Дата выхода оригинала: 30.08.2023

---

Ариадна рассказала Санче об истёртых поводьях. А ещё о том, что не уверена в причастности Ипполито. Присмотреться стоит ко всем.

— Да как же так! — Санча вспыхнула от гнева так, что лицо её стало цвета морковки — в тон волосам. — Весь дом кормится благодаря вам! Как они посмели?!

— Я уже велела Джузеппе следить за конюшней.

Поводья хранились там, так что велика вероятность, что виноват кто-то из конюшенных. Но пока никого не поймали, нужна помощь Санчи.

— Санча, присмотри за кухней.

Та кивнула:

— Не только за кухней! За портнихами, за уборщицами... Всех, кто к вам хоть пальцем прикасается, буду караулить не смыкая глаз!

— Спасибо тебе.

Однако больше всех Ариадна подозревала именно Ипполито — именно он выиграет от её смерти. Джузеппе она уже велела особо приглядывать за молодым господином.

Кардинал де Маре держался с ней на удивление мягко. Похоже, он рассчитывал на такой вариант: Ариадна остаётся незамужней и ведёт дом, а титул после неё переходит ребёнку Ипполито. Но для самого Ипполито это было похоже на маритоцци без сливок. Если всю жизнь прожить без титула, какой толк в том, что твой сын станет графом?!

Прим. перев.: сдобная булочка с кремом

Стоит Ариадне умереть, и графский титул достанется ему, единственному оставшемуся сыну. Изабеллу можно не брать в расчёт. Сестрицу выгнали из дома, да и вообще она теперь чужая — не часть семьи.

Ах да, Изабелла.

Ариадна была почти уверена, что Изабелла укрылась в доме графа Контарини.

Она навела справки в монастыре Сант-Анджело. Ей сообщили, что буквально несколько дней назад за сестрой явился опекун и забрал её. Изабелла попала в монастырь как дева без дома и покровителя, так что если объявлялся кто-то, готовый её принять, она могла уйти.

Монахиня сказала, что опекун — будущий муж Изабеллы. А карета отправилась в сторону Сан-Карло.

Интересно, отец в курсе?

Что скажет кардинал, когда узнает, что Изабелла сбежала из монастыря с помощью Оттавио де Контарини? Разгневается, что дочь вышла из-под его власти? Или пожалеет, порадуется за неё, почувствует вину — всё-таки дочь?

Сам факт, что она об этом задумывалась, выдавал тоску Ариадны по отцовской любви, хоть она этого и не замечала. Однако спрашивать отца она не собиралась.

Любопытно, да. Но слышать ответ ей не хотелось.

Мысли покружили и вернулись к Ипполито. Если проследить за ним, точно станет ясно, в его доме Изабелла или нет. Ипполито не из тех, кто окажет услугу сестре и не потребует свою долю. Он обязательно явится за вознаграждением.

Братцу Ипполито пора прощаться с этим домом.

Стоит ему покинуть семью, как смысл преследовать Ариадну пропадёт. Может, он и затаит злобу, попытается отомстить, но внутри дома интриговать уже не сможет. А значит, она будет в безопасности.

Отношения с кардиналом де Маре тоже наладятся. Ариадна останется его единственной наследницей. Изгнать Ипполито — убить двух, нет, трёх зайцев одним выстрелом.

— И в Таранто безуспешно? — спросила Ариадна. Она уже давно отправила туда людей, чтобы раскопать девичье прошлое Лукреции.

Лицо Санчи помрачнело:

— Ох… мы вроде бы вышли на свидетеля, но…

— Кто это?

— Няня покойной синьорины Росси.

— Наверняка уже в годах. С чего бы ей свидетельствовать против Лукреции, она ведь ей была как дочь?

— Говорят, семья Росси обошлась с ней скверно.

Санча объяснила: няня посвятила семье всю жизнь, но когда она состарилась и ослабла, её без сожаления вышвырнули вон.

— Да ещё… прошлой зимой её ребёнок заболел чумой, и няня попросила у них помощи… А они и на порог не пустили, прогнали. Не могли принять — хоть бы денег дали на лекарство.

— А с ребёнком что?

— Умер.

Ариадна цокнула языком и кивнула:

— Причин помочь нам у неё более чем достаточно. Уж она-то точно всё знает. Так в чём проблема?

— Няня подалась ко двору герцогства Таранто.

— Подалась?

— Точнее говоря, её наняли — вроде как в летнюю резиденцию.

— И что с того? Можно послать гонца, передать просьбу. Наверняка сразу же поможет.

— Её не могут найти. Не знают, на кухне она или в швейной. Нельзя же просто взять и обыскать герцогский дом? Я просила работников там поспрашивать, но никто толком не в курсе, где она.

— Таранто…

Рано или поздно туда всё равно придётся съездить.

Ариадна откинулась на спинку кресла и задумчиво постукивала ногтями по подлокотнику.

Придётся появляться в свете и найти способ выйти на Бьянку — герцогиню Таранто.

Прим. перев.: Бьянка, герцогиня Таранто — младшая троюродная (육촌 여동생) сестра Альфонсо, третья в очереди на престол. См. главу 93 (подробный рассказ о ней и POV Ипполито) и главу 182 арки с пленением Альфонсо.
Переводы манхвы на разные языки и EN-перевод новеллы временами говорят о ней как о двоюродной сестре или принцессе, завышая её ранг до дочери великого герцога, но это ошибка. Она 공녀 — дочь герцогского дома, не принцесса 공주, и не дочь великого герцога 대공녀. В Этрусском королевстве всего два герцогских дома: дом Пизано (Рубина и Чезаре) и дом Таранто (Бьянка). Дальше по сюжету это сыграет свою роль.

***

Едва ступив в Палаццо Карло, Рафаэль почувствовал: что-то не так. Всё казалось неуместным. И дело было не только в том, что вместо грубой хлопковой одежды, которую он носил в последнее время, пришлось надеть парадный шёлковый наряд — как и положено наследнику знатного дома.

Сегодня, чтобы увидеть Альфонсо, ему пришлось отправить во дворец принца письменное прошение об «аудиенции». Раньше Рафаэль виделся с другом чуть ли не каждый день, и достаточно было сказать ему: приеду тогда-то.

Аудиенция? У Альфонсо?

Рафаэль горько усмехнулся.

Хуже того — прошение одобряли куда дольше, чем он ожидал.

Почему, чёрт возьми, ушло целых две с половиной недели?

Независимо от того, что случилось между Альфонсо и Ариадной, принц и Рафаэль были закадычными друзьями с детства. Пока Альфонсо не было, Рафаэль делал для него всё возможное. Впервые в жизни покинул Центральный континент и переплыл море. Пересёк пустыню в тюрбане, хотя солнечный свет переносил с трудом.

И это ещё не всё. За последние четыре года, проведённые бок о бок с Ариадной де Маре, он ни разу не переступил черту.

Ему до безумия хотелось признаться ей, и у него было много возможностей это сделать. Было бы ложью утверждать, что он сдерживался исключительно ради Альфонсо — Рафаэль боялся потерять хотя бы её дружбу. И всё же главная причина, по которой он не переступал рамки дозволенного, заключалась в том, что Ариадна была первой любовью его друга, вверенной Рафаэлю на попечение.

Учитывая всё это, Альфонсо не имел права так с ним поступать. А сегодня Рафаэль ещё и явился сюда от имени Ариадны.

С ней Альфонсо тоже не имел права так обходиться. Даже если их любовь по какой-то причине закончилась, он обязан был встретиться лицом к лицу и честно всё сказать, признать собственное падение и выложить в лоб: «Я мразь, предавшая тебя ради власти».

Неужели Альфонсо превратился в такого мерзавца?

Рафаэль старательно убеждал себя, что письменное прошение об аудиенции просто долго не доходило до рук Альфонсо. Если бы принц прочёл его письмо, то не стал бы столько тянуть.

Да, просто слугам понадобилось время, чтобы приспособиться и снова начать служить вернувшемуся господину. Вот письмо и задержали.

Но тревога всё равно не отпускала. Насколько изменился его лучший друг?

Конечно, он должен был измениться. После стольких лет войны это естественно.

Он изо всех сил старался унять разочарование.

После возвращения Альфонсо атмосфера в Сан-Карло изменилась. Те, кто был недоволен правлением короля Лео III, восприняли возвращение принца как новую возможность. Слухи до самого Рафаэля не доходили, но наверняка кто-то уже действовал.

Его друг Альфонсо больше не был юным принцем, каким Рафаэль его помнил. Теперь он — око бури, способное затянуть весь двор Сан-Карло в водоворот политических интриг. Роль изменилась, а значит, должна измениться и манера держаться. Рафаэль вполне это понимал.

— Вы прибыли, синьор Бальтазар.

Погружённый в мысли, Рафаэль не сразу заметил, что оказался перед приёмной Альфонсо. Слуга медленно толкнул тяжёлую дверь из красного дерева, ведущую в покои принца.

Дверь со скрипом распахнулась, и Рафаэль наконец вошёл внутрь, чтобы увидеть Альфонсо после долгой разлуки.

Знакомые кремовые портьеры, старинная мебель, переходившая из поколения в поколение. Здесь они с Альфонсо играли и носились друг за другом, когда были детьми. Рафаэль почувствовал, как на душе потеплело; он всё понимал. Старая дружба — она и есть старая дружба.

Но то, что произошло дальше, оказалось за пределами его понимания.

Увидев друга, в удобной домашней одежде сидящего в кресле, Рафаэль радостно окликнул его:

— Альфонсо!

Однако ответил ему не принц. Не дав тому и рта раскрыть, вмешался Элько:

— Бальтазар! Как смеешь ты обращаться к Его Высочеству по имени?!

Элько выглядел ещё более перекошенным, чем при последней их встрече. И речь, и манеры, и одежда — всё в нём исказилось. Он облачился в наряд, больше подобавший придворному слуге, дополненный синей нарукавной повязкой с чёрным шлемом — знаком принадлежности к военной свите принца.

— Элько.

Рафаэль окинул взглядом его перекошенную фигуру и ответил с той же любезностью.

— С каких это пор ты так лезешь вперёд? — с насмешливой улыбкой добавил он. — Ну? Говори, Элько. Послушаем.


---------------
Прим. перев.: 196 глава манхвы.