Дата выхода оригинала: 20.09.2023

---

— Альфонсо, — король Лео III встретил вошедшего в кабинет принца непривычно тёплым тоном.

— Позвольте приветствовать единственное Солнце Этрурии, Ваше Величество.

— Ну хватит, мы же семья. С утра пораньше ещё эти церемонии… — проворчал король и жестом остановил Альфонсо, когда тот собирался опуститься на колени.

Принца сопровождал Элько. Именно он в Йесаке занимался административной работой и вёл все бумаги, так что по многим вопросам проще было спросить его напрямую.

Король был не один. За его спиной почтительно стоял молодой человек, похожий на законника, с пухлой пачкой пергаментов в руках. Кроме того, Лео III велел явиться не только секретарю Дельфиносе, но и всей троице из малого Королевского совета — Бальтазару, Маркесу и Контарини.

— Глянь-ка, — король швырнул принцу связку пергаментов, только что полученную от законника.

Альфонсо ловко перехватил их на лету. На миг между бровей короля пролегла складка, но тут же разгладилась.

Это был развёрнутый отчёт о брачном договоре, заключённом с великой герцогиней Лариессой. Пробежав глазами текст, Альфонсо добрался до вывода: «Может иметь силу, а может и не иметь».

Хмурясь, он покосился на законника с немым вопросом: зачем вообще было писать вывод, от которого толку меньше, чем от пустого листа.

— А… Позвольте, я объясню! — торопливо вскочил законник. — Брак — это двусторонний договор, основанный на совпадении воли сторон, и одновременно формальная процедура…

Дальше последовала длинная, путаная канцелярская тирада с обилием юридических терминов. Слушали её до конца только потому, что законника привёл сам король.

Когда его объяснения наконец иссякли, Альфонсо задал один-единственный вопрос, отражавший чаяния всех присутствующих:

— А если вкратце?

— Итак… — снова начал законник.

Он разъяснил, что для действительности брака в документе должны быть указаны имена обеих сторон, их согласие вступить в брак, подписи, а также участие духовного лица, удостоверяющего заключение брака.

— По словам Вашего Высочества, священника на месте не было. Следовательно, в общем порядке этот брачный договор недействителен. В силе остаётся только помолвка.

В отличие от развода, для которого требовалось особое разрешение папы, расторгнуть помолвку было просто: можно было назвать любую вину другой стороны в качестве причины. А если человек просто передумал и желал разорвать обручение, он мог сделать это, заплатив достаточную компенсацию. В случае спора подобные дела рассматривались в королевском суде, а не в духовном суде Святого Престола, что давало желающему расторгнуть помолвку заметное преимущество.

— Но проблема в исключении из этого правила, — продолжил законник.

Он пояснил: если другая сторона передала брачный договор на хранение и регистрацию в один из церковных архивов при Святом Престоле, то все бумаги в таком архиве презюмируются надлежаще оформленными. Поэтому, пока заинтересованная сторона сама не докажет, что при подписании бумаг священника не было, этот документ будет считаться действительным.

— Если священник был, то его можно позвать и спросить, — заметил Альфонсо. — А вот как доказать, что никакого священника не было?

— Недаром вы принц, Ваше Высочество. Мгновенно ухватили главное, — обрадованно воскликнул законник и даже всплеснул руками. — В этом и проблема. Доказать отсутствие священника практически невозможно. Мы же не можем установить, где находился каждый клирик Монпелье в каждый час этих суток, правда?

Альфонсо погрузился в раздумья.

Церковные архивы при Святом Престоле могли быть устроены не только при епархиях кардиналов и архиепископов: у небольших монастырей и приходских священников тоже были собственные хранилища бумаг. Такие архивы давно стали рассадником подделок, но церковное право оставалось церковным правом.

Пока не созовут собор или собрание кардиналов и не внесут поправки, нормы приходилось соблюдать, какими бы нелепыми они ни казались.

— Итак. Если этот брачный договор лежит где-нибудь в доме у великого герцога Валуа, брак считается недействительным. Это всего лишь обручение. А раз так, Ваше Высочество вольны либо довести дело до свадьбы, либо спокойно расторгнуть помолвку, — подвёл итог законник.

Ещё вчера Альфонсо ответил бы: «Брака всё равно не избежать. Не придирайтесь к мелочам и начинайте подготовку к свадьбе».

Лариесса рисковала ради него жизнью. Способ демонстрации чувств она выбрала из рук вон плохой, но из-за Альфонсо она уже безнадёжно упустила возраст для замужества. Взять за неё ответственность казалось единственно правильным решением. Разум упрямо подталкивал к этому выбору… Мысль о том, что он бросил Лариессу, неприятно скребла где-то внутри.

Но стереть из памяти вчерашний день не получалось. Ариадна… Мысли настойчиво возвращались к ощущению её тела под руками, её груди, ровно вздымающейся в такт дыханию, её аромату сладкого мускуса с едва уловимой землистой ноткой, свежим запахом трав и цитрусовых.

Какой бы жестокой злодейкой и распутницей она ни была, стоило заглянуть в эти зелёные глаза, как тревоги уходили, а время скачками уносилось прочь.

Пока принц размышлял, законник перешёл к практической стороне вопроса:

— Что касается расторжения помолвки… При её оформлении, кхм, возникло немало… скажем так, шума. Поэтому, на мой взгляд, расторжение возможно и без компенсации.

— До сих пор вы говорили о том, что будет, если договор признают недействительным, — заметил Альфонсо. — А если его сочтут действительным?

— Что ж, если он всё-таки лежит в одном из церковных архивов при Святом Престоле… — законник пожал плечами. — Всё просто. В таком случае вы, Ваше Высочество, считаетесь женатым человеком. А раз церковь запрещает разводы, единственный выход — добиться от Его Святейшества грамоты об аннулировании брака, сославшись на то, что брачная жизнь не имеет никакого реального содержания.

Чуть помедлив, он добавил:

— На практике это почти недостижимо.

Лицо Альфонсо чуть заметно перекосилось.

— Впрочем… Чаще всего при таких прошениях ссылаются на отсутствие между супругами плотской связи, — продолжил законник. — Поскольку вы, Ваше Высочество, не виделись с великой герцогиней уже больше трёх лет… формальные условия, можно сказать, выполняются. Но одно дело — соответствовать им, и совсем другое — добиться особого разрешения папы.

Король оборвал его на полуслове:

— Альфонсо. Что ты сам думаешь об этом браке? — спросил он хитрым тоном.

Принц не ответил и вместо этого в упор посмотрел на отца, пытаясь понять его намерения.

Граф Маркес поймал этот взгляд, смущённо откашлялся и осторожно вмешался:

— Дело в том, что великий герцог Эд прислал письмо, Ваше Высочество.

Король отвёл глаза в сторону, и Альфонсо посмотрел на графа Маркеса, настойчиво требуя продолжения.

— Он поздравляет вас с победой и благополучным возвращением, напоминает о заключённой помолвке и выражает желание встретиться с вами в третьей стране — к примеру, в Треверо, — осторожно изложил Маркес.

На этот раз Альфонсо нахмурился.

Он что, держит меня за идиота?

В прошлый раз его государственный визит в Галлико обернулся катастрофой. И после этого великий герцог Эд ещё смеет звать его на встречу за пределами Этрусского королевства! Должно быть, совсем совесть потерял.

— Как щедро с его стороны предложить встретиться в нейтральном месте, — вполголоса вставил король Лео III нарочито мягким тоном.

И это говорил человек, который силой вытолкал Альфонсо в Галлико. Принц даже не удостоил его ответом, и атмосфера в комнате сгустилась.

Маркес первым попытался разрядить обстановку:

— Ваше Высочество, у Его Величества есть ещё одна причина относиться к этому вопросу благосклоннее.

Альфонсо, не слишком охотно, но всё же пошёл у него на поводу:

— Какая?

— Наши люди передали, что здоровье короля Филиппа IV сейчас в очень плохом состоянии, — ответил граф.

После смерти принцессы Августы Филипп IV пережил нервный срыв и заперся у себя в покоях. Говорили, что он ночами напролёт то рыдал, то беспричинно срывался на крик. Но до недавних пор у него хотя бы не было ни видений, ни бессвязного бреда. Теперь же в Галлико всё громче поговаривали, что вернуться на трон и по-настоящему править король Филипп уже вряд ли сможет.

— Филипп IV не женат и не оставил наследника, — заметил Элько.

У Оттавио вспыхнули глаза. На сегодняшнем заседании ему ужасно хотелось хоть что-то сказать. Это была его первая встреча такого уровня, и он панически боялся навсегда остаться в тени, если не заявит о себе сейчас.

Но обсуждение шло между королём Лео III и принцем Альфонсо, а помимо них имели право голоса разве что законник да видавший виды дипломат граф Маркес. Вклиниться было непросто — не тот уровень.

С Элько всё было иначе. Когда тот заговорил, молодой граф Контарини воспрянул духом: значит, можно и подать голос.

— Однако у великой герцогини Лариессы ведь нет прав на трон, верно? — звонко вмешался Оттавио. — Её отец, великий герцог Эд, отказался от фамилии Бриан и стал Валуа — так он спас себе жизнь и обеспечил нынешнее положение.

От волнения он заговорил слишком быстро, а руки дрожали, как в лихорадке.

Отлично! Блестяще! Я как следует осадил слугу принца! Вот только… почему все смотрят на меня как на полного идиота?..

Маркес тихо вздохнул и подсказал:

— Граф Контарини, у Его Высочества принца Альфонсо уже есть право наследования престола Галлико.

— Что?

— Всё благодаря покойной королеве Маргарите, его матушке, бывшей принцессе Галлико, — спокойно пояснил Маркес. — Его Высочество принц Альфонсо и король Филипп IV — двоюродные братья.

Оттавио вспыхнул до корней волос. Разумеется, он и сам это прекрасно знал, просто от волнения всё вылетело из головы. Хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть.

Наверное, Небесный Отец его услышал: с этой минуты на Оттавио никто больше не обращал внимания, а разговор перешёл на другой уровень.

— Ваше Высочество, — начал граф Маркес. — Великий герцог Эд исполняет обязанности регента, хоть и не объявлен им официально. Иначе говоря, он фактически правит королевством Галлико.

Лео III не удержался и вставил:

— Женишься на его дочери, Филипп помрёт… ну, дальше можешь сам додумать. Принц Луи или как его там, тоже помер, так что перед тобой никого не останется.

Теоретически на трон Галлико претендовали ещё несколько человек с тем же уровнем прав, что и Альфонсо. Но стоит великому герцогу Эду, держащему Галлико в ежовых рукавицах, открыто встать на его сторону — и ни один соперник не рискнёт тягаться с принцем соседнего королевства, да ещё и зятем Эда. Тут уже не только порох — всё королевство можно заглотнуть целиком.

— Ваше Величество, — подал голос Альфонсо. Вид у него был совсем не довольный. — Жизнь, как вы знаете, редко идёт по заранее намеченному плану.

В прошлый раз, когда Лео III насильно отправил сына в Галлико и уже праздновал победу, тот едва не лишился головы.

Принц изо всех сил старался скрыть раздражение, но и король, и все присутствующие безошибочно прочли на его лице недовольство, которого будто бы и не было.

— В письме великого герцога Эда есть одна странность, — тихо сказал он.

В нормальной ситуации великий герцог прислал бы принцу примерно такое послание: «Сейчас же отправляю к тебе Лариессу, так что к её приезду всё для свадьбы должно быть готово».

Лариесса была старше Альфонсо на год и давно упустила возраст для замужества. К тому же будущий жених был не кем-нибудь, а героем всего Центрального континента и единственным наследником Этрусского королевства. Его внешностью и характером любой бы гордился. Со стороны невесты не было ни одной причины тянуть с этим браком.

Однако вместо того, чтобы немедленно отправить дочь, Эд попросил о личной встрече с Альфонсо. Это могло означать только одно: есть предмет торга, который нужно обговорить заранее, да ещё и настолько секретный, что нельзя доверить его даже самым близким людям.

— Я больше не суну голову в пасть льва, не понимая, что происходит, — жёстко сказал Альфонсо. — Одного раза мне на всю жизнь хватило.

Намёк в его словах был ясен. Лео III не нашёлся, что возразить, только глухо простонал и осёкся.

— Разузнайте получше, чего именно добивается великий герцог Эд, — будничным тоном попросил Альфонсо. — И заодно выясните, не лежит ли наш брачный договор в одном из церковных архивов при Святом Престоле.

— Ну… Придворные сделают всё, что смогут, но… — неуверенно начал король.

— Отец, — перебил его Альфонсо.

Лео III вздрогнул:

— Д-да?

— Без дополнительных сведений я за границу к великому герцогу Эду не поеду, — отчеканил принц.

Лео III тяжело, раздражённо выдохнул. На этом разговор был исчерпан, и Альфонсо первым вышел из кабинета.

Когда принц со своими людьми вышел, а слуги, кланяясь, проводили его, Оттавио вспомнил о просьбе Альфонсо. Он недоумённо склонил голову набок.

Я же точно слышал, что принц сам рвётся жениться на великой герцогине Лариессе. Неужели передумал?.. Если этого брака не избежать, зачем ему вообще знать, действителен договор или нет?

Оттавио решил непременно рассказать об этом Рубине.

***

— Да чтоб её! Эта женщина доводит меня до белого каления! — вспыхнул Оттавио.

— Почему, почему? — спросила Изабелла в карете, прижавшись к нему животом. Она надула губы и проворчала: — Никогда не прощу того, кто обижает моего любимого мужа.

Настроение Оттавио мгновенно улучшилось, и он расплылся в улыбке. Ради этой женщины он был готов отдать всё.

— Даже если это будет сама герцогиня Рубина, — добавила Изабелла.

Счастье Оттавио длилось недолго. Стоило имени герцогини прозвучать, как он снова вскипел:

— Да ты знаешь, что эта Рубина удумала?


--------------
Прим. перев.: 200–201 главы манхвы.

Сквозная шутка про юристов и «А можно уже вывод?!» — отсылка к главам 191 (где Лариесса с родителями шипели на своего законоведа по поводу того же самого брачного договора) и 228 (где Ариадна и кардинал (не)терпеливо выслушивали длинную официальную речь Дельфиносы)