Дата выхода оригинала: 13.09.2023

---

До того как признаться Ариадне в своих чувствах, Рафаэль пришёл к простому и абсолютно логичному выводу: всё это время он вынужден был молчать из верности их дружбе с Альфонсо. Но теперь его ничего не останавливало.

Для Ариадны это тоже будет к лучшему. Одна её романтическая мечта только что разбилась. Разве не стало бы ей легче, появись у неё другой выбор?

Однако жизнь редко подчиняется законам логики, и в этом Рафаэль снова убедился на собственном опыте. Ариадна смотрела в пол. Её зелёные глаза были полны слёз.

Он хотел спросить, всё ли с ней хорошо, но слова не шли с языка. Рафаэль готов был собственноручно зашить себе рот — три минуты назад ему следовало промолчать.

Плечи её задрожали. Плакала Ариадна — та, что почти никогда не проливала слёз. Ладони Рафаэля вспотели.

— Ари, Ари.

Он неловко потянулся к ней и обнял за вздрагивающие плечи. К счастью, она не оттолкнула его и не разозлилась.

Ариадна долго не могла успокоиться. Рафаэль держал её в объятиях и яростно корил себя. Он заставил плакать женщину, которую любил.

Наконец она перестала вздрагивать и тихо шепнула:

— Спасибо, что подставили плечо.

Он послушно убрал руки. Ариадна отодвинулась, а с ней исчез и аромат сладкого мускуса с едва уловимой землистой ноткой.

Рафаэль глубоко вдохнул. Сожаления — сожалениями, а выход найти надо.

Он осторожно начал:

— Э-э… Ари?

Пожалуйста. Лишь бы согласилась.

— Я беру свои слова обратно… Сможете сделать вид, что ничего не было?

Увидев слёзы Ариадны, Рафаэль понял, что если продолжать давить, он сегодня услышит одно-единственное — «Давайте останемся хорошими друзьями». Ничего другого не выйдет.

Ариадна обрадовалась его словам. Рядом с ней не было никого, кроме Рафаэля. Санча и Джулия были ей дороги, но заменить Рафаэля они не могли. Если бы он всё же продолжил добиваться своего, ей не оставалось бы ничего другого, кроме как пресечь это раз и навсегда. Но раз он сам отступил, этого не понадобится. Обоим сегодня лучше остановиться.

— Я об этом напрочь забуду, — отчётливо проговорила Ариадна. — И сама больше никогда об этом не заговорю.

Она решительно кивнула.

Только думали они по-разному. Ариадна была убеждена, что эта тема закрыта навсегда и они вернутся к прежним отношениям. Она надеялась, что ничего не изменится. Рафаэль же уже обдумывал, когда попытается снова. Сейчас был не тот момент — только и всего. Двигаться вперёд ещё есть куда, и он в это верил.

— Ну и насчёт сегодняшней встречи…

После того как Рафаэль решился на такой шаг в отношении Ариадны, было бы нелепо говорить плохо об Альфонсо. Он постарался рассказать о встрече как можно короче и по делу. Вот только свой оскорбительный жест намеренно не упомянул.

— Я больше не друг Альфонсо, — произнёс он с горечью.

Для Ариадны почти всё услышанное укладывалось в самый худший из ожидаемых сценариев. Почти — потому что одного она не предвидела: что их дружба окончательно разорвётся. Она осторожно взглянула на него.

— Если это из-за меня… мне очень жаль, — тихо сказала она и добавила: — Вы с ним были лучшими друзьями.

Вся столица знала об их неразрывной дружбе с малых лет.

Рафаэль отрезал:

— Нет. Это ещё и наше с Альфонсо дело.

Он был не в силах смириться с тем, что Элько занял его место. Было больно осознавать, что лучшим другом Альфонсо он больше не является. Но при этом он как-то совсем упустил из виду другое: ближайшим другом самого Рафаэля де Бальтазара теперь был не Альфонсо де Карло, а Ариадна. Время идёт — люди рядом меняются.

Так бывает у всех. Нет ничего вечного.


***

— За принца Альфонсо, возвысившего имя Небесного Отца на землях язычников!

— Виват!

Зычные голоса феодалов и рыцарей грянули разом, и за первым тостом последовали пожелания здоровья и удачи принцу.

Маркиз Гуальтьери позаботился о том, чтобы приём вышел на славу: лучшие вина, отменная кухня, роскошное убранство зала и редкие зрелища — всё было собрано здесь. Особой гордостью хозяина стали танцовщицы — труппа, составленная исключительно из мавританок.

Чтобы в глазах Лео III собрание выглядело безобидным, список гостей составили без явного перекоса. На первый взгляд это был обычный светский вечер с вином и карточными играми. Однако на него не позвали трёх самых верных приближённых короля — маркиза Бальтазара, графа Контарини и графа Маркеса.

— Налоги выросли так, что феодалам стало совсем невмоготу, — начал маркиз Гуальтьери, поднимая бокал. Он указал на кружащихся в танце мавританок и добавил: — Вот если бы крестьяне были рабами, как эти танцовщицы, — другое дело. Но арендаторы феодала — люди вольные. Им ничто не мешает уйти в соседнее владение.

В самом центре банкетного зала стоял огромный прямоугольный стол. На почётном месте расположились сам хозяин — маркиз Гуальтьери — и его главный гость, принц Альфонсо; остальные заняли места в соответствии с рангом. А прямо в центре стола мавританки вели свой диковинный танец.

— Поднять налоговую ставку на собственных землях невозможно: только шевельнись, и крестьяне разбегутся по соседям. А столица тем временем требует гнать всё больше подати. Мелкие и средние феодалы стонут: им уже буквально нечем дышать.

Маркиз Гуальтьери, сидевший напротив Альфонсо, был крупным феодалом: ему принадлежали обширные земли на востоке королевства. Если мелкие и средние землевладельцы по соседству поднимут налоги, он окажется в выигрыше. Едва ли он защищал их интересы от чистого сердца.

— Однако государственная казна нуждается в пополнении. Отказаться от уплаты налогов мы ведь тоже не можем, не так ли?

— М-м…

Вместо ответа Альфонсо поднёс бокал к губам и сделал глоток — лишь бы заполнить паузу. Сегодня маркиз Гуальтьери угостил его отменным ночино. Ликёр из грецких орехов был крепок и сладок. Обычно Альфонсо не любил выпивать, но сегодня ночино шёл особенно легко.

— Таможенные пошлины давно пора реформировать, — продолжал маркиз. — Купеческая контрабанда давно уже перестала быть тайной.

— Этрусские торговые суда добираются даже до Йесака… — уклончиво произнёс Альфонсо.

— Вот именно! А значит, их влияние неуклонно растёт. Всё это — прямое следствие чрезмерных торговых льгот.

По сути, маркиз просил не поднимать земельный налог, а пополнять королевскую казну за счёт купцов, а не феодалов. По всей видимости, с тем же предложением он уже обращался к Лео III, но получил отказ.

— Как вам хорошо известно, — начал Альфонсо и снова отпил из бокала. Настроение было паршивым с самого утра. Ночино обжёг горло, и он вдруг обнаружил, что лёгкий хмель как рукой сняло. — Реформирование налоговой системы — целиком решение Его Величества. Боюсь, здесь я ничем не могу помочь.

Мавританская лира и сантур в сочетании с лютней — инструментом Центрального континента — создавали причудливый аккомпанемент. Темнокожие танцовщицы ритмично хлопали в такт музыке, раззадоривая гостей.

Прежде на Центральном континенте рабства не знали. Оно начало проникать сюда постепенно, с началом торговли с Мавританской империей. Мавританские рабы с редкими талантами — особенно музыканты и танцовщицы — пользовались неизменным спросом у знатных дам, любивших прихвастнуть. Сейчас же, после войны в Йесаке, на континент хлынуло множество пленных рабов. Теперь их встречали на каждом шагу.

— Само собой разумеется. И всё же разве не Вашему Высочеству суждено стать преемником Солнца нашего королевства?

Альфонсо не доверял маркизу Гуальтьери в полной мере.

— Его Величество пребывает в добром здравии и полон сил, — произнёс он. — Наследнику не пристало говорить о подобном.

— Разумеется, разумеется…

— Впереди немало событий. Надеюсь, мы ещё не раз увидимся.

— Благодарю вас, Ваше Высочество!

На этом разговор о политике был окончен. По сути, Альфонсо дал понять: хочешь просить — сначала вложи больше. Маркиз Гуальтьери это условие принял.

Настроение у Альфонсо только ухудшилось. Он опустошил бокал до дна, и мягкие руки танцовщицы тут же наполнили его снова.

Большинство гостей уже прилично захмелели. Альфонсо окинул взглядом зал. Маркиз Гуальтьери, прижавший к себе танцовщицу, пил с раскрасневшимся лицом. Вдали были видны Бернардино и Манфреди — они тоже усердно прикладывались к бокалам. Кто-то из гостей и вовсе уже уткнулся лицом в стол.

— Jalalatuk, min fadliki.

Прим. перев.: с арабского — пожалуйста, Ваше Величество.

К Альфонсо, покачиваясь, приблизилась одна из мавританок — хрупкая, гибкая, как ивовая ветка на ветру. Она прищурилась, улыбаясь, и произнесла что-то вроде приглашения выпить. Он отмахнулся, но танцовщица была настойчива. Прильнув к нему, она повторила своё предложение. Альфонсо резко встал с места.

Стул скрипнул по полу и с грохотом опрокинулся. Шум поднялся изрядный, однако все были до такой степени пьяны, что никто не обернулся.

— Jalalatuk?

Прим. перев.: Ваше Величество?

Оставив её позади, Альфонсо тяжёлым, размеренным шагом прошёл через весь зал и вышел прочь. Лишь голос танцовщицы, звавшей принца, эхом разносился по залу.

***

Ариадна уже собиралась засыпать, когда раздался негромкий, повторяющийся стук. Она приподнялась в постели и огляделась.

Стук со стороны окна повторился — отчётливый и неторопливый. Потом снова, но уже громче.

Ариадна не успела набросить шаль, но медлить было нельзя. Раздвинув занавески, она распахнула окно.

И застыла на месте.

В серебристом свете луны стоял мужчина с густыми золотыми кудрями и оливковой кожей, опалённой пустынным солнцем. Рядом с ним все вокруг казались ниже на голову. Он смотрелся каменной башней среди изгородей.

Альфонсо?..

Несколько лет назад это был светлокожий мальчик-принц. Нынешний мужчина был на него совсем не похож. И всё же лунный свет скользил по знакомой линии его носа.

В кулаке у него что-то было — он уже занёс руку назад, готовясь бросить камень куда крупнее предыдущего.

— Не бросай! — воскликнула Ариадна.

Светловолосый мужчина — Альфонсо — замер. Какое-то время он стоял неподвижно, прежде чем наконец опустил руку. Ариадна смотрела на него и не могла поверить своим глазам.

— Это правда ты? Что ты здесь делаешь?


--------------
Прим. перев.: 198–199 главы манхвы.