Дата выхода оригинала: 20.12.23

---

— Но я жестоко ошибался, Ваше Высочество! — орал Элько, надрываясь так, что на шее вздулись жилы.

Стоя на коленях, он тяжело опирался единственной рукой о пол.

— Из-за былой вражды и слепой ненависти к Галлико я считал, что вашей женой может стать кто угодно, только не Лариесса. Однако великий герцог Эд проявил истинное благородство! Он ведь мог принудить вас к браку, прикрываясь этими деньгами, но не проронил ни слова!

Элько настолько упивался собственной ложью, что и сам начал в неё верить. А ведь единственная причина, по которой Эд не настаивал на свадьбе, крылась в том, что он никогда не присылал этих денег. Сейчас этот человек больше всего походил на старого, выжившего из ума сторожевого пса.

— Военная мощь Галлико неоспорима, а Его Высочество правит мудро и справедливо! Если вы намерены стать владыкой всего Центрального континента, я заклинаю вас укрепить свои позиции, заключив союз с Галлико!

Но Элько был хуже старой собаки. Впавшего в маразм пса можно хотя бы отправить на покой, чтобы тот мирно доживал свой век. Элько же отчаянно, с пеной у рта цеплялся за власть при дворе.

От такого приближённого больше не было толку — один лишь вред.

Альфонсо с размаху швырнул пачку бумаг прямо ему в лицо.

— А-ах! — вскрикнул Элько.

Но вскрикнул он совершенно напрасно — принц ещё не закончил с ним. Альфонсо рывком вздёрнул подчинённого за воротник и с силой впечатал кулак ему в лицо.

От мощного удара Элько с кхеканьем отлетел в угол. Скорчившись на полу от боли, он обхватил разбитое лицо единственной рукой.

Сверху раздался ледяной голос Альфонсо:

— Единственная причина, по которой я ограничиваюсь этим и не велю отрубить тебе голову прямо сейчас… — Принц смотрел на распластавшегося по полу Элько холодным, тяжёлым взглядом. — это лишь тот факт, что ты ради меня лишился руки и глаза.

Скрывать от господина важнейшую информацию — само по себе тяжкое преступление. Но утаить по собственному усмотрению дипломатическое послание из другой страны? Подобная выходка запросто могла обернуться серьёзным международным конфликтом.

— Не будь этого увечья… — процедил Альфонсо, продолжая смотреть на лежащего в ногах подчинённого.

Этот человек принёс своё будущее в жертву ради принца. Альфонсо всегда считал своим долгом заботиться о нём до конца его дней. Но сейчас, глядя на Элько, он на удивление не чувствовал ни жалости, ни вины. Его переполнял гнев. И Альфонсо никак не мог понять причину этой ярости.

— Я бы ни за что не оставил тебя в живых за то, что ты посмел забыть своё место.

Элько застыл в глубоком потрясении. Он всегда знал принца как человека сердечного, сострадательного и щедрого. И тут — угроза отсечь голову, произнесённая без капли жалости.

Он был уверен: даже вскройся не только этот мелкий проступок, но и весь его полномасштабный сговор с Галлико, все его тайные интриги — худшее, что ему грозит, это лишение должности и изгнание из дворца. Его затрясло от жгучего чувства предательства.

Меня?! Отрубить мне голову из-за какой-то девки?! Разве не я самый близкий помощник Вашего Высочества, правая рука будущего величайшего правителя Центрального континента?!

— С сегодняшнего дня ты отстранён от всех своих обязанностей, — отчеканил Альфонсо.

Элько словно окатили ледяной водой. Внезапное и жуткое осознание пронзило его: лишив всех полномочий, принц превратит его в живого мертвеца. Элько не мог тренироваться наравне с остальными рыцарями из-за своего увечья, и без административной должности доступ к Альфонсо был бы для него навсегда закрыт.

Он на коленях пополз к принцу.

— Ваше Высочество, пощадите! Умоляю! — из его единственного глаза градом катились слёзы. — Простите меня хотя бы на этот раз, Ваше Высочество! У меня ведь нет ни родителей, ни жены, ни детей! Разве стал бы я проворачивать подобное ради собственной выгоды и славы?! Всё это было сделано лишь из искренней преданности вам! Я совершил ошибку! Ваше Высочество! Ваше Высочество! Ваше Высочество!

Но Альфонсо безжалостно покинул кабинет, даже не взглянув на Элько, распростёртого на полу.

Переданные документы не содержали ни единой ошибки, и это приводило принца в ещё большее бешенство. Каждая цифра, каждая дата издевательски плясали у него перед глазами. Отчёты были идеальны — и оттого насквозь лживы.

Сразу же после выхода из кабинета Альфонсо подозвал одного из своих рыцарей:

— С этого момента следи за каждым шагом Элько.

Рыцарь низко поклонился, едва не касаясь пола:

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

***

Изабелла ожидала в гостиной особняка графа Бартолини. Комнату украшали простые безделушки, плотные ткани, а на столе стояла широкая чаша, доверху наполненная свежими фруктами. Комната была обставлена в пасторальном стиле, но от неё откровенно разило деньгами.

Чёрт возьми. Я иду ко дну, а ты собираешься так роскошно жить и ни в чём себе не отказывать? Ну уж нет. Это не по правилам.

— Сестрица, одолжите мне двенадцать тысяч дукатов, — потребовала Изабелла и бесстыдно добавила: — Для чего ещё нужна семья?

При этих словах на лице Клементе на мгновение промелькнула улыбка, но тут же сменилась бесстрастным выражением.

— Двенадцать… тысяч дукатов?..

Граф Бартолини был сказочно богат, но даже у него не было возможности выдать такую огромную сумму наличными. И дело было даже не в разрешении мужа — сама сумма была просто нереальной.

Вряд ли кто-то из ныне живущих дворян мог себе такое позволить. Если не считать королевской семьи, в столице такими суммами располагали разве что Ариадна де Маре, торговый дом «Боканегро» и барон Кастильоне.

— Но это… — Клементе смертельно боялась говорить «нет», но даже будь она трижды бесхребетной, не согласилась бы на такое. Как вообще можно дать подобное обещание?

Губы Клементе беззвучно зашевелились, и Изабелла без труда прочла: «Это вам не шутки». Но ей было всё равно. Ослеплённая отчаянием, она уже ничего не видела перед собой.

Изабелла лучезарно улыбнулась:

— Вот именно. Двенадцать тысяч дукатов — это вам не шутки.

Клементе так и не смогла ничего ответить и лишь молча уставилась на невестку. Выражение её лица было трудно описать — она явно робела, но не могла скрыть своего недовольства.

Изабелла, до этого сидевшая чинно сложив руки на коленях, резко встала, широкими шагами пересекла комнату и подошла вплотную к Клементе.

— Но знаете что? Двенадцать тысяч дукатов — это совсем небольшая цена за спасение вашей репутации и вашего брака, не так ли?

Указательным пальцем она резко толкнула золовку в лоб.

— Говорила Оттавио гадости обо мне? Что я слишком много трачу и слишком тщеславна? Что я наверняка изменю? Что непонятно, чей ребёнок Джованна?

Внезапный переход на грубый тон и этот унизительный тычок в голову застали Клементе врасплох. Она испуганно замахала руками.

— Но кто из нас изменял-то?! — продолжила Изабелла. — На меня всё сваливаешь? Так не пойдёт.

Полностью проиграв в этой схватке, Клементе принялась лепетать оправдания, то и дело запинаясь:

— Нет, это… я на самом деле не хотела…

— Думаешь, раз у тебя в браке не получается родить, то и у других не получится? — насмешливо бросила Изабелла. — Но ты ведь даже на стороне ребёнка не завела? Похоже, проблема-то не в муже, а в тебе самой, м?

— Ох, Изабелла, пожалуйста… — взмолилась Клементе, цепляясь за её руку.

— Умоляю… потише… Это недоразумение… Я такого не говорила…

— Хватит оправданий, — мрачно отрезала Изабелла.

Она убрала палец от лба Клементе и тщательно, с демонстративным пренебрежением вытерла его о рукав платья золовки.

— Достань двенадцать тысяч дукатов к завтрашнему вечеру. А не то я выложу твоему мужу, кто был настоящей любовницей маркиза Кампа.

Клементе побелела как полотно. Она попыталась спасти положение последним жалким блефом и, стараясь говорить невозмутимо, выдавила:

— О-он… он никогда тебе не поверит.

Но Изабелла лишь пренебрежительно пожала плечами.

— Это уж господин сам решит, — на её лице появилась жестокая улыбка. — А я ему всё-всё расскажу.

Лицо Клементе приняло синюшный оттенок. Она и так недавно попалась на измене и, если Изабелла вытащит наружу историю с маркизом Кампа, граф Бартолини всерьёз возьмётся за расследование. И тогда её ждёт крах. Полный крах.

— Зато, — Изабелла прищурилась, смерив золовку то ли пристальным, то ли оценивающим взглядом. — Если ты действительно достанешь двенадцать тысяч дукатов, я навсегда забуду про маркиза Кампа.

Она отряхнула ладони, словно избавляясь от грязи.

— Всё. Конец. На этом всё закончится.

Сказав это, Изабелла светло улыбнулась и бодро встала с места.

Честно говоря, веры в то, что Клементе реально достанет деньги, у неё почти не было. По самым щедрым оценкам — пятьдесят на пятьдесят. Двенадцать тысяч дукатов — это просто сумасшедшая сумма.

Но Изабелла ни за что не пойдёт ко дну одна.

Она снова лучезарно улыбнулась, возвращаясь к роли доброй невестки.

— Так что, сестрица, держитесь. Вы же хотите стать свободной? До завтрашнего вечера.

Ну а если к завтрашнему вечеру Клементе не достанет денег… что ж, придётся либо действительно идти в любовницы к маркизу Кампа, либо хватать ценности и бежать из дома, либо… искать какие-то другие пути.

***

Оставшись одна в гостиной после ухода Изабеллы, Клементе задрожала. Она оказалась в безвыходном положении, и сейчас тряслась, словно мелкая перепуганная собачонка.

Но Клементе была дочерью старинного графского рода. Последние десять лет она играла роль хозяйки в другом графском доме — хотя «великолепным» это исполнение никак нельзя было назвать. И, несмотря на то что она постоянно изменяла, до сих пор её ни разу не поймали. Словом, она была женщиной, прятавшей кинжал за спиной.

Я не могу вот так погибнуть!

Она быстро перебрала в уме тех, кто мог бы ей помочь. Поскольку вмешательство мужа по понятным причинам отпадало, первыми на ум пришли её многочисленные любовники. Однако она тут же отодвинула эту мысль.

Ни один из этих мужчин не мог выдать ей двенадцать тысяч дукатов единовременно. Если раздробить сумму — занять у одного полторы тысячи, у другого две — возможно, что-то бы и вышло, но отдавать эти долги ей будет нечем. Это лишь отсрочило бы взрыв.

Нужен человек, который сотрёт это всё одним взмахом руки.

Но сколько таких людей найдётся во всём Сан-Карло?

Хорошенько всё обдумав, Клементе немедленно позвала слуг. Получив приказ госпожи, несколько человек торопливо вскочили на лошадей и умчались со двора по её поручению.

Подключив все связи, чтобы выяснить расписание «этого человека», она отправила слугу узнать, смогут ли её принять. Прошёл час-другой, и он вернулся с радостной вестью. Его слова показались ей чудом.

— У неё сейчас как раз образовалось окно в расписании! Если вы прибудете в течение часа, возможно, она вас примет!

Клементе тут же вскочила с места, накинула верхнюю одежду как попало и буквально кубарем скатилась вниз к парадному входу.

— Карету! Быстрее, карету!

Услышав переполох, устроенный женой, старый граф Бартолини тоже спустился со второго этажа. Растянув губы в добродушной улыбке, он посмотрел на неё сверху вниз.

— Клементе, и куда же вы направляетесь в столь поздний час?

Изабелла нагрянула к ней около обеда, но пока Клементе пыталась выяснить расписание нужного человека, прошло много времени. Ужин давно уже прошёл, наступил глубокий вечер.

Граф Бартолини добродушно улыбался, но на самом деле внимательно и придирчиво разглядывал жену: уж не вздумала ли она где-нибудь на стороне переночевать с молодым любовником? И наряд у неё был самый скромный, и лицо без намёка на краску — но избавиться от подозрений он всё равно не мог.

И всё же, по крайней мере сегодня, Клементе была чиста. Она уверенно объявила мужу:

— Хочу встретиться с герцогиней Рубиной!

— А? С герцогиней?

— Да, вы же знаете, в моём родном доме всё вверх дном.

— Верно.

— Хочу спросить, не сможет ли она нам как-то помочь. Я быстро вернусь!

На самом деле герцогиня ни за что не стала бы помогать ей просто так. Но после недавних слухов Клементе кое-что пришло на ум. Рубина очень, очень сильно возненавидела Изабеллу.

А что если… если воспользоваться этим? Тогда герцогиня поможет мне?


-------------
Прим. перев.: если в главе 121 граф Бартолини разговаривал с женой предельно тепло («ты», «милая»), то здесь расклад уже совсем другой. Он с улыбкой переходит на «вы» и использует окончание -가오 (gao), характерное для строго официального стиля и подчёркивающее огромную дистанцию. Клементе делает вид, что всё порядке, но дёргается совсем не зря.