Дата выхода оригинала: 24.09.23

---

— Принц Альфонсо… вроде бы не хочет жениться на великой герцогине из Галлико?

Рубина решила, что у Оттавио разыгралось воображение.

— Они же пока только обручены. Значит, можно поторговаться: ещё есть вопросы, которые нужно решить. И вытянуть можно побольше.

Вежливостью она себя больше не утруждала. В её глазах Оттавио был жалок: видел лишь то, что у него перед носом, и дальше не заглядывал. Зелёный юнец. Ему и в голову не приходит, что даже желанное иногда надо «оттолкнуть» — не отказываться, а слегка поломаться, чтобы получить своё.

— Он не может быть против. Если принц Альфонсо вдруг откажется, значит, во время боя ему шарахнули дубиной по голове, понимаешь?

Только последний дурак отмахнётся от брака, открывающего путь к трону Галлико. Рубина была уверена: Лео III вызвался бы первым, окажись он на месте Альфонсо.

В конце концов, Альфонсо — сын короля, и ему предстоит занять престол. А трон в Зале Солнца вынуждает принимать такие решения.

Для себя Рубина решила, как дальше обращаться с Оттавио. Она своими руками обеспечила ему и положение в обществе, и место в совете, а его покойный отец был её давним политическим союзником. К тому же Оттавио был другом её сына. Рубина ослабила бдительность и заговорила почти по-родственному, словно дружелюбная тётушка.

— Милый, слышала, ты решил поставить на место однорукого рыцаря принца, а в итоге опозорился?

Сказано это было вовсе не с тёплой участливостью. Рубина обычно говорила в лоб и не принимала в расчёт чужие чувства… если только речь не шла о Лео III.

— Так не делают. Сначала упрочь положение, а потом уже пытайся давить на других.

Оттавио вспыхнул так, что краска залила не только лицо, но и шею, и даже уши.

— И если ты ещё раз устроишь что-то подобное, даже я не смогу за тебя заступиться перед Его Величеством.

Рубина говорила, словно хозяйка таверны, привычно наставляющая совсем молодого завсегдатая. Но даже в её представлении о дружелюбной тётушке на миг проступили прежние манеры.

— Ничего не понимаешь, так хоть глаза открой и послушай. И не неси ерунды, как сегодня.

Оттавио только опустил голову и уставился в пол.

Рубину не интересовало, о чём он думает, глядя себе под ноги. Она уже давно поднялась слишком высоко, чтобы обращать внимание на чувства других.

Куда охотнее она думала о Чезаре. Женись он на Лариессе, мог бы стать королём Галлико. Ей так этого хотелось.

Но, подумав, Рубина снова упёрлась в препятствие: у Чезаре не было права на трон по материнской линии. Потому что она сама не принцесса из монаршей семьи Галлико. И от этой мысли внутри становилось муторно.

Проклятый мир. Родился с золотой ложкой во рту — так и проживёшь в золоте. Родился в грязи — так и будешь хлебать грязь. Ха!

— Милый, — окликнула Оттавио Рубина.

— Простите?..

Слово «милый» резало ему слух, но он ничего не мог поделать — оставалось лишь подчиниться.

Хотя солнце всё ещё было в зените, Рубина неторопливо отпила красного вина и спросила:

— Ты хоть понимаешь, почему мой сын не возвращается в столицу? Связывался с ним в последнее время?

Оттавио помрачнел. С тех пор как он сошёлся с Изабеллой, они с Чезаре почти не разговаривали.

— Я… думаю, ему там хорошо, — выдавил он. — Похоже, он доволен деревенской жизнью. Ответы… приходят редко.

Это было ложью. Какие ответы, если после истории с Изабеллой Оттавио сам ни разу не написал Чезаре? А Чезаре и прежде не умел начинать переписку первым: он лишь отвечал, когда к нему обращались. Так они постепенно и перестали общаться.

И всё же Рубина выглядела довольной. Для неё это значило одно: мальчишка, который даже лучшему другу не удосуживается ответить, матери пишет исправно.

— Значит, ему там и вправду хорошо, да? Ха. И когда мой сын соизволит вернуться в столицу? Ему давно пора жениться.

Оттавио нервно рассмеялся.

— Постой… только не говори, что он в Пизано запал на какую-нибудь девку, вроде крестьянки? Поэтому и торчит там?

Оттавио хотелось огрызнуться: «Да этот распутник уж точно не про любовь…» Но высокородная собеседница не спрашивала его мнения.

В итоге он сказал лишь то, что знал наверняка:

— Насколько мне известно, ни с кем он не встречается.

Хотя они уже почти не общались, в прежних письмах Чезаре не было ни слова о женщинах. Оттавио и вспомнить не мог, когда в последний раз это случалось. Кажется, такого не повторялось с тех пор, как им было восемь.

— Вот как? — Рубина на миг представила, чем занят Чезаре, и тут же оборвала себя: слишком уж он далеко, бесполезно. Ей хотелось чего-то поближе, осязаемее — проще говоря, светских сплетен.

— Кстати. Слышала, ты разорвал помолвку с невестой. Как так вышло? Передумал жениться?

— А… вообще-то…

Оттавио и Изабелла обвенчались тайно и решили молчать — на всякий случай, вдруг кто-нибудь захочет им навредить.

Но теперь он получил королевское разрешение без проволочек унаследовать графский титул и — не по чину, не по заслугам — оказался в троице малого Королевского совета. Прятаться больше не было нужды.

Теперь Изабелла умоляла рассказать всем об их браке, да и сам Оттавио этого отчаянно хотел. Изабелла вот-вот должна была родить, но в его глазах оставалась ослепительно красивой. Ему хотелось утереть нос всем столичным кобелям и объявить: «Эта женщина — моя!», словно поставив на ней печать с гербом Контарини.

— Я… уже женат, — признался Оттавио.

— Что?!

— Ввиду обстоятельств мы обвенчались тихо, в семейном кругу. Простите, что не пригласил вас.

— Ох ты…

Рубина спрашивала лишь из вежливости и никак не ожидала услышать такую новость. Ей вдруг стало весело.

— Но невеста ведь была невероятно красива и так богата. Кто же сумел украсть твоё сердце?

Сказав это, Рубина тут же поняла, что деньгами семьи Кастильоне больше не воспользоваться. И всё же она тут же принялась считать.

Разумеется, это были деньги, которыми она должна была распорядиться. Разумеется, раз они уплыли, новый граф Контарини обязан сам всё возместить и принести ей, сколько положено.

С самым невинным лицом она спросила:

— А новая супруга тоже богата?

— Н-не совсем, но… — голос Оттавио оборвался.

Он прекрасно понимал, зачем Рубина задаёт этот вопрос, но воспринял его иначе. По спине пробежал холодок: что, если герцогиня решит, будто он больше не так полезен? А сердце болезненно сжалось при мысли, что Изабеллу будут презирать из-за бедности.

— Она удивительная женщина. Умная, находчивая, очень чуткая. У неё потрясающая смекалка. Гарантирую, она будет вам полезна в ваших делах, Ваша Светлость.

— Хм…

— Когда подвернётся случай, я непременно приведу её к вам и представлю.

Но даже ослеплённый любовью Оттавио не нашёл в себе смелости признаться, что его жена — Изабелла де Маре, та самая, что сорвала помолвку её сына.

В голове у него сам собой промелькнул быстрый расчёт.

Увидит мою жену — сразу узнает. Но если мы окажемся в одной комнате, её гнев обрушится на Изабеллу, не на меня.

Мысль мелькнула и исчезла. Оттавио не успел даже осознать, что именно пришло ему в голову, но на миг ему и правда стало спокойнее.

***

Оттавио старательно подчистил в своём рассказе упоминания Чезаре, но в остальном передал Изабелле разговор во всех деталях.

— Ах ты ж… Герцогиня отчитала тебя и велела не высовываться?! — вспыхнула Изабелла.

Разумеется, Изабелла пересказала всё в самой злонамеренной форме.

— Н-ну… да. Наверное, — пробормотал Оттавио.

— Конечно, отчитала!

В Изабелле вскипела ярость.

Да как эта старая лиса смеет вилять хвостом перед чужим мужем и называть его «милым»?!

Где-то в глубине души она понимала, что Рубина вкладывала в это слово совсем иной смысл. Но злость от этого не проходила.

— Нет бы помочь тебе освоиться на новом месте!..

Изабелла распалялась всё сильнее, и Оттавио принялся успокаивать молодую жену.

— Белла, не сердись так. Это же благодаря герцогине меня вообще взяли в совет трёх…

Изабелла надула губы. Оттавио не сразу понял, что жену задело вовсе не это, и начал перечислять факты — один за другим.

— Я же получил королевское разрешение унаследовать графский титул сразу, без проволочек и условий, верно? Такие дела годами тянут, требуя проявить «признательность короне». А она убедила короля, вот мне и утвердили всё немедленно.

Лицо Изабеллы мрачнело.

— И с Камелией мы разошлись тихо, без шума, до того, как она стала этим… Клетусом. Без герцогини Рубины мы бы…

— Оттавио! — рявкнула Изабелла.

Он вздрогнул и тут же захлопнул рот.

— Я даже слышать не хочу имя этой свиньи!

— П-прости…

Изабелла изобразила, будто при имени Камелии её едва не хватил удар, но особых чувств она не испытывала.

Разумеется, именно та девка распустила слухи, будто Изабелла — тайная любовница маркиза Кампа. Именно из-за этого Чезаре в конце концов из-за неё отвернулся!

Да лишь за это её стоило бы разорвать на части…

Но при этом Изабелле и в голову не приходило чувствовать себя хуже Камелии. Может, та и хорошенькая, но всё равно свинья. До Изабеллы, первой красавицы столицы, ей как до луны.

К тому же жених у Камелии уже украден. Теперь она — брошенная невеста, старая дева, а хозяйка дома Контарини — сама Изабелла. С чего бы ей вообще держать зло на Камелию?

И всё-таки имя бывшей невесты было для Оттавио волшебным словом. Стоило Изабелле лишь выкрикнуть его, как Оттавио тут же превращался в немого. Изабелла с удовольствием использовала этот приём.

— Ай… кажется, у меня живот болит. И настроение испортилось.

— Ой нет!

Оттавио запаниковал и, не зная, куда себя деть, попытался устроить жену поудобнее. Карета тряслась на ухабах, и он сунул руку ей под ягодицы, стараясь хоть немного смягчить толчки.

— Ты куда лезешь?! — взвилась Изабелла.

— П-прости… — Оттавио тут же опустил голову. — Т-тогда… может, мы сойдём здесь ненадолго и передохнём?

Они как раз ехали в карете за город — Оттавио хотел, чтобы Изабелла развеялась. У неё было много причин избегать появления в обществе. Муж считал, что она просто ведёт себя достойно и благоразумно, но на самом деле Изабелла не хотела, чтобы кто-то из знакомых увидел её располневшей на последнем сроке беременности.

— А если я встречу кого-нибудь из знакомых? — заныла она.

— Не встретишь. Мы уже у западной пристани.

— У западной пристани? — переспросила Изабелла, и глаза её вспыхнули от предвкушения.

У западной пристани швартовались корабли с заморскими товарами. Само собой, вдоль воды тянулись ряды лавок и лотков иностранных купцов — там продавали диковины, каких в столице и не видывали.

Тот самый мавританский торговец, что когда-то всучил Изабелле накладки для увеличения груди, тоже ошивался здесь: привозное с пристани он перепродавал юным аристократкам.

— Ничего не поделаешь. Давай ненадолго остановимся, — решила она.

Опираясь на руку Оттавио, она чинно выбралась из кареты. Но стоило ногам коснуться земли, как она — беременная, на последнем сроке, — припустила к пристани таким быстрым семенящим шагом, что в это было трудно поверить.

— Ох… какая красота!

С тех пор как умерла мать, Изабелла ни разу не позволяла себе тратить деньги легко и щедро.

Но она теперь графиня Контарини. Да, из-за беременности ей ещё не до конца передали счётные книги, однако это было лишь вопросом времени. Да и сейчас это не имело значения: стоило ей начать канючить, как Оттавио доставал для неё что угодно.

— Купи мне вот это!

Изабелла так оживилась, что Оттавио на миг растерялся. Первым делом она схватила аметистовое кольцо, камень в котором был на два тона темнее её глаз.

— А… ха-ха… — он нарочно рассмеялся, выигрывая время, чтобы глянуть на ценник.

Скосив глаза, Оттавио изо всех сил пытался разобрать корявые буквы на бумажке. Шестьдесят дукатов. У Оттавио дёрнулся уголок рта, но он всё равно расплатился и забрал кольцо у торговца.

Прим. автора: 60 дукатов — 60 млн вон (40 тыс. долларов или 3 млн рублей).

— Ва-а! Спасибо! Мой муж — самый лучший!

Он снова нервно хохотнул.

Изабелла заметила, что Оттавио как-то странно замялся, но не поняла почему. Кольцо, конечно, стоило дорого, но муж теперь в малом Королевском совете — для нового графа Контарини это уж точно не неподъёмная цена.

Одной проданной должности хватит, чтобы отбить эти деньги, разве нет?

Сам Оттавио пока ещё новичок и вынужден оглядываться по сторонам, так что брать взятки ему рано. Зато его отец наверняка проворачивал такое много раз.

Пока Изабелла перебирала покупки и обдумывала, что бы взять ещё, взгляд её упал на только что пришвартовавшийся корабль. Мавританские рабы спускались с трапа один за другим, выстраиваясь в шеренгу. Она снова вся оживилась.

— Оттавио! Оттавио! Купи мне одного!

В последнее время среди столичных аристократок стало модным выходить в город с мавританским рабом. Летом дамы предпочитали сидеть в тени, не спеша обмахиваться веером, принимая помощь экзотического слуги, и ловить завистливые взгляды окружающих.

— А… э-э…

Мавританские рабы стоили самое меньшее двести дукатов. Оттавио хотел было сказать: «Слишком дорого», но с трудом проглотил эти слова.

Прим. автора: 200 дукатов — 200 млн вон (140 тыс. долларов или 11 млн рублей).

Торговец уловил её взгляд, расплылся в улыбке и подскочил к ним ближе:

— Ай да глаз у синьорины! Настоящий вкус, ей-ей! Вот этот — первейший товар, лучше не сыскать!

Он краем глаза глянул на Оттавио и заискивающе добавил:

— Все говорят, что дорого. А вы посчитайте, синьор: обычному слуге с Центрального континента вы ж всю жизнь жалованье платите, месяц за месяцем. Так разве это не выгодная сделка?

Изабелла уже пребывала в полном восторге и оглядывала выстроенных в ряд рабов цепким, оценивающим взглядом — словно знаток. Один Оттавио ёрзал, не находя себе места.

Только бы ей никто не приглянулся…

— Я выбрала, — радостно объявила Изабелла.

Сегодня удача отвернулась от её мужа.

— А?.. — вырвалось у него.

— Синьорина! Кого вам подать? — тут же оживился торговец. — Ребята у нас выучены, послушны, крепки — кого ни возьмёте, будете довольны…

Изабелла слушала его вполуха. Она подняла руку и указала на палубу:

— Я хочу вон того, — сказала она.

На палубе стоял высокий и массивный мужчина. Кожа у него была гладкая, чёрная, как обсидиан; взгляд невольно цеплялся за рельефные очертания мышц. Одет он был странно, в простёганный яркий шёлк с ватной подкладкой — не то облачение священника, не то его подобие. Левый глаз мужчины закрывала чёрная повязка.

Уловив жест Изабеллы, он медленно снял повязку и развернулся.

Правый глаз у него был обычный, чёрный.

А левый — цвета свежей крови.


--------------
Прим. перев.: 201–202 главы манхвы.