Дата выхода оригинала: 11.10.23

---

— Счёт? — взвилась Изабелла. — И почему, интересно, ты ни словом о нём не обмолвился?!

По пути домой она не переставала наседать на мужа. От её вежливого, нарочито ласкового тона не осталось и следа.

В какой-то момент Оттавио не выдержал и тоже повысил голос:

— До каких пор я ещё должен под тебя подстраиваться?!

Изабелла схватилась за затылок и театрально пошатнулась:

— Что?!

Оттавио на секунду задумался, стоит ли отвечать на этот выпад. В конце концов, разве не из-за неё он теперь в долгах? Но Изабелла носила его ребёнка, а Оттавио не был настолько бессердечным, чтобы добивать беременную жену упрёками.

Чуть более мягким тоном он возразил:

— Я что, обязан тебе обо всём докладывать, что в доме происходит? Глава семьи здесь я!

Он изо всех сил пытался держать себя в руках, но Изабелла не унималась:

— Да, ты — глава семьи! Вот и сделай так, чтобы я не выслушивала подобные оскорбления, выходя в свет! Тоже мне мужчина! Даже собственную жену защитить не можешь!

Оттавио снова вспылил:

— Так тебе и надо за то, что явилась незваной на свадьбу Камелии! Да как тебе вообще в голову пришло туда притащиться?!

Изабелла тут же вспыхнула:

— Что?! Это теперь я во всём виновата?!

— Разумеется! А кто же ещё?

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?!

В конце концов Изабелла разрыдалась прямо в карете. Сквозь слёзы она принялась причитать: мол, она ради любимого Оттавио от всего отказалась, а он теперь сваливает на неё вину.

— Ты хоть представляешь, как на меня смотрела настоятельница, когда я уходила из монастыря с огромным животом?!

Вот уж яблоко от яблони. Это был излюбленный приём её матери: Лукреция точно так же всегда перекладывала вину на кардинала.

Однако Оттавио столкнулся с подобным впервые и совершенно растерялся.

Разве Изабелла не была счастлива уйти из монастыря?..

Он не присутствовал при её отъезде, поэтому теперь сомневался: может, она радовалась только встрече с ним, а сам уход из обители стал для неё горем?

— Ай, живот болит! — застонала Изабелла, обхватив себя руками. Беременность была её главным козырем, и она не преминула им воспользоваться.

Это сработало. Оттавио мгновенно запаниковал:

— Ох нет…

Изабелла для верности всхлипнула ещё громче.

— Что же делать? Что я могу сделать?!

— Деньги иди заработай! — выпалила Изабелла в лицо ошарашенному мужу.

***

Оттавио, которого дома разделали под орех, даже опомниться не успел, как его снова втянули в женскую схватку — но уже в Палаццо Карло.

«Значит, даже король не свободен от подобных дрязг...» — поражённо осознал он.

Какого бы статуса ни достиг мужчина, он не мог спастись от эмоциональных конфликтов, в которые его втягивали женщины.

— Ещё одно условие от дома Таранто: герцогиня Рубина ни в коем случае не может стать дуэньей герцогини Бьянки... — доложил маркиз Бальтазар.

Услышав это, Лео III тяжело вздохнул:

— А эти-то почему опять так говорят?

Маркиз Бальтазар лишь напряжённо следил за реакцией короля.

Да потому что она любовница, Ваше Величество, и мы оба это прекрасно понимаем.

Но как такое напрямик скажешь? Он лишь продолжил:

— И поэтому… мы обшарили весь Сан-Карло в поисках подходящей дамы, но так никого и не нашли.

— Почему не нашли?! — возмутился Лео III, бросив на него недоумённый взгляд. — В столице ведь полно знатных дам, разве не так? Вон, жена графа Маркеса безупречна в знании этикета. А если она не сможет, то ваша супруга, маркиз Бальтазар, — мудрая и добродетельная, отлично умеет воспитывать детей.

И Бальтазар, и Маркес одновременно вздрогнули от ужаса. Но граф Маркес оказался более сообразительным и первым выпалил универсальное оправдание:

— Моя супруга в последнее время неважно себя чувствует…

Маркиз Бальтазар украдкой покосился на графа Маркеса.

Ах ты ж, успел стащить лучший предлог.

Поскольку веской причины для отказа у маркиза не было, пришлось оправдываться:

— М-моя супруга слишком робка, чтобы исполнять столь важный долг. Боюсь, она опозорит и герцогство Таранто, и имя королевской семьи…

Правда заключалась в том, что эти двое уже обошли всех знатных дам столицы — кроме собственных жён, разумеется — с вопросом, не согласятся ли те стать дуэньями герцогини Бьянки. Но все опрошенные в унисон замахали руками, наотрез отказываясь от такой обременительной чести.

— А как же герцогиня Рубина? — спросил король. — Дом Таранто отказал ей, хотя она сама изъявляла желание?

От этих слов некоторые присутствующие в зале даже побледнели.

— Что вы, Ваше Величество! Это же верная смерть!

Рубина была полноправной королевой столичного общества. И если незамужние девушки, которым не приходилось с ней сталкиваться, оставались относительно свободны от её влияния, то замужние дамы зависели от каждого её вздоха, от каждого кивка её подбородка. Без разрешения Рубины нельзя было появиться ни на одном светском рауте, и не было ни одного приличного ателье или ювелира, чьими услугами можно было бы воспользоваться. Будучи крупнейшим покупателем столицы, она держала в руках всех торговцев — никто из них не хотел попасть к ней в немилость и потерять такого клиента.

На прошлой неделе маркиз Бальтазар опросил более тридцати знатных дам, но каждый раз слышал в ответ одно и то же:

— Я не могу, поищите кого-нибудь другого!

Король искренне недоумевал:

— Неужели и правда больше никого нет?

С усталым и обречённым видом маркиз Бальтазар доложил:

— Я расспросил всех не только в столице, но и за её пределами — всех, кто мог бы представить герцогиню Бьянку столичному высшему свету. Думаю, что я обратился ко всем замужним дамам, обладающим как минимум титулом графини.

— Вот как?

— Да, я говорил с маркизой Шибо, маркизой Монтефельтро, маркизой Гуальтьери, графиней Бальдзо, графиней Аттендоло…

Этот список, казалось, тянулся бесконечно.

Король спросил:

— И почему же отказалась маркиза Шибо?

— Она ответила, что в мае планирует покинуть столицу…

— А маркиза Монтефельтро?

— Сослалась на то, что из-за возраста ей трудно передвигаться…

— А маркиза Гуальтьери?

— Сказала, что планирует заболеть…

Отговорок было множество. В списке маркиза Бальтазара оказалась даже маркиза Сальбати, чьё имя было запятнано скандалом с придворным шутом. В конце концов Лео III сдался; в зале повисла тишина.

Усталым, лишённым всяких сил голосом король спросил:

— И вы не можете просто уговорить герцогский дом согласиться на Рубину?

Граф Маркес тяжело вздохнул:

— Я уже дважды говорил с ними об этом. Но они отвечают, что лучше уж устроят дебютный бал в Таранто, чем согласятся на это.

Лицо короля пошло пятнами от ярости — он то краснел, то бледнел. Бьянка считалась лучшей партией на всём Центральном континенте. И поскольку она была сиротой, Лео III, будучи её двоюродным дядей и главой королевской семьи, имел полное право лично подписывать и скреплять печатью брачный договор племянницы.

Он хотел, чтобы о дебюте Бьянки услышал весь континент, а значит, бал должен был пройти с невероятным размахом. Лео III намеревался прославить её и сбыть подороже, выжав из этого брака максимум.

— И этот, и тот — все только о своих желаниях и думают! — раздражённо бросил король. — И нет никого, кто понял бы, что у меня на душе!

— Ваше Величество, — начал граф Маркес. — Я тут подумал… А что, если мы устроим дебют герцогини Бьянки, но сопровождать её будет не дуэнья, а опекун?

— В королевской семье нет других женщин, кроме Рубины! — с досадой воскликнул Лео III. — А Бьянка от неё отказалась, разве не так?!

— Нет, Ваше Величество. Я предлагаю выбрать кого-то из мужчин королевской семьи.

Король глубоко задумался.

— Ты имеешь в виду Альфонсо или Чезаре?

— Да, Ваше Величество.

Секретарь Дельфиноса, до этого сидевший позади всех тихо, как тень, впервые подал голос:

— Ну… это… В этом, Ваше Величество, тоже кроется своя проблема…

Опекуну, заменяющему дуэнью, пришлось бы организовывать дебютный бал герцогини своими собственными руками. А Дельфиноса знал принца Альфонсо с малых лет и наблюдал за ним чуть ли не с рождения.

— Если принцу Альфонсо поручат подготовку этого бала…

Всем присутствующим было нетрудно вообразить, что за этим последует. Меню будет состоять из одного-единственного блюда — жареной чёрной свинины, а запивать её все будут тёмным пивом. Украшений днём с огнём не сыщешь, вместо них на голой земле раскинут походные шатры. Вместо оркестра — пьяные рыцари, которые будут чокаться пивными кружками, стучать по ним вилками и орать тосты. А их трепотня будет крутиться исключительно вокруг былых подвигов на поле боя — например, как они играли в кальчо оторванными головами язычников.

Прим. перев.: кальчо — средневековая смесь регби и футбола. А про жареную чёрную свинину см. примечание в конце главы.

— А как насчёт… герцога Чезаре? — вежливо предложил кто-то.

На этот раз Оттавио, весь день молчавший, как рыба, наконец открыл рот. Он слишком хорошо знал Чезаре.

— Ну… герцог Чезаре, конечно, разбирается в искусстве и различных ремёслах, но… в этом он уж чересчур искусен…

Воображению Оттавио немедленно представилась яркая, кричащая вечеринка, которую устроил бы Чезаре. Тот наверняка занавесит нормальные окна плотными чёрными шторами и будет праздновать, разливая крепкое кроваво-красное пойло. Гости будут кокетливо передавать вишенки изо рта в рот. Юная герцогиня Бьянка будет мелко трястись от страха, в то время как герцог Чезаре с удовольствием воссядет среди самых красивых дам — как незамужних, так и замужних, ведь Оттавио прекрасно помнил: статус чужой жены никогда особо Чезаре не останавливал…

Лео III, видимо, тоже представил нечто подобное и лишь издал протяжный стон. К тому же, если бы герцог Чезаре стал опекуном, возникла бы та же проблема, что и с Рубиной.

— А другие есть? — спросил король.

— Никого… — с сожалением констатировал маркиз Бальтазар.

Лео III взорвался:

— Это потому, что ты недостаточно хорошо искал!

Честно говоря, маркизу было что возразить. Он принялся настаивать, что лично обошёл в Сан Карло все дворянские дома графского ранга и выше.

— Но мы же не можем сделать баронессу дуэньей герцогини!

Лео III тяжело вздохнул. В этом Бальтазар был прав.

— А что насчёт более молодых женщин? Ты ведь не спрашивал молодых жён, не так ли?

— Нет, не спрашивал, но…

Это бы значительно расширило список кандидаток. В него бы вошла не только Изабелла де Контарини, недавно ставшая графиней, но и графиня Клементе де Бартолини, сестра Оттавио, а также подруга Ариадны — Габриэлла. Она была невесткой старого маркиза Одантонио де Монтефельтро, а её муж уже носил полученный от отца графский титул.

— Ну так спрашивай не только состоявшихся дам! — приказал король. — Иди ко всем женщинам с титулами, не пропуская никого. И у тех, кого уже спрашивал, спроси ещё раз.

— Да, Ваше Величество…

— Спрашивай всех, кто способен это сделать! Будь то человек, кальмар или иностранец — неважно. Понял?!

— Да, сир.

А про себя маркиз Бальтазар глубоко вздохнул.



Прим. перев.: в аристократических домах Европы наследник мог ещё при жизни отца получить младшее владение рода вместе с титулом — например, графством при маркизате. Они обретали собственный статус, доходы и обязанности. KR и EN упрощают этот механизм до «унаследовать» (남편이 아버지의 백작위를 물려받아 가지고 있는), но свёкор Габриэллы ещё жив, поэтому её муж «получил» титул графа, а не «унаследовал».

***

Ещё до визита маркиза Бальтазара Ариадна прищурилась, разглядывая присланное им официальное письмо.

— Подумать только, даже до меня дошли.

Санча тут же поинтересовалась:

— А это что?

— Предложение стать дуэньей герцогини Бьянки.

Ариадна вкратце объяснила служанке, почему очередь до неё вообще не должна была дойти — такие официальные бумаги рассылали только состоявшимся в обществе замужним дамам.

— Получается… — протянула Санча, — тот, кто согласится на это, впадёт в немилость к герцогине Рубине?

— Верно.

— Вы ведь не будете этого делать, госпожа?

Санчу вдруг охватило дурное предчувствие.

— Почему вы не отвечаете… госпожа?

— Санча.

— Да?

— Мы с тобой всё равно уже у неё в немилости.

С этими словами Ариадна решительно сжала кулаки.

— Это шанс всей моей жизни подобраться к герцогине Бьянке. Решено. Я сделаю это.


---------------
Прим. перев.: 204–205 главы манхвы.

Прим. ред.: упоминание жареной черной свинины вызвало у нас особый интерес, хотя свинина была популярна в Средневековье. Но здесь имеется в виду не просто дикий кабан, а действительно «черная свинья» (The Jeju Black Pig / 제주흑돼지) - уникальный подвид свиней, происходящий с острова Чеджу. На протяжении долгого времени блюда из жареной черной свинины считались региональным деликатесом, доступным исключительно на этом острове. Позднее её начали разводить и в других провинциях, однако Чеджу до сих пор славится этим блюдом, особенно когда его подают в формате корейского BBQ.

Поэтому можно предположить, что, описывая вариант вечеринки от принца Альфонсо, автор прибегает к аллюзии именно на атмосферу корейского BBQ - неформальное застолье, где участники собираются в кругу друзей, готовят еду на решётке и ведут непринуждённые разговоры. Такой стиль празднования, однако, плохо соотносится с образом псевдоевропейской аристократии, изображённой в новелле, и уж совсем не подходит для бала юной дебютантки.