Дата выхода оригинала: 01.10.2023

---

— Изабелла, — неуверенно начала Летиция де Леонати, первая из подруг, кого свежеиспечённая графиня Контарини пригласила к себе. — Понимаешь… во-первых, никто даже не знает, что ты больше не в монастыре Сант-Анджело.

— А, — откликнулась Изабелла.

— А во-вторых… Камелии пришлось бы звать и тебя, и Оттавио…

Это уже было проблемой.

— Она ведь всерьёз рассчитывала стать следующей графиней Контарини.

— А…

— Если бы не эта история, она, разумеется, позвала бы тебя. Ну, правда, кто вообще решится устраивать приём без тебя, Изабелла? Но… ты же понимаешь, да? Понимаешь?

Летиция, сама не до конца осознавая, выдала странную смесь утешения и подколки.

На её месте ты бы тоже не рискнула позвать соперницу. Это вообще-то очень непростой шаг.

Изабелла уловила, к чему она клонит.

— О…

— И даже если бы все знали, что ты уже не в монастыре, Камелия всё равно должна была бы позвать и тебя, и Оттавио… Столкнуть лбами бывшего жениха и нынешнего мужа! Согласись, картина так себе.

Разумеется, Камелия, будь у неё такая возможность, с удовольствием разорвала бы в клочья даже тень Изабеллы, так что о приглашении и речи быть не могло, но вслух Летиция этого пояснять не стала.

Изабелла недовольно надула губы.

Как это — я не могу пойти на самую громкую свадьбу во всём Сан-Карло? Бред какой-то. Я вообще-то уже графиня Контарини.

— Я хочу на праздник! — взвыла она и, с громким вздохом вытянулась на диване, обхватив руками тяжёлый живот. Она была на последнем месяце. Всё тело ломило, двигаться было тяжело, но ей было всё равно.

Она продолжила завывания:

— Я больше не могу сидеть взаперти! Меня уже тошнит от этих четырёх стен!

Летиция быстро поняла: уговаривать её сидеть дома до родов — занятие безнадёжное, и выбрала компромисс:

— Может, ты начнёшь хотя бы понемногу выходить в свет? Не торчать же всё время дома.

По городу уже вовсю ходили слухи, что Оттавио женился, но кто именно стал его супругой, никто не знал. Если бы стало известно, что под вуалью синьоры Контарини скрывается Изабелла де Маре — та самая, что влипла в передрягу с герцогом Чезаре и в итоге угодила в монастырь, — немало людей предпочли бы держаться от неё подальше.

А вот если представить её просто как жену молодого графа Контарини, недавно вошедшего в Королевский совет, — приглашений пришло бы немало.

— Начни с малого, — продолжила Летиция. — Чайные посиделки, короткие выезды, где не нужно полдня на ногах стоять.

— Д… думаешь? — с неохотой спросила Изабелла.

Её мечты были совсем о другом: не о каком-то жалком чаепитии, а о королевском бале. Выйти в свет, пока никто толком не знает, кто такая графиня Контарини, и произвести фурор — вот это было бы прекрасно.

И взять в качестве сопровождающего нового мавританского мечника… тогда уж точно все задохнутся от зависти.

— Ты права. Мне надо беречься. Я всё-таки беременна, — нехотя согласилась она.

Изабелла с упрёком уставилась на свой круглый, отяжелевший живот.

Если бы не это, я бы сейчас гуляла в своё удовольствие, где захотела.

Осознание, что именно этот ребёнок вытащил её из монастырской ямы и подарил шанс начать всё заново, давным-давно испарилось без следа.

***

Герцогиня Рубина заранее обмолвилась Оттавио, что ей понадобится помощь молодой дамы. Поводом был дебютный бал юной герцогини Таранто: именно Рубина должна была отвечать за подготовку праздника для Бьянки и сыграть роль её дуэньи.

Конечно, этим полагалось заниматься матери герцогини. Но родителей Бьянка лишилась совсем рано, и единственными опекунами у неё были двоюродный дядя, король Лео III и его давняя любовница, герцогиня Рубина.

— Как можно поручить такой важный день той женщине? Это же нелепо!

Сухой, придирчивый голос разнёсся по маленькому кабинету в дальнем углу дворца герцогства Таранто. Кабинет принадлежал молодому виконту Дженнарозо, который исполнял обязанности управляющего в отсутствие главы дома.

— Цирилла, прошу, успокойтесь. Не говорите так сердито, — взмолился виконт, глядя на баронессу Джанелли, няню герцогини Бьянки и едва ли не самую влиятельную женщину во всём Таранто. — Сейчас не время придираться… Нам не с руки перебирать, кому поручить подготовку. Герцогиня Рубина давно живёт при дворе, она, надо думать, отлично знает столичные моды и, конечно, подготовит всё так, чтобы праздник удался. Не так ли?

— Всё равно! Эта любовница! Ни-за-что! — отрезала баронесса Джанелли.

Богобоязненная женщина всю жизнь была верна учению Йесака, терпела вздорного мужа и вырастила троих детей. Она стояла на своём как скала.

— Я и думать не хочу, чтобы имя этой женщины и имя моей драгоценной Бьянки упоминались в одном предложении!

— Ох, Небесный Отец…

Молодому виконту явно было не по силам справиться с этим напором. После смерти отца, который прежде делил заботы о Таранто с герцогской четой, все дела феода легли на его плечи. Баронесса Джанелли долгие годы была ближайшей помощницей герцога и герцогини, а теперь днём и ночью следила за их дочерью в роли гувернантки.

— Виконт Дженнарозо, переговорите на севере с теми, кто повыше, — потребовала она. — Сделайте так, чтобы эта женщина не имела к дебютному балу моей Бьянки никакого отношения!

— Помилуйте…

— Во что бы то ни стало!

***

Изабелла приняла совет Летиции… но только наполовину. Сколько бы ни прокручивала в голове слова подруги, отказаться от мечты она не могла: вот бы явиться на официальный приём — красиво, эффектно — и представить себя столице.

Та-дам! А вот и новая графиня Контарини.

Она хотела предъявить и всему городу, и отцу, вышвырнувшему её из дома: «Видите? Я и без вас живу прекрасно».

Поэтому официальный дебют Изабелла решила отложить до родов и до тех пор, пока не вернёт себе фигуру. А пока согласилась на компромисс: тайный выезд.

— Вот это по-нашему! — почти счастливо думала она, когда, позаимствовав карету Оттавио, тряслась по мостовой по пути к роскошным лавкам Сан-Карло. Она и правда чувствовала себя так, будто снова ожила.

Обычно хозяек из знатных домов обслуживали на дому: торговцы сами везли товар в особняк, и появление благородной дамы в лавке было редкостью. Своим же выездом Изабелла хотела убить сразу двух зайцев.

И никаких знакомых, и развлекусь. Здорово-то как!

Пока она мысленно хвалила себя за блестящее решение, возница робко окликнул:

— Синьора, до Чентро Анима есть два пути. Поедем через холм Порсены или по дороге Антонини?

Изабелла скривилась.

Ещё бы он меня спросил, каким колесом кочку объехать. Такие пустяки возница должен решать сам, без лишних вопросов.

Но в доме Контарини она всё ещё бережно выстраивала образ благоразумной хозяйки, и потому ответила любезно:

— О… ну, конечно, как-нибудь побыстрее.

— Как прикажете, синьора.

Изабелла нескоро поняла, зачем возница вообще задавал ей этот вопрос, и что выбрала она хуже некуда. Когда это до неё наконец дошло, менять что-то было уже поздно.

Причина оказалась до смешного простой. Карета двинулась вверх по склону, и детали пейзажа неприятно кольнули память.

Здесь я уже была… Это дорога к вилле Сортоне.

Вилла Сортоне была резиденцией Чезаре. Перед глазами Изабеллы оживала та самая возможность стать герцогиней, которую она в своё время с треском упустила.

Чем больше они приближались к вилле, тем мрачнее становилось у неё на душе. Холм Порсены утопал в сочной, живой зелени. Когда-то Изабелла не раз поднималась сюда, представляя себе сияющее будущее: она — герцогиня, хозяйка этих прекрасных земель.

Когда карета достигла вершины холма, настроение окончательно пошло ко дну. Вся вилла Сортоне раскинулась перед ней — величественная, и при этом изящная, живая. На фоне этой виллы, шедевра архитектуры всего Сан-Карло, особняк Контарини, где она теперь жила, выглядел обветшалым доходным домишкой.

Изабелла вспомнила, почему всё рухнуло.

«Но синьорина де Маре, с чего бы мне жениться на тебе, когда ты вертишь задницей перед каждым встречным? Разве ты не пресловутая «любовница маркиза Кампа»?»

Разумеется, это была всего лишь отговорка, которую Чезаре с трудом придумал, испытывая отвращение и к самой Изабелле, и к тому, как она пыталась его заарканить. Но признаваться себе в том, что всё пошло вкривь и вкось из-за неё самой, Изабелле совсем не хотелось. Гораздо приятнее было переложить вину на кого-нибудь другого.

Камелия де Кастильоне. Если бы проклятая девка не разевала пасть, этот особняк сейчас принадлежал бы мне.

По мере того как карета приближалась к улице роскошных лавок, улучшалось и настроение Изабеллы.

Ладно. По крайней мере, Оттавио не мелочится.

До сих пор он, в общем, был вполне приличным мужем. Молодой, почти ровесник, преданный ей до слепоты, да ещё и симпатичный — всё, что нужно. А по сравнению с отцом, который вечно притыкал матери счётную книгу, Оттавио и правда казался ангелом.

Почему бы сегодня не порадовать себя камешком?

Фигура у неё заметно изменилась, так что заказывать новое платье не тянуло. Туфли — тем более, с её распухшими ступнями. Разумеется, её взгляд потянулся к драгоценностям.

Если бы Оттавио узнал о её сегодняшних планах, у него бы свело поджилки.

— Добро пожаловать, синьора! Прошу, заходите, — учтиво произнёс приказчик.

Изабелла вошла в лавку. Когда она была дочерью дома де Маре, её редко возили в такие места, так что всё вокруг казалось новым и удивительным.

— Я бы хотела посмотреть турмалины. Розовые…

Внезапно она осознала, что в лавке есть и другие покупатели. Она привыкла к тому, что дома коллекцию раскладывали только для неё, но здесь, в зале, кто-то уже разглядывал витрины.

— Правда, можно взять это, Ферди? Это мне?

— Конечно. Мы же скоро поженимся. Всё равно что жёнушке покупаю.

Похоже, перед ней были зажиточный купец и его невеста. После чумы таких выскочек развелось, как грибов после дождя: кто вовремя ухватил нужный товар, тот и сорвал куш. Одежда на парочке была дорогая, но манеры и речь без труда выдавали людей без воспитания — типичных новых богачей, разбогатевших в одну ночь.

И я должна находиться в одном помещении с такой швалью.

Турмалин чуть поднял ей настроение, но вскоре раздражение вернулось. Одно утешало: эта парочка разглядывала всего лишь маленькие серёжки из речного жемчуга — сущие пустяки по сравнению с тем камнем, который собиралась взять Изабелла.

Ну конечно. Таким лавочникам и мечтать-то нечего об истинно дорогих вещах. Не то что мне, благородной синьоре.

От этой мысли ей уже почти полегчало. Но тут…

— Ферди, а ты что-то слышал про свадьбу главы Карузо?

— А, хозяина «Боканегро»? Ещё бы! Такого пиршества, говорят, свет ещё не видывал. Весь город только об этом и судачит!

Они обсуждали свадьбу Камелии. Изабелла совсем не хотела их слушать, но и мимо ушей такое пропустить не могла.

Мужчина продолжил:

— Говорят, праздник устроят в особняке герцога Таранто, а поваров заберут прямо из королевской кухни!

— Вот это да…

— Они скупают на рынке всё вино подчистую! Это просто немыслимо. Я даже представить не могу, сколько они гостей созовут.

— Ой, да подруженьки только об этом и болтают. Невесту же весь Сан-Карло знает, так что и знать вся съедется. Будут и… э-э… Монтекарло, этот, виконт с супругой…

Женщина из купеческой парочки торопливо тараторила названия, одно знакомее другого. Одних гостей Изабелла знала лично, с другими когда-то мечтала подружиться, да случая не выпадало. Под «виконтами Монтекарло» явно подразумевались Габриэлла де Монтефельтро и её муж — с ним Изабеллу так и не познакомили.

— Ферди, ты же сможешь достать приглашение? Ну правда, будет же ужасно обидно пропустить свадьбу века!

— Постараюсь, дорогая. Только не плачь, самая любимая во всём мире Эльда.

Нежности купеческой парочки всё сильнее раздражали Изабеллу. Сама она с Оттавио вела себя не лучше, но без мужа рядом смотреть на такое было невыносимо. Турмалин тут же перестал радовать; хотелось только одного: добраться домой.

Она как раз собиралась направиться к выходу, когда дверь распахнулась, и звякнул колокольчик.

Что за…

Скверный денёк выдался. На языке уже вертелось: «Какого чёрта ты припёрся?..», но Изабелла вовремя прикусила его. Разговаривать с этим человеком ей не хотелось вовсе.

— Маркиз Кампа! Вы снова к нам! — приказчик, едва увидев вошедшего, чуть ли не побежал к двери. — Манжеты уже укомплектовали запонками, как вы заказывали, синьор. Прошу сюда!

Да, она оказалась не в том месте и не в то время. Репутация у маркиза давно ушла в минус, так что он, не стесняясь, шастал по лучшим лавкам, как любой торгаш, и плевал на чужие взгляды.

А вот Изабелла де Маре до сих пор оставалась знаменитостью среди знати Сан-Карло, сколько бы времени ни прошло. Лично они с маркизом ещё ни разу не встречались, но узнал он её с первого же взгляда.

Кампа уставился на неё и отвратительно осклабился, словно хотел сказать: «Ну здравствуй, моя прославленная тайная любовница». На свет показался гнилой клык, и вид у него стал вдвое гаже.

«Вот же мразота…» — Изабелла выругалась про себя так грязно, как только умела. Первые ругательные словечки она позаимствовала у единокровной сестры, а остальное старательно отполировала за время пребывания в монастыре.

Ювелир заметил, что между клиентами повисло напряжение, и поспешно увёл маркиза в глубь лавки. Другой приказчик тут же прилип к Изабелле, старательно показывая новые витрины и рассыпаясь в любезностях.

Она его даже не слышала. В глазах всё поплыло.

Её жизнь пошла под откос из-за дурацкой сплетни о том, что она якобы «тайная любовница маркиза Кампа». А пустила этот грязный слух именно Камелия де Кастильоне. Та самая, что уже в эту субботу сыграет самую пышную свадьбу сезона.

Я не оставлю её в покое. Нет, я скорее сдохну, чем стану смотреть, как эта тварь живёт припеваючи. Заставила меня рыдать? Теперь сама кровавыми слезами умоется.

Изабелла решила, что непременно поедет на свадьбу Камелии де Кастильоне.

Она отомстит.


-----------
Прим. перев.: 202 глава манхвы, но большая часть деталей опущена.