимум выгоды. На любых приёмах и светских раутах Рубина всегда занимала самое почётное место, став не только номинально, но и фактически самой высокопоставленной женщиной в стране.

Даже хозяйство королевского дворца после смерти королевы Маргариты Рубина полностью прибрала к рукам. И статус «невестки короля» оказался для этого весьма удобным предлогом. Все средства, которые ранее выделялись на содержание Дворца королевы, теперь целиком и полностью переходили в её распоряжение.

Вопреки своей репутации бережливой женщины, покойная Маргарита тратила немало, и колоссальные суммы уходили на содержание приюта Рамбуйе. Рубина же безжалостно урезала все эти статьи расходов и влила высвободившиеся средства в хозяйство. В результате дворцовые свечи и ткань для ливрей слуг стали куда лучше. Похвалы в адрес Рубины раздавались повсюду — для дворцовой прислуги настали поистине золотые времена.

— Ваше Величество, ну не сердитесь, лучше попробуйте кусочек. А-а… — Герцогиня подцепила очищенную дольку апельсина и поднесла её прямо к губам короля.

Обычно он с удовольствием принял бы угощение, но сейчас лишь раздражённо оттолкнул её руку:

— Я же сказал, хватит! На нас смотрят!

Тут уже Рубина не выдержала и разозлилась:

— Да что с вами сегодня такое, Ваше Величество?!

Это было просто возмутительно! Король позволил ей фактически исполнять роль королевы, а теперь вдруг придирается к тому, что она вошла в его кабинет, и требует соблюдать какие-то приличия?! От такого лицемерия у Рубины перехватило дыхание.

Она сердито вытаращила на него глаза.

На сыне и слугах Рубина не стеснялась отыгрываться по полной. Но за все сорок три года своей жизни она ни разу не посмела выпустить когти на Лео III. Таково уж было положение любовницы.

Но только не теперь.

Сейчас она фактически заменяла королеву. Её сыночек — герцог, обладающий правом на престолонаследие. Единственный, кто стоит у него на пути, — это принц Альфонсо, но этот щенок сейчас скитается где-то в далёких чужих краях. Если повезёт, он и вовсе сгинет на поле боя. Эта мысль придавала Рубине наглости.

— Кто там на нас смотрит?! — взвизгнула она. — О ком ты говоришь? Об этом Дельфиносе? О дворцовой прислуге? С чего это тебя заботит именно сегодня? Можно подумать, у них напрочь стирается из памяти всё, что они видели вчера!

— Ч-что ты несёшь?! — опешил Лео III.

— Я терпела твои причуды больше двадцати пяти лет, и с меня хватит! Говори хоть иногда по-человечески, в конце-то концов!

— Ха! — Лео III схватился за затылок, тяжело дыша. — Я ведь прав, Дельфиноса?!

Секретарь, всё ещё боровшийся с приступом икоты, боязливо перевёл взгляд с одного на другую.

— Д-да… Ваше Величество… Ик!

От этого некстати громкого звука король лишь брезгливо сморщился.

— Значит, готовь всё так, как я приказал! Понял?!

— Ик! Д-да, будет исполнено, Ваше Величество!

Рубина нахмурилась и спросила, взяв себя в руки:

— Ваше Величество, о чём вы вообще говорите?

— Не твоё дело! — прорычал король. — Вон! Пошла вон отсюда!

Герцогиню бесцеремонно выставили из королевского кабинета. Она невольно поджала губы. У неё было дурное предчувствие.

***

Сама Ариадна была изрядно разочарована тем, что получила лишь место директора приюта Рамбуйе вместо дворянского титула — ведь кардинал де Маре не счёл нужным сказать дочери, что впереди её ждёт кое-что ещё. Но у тех, кто не получил вообще ничего, даже такая должность вызывала жгучую зависть.

— Это всё из-за отца! — завопила Изабелла, в ярости швыряя шаль на пол девичьей гостиной. — Я ведь тоже ходила помогать в приют!

Умом она прекрасно понимала: подобную должность невозможно получить одной лишь благотворительностью. Ариадна добилась этого благодаря своей славе, прогремевшей на всю столицу — да что там, на всю страну! — и колоссальным пожертвованиям зерна. Но смотреть в глаза этой правде было слишком больно.

— Если бы эта дрянь не запретила мне ходить в приют! Если бы отец не встал на сторону этой девки! «Святой из приюта Рамбуйе» называли бы меня!

— Твоя правда, — с самым серьёзным и глубокомысленным видом поддакнул ей Ипполито. Ариадна забрала его покои, поэтому теперь ему приходилось тащиться в девичью гостиную, чтобы просто посидеть за письменным столом. Вид у него был уморительный: здоровенный мужчина восседал на белом стульчике в комнате, сплошь увешанной розовыми кружевами и лентами, и при этом изо всех сил напускал на себя важный вид.

— Она всё подстроила. Она заранее это спланировала! — заявил Ипполито.

В их охваченных злобой умах теория заговора прижилась моментально.

— Думаешь, она предвидела, что по столице ударит чума? Да она, небось, сама её и распустила!

— С неё бы сталось! — тут же подхватила Изабелла. — Она на это способна, бессовестная девка!

Следом за теорией заговора пошли нападки на личность.

— Совсем берегов не видит. Ни капли о семье не думает! Как она могла всё так провернуть, чтобы привлечь внимание к себе?!

— Просто она мерзкая тварь, — отрезала Изабелла. — Она всегда такой была. Тебя не было в Сан-Карло, когда она только приехала с этой своей фермы, а вот я раскусила её с самого начала! Отвратительная девка! А ведь я изо всех сил пыталась быть с ней милой!

— И что же она сделала? — поинтересовался Ипполито.

— Она меня грязно обругала и украла всех моих друзей! Я от чистого сердца хотела её со всеми познакомить, а она мне вот так отплатила?!

Иронично, но общий враг лишь сплотил брата и сестру.

— Представляю, как тебе было обидно.

— Ты ведь меня понимаешь, правда?

— Да я бы эту девку своими руками придушил!

Громкое «Тц-ц» разом оборвало их жалкое бахвальство. Кардинал де Маре стоял, прислонившись к дверному косяку девичьей гостиной и демонстративно цокал языком.

— Папа!.. — Изабелла распахнула глаза от неожиданности.

— Я зашёл вас проведать, думал, вы расстроились, — кардинал даже не пытался скрыть своего разочарования. — А вы только и можете, что за спиной сестру грязью поливать?

— Но, папа! — обиженно взмолилась Изабелла. — Как вы могли провернуть всё это, отодвинув нас?!

Она вскочила с места и бросилась к отцу.

— Ладно я, но Ипполито ведь старший сын! Когда в семье намечается что-то хорошее, вы обязаны обсуждать это с ним и отдавать всё ему! Разве не так?!

Случай с местом директора приюта Рамбуйе был особым, поэтому слова Изабеллы здесь били мимо. Но если бы речь шла о дворянском титуле, она была бы абсолютно права.

Кардинал де Маре тяжело вздохнул.

— Чтобы я захотел вам помочь, вы должны сперва хоть что-то из себя представлять. Но вы изо дня в день только и делаете, что жалуетесь на сестру да ищете способ ударить её в спину. Как я могу вам доверять? Как могу обсуждать с вами важные дела или выбивать для вас должности?!

Ипполито выглядел потрясённым. Он искренне считал, что родители обязаны отдавать всё лучшее детям — а если точнее, то ему, старшему и единственному сыну. Но теперь оказывалось, что за своё законное право нужно с кем-то… бороться?

— Лучше подумайте, как поладить с сестрой, — холодно бросил кардинал.

Просить короля передать титул Ипполито было уже поздно. И, глядя на то, как жалко ведёт себя его сын, кардинал понимал: он об этом совершенно не жалеет.

— Семья должна держаться вместе. Это правило незыблемо — даже когда ваша сестра выходит на первые роли, а вам остаётся лишь поддерживать её. Или вы думали, что я вечно позволю вам жить на всём готовом?

В аметистовых глазах Изабеллы выступили слёзы. Но кардинал остался непреклонен.

— Будете выслуживаться перед ней, вам хотя бы крошки с её стола перепадут.

И напоследок он припечатал:

— Правду говорят: нет детей — нет и проблем.

— Папа!.. — жалобно взвыла Изабелла.

Но кардинал, не желая больше видеть этих никчёмных отпрысков, резко развернулся и безжалостно вышел из гостиной. Белые полы его сутаны взметнулись при повороте — те самые белые полы, что будут защищать их лишь до тех пор, пока он удерживает своё место.

Изабеллу охватило дурное предчувствие. Пока отец ещё держится у власти, ей нужно во что бы то ни стало найти способ выжить самостоятельно.

Её взгляд беспокойно заметался. Она и не подозревала, что через три недели, когда её младшая сестра получит второй королевский указ, тревожиться ей придётся уже по-настоящему.


------------
Прим. перев.: 151 глава манхвы.